Морская история

Ему захотелось сделать для нее что-то хорошее, хоть както порадовать и увидеть, как на вечно серьезном лице рождается улыбка, а бледные щеки на истощенном лице покрывает румянец. Ничего подобного он не испытывал уже очень давно, как и чувства благодарности. Но этой маленькой фее удалось все-таки что-то разбудить в его душе. Она очень долