Ветка полыни

Сотри меня, смотри в меня Останься Прости меня за слабость И за то, что я так странно и отчаянно люблю (с) Земфира "Мы разбиваемся"

- Дженна, - шептала Яра, прижимая кровоточащую ладонь к платью. Ведьму шатало, и она прислонилась к столбу, на котором сжигали пособниц дьявола. На губах девушки заиграла лёгкая улыбка, которая тут же сменилась гримасой ненависти, когда под крики негодующей толпы вывели молодую девушку с бледными волосами. Яра могла вечно смотреть на тот размытый пепельно-голубой образ, который будет развеян с первыми словами короля. На молочной коже были видны следы от чужих рук, а волосы, почти седые, испачканы кровью Дженны. Одета она была в ночную сорочку, которую ведьма снимала с подруги этой ночью, целуя жаркое тело. Яра попыталась протиснуться сквозь толпу, но желающих поглазеть собралось слишком много, и ведьма не смогла сделать и пары шагов. Ярисса не могла спасти Дженну, слишком много людей смотрело на казнь, и слишком многие могли этому помешать. Яра не могла и ненавидела себя за это. Банальное присутствие короля останавливало ведьму от того, чтобы разнести тут всё и пасть к ногам любимой. Неор улыбался, глядя, как на шею девушки надевают петлю и затягивают её. На секунду Яре показалось, что Джен уже мертва, тело девушки обмякло в руках палача. Руки висели, как плети. Ярисса зажмурилась, когда король лично решил озвучить приказ. Неор встал со своего места, и ведьма поняла, что Джен натворила что-то слишком ужасное, раз король лично присутствует на казни. Король начал свою речь. Яра широко распахнула тёмные глаза, стараясь разглядеть черты лица Неора, о котором так часто рассказывала ведунья. Она говорила, что он хороший и справедливый, что его сыновья самые завидные женихи. Но Яра не верила в её слова. Ведьма совсем не слушала вердикт, ибо знала его наизусть. Слишком много казней видела на своих годах девушка. Король начал про пособничество дьявола, а Яра не удержала лёгкого смешка: разве её белокурый ангел может причинить кому-то вред? Разве девочка, которая дрожала перед ней, как осиновый лист, могла быть преступницей? - ... Ты сама связалась с ведьмой, так очисться, - голос Неора резал Яру тонким лезвием. Дженна сейчас будет казнена из-за ведьмы. - Есть последнее слово? "Ты связалась с ведьмой", - вторили мысли Яры. Они разносились эхом в её голове. С ведьмой. С ведьмой. - Пожалуйста, не сгорай, ведь кто-то же должен гореть, шагни обратно за край, нужно только чуть-чуть потерпеть. Тебе рано еще сгорать. Спаси все, что можно спасти. Прости все, что можно простить. Иди, пока можешь идти. За углом начинается рай... - шептала Джен. Её голос казался Яре отпущением всех грехов, которые ведьма натворит. Яре отчаянно хотелось плакать, плакать, чтобы слёзы её обращались в ядовитый пар на горящих девичьих щеках, и чтобы ядом этим можно было отравить всех, кто причастен в гибели Джен. - Обещаю. - Достаточно! - махнул рукой Неор, и палач занял своё место. Яра хотела закрыть глаза, но кто-то встал за её спиной, как ангел-хранитель, которого у девушки никогда не было. Он безмолвно велел ей смотреть, и Ярисса не могла отвести взгляд от хрупкого силуэта Дженны. Ещё секунда, отразившаяся в сознании ведьмы вспышкой, и Дженны не стало. Не стало человека, ради которого Яра вставала среди ночи в течение десяти лет. Ведьма ясно почувствовала, что вот она, Джен рядом, стоит лишь обернуться и протянуть руку, чтобы она навсегда осталась рядом. Чтобы больше никто не посмел тронуть её маленькую девочку даже пальцем. Чтобы она смогла защитить белокурую от всех врагов. Но от себя защитить она была не в силах. А ещё Ярисса ясно ощущала, что нельзя удерживать душу здесь, иначе Джен никогда не воскресить. Перед глазами Яры потемнело, и она упала на колени. Народ с площади начал медленно