Первые сложности
7 апреля 2021 г., 14:32
С детства она видела вокруг себя только восхищение. Отец, полагаясь на ее разумность, не чурался обсуждать торговые дела. Дядя, отдавая дань уму, подолгу беседовал вечерами. В госпитале врачи обсуждали раненых на равных. В монастыре она числилась одной из лучших воспитанниц. Обладая от природы живым, подвижным умом вкупе с любознательностью Ами в самом деле все схватывала на лету. А сонм обожателей, хором твердивший одно и то же, окончательно убедил в собственной непогрешимости. Конечно, со стороны она оставалась все той же милой приятной девочкой, но внутри чувствовала некоторое превосходство над остальными, в общении проскальзывала еле уловимая снисходительность. Наверное, именно поэтому, прожив в столице почти полгода, она не обзавелась армией поклонников. А отсутствие обожателей закрепило в ней четкую уверенность: она не красавица. Влюбиться серьезно она еще не успела, детская влюбленность в кузена Генри была скорее привязанностью, поэтому принять этот факт оказалось проще, чем можно подумать.
Убедившись в собственной внешней непривлекательности, Амелия еще усерднее налегла на книги, окончательно отдаляясь от молодых людей своего возраста. Этот замкнутый круг сыграл дурную шутку: не зная жизни, она тем не менее считала, что хорошо разбирается и в людях, и в жизненных перипетиях. Пришлось убедиться в обратном.
Единственный мужчина, помимо отца, поцеловавший ее, был Лисица. И девушка сразу же ощутила, как его поцелуй отличается от отцовских поцелуев в щеку или лоб. С того момента она уже не могла себя заставить относиться к нему только как к негодяю и мерзавцу, кем он и был по своей сути. Он пробудил в ней дремавшие до того времени желания, о существовании которых она и не подозревала. Она уговаривала себя, что поцелуй предназначался не ей, она убеждала себя, что он не достоин ее симпатии (она бы никогда не призналась в том, что влюбляется в него) – все было тщетно. Лисица был красив и ореол романтики, неизбежно окружающий красивого молодого человека его рода деятельности, начал манить ее, неопытную и неискушенную девочку, привыкшую вести полузатворнический образ жизни. Испугавшись новых незнакомых ощущений, влечения к совершенно неподходящему человеку, Ами и решилась на побег. И сейчас жалела об этом.
Проведя на острове сутки, девушка окончательно убедилась, что побег от пиратов был плохой идеей. В глупых романах, которые нет-нет, да проскальзывали у воспитанниц монастыря (под большим секретом от наставниц, конечно) подобное приключение выглядело чарующе. Но уже сейчас было понятно, что фантазии автора не имеют ничего общего с реальностью. Чужие сапоги натерли мозоль, штаны все время сползали, огромная не по размеру блуза цеплялась за ветки и лианы. Нещадно кусала мошкара, от каждого шороха девушка вздрагивала. Постоянное чувство опасности окончательно вымотало.
Первую ночь она не сомкнула глаз ни на минуту, прислушиваясь к неизвестным звукам. Джунгли обступили со всех сторон плотной стеной. Казалось, что за каждым деревом прячется огромный страшный зверь. Доверчиво прислонившись к ней, мирно посапывал Том. Ами остро ощутила свою ответственность перед ним. Будь она одна, ей было бы проще. Или она давно бы уже вышла к пиратам, униженно просясь обратно в плен.
Как получилось так, что она единственная дочь процветающего торговца была продана рабство и сейчас скрывается от пиратов на Богами забытом островке где-то в Антиванском море. Горькая усмешка искривила губы. Она была рождена для другой жизни. Она совсем не приспособлена для того, что происходит с ней. Зачем судьба проверяет ее на прочность?
На следующий день она чувствовала себя разбитой. Мальчик же, напротив, кружил вокруг нее и бросал восхищенные взгляды на все, попадавшееся на пути. Для него это было волнующее приключение. Прыгающая в воде рыба, перепрыгивающие с ветки на ветку маленькие обезьянки, поющие в зарослях разноцветные птицы. Все казалось игрой. Девушка старалась храбриться ради спокойствия Тома, изображая вымученные улыбки и излучая показную бодрость.
