Beast

Билл не спал, невидяще уставившись в темноту. Он был неимоверно вымотан, но мозг не желал отключиться и дать ему забыться сном. В голове крутились спутанные и безумные мысли, но все они сводились к одному: когда-то зверь был человеком. Разумеется, именно это зверь сказал ему в первую очередь, и Билл принял это к сведению. Он называл его Томом, признавал тот факт, что ужасный монстр однажды был привлекательным гитаристом. Но никогда не верил в это по-настоящему. Да и как он мог? Люди ни с того ни с сего не обращаются в чудовищ. Такое могло быть в сказках или фильмах ужасов, но никак не в реальной жизни. К сожалению, Биллу пришлось признать, что монстры существуют – доказательство было прямо перед ним, - но поверить в то, что обычный человек может принять подобное обличье? Это полный абсурд. Но теперь, после разговора со зверем, он не мог отрицать: Том Каулитц был заключен в этом уродливом неповоротливом теле. Билл взвыл, беспокойно завертевшись на кровати. Он смертельно устал, и единственное, чего ему хотелось – это впасть в блаженное забытье сна. Но вместо этого он снова и снова представлял себе морду зверя – лицо Тома. Эти нечеловеческие глаза и устрашающие клыки. Покрывающую каждый дюйм огромного тела густую темную шерсть. Как такое возможно? Билл знал кое-какие медицинские обоснования происхождения монстров: вампиры были следствием болезни десен, подверженность гипертрихозу* сделала оборотней из ночных кошмаров нелепой генетической аномалией. Уроды и монстры были людьми, такими же, как и прочие, но которым не повезло иметь тяжелое заболевание. Печально, но объяснимо. И ни одно из доступных объяснений не подходило к тому, что Биллу довелось увидеть собственными глазами. Никакая болезнь не могла объяснить того, что произошло с Томом. Дело было не только в густой шерсти, или выступающих клыках. И не в том, что звериная морда не была похожа на человеческое лицо. Поражало все: изогнутые когти, звериные лапы, на которых они росли, а более всего остального – сами размеры этого существа. Том Каулитц не был коротышкой, но чудовище возвышалось над Биллом, ростом едва ли не достигая восьми футов. Его широкие плечи с трудом проходили в дверной проем, а сильные руки без усилий могли поднять Билла над полом. Логического объяснения трансформации не существовало. Тело, в котором сейчас заточен Том, было полностью отличным от того, в котором он находился еще в прошлом году. Это было невозможно, и подобные размышления вызывали у Билла головную боль. Мозг отказывался воспринимать то, что, по сути, являлось правдой – монстр оказался не монстром вовсе. Он был человеком. Билл вспомнил сквозившую в глаза Тома печаль, когда тот говорил об отчиме, и вздохнул. Ему нужны были ответы, разъяснения. Ему необходимо было узнать, каким образом такое могло произойти с Томом. Он хотел понять. *** Стук в дверь застал Билла врасплох. Он ждал Тома, точнее, надеялся, что он появится. Но обычно зверь – человек – сразу заходил, скрипом двери оповещая Билла о своем появлении. - Войдите? – с интересом глядя на дверь, нерешительно отозвался Билл. Дверь немного приоткрылась и в проеме показалась косматая голова Тома. Билл улыбнулся уголками губ, заметив знакомую тень стеснения в глазах в зверя, такую же очевидную, как если бы на его щеках выступил румянец. Было дико видеть настолько несоответствующее чудовищному телосложению застенчивое выражение на этих ужасающих чертах лица. - Привет, - встретившись с Томом глазами, поздоровался он. - Эм… Привет, я тут, эээ… подумал… Ну, ты уже довольно давно здесь заперт, и, хмм... – зверь смущенно почесал затылок и продолжил, не глядя на Билла. – В смысле, я понимаю, что сам тебя запер… Но я просто подумал… - Да? – подтолкнул Билл, переминаясь от любопытства. - Я подумал, может, ты захочешь немного пройтись? – предложил зверь, и сердце Билла подпрыгнуло. - На… на улице? – неровным от волнения голосом сипло спросил он. - Ну, да. Снаружи, вокруг дома. Куда захочешь, - Том заглянул ему в лицо, натыкаясь на постепенно расцветающую улыбку. Зверь улыбнулся в ответ, гротескно растягивая губы, но Биллу было все равно. Он выйдет на улицу! Билл в одно мгновение подлетел к Тому, готовый выбраться из комнаты, пока зверь не передумал. Том коротко хмыкнул, звук раскатисто прокатился в его груди, и Билл с интересом поднял на него глаза. Улыбка, смех, застенчивость… Такие нормальные, совсем человеческие чувства. Билл опять задался вопросом, что же такого случилось с этим человеком, что смогло превратить его в то, что стоит перед ним сейчас. Любопытство разгоралось огнем, и Билл поклялся себе, что разговорит Тома и узнает все о событиях прошедшего года. После того, как вдоволь насладится свободой, разумеется. Том шире распахнул дверь и вышел, проскользнув в коридор мимо Билла. А Билл впервые за несколько недель сделал шаг через порог, и сердце заколотилось в груди. Он оглядывался вокруг, широко раскрыв глаза, впервые видя что-то за пределами своей спальни, кроме того, что можно было рассмотреть через небольшое окно. Конечно, он видел лишь темный пыльный коридор, но в настоящий момент он казался до невозможности притягательным. Билл решительно зашагал вперед, но был тут же остановлен зверем, поймавшим его за руку. Билл опустил глаза на огромную лапу, сжавшую его предплечье, и постарался унять дрожь, возникшую от этого контакта. Однако он все же заметил, что захват был мягким и недостаточно сильным, чтобы причинить боль. - Если попробуешь сбежать, я все равно успею тебя поймать, - голос Тома стал тверже впервые с того момента, как он постучал в дверь комнаты Билла. Билл задрал голову и, посмотрев в золотые глаза Тома, постарался представить, каково это, когда тебя преследует зверь. - Я знаю, - подтвердил он. У него бы ни за что не получилось перегнать Тома, и он, конечно же, был не настолько глуп, чтобы попытаться это сделать. Он был уверен, что способы выбраться из его тюрьмы есть, но попытка удрать на своих двоих точно не входила в их число. Билл почувствовал, как захват на его руке разжался. - Хорошо, - сказал Том и отошел, освобождая Биллу путь в коридор. – Куда ты хочешь пойти? - На улицу! – не раздумывая, выпалил Билл. Ему был интересен особняк, ведь в нем можно было найти какие-нибудь подсказки по поводу того, что случилось с Томом, но сейчас это волновало его меньше всего. Он хотел только одного – ощутить кожей свежий воздух. Уже несколько он недель дышал спертым и пыльным воздухом спальни, а теперь от одной мысли о прохладном ветерке, обдувающем лицо, у него разве что слюнки не текли. Зверь кивнул и двинулся вперед, показывая Биллу дорогу. В коридоре было темно, пробивающиеся сквозь крошечное окно лучи заходящего солнца едва освещали окружающее пространство, но глаза Билла были уже привычны к полумраку. Он ловко зашагал вслед за зверем, обращая внимание на каждую деталь вокруг себя, запоминая все, что находится вне его комнаты. - Осторожно на ступеньках, они не очень крепкие, - начиная спускаться, предупредил зверь, оглянувшись. Билл улыбнулся и сосредоточился на ступеньках под ногами, аккуратно обходя самые опасные места. Доски были расшатанными и ненадежными, а в некоторых местах они и вовсе провалились, отчего в ступенях зияли черные дыры, окаймленные острыми щепками. Билл разглядывал эти провалы, раздумывая, не был ли причиной их образования немалый вес Тома. Похоже, довольно много простейших заданий – включая подъем и спуск по лестнице - стали почти невыполнимыми для Тома в его новом теле, и Билл нахмурился, задумавшись, через что пришлось пройти гитаристу, когда он обнаружил себя заключенным в нем. Том ждал внизу лестницы, наблюдая, как Билл осторожно спускается. Первый этаж дома выглядел именно таким, каким Билл его запомнил, и, осматриваясь, он не мог отделаться от ощущения, словно лишь вчера впервые ступил на порог полуразрушенного особняка. Прошедшие дни смазались в сознании, и он легко мог вообразить, будто только что выбрался из салона взятой на прокат машины, несколько часов спустя после посадки на борт самолета в Нью-Йорке. Сердце сжалось от этой мысли, тоска по прежней жизни нахлынула так внезапно, что ему пришлось ухватиться перила, чтобы не упасть. Изнутри поднимался гнев, разгоралась злость на Дейва за то, что отправил его сюда, злость на собственную беспечность, из-за которой он был пойман, и главное, злость на зверя. - С тобой все в порядке? – с любопытством глядя на него, спросил Том. Билл моргнул и уставился на зверя в ответ. Он задумался о том, что Том чувствует, запертый в этом доме точно так же, как и Билл, и полностью отрезанный от привычной жизни. Билл, по крайней мере, лелеял надежду на освобождение, на возможность уговорить Тома отпустить его. Том же никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Билл попытался представить себе, как бы фанаты гитариста отреагировали на него теперь… Крики, безусловно, были бы, но вовсе не такие, к каким знаменитый Том Каулитц привык. Билл заскользил взглядом по фигуре зверя и остановился на массивных лапах. Короткие толстые пальцы были чуть поджаты к ладоням, скрывая длинные острые когти. В мыслях пронеслось воспоминание о том, как Том пытался развернуть упаковку мяса, и его внезапно настигло осознание. Том никогда больше не сможет играть на гитаре. Сама идея того, чтобы держать инструмент в этих гигантских лапах, была смехотворной. Хрупкое дерево гитары треснуло бы под его пальцами. - Я в норме, - заверил он зверя и преодолел последние ступени, оказываясь в фойе рядом с Томом. Сердце ныло о собственной утрате, но теперь болело и за Тома, и, осознав потерю отныне бывшего гитариста, он больше не мог злиться. Билл задержал дыхание, когда Том сделал несколько шагов вперед и широкой ладонью толкнул входную дверь. Она скрипнула петлями и открылась нараспашку, являя Биллу самый прекрасный вид на свете. По правде, там была всего лишь пыльная проселочная дорога, но для Билла вид был поистине захватывающий. На небе сияла луна, мутным светом размывая очертания предметов, и Билл с широко раскрытыми глазами в нетерпении шагнул за порог. Ночной воздух был горячим и влажным, легкий ветерок шелестел в кронах деревьев, и Билл улыбнулся. В этот момент он был уверен, что никогда в жизни не чувствовал ничего приятнее прикосновения ветра к коже. Злость, тоска и разочарование испарились, и он стал жадно осматривать окрестности. За спиной послышались тяжелые шаги зверя, и Билл широко улыбнулся ему через плечо. - Ну разве здесь не прекрасно? – спросил он, раскидывая руки в стороны, словно желая обхватить все, что его окружало. Зверь взглянул в полное восхищения лицо Билла, и на его губах появилась еле заметная улыбка. – Да, - согласился он, а Билл развернулся на каблуках и поспешил отойти дальше от дома. Билл носился по двору, взволнованно хохоча, а Том, не отставая, широкими шагами следовал за ним. - Том, смотри! – выдохнул Билл и тронул его за лапу, чтобы привлечь внимание. Том опустил глаза туда, где рука Билла касалась его, и Билл почувствовал, что краснеет. Он не понимал причины, ведь прикосновение было чисто инстинктивным, но отдернул руку и отвернулся, чтобы зверь не успел заметить разгорающийся его на щеках румянец. - Смотри, - повторил он, указывая на взъерошенную сову, сидящую на ветке. Она, не моргая, взирала на Билла в ответ, явно недовольная тем, что люди нарушили ее покой. - Я никогда раньше не видел сов! – Билл с улыбкой повернулся к Тому. – В городе на такое не посмотришь. В следующую секунду его внимание привлекло движение в кустах, и он бросился туда, торопясь насладиться каждой деталью подаренной ему свободы. Том безмолвно последовал за Биллом, предоставляя двор в его полное распоряжение. Билл даже не взглянул в сторону машины. Он знал, что телефон наверняка мигает бесконечными пропущенными звонками и сообщениями, но сейчас у него вовсе не было желания думать о том, что он потерял. И он продолжал купаться в блаженстве, которое подарил ему Том. *Гипертрихоз — заболевание, проявляющееся в избыточном росте волос, не свойственному данному участку кожи, не соответствующему полу и/или возрасту.