расходиться, ворча на то, что сегодняшняя казнь не отличалась особым интересом. Яра закрыла глаза и пальцами надавила на виски. *** - Куда путь держишь, парень? - окликнула Яра парня, складывающего мешки с товарами в телегу. - На маковую гору и дальше по деревням, - ответил он и запряг лошадь. - Подвезёшь до горы за монету? - Яра подняла подол платья и залезла в телегу, не дожидаясь приглашения. - Никаких особых услуг, - заворчал путник, - кормиться будешь сама. Остановка только там, где решу я... - Без проблем, - Яра поудобнее устроилась среди мешков с пушниной. Яра не знала, сколько они будут ехать, не знала, сколько дней они могут провести в дороге, но слепо верила торговцу и его пегой лошади. Яра не могла сейчас тратить силы на перемещение, ибо в последнее время не могла восстанавливать их за короткое время. Конечно, четверть часа сквозь параллели была гораздо легче, чем недели в дороге, но Яре нужны были все её силы. Она закрыла глаза и попробовала представить Джен такой, какой её удалось запомнить: ярко-голубые глаза и светлые, будто молочные, волосы; белая мраморная кожа и пухлые нежно-розовые губы; тонкие запястья и, кажется, осиная талия; хрупкая, снежная, холодная, но такая тёплая девушка. Вечно смеющаяся, подобная ангелу. И мёртвая. Все мысли ведьмы сводились к моменту казни. Яра плотно сжала зубы и постаралась сконцентрироваться на короле. Только его образ не въелся в память, зато голос надменный и величественный звучал в памяти Яриссы. "Обвинена в пособничестве дьяволу. За помощь ведьме" Обвинена. Обвинена. О б в и н е н а. Яра зажмурилась и потёрлась подушечками больших пальцев веки, чтобы голоса улетели прочь. Это получилось, но ненадолго. - А зачем тебе на маковую гору? - поинтересовался путник. Яра сейчас была ему благодарна за вмешательство в её сознание. - В деревеньке за горой живёт моя сестра, - соврала Яра. - Я от отца передать ей весточку. - Почтовые птицы нынче не в моде, - парень пристально рассматривал ведьму. - Воины, которые вторглись в деревню, перебили всех почтовых птиц, - Яра попыталась заглянуть в глаза путнику. - Как тебя зовут? - Кристофер, - представился путник. Яра попыталась отвлечься на собеседника, разглядеть черты его лица, попробовать его имя на вкус. Всё что угодно, лишь бы только не думать о Неоре. Король вздумал пробраться в её мысли. Яра подтянула к себе ноги и повернулась лицом к Кристоферу. Парень сидел к ней в профиль. У него были бледно-зелёные глаза и пшеничные волосы, прямой чуть горбатый нос и тонкие, как нить, губы. - Тебя как, путница? - губы Криса скривились в полуулыбке. - Яра, - ведьма зябко повела плечами и укуталась в тёмно-фиолетовый плащ, позаимствованный из мешка Кристофера. Яра смотрела вверх, и вверху иногда проплывали ветки деревьев, покрытые снегом. Деревья пугали девушку, которая себя уверяла, что ничего не боится. Стволы были пустыми и почерневшими от времени. Яра повернулась на бок и попыталась уснуть, но навязчивый скрип колёс и фырканье лошади мешали ведьме забыться. Лошадь легко тянула повозку по рыхлому, недавно выпавшему снегу, под которым скрывалась плотная прослойка льда. Они переезжали реку, как лёд под колёсами повозки затрещал, и Крис был вынужден остановиться. - Стаскивай мешки с повозки, пока она не провалилась, иначе... - Кристофер перевалил через плечо два мешка и сбросил их на снег, - потом до маковой горы ты пойдёшь пешком. - Что же ты такой нелюдимый? - Яра потянула на себя мешок с шкурами диких животных, но тут же опустилась на колени, прижимая грубую ткань к груди как можно ближе. - Что с тобой? - Парень подошёл к Яриссе и поднял её за талию. Яра отшатнулась от Кристофа, снова упала в снег и отползла назад, словно одержимая. Ведьма не чувствовала своих ног, от кончиков пальцев до колен. Она понимала, что