Утром они предприняли коротенькую вылазку на побережье. К ужасу обоих беглецов далеко в бухте на волнах покачивался пиратский фрегат. В утренней дымке угадывались очертания лодки, медленно направляющейся к берегу. Теперь придется зарываться глубже в чащу, чтобы попытаться спрятаться. Но зачем им понадобилось возвращаться ради двух беглых бесполезных рабов? Не из-за пары же сапог Лисица отправил своих людей на их поиски. Наверное, вопреки ее представлениям о капитане, тот находит удовольствие в том, чтобы мучить своих жертв. Даже подумать страшно, что он может с ними сделать, если найдет.
Вдвоем, скрываясь в тени деревьев, они бродили вдоль берега, разыскивая оставленную накануне лодку. Следовало спрятать ее лучше, чтобы она не попалась на глаза пиратам. В конце-концов после бесплодных поисков, длившихся все утро, Ами была вынуждена признать, что совсем не помнит, где они ее оставили. При свете дня джунгли и побережье выглядели абсолютно иначе. От бессилия хотелось заплакать.
Наскоро поев захваченных с корабля сухарей и найденных здесь же фруктов, они продолжили обследовать остров, стараясь держаться подальше от той половины, где высадились пираты. Еда подняла упавшее настроение. Здесь в изобилии росли фруктовые деревья. Вскоре они вышли к реке, вода в которой оказалась пригодна для питья. По крайней мере, им с Томом не грозит голодная смерть.
Река петляла среди зарослей. Она была слишком широка и глубока, а течение - слишком бурное, чтобы перейти вброд, поэтому они решили идти вдоль русла, надеясь по дороге найти какое-нибудь убежище. Близился вечер, когда они вышли к водопаду. Томас заворожено уставился на потоки воды, падающие как будто с неба. Ему, выросшему в пустынных землях Эмира, это казалось настоящим чудом. Большие прекрасные розовые птицы с загнутыми клювами, вышагивали на длинных тонких ногах, выискивая добычу. А радуга у самого подножия и вовсе привела в восторг.
Ами устало опустилась на землю, выбрав место, где деревья росли не так густо, образуя небольшую лужайку. С наслаждением она скинула ненавистные сапоги, давая отдых ногам. За неполные сутки они покрылись волдырями и нещадно болели. Сейчас она с наслаждением зарылась пальцами в нежную прохладную поросль. Рядом весело скакал Том, разглядывая фламинго. Он как будто вообще не чувствовал усталости.
Девушка осмотрелась. Дорога с одной стороны круто уходила вверх, с другой - петляла сквозь заросли, уводя куда-то вглубь острова. Ами хотела двигаться дальше вдоль реки, чтобы не терять ориентир, но сама мысль встать и продолжить путь прямо сейчас была ненавистна. Нет, ей нужно отдохнуть. От усталости она еле передвигает ноги, плохо соображает.
Девушка подозвала Тома. Тот радостно прискакал. Он уже успел залезть в реку и распугать всех птиц. Было видно, как эмоции переполняют ребенка. Ами подумала было об опасностях, подстерегающих в воде, но стайка фламинго, спокойно вышагивающая на противоположном берегу, развеяла опасения.
Вдали от пиратского судна всего лишь за сутки мальчишка изменился до неузнаваемости. Настороженность и угрюмость сменились обычным детским любопытством. Пропали повадки затравленного зверька. Он с готовностью тянулся ко всему новому, с бесстрашием исследуя окрестности. Когда девушка смотрела на него, чувство щемящей жалости заполняло без остатка. Оставалось только гадать, какие события в прошлом превратили веселого малыша в то забитое существо, каким он был еще неделю назад.
Вдвоем они поели сухарей с солониной. Девушка подумала, что при таком расходе вся захваченная с корабля провизия закончится через пару дней. А дальше придется довольствоваться фруктами или учиться охотиться и рыбачить.
На контрасте с удушливой жарой, стоявшей днем, ночи были невероятно холодные. В который раз Амелия пожалела, что не захватила никаких одеял. Завтра во что бы то ни стало, нужно найти убежище. Теснее прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, они заснули.
