Другая сторона медали.

POV PEPPER.       Он больше не звонил. Ни разу. За все пять лет, что мы не виделись, я практически ничего о нём не слышала. Энтони практически испарился с глаз корреспондентов и папарацци. Было легко, и одновременно я сходила с ума. Казалось, совершила ошибку, но когда вспоминала его поступки, мнение моментально менялось. Единственный раз он попался на глаза газетчиков, когда вывозил из больницы, закрывая своим телом, Миранду и крохотное тельце — третий ребенок. Девочка.       Я до сих пор помню этот заголовок дословно:       «Скрывавшийся Тони Старк наконец-то появился, цел и невредим. Более того, с пополнением. Чета Старков дополнилась ещё одним членом семьи. На этот раз новорождённым ребенком оказалась прелестная девочка. Из достоверных источников известно, семья очень счастлива прибавлению, и девочка находится в отличном расположения духа. Мы от всей души поздравляем новоиспечённых родителей».       Я рада за него. Нет, правда! Очень рада.       Адама выписали из больницы через месяц после инцидента. Ему пришлось перенести сложнейшую операцию по восстановлению носовой пластины и оставить кучу денег в кабинете ортодонта, чтобы воссоздать свою обворожительную улыбку. Всё это время я была рядом. Я привязалась к нему. А он влюбился. Мне пришлось ему всё рассказать про нас с Тони. Он молча слушал, ни разу не перебив. Когда закончила свой рассказ, Адам задал всего один вопрос:       — Ты сейчас его любишь?       Я покачала головой в знак протеста. Произнести это я была не в силах, а махнуть головой куда проще.       Одна ложь родит другую. Она подобна тяжкому удару, от которого рана заживает, но шрам всё равно останется. На моём сердце как раз и остался такой рубец, который с каждым воспоминанием начинал кровоточить, не оставляя мне надежды на счастливое будущее.       С Адамом мы поженились практически сразу, после его выписки мы поехали в мой родной городок Кройдон, штат Мэн. Там тихо расписались, я познакомила его с родителями, которые были в восторге от выбора дочери. К тому же, у нас была ещё одна новость. Я была беременна. Вот она, счастливая жизнь: любящий муж, ребёнок под сердцем, родители, живые и здоровые, деньги… Но чего-то не хватало.       Пять лет. Долгих пять лет я ничего не слышала о нём. Пять лет. Время — это мираж, оно сокращается в минуты счастья и растягивается в часы страданий.

***

      — Миссис Фридман! Вы меня слышите?       Три раздражающих щелчка послышались около моего уха, заставив вернуться в реальность.       — Простите. Я задумалась.       — Ничего страшного. Документы, пожалуйста.       Я протянула заграничные паспорта, свой и Захари. Мы летели в Мюнхен, домой. Теперь мы жили в Германии, так как основная работа Адама была именно там.       — Мамочка, пойдём кушать?       — Конечно, милый. Подожди две секунды.       Мне очень повезло с сыном. Это золото, а не ребенок. С самого рождения с ним не было никаких проблем. Он крепко спал, хорошо ел, вовремя ложился на дневной сон, не капризничал. Я старалась как можно больше времени проводить рядом с ним. Адам не оставался в стороне, активно принимал участие в воспитании сына. Всё свободное время мне помогал, был весьма заботлив и внимателен.       — Мамочка! — дернув за ладошку, ребенок вновь вывел меня из ступора. Я поймала на себе встревоженный взгляд женщины-охранника.       — С вами всё в порядке?       — Да, да! Я просто плохо спала, вот и веду себя слегка рассеяно, — как можно спокойней пыталась уверить служительницу закона.       — Проходите в зал ожидания.       — Спасибо, — взяв паспорта, я обратилась к сыну. — Зайка, идём?       Схватив меня за ладонь, ребёнок вприпрыжку поскакал, бубня себе под нос любимую песенку крокодила «Френка». Мы уселись в самом углу какого-то ресторанчика, надеясь остаться наедине и насладиться общением с сыном. Всё было прекрасно, пока я случайно не подняла глаза, почувствовав испепеляющий взгляд. Такое чувство, что меня прожигали взглядом. Я прекрасно помню эти ощущения. Недаром говорят:       «Интуиция — это то, что заменяет женщине здравый смысл».       — Сынок, ты покушал? Нам пора идти.       — Хорошо.       Захари послушно отложил столовые приборы, вытер салфеткой рот и вскочил со стула, побежав к выходу.       — Захари! Подожди!       Кинув стодолларовую купюру на стол, я подхватила сумку с любимой мягкой игрушкой сына и рванула за ним.       — Такой шустрый у тебя мальчик. Я еле догнал его. — Боже! Тони!       Два величайших тирана на земле: случай и время.       Время — такая неопределённая штука. Одному кажется очень долгим. Другому — наоборот. Оно уходит, и мы молчаливо с годами стареем, дни убегают, и их невозможно сдержать.       Его виски были покрыты седыми волосками, а от аккуратной бородки ничего не осталось, лишь легкая, трёхдневная щетина. Он немного исхудал, но костюм всё равно сидел идеально. Я сразу же обратила внимания на его безымянный палец. Он стал носить кольцо. Похоже, прежний Энтони умер. Но стоило поднять на него глаза, меня как током ударило. Потемневшие зрачки снова начинали заговорщически блестеть и метать молнии. Вот они! Вот эти глаза, которых мне не хватало.       Либо Бог разрешил, либо всеобщий механизм, называемый судьбою, захотел, чтобы мы в продолжение жизни обязательно пересеклись с ним. Я знаю, упущенный случай редко повторяется. Но нужен ли мне этот случай? Ведь у меня всё хорошо. Или нет?       — Здравствуй, Пеппер.       — Здравствуй, Тони, — я всматривалась в него несколько секунд, после произнесла. — Нам пора на самолёт.       — Подожди! — его ладонь схватила мой локоть, заставив получить ещё один электрический разряд.с- У вас ещё двадцать минут до посадки. Может присядем?       — Ты следишь за мной?       Он ехидно улыбнулся, взглядом показав на огромный монитор позади меня.       — Раз ты так спешила, следовательно твой рейс следующий. А ближайший вылет любого самолёта только через двадцать минут.       Он прав.       — Что ты тут делаешь?       — Провожал родителей жены. Они решили устроить себе европейские каникулы. Никаких личных самолётов, никаких лимузинов. Всё как у всех. — Он отпустил мой локоть и улыбнулся, после опустил глаза на Захари, который с интересом рассматривал его, будто нашел родственную душу. — Стало быть, ты теперь миссис Фридман?       Я посмотрела на кольцо на пальце и немного прокрутила его. Всегда так делала, когда начинала нервничать или сомневаться.       — Скоро будет пять лет.       — Замужество тебя красит. Настоящая леди. — Я смущённо отвела взгляд, почувствовав, как краска прильнула к лицу. — Но смущаешься по-прежнему, как ребенок. Пойдём, выпьем кофе.       — Мамочка, мы скоро будем дома? — сын обхватил мою правую ногу, жалобно подняв свои большие глаза.       Я осторожно пригладила растрепавшиеся тёмные волосы и, подняв его на руки, поцеловала в щёку.       — Скоро. Может, ты хочешь в детскую комнату? Пойдём? — ребёнок моментально изменил свой настрой и, улыбнувшись, закивал. — Отлично! Тони, — наши взгляды встретились. Всё это время он пристально рассматривал меня. — Я отведу Захари в детскую комнату и вернусь.       — Я буду тут.       Через пять минут вернулась в бизнес-класс своей авиакомпании, сев напротив Тони.       — Рад тебя видеть, — я опустила глаза, рассматривая свои пальцы. Нельзя отвечать ему взаимностью. Нельзя давать слабину. — Так и будешь молчать?        — Поздравляю с прибавлением.       Он удивлённо вытянул лицо, потом улыбнулся, оголяя белоснежные зубы.       — Спасибо. Мы назвали её Эпл. Она потрясающая. Да и мальчики от неё в восторге, всё время спорят, кто будет защищать сестру в будущем.       — Мы хотим ещё одного ребёнка. Вернее, я хочу. Адам пока слишком занят, — заметила, как Тони немного поморщился при имени мужа. Ему явно было неприятно слышать о нём что-либо, и я быстро решила сменить тему. — Зато, ты теперь точно счастливый отец.       — А ты счастлива? — этот вопрос застал врасплох. Я растерялась.       — Адам любит меня.       — А ты его?       — А я люблю нашего сына, и хватит на этом.       — Хорошо.       Мне кажется, я потеряла счёт времени. Уже объявили посадку на наш рейс, а мне ещё надо забрать Захари.       — Тони, мне пора. Рада была тебя увидеть…       — Один вопрос… Меня всё это время мучил только один вопрос, — он встал напротив меня и, улыбнувшись, продолжил. — Откуда ты взяла пять миллионов?       — А ты разве не догадываешься?       — И таким образом теперь расплачиваешься с ним?       — Нет, Тони! Я не расплачиваюсь. Я просто живу, — он кивнул, видимо услышав то, что хотел.       — Я провожу.       Забрав ребёнка, мы подошли к рукаву и остановились.       — Ты вернёшься в Нью-Йорк?       — Тут проходит часть моей работы.       — Тогда… Я могу позвонить тебе?       Я посмотрела на Захари, который начал хныкать от усталости. Ребёнок явно хотел спать. Достав визитку, я сунула её в руку Тони.       — Звони, после двенадцати и до шести.       — Хорошо. Захари, пока.       — Скажи «пока», зайка.       — Пока, Тони. — Я подняла глаза.       — Пока, Тони.       — До встречи, Пеппер.       Самолёт стремительно набрал скорость и в считанные минуты оказался в воздухе, разрезая гладкую поверхность облаков крыльями самолета. С такой же скоростью метались и мои мысли. Воспоминания начали вновь посещать голову, как бы я не пыталась абстрагироваться.       Это не к добру. Ох, не к добру.