расплата не будет ждать, за каждый дар она заплатит свою цену, но знала, что сейчас ей это нужно как воздух. Яра пристально смотрела на свои ноги, пока не смогла пошевелить большим пальцем. За это время Кристофер отвёл лошадь на безопасное место и пытался перетянуть на пару метров телегу. Яра представила, как движется телега вперёд без чьей-то помощи. В сознание ведьму вернул отчаянный крик Криса, на ногу которого наехало одно из колёс повозки. Яра соскочила с места и, прихрамывая, подбежала к парню. От боли у него закатились зрачки и сквозь узкие щели глазниц были видны лишь белки. Яра приложила руки к деревянному скрипящему колесу и со всей силы попыталась отодвинуть его с ноги Кристофа. Крик, сливающийся с гортанным хрипом, оглушил ведьму. - Терпи, - Яра с силой надавила на кровоточащую рану до хруста. Кристофер закусил ткань своего плаща, чтобы не закричать, из глаз его брызнули слёзы. Яра сняла с плеч платок и вытерла им пот со лба парня. Парень попытался приподняться на локтях, но безвольно рухнул на снег и забылся во сне.

***

- Что ты делаешь? – Очнувшись, тут же спросил Кристоф. - Моя приёмная мать учила меня заговорам на травах, - мягко ответила Яра, помешивая отвар, от которого приятно пахло чем-то сладким, - после этого тебе точно станет лучше. - Ведьма! - Кристофер дрожащими руками достал крест и вытянул перед собой, вызывая этим поступком лишь смешок Яры. - Ведунья. - Притушила Яра гнев Кристофера одной лишь улыбкой. - Я не люблю, когда меня так называют, я не ведьма. И крест тебе не помог бы, желай я тебе зла, - сухо произнесла Яра, поднося к губам парня отвар, - пей, это прибавит тебе сил и избавит от боли, - уже более мягко продолжила девушка. - А разве ты не желаешь мне зла? - Удивленно спросил молодой человек, приподнимаясь на локтях и отпивая из небольшой железной чаши приторно-сладкую медовую жидкость. - Это же твоих рук дело? - Крис кивнул в сторону перевязанной наспех ноги и лег обратно на один из мешков. - Это я, правда, - Ярисса потупила взгляд в чашку, всматриваясь в свое измученное отражение, - но я не специально. Просто, я была очень зла и не контролировала свои мысли. - То есть, ты одной силой мысли можешь сдвинуть с места телегу? - Удивился торговец и прикрыл глаза, шумно втягивая в себя воздух. - Редко, - улыбнулась Яра и прикоснулась губами к горячему лбу Кристофа, - м-м-м, у тебя жар, погоди, - она попыталась подняться, но не смогла. - Я переживу, - отрезал парень, не открывая глаз. Щеки его залил румянец от нежного касания Яры, - что с тобой? - Долгая история, - Яра дотянулась до плаща, который стоил не одну золотую монету, и укрыла парня. - Спасибо. Яра погрузилась в легкий сон, проснулась лишь тогда, когда почувствовала, что её ноги начинают замерзать. По всему периметру ступней как будто вонзались спицы. Впервые за несколько часов она, пошатываясь и проклиная себя, на чём свет стоит, поднялась и, прихрамывая на правую ногу, отошла глубже в лес. Морозы обещались быть крепкими и белыми следами отпечатывались на ветках, которые девушка собирала по земле. Нужно было тепло и костёр - с больной ногой, Кристофер не мог продолжать путь, а Яра не могла его бросить, слишком сильно ей нужен был попутчик. В руках Яры оказалась довольно большая связка веток (она связала все лентой из кос) и девушка отправилась обратно. Потёрла руки и извлекла искру всего лишь одним щелчком. Подобные фокусы нравились ведьме, особенно, когда голубое пламя танцевало на её ладонях. Костёр разгорелся с третьей, если не четвертой искры. В миг стало теплее. Яра открыла небольшую дорожную сумку из кожи лесного зверя и достала несколько флаконов с травой, бросила их в маленький котелок, с кипящей талой водой. Вокруг разнёсся легкий аромат корицы и лаванды, ведьма улыбнулась, глядя на спящего парня.

***

После того, как Кристоф пошел на поправку, Яра поспешно собрала вещи и насильно отправилась в путь. Ведьма понимала, что нельзя оставаться слишком долгое время на одном и том же месте. Скорее всего королевские пауки уже ищут её, а подвергаться опасности именно сейчас, было слишком опрометчиво. Через некоторое время, парень совершенно окреп и мог передвигаться сам - пешком, без трости. Но Яра чувствовала себя всё хуже. Всё сложнее ей давались длинные переезды, а судя по карте, с которой то и дело сверялся Кристоф - они либо петляли кругами, либо уходили от горы всё дальше. И это была вина Яры. По крайней мере, Ярисса так и считала. Всю свою силу, которая теплилась тонкой искрой на кончиках её губ, Яра тратила на распознавание врагов, которые могли поджидать за любым поворотом. Она почти ничего не ела, не могла нормально уснуть, ощущая угрозу даже в спутнике. Платье, которое она не меняла уже неделю, потемнело, а в некоторых местах прохудилось и не могло скрывать треугольных плеч ведьмы и режущих, как лезвие, ключиц. Кожа стала светло-серой, как утреннее небо, а под глазами были извечные чернильные синяки от постоянного недосыпа. Телега практически доломалась - вот уже несколько досок были приделаны к конструкции на честное слово. То Яра, то Крис поочерёдно седлали лошадь и несколько часов ехали верхом, пока второй плёлся за телегой и следил, чтобы оставшиеся мешки не потерялись. Сейчас всё чаще верхом на пегой лошади была Ярисса. - Если проехать ещё с десяток миль на запад, - произнёс парень, выдыхая жаркий воздух из легких в холодную атмосферу, - то можно остановиться на эту ночку в дешевой таверне. - И я наконец смогу привести все в порядок, - облегченно выдохнула Яра, - поехали. Дорога стелилась белой пеленой под копыта лошади. Животное фыркало, иногда поматывая головой, когда снежинки попадали прямо в глаза. Когда путники были на месте, солнце было уже практически на горизонте, кровавым закатом опускаясь за долину. - Вот и приехали, - спешившись, произнес Кристоф, - Ну что же, - Яра скинула капюшон и вошла в маленькое деревянное здание, называемое местными таверной. Внутри было обставлено скромно, но со вкусом, впрочем, Яре было всё равно на внешний вид, лишь бы наконец-то нормально переночевать. Когда в маленькое, плохо-освещённое помещение вошел хозяин гостиницы, Ярисса уже нетерпеливо перебирала засалившиеся чёрные волосы. Хозяин таверны - тощий старик с жидкой бородкой - что-то ворчал, и, казалось, совершенно не видел девушку. Ведьма попыталась всмотреться в его черты и позже поняла, что старик слеп. Тогда она подошла к небу ближе и коснулась его руки, показывая, что она здесь. - Можно мне одну комнату? - Мягко спросила Яра, пытаясь найти в плаще маленький мешочек с монетами. - Можно, - за её плечами раздался холодный непроницаемый голос. От этого голоса Яра невольно поёжилась и обернулась, но позади никого не было. Темнота помещения играла с ведьмой злую шутку. А потом эта темнота постепенно окутала её сознание, пробралась траурными лентами, свинцовым дымом опеленала взор и тело Яры обмякло в чьих-то крепких руках.

***

Дженна, кажется, провела в темноте целую вечность. Целую вечность в темноте бездонной комнаты. Тишина и темнота рассыпается под тяжестью мыслей. В этом просторе только её дыхание и хрип, вырывающийся из груди. Ночная рубашка неприятно липнет к телу. Слипаются глаза - так же как и рубашка к влажной коже - и отчаянно хочется спать. Здесь холодно, но в то же время тело горит огнём. Свинцовая тяжесть окутала всё тело, Дженна не может пошевелить даже пальцем, не может нормально вздохнуть, чтобы лёгкие не сковали сильной болью. В голове мысли о Яре мешаются с королём. В общем итоге, она осталась один на один с невозможностью произошедшего. Пересилив себя, Джен поднялась с постели и окинула помещение взглядом. В дальнем углу она заметила чей-то тёмный силуэт, что был намного темнее ночи, витавшей в помещении. Силуэт был недвижим, словно холод проник и впитался в каждую её клетку. Джен неотрывно смотрела на того человека, а он смотрел сквозь неё. Страх зарождался в глубине сердца. - Джен? - Тихо позвал голос. - Кто ты? - Волнуясь и дрожа всем телом, немедля спросила она. - А ты меня разве не помнишь? - По периметру комнаты загорелось несколько свечей, и Джен смогла разглядеть помещение, в котором она находилась. То были выкрашенные в охристый стены с облупившейся и выцветшей краской. Здесь не было окон, словно они были под землёй, но чуть позже Джен поняла, что шум, который настойчиво доносился до её ушей, был шумом моря. Они были под водой или над нею - не суть важно. Джен вдохнула скомканный воздух полной грудью и сморщилась от боли, рвущей ребра. - Ана, - даже начала вспоминать приятные черты лица, - Ана-Мария! - Джен пыталась подняться, но в безволии упала обратно на кровать. - Прости меня, что вот так вот... - Всё, что ты делала ради Яры, - нежно улыбнулась ведьма, - я ценю это. Я бы не умирала за тебя на виселице, если бы это не помогло ей. - Но как ты это сделала? - Удивлённо спросила Джен. Она была благодарна Ане. Словно читая её мысли, Мария подошла к девушке и присела рядом. Мягко провела по спутавшимся волосам и улыбнулась. - Я даже догадываюсь, что она в тебе нашла, - прошептала она, целуя Джен в лоб, - я выкрала тебя из темницы, а после явилась на казнь в твоём облике. - Как же я ненавижу ваши ведьминские фокусы, - грустно усмехнулась Джен. - Благодаря этим фокусам ты осталась жива, - Мария нежно погладила волосы девушки, - поспи, я же знаю, что у тебя голова болит. - Но у меня не болит голова, - Дженна попыталась сопротивляться, но всё же решила, что у неё болит голова и, пёс с ним, с этим будущим. - Спи, свет мой, - ласково произнесла Ана-Мария и вновь поцеловала Джен в лоб. Кажется, всё тело ломит, кажется, что что-то терпкое обволакивает, не позволяя пошевелиться. Джен смотрит глаза в глаза Ане, замечая свой взгляд в её огненно-голубом. Это ведьма заставляет её спать. Но зачем, зачем белым кружевом боль сковывает Дженне грудь, зачем усталость поволокой опускается и давит на веки. Джен не может найти вразумительного ответа на свой вопрос и засыпает. По крайней мере, ей так кажется. Гипноз Марии срабатывает безукоризненно. Ведьма вновь склоняется над девушкой и целует в лоб. Вновь и вновь она готова повторять это, как заклинание. - Спи, свет мой, - вторит она себе. Джен спит. Спит практически сном младенца. Не видит сны, но если бы могла, то обязательно видела бы голубую башню и тёплые руки Яры. Обязательно бы ловила длинными пальцами снег. Или то была бы весна. Весна в её краях очень тёплая, а певчие птицы крайне доверчивые - садятся на плечи. И Джен крайне доверчива. Но Дженна не может видеть сны - или не хочет - а всё потому, что боится увидить в них Яру. Поэтому во сне она погружается в пустоту и темноту. Из темноты в темноту, не меняя пространство и время. Часы в углу комнаты глухо отмеряют секунды. На счёт раз, Дженна теряет над собой контроль. Есть только сия пустота и шум моря где-то над крышей. Интересно, а как же пахнет это море, насколько солёная в нем вода и отдаёт ли её вкус глиной. Интересно, а небо над этим морем такое же синее, как и глаза Джен или грязнее луж. Хватит уже придумывать и проситься на волю. Хватит. - Спи, свет мой, - Мария поглаживает волосы Джен и расплетает её косы. Длинные светлые волосы на которых кое-где остались следы от побега. Ана аккуратно вынимает сухие мёрзлые листья и распутывает локоны, то просто водит пальцами по волосам. Они мягкие и отчего-то пахнут не то парным молоком, не то хвоёй и поэтому Ана-Мария касается их сухими губами, чувствуя приятный аромат в предельной близости. Ближе уже нельзя, поэтому она отстраняется и возвращается в тот самый угол, из которого до этого наблюдала за Джен. Потушила свечи тихим хлопком и прислонилась спиной к стене, заведя руки за спину и запрокинув голову.

***

Вокруг Яры та самая темнота, которая присуща плену. Никакого намёка на свет, только тьма и ложь, беспробудная ложь всех, кто есть с ней рядом. Все это козни короля, сейчас ей кажется именно так. Левая нога по-прежнему отнимается и болит, словно сотнями иголок пронзена. Яра же остаётся на вид сильной и не сломленной, но душа её скалит зубы на каждого, кто хоть на шаг пытается подойти. Сколько она тут, Ярисса не помнит точно. Ясно помнит голоса парней, которые перевозят ее, и помнит среди них до боли знакомый голос Кристофера. Отчётливо помнит, как они говорили о том, что через пару дней прибудут в столицу и получат немало золота, а по пути могут развлечься с нею. Пыталась, конечно, сбежать, применив свои силы, но кинжала на поясе не было, а дно клетки, в которой она сидела, подобно зверю, было устлано полынью. Полынь значительно ослабляла силу ведьмы. Оставалось только ждать. Всё нутро пронизывал сильный голод - Яру не кормили вторые сутки с того дня, как её похитили. Те люди лишь плевались в её сторону, говоря, что ей давно пора бы восславить будущий урожай и стать огненной девой. Яра в душе смеялась: как наивны могут быть люди. Но после опасалась того, что над ней могут надругаться. Всё же, чистота своего тела и верность, хранимая для Джен, были выше всякой жизни. Старалась уснуть, чтобы голод не так резко сковывал нутро, не получалось. Едкий горький запах полыни неприятно щекотал в носу. А Яра раньше любила полынь. Любила как в лёгких звучит её аромат. Подобно флейте. Или скрипке. Сейчас же Яра ощущала внутреннюю разбитость, словно каплей разбилась о дорожный камень. В столице, говорят, сейчас тепло. Говорят вороны, да голуби, высоко не летающие. А Яра хотела взлететь, да как можно выше... ... чтобы потом больнее упасть. На счёт два Яра вселяется в ворона. Это не сложно, вытеснить и заполнить сознание птицы своим. Сложнее сохранить себя и свою свободу за взмахами крыл. За седьмым из небес скрывается первый из ада. И дело не в небесах, на которые поднимаются счастливые люди, а в тех небесах, на которые подымаются птицы. А Яре хочется выше. Выше, чтобы почувствовать чертову свободу, а не цепи, в которые закована ведьма. И она отчаянно отталкивается от воздуха вверх. Не забывает не теряться и следить за дорогой, петляющей по серпантину, по которой едет повозка. На ней сидит несколько человек. Все они были парнями. Высокие, стройные и, на вид очень сильные. Яра как можно ближе подлетела к повозке и оценила ситуацию. Пятеро человек, с которыми Яре одной совсем не справиться. Лететь становилось всё тяжелее и ворон сел на пару досок, которыми была прикрыта клетка. - Какой странный ворон, - удивился один из парней, он махнул рукой, пытаясь согнать его, - ишь ты какая тупая птица, - разозлился он и взял в руку полено, которым он оглушил, Яру и замахнулся на ворона: - Кыш! Яра оставалась недвижима, она будто и не понимала здешней опасности. Она взмахнула крылами - за четверть часа Ярисса стала с вороном единым целым - и ринулась на врага. Парень немного опешил и рухнул с телеги назад. Яра попыталась собрать все силы в кулак - или хотя бы на кончиках черных перьев - и сделала свой победный рывок. Ворон ударил угольно-чёрным клювом прямо в висок. Тело упало на землю, и по нему проехалась, еще не успевшая затормозить, телега. На счёт три, Яра покидает ворона. Только пришедшая в себя Ярисса слышала оглушительно-громкий крик и треск ломающихся костей. После, до туманного сознания Яры донеслись голоса её пленителей. Ворон же, покружив, улетел в сторону леса. - Это всё ведьма! - Панически-громко закричал один из них. - Даниэль, от этой ведьмы в пору уже избавиться! Яра не разбирала голосов говоривших, не понимала смысла их слов. Внезапно яркий свет ударил по непривыкшим глазам. Темнота была разрушена. Ярисса инстинктивно крепко зажмурилась. Сквозь закрытые веки она видела лишь круги света. Внешний мир окружил её, разбил темноту, до сели привычную тишину. Мир, в котором она обитала третьи сутки, упал в пропасть. - Не смотри ей в глаза, она всё-таки ведьма! - Воскликнул Кристофер, его голос она всё еще могла отличить от остальных. Яра набралась смелости и раскрыла глаза, чтобы разглядеть этих людей. Теперь их было трое. Точнее, в поле зрения ведьмы, парней было трое, ещё один был под колёсами телеги, а ещё один где-то позади, наверное, разводил костёр. Чья-то сильная рука выкинула её на снег, а после Яра почувствовала сильный удар куда-то под рёбра. Как Яре сейчас не хватало сил. Отчаянно хочется стать пауком-шелкопрядом - пауки плетут нити - и исчезнуть отовсюду, растворившись паутиной в углу клетки. Не хватает больше сил стоять. Не хватает сил на пару слов. Нет кинжала. Нет сил. Лишь голод. Голод, сковывающий нутро, животный голод. Глаза Яры отливают кровью разорванных капилляров, губы искусаны. Во взгляде волчья злость. Впитать бы сейчас хоть немного силы с отваром клевера ли шиповника. Яра по-звериному скалит зубы и смотрит в упор. Она стоит перед парнем на коленях, но чувствует себя гораздо сильнее от свежего снежного воздуха. - Не смотри на меня так, дьяволица! - Шипит Кристофер, сплёвывая на землю. Его слова отдаются в голове протяжным шепотом, он склоняется над девушкой и двумя пальцами давит на подбородок. Яра невольно тянется за его рукой вверх. А следом удар. Куда-то опять под рёбра. Вдавленные и бьющиеся со звоном хрусталя. Рукав тёмно-зеленого платья разорвался, оголяя плечо, часть груди и ключицу. Но Яре сейчас не холодно и не стыдно. Ей всего-навсего очень страшно. Следующий удар приходится на ключицу каблуком сапога. Белая молочная кожа очень больно саднит. Только Яра отплёвывается кровью и пытается выстоять хотя бы на коленях. - Хватит с неё, - усмехается Даниэль. - Я столько натерпелся от этой змеи! - Всё так же по-звериному шипит Крис. Он бьёт наотмашь по лицу. Этого удара Яра выдержать уже не может и, выставив вперед руки, падает на живот. Во рту кровь мешается с кровью. Сердце больно жжёт и колет, заложило уши. По снегу расплылось кроваво-красное пятно. Яра подносит дрожащую руку к саднящему виску, ощущая на пальцах тёплую кровь. - А ты не жалей меня, - насколько ей позволяет сухое горло, бросает вызов Яра. Сейчас ей и правда выгоднее умереть. - Прекрати! - Последнее, что слышит Яра. А после до боли привычная темнота. Без боли и мыслей. Лишь темнота. И голос Джен: - Яра, не уходи. На счёт четыре Ярисса рассыпается снопом изумрудных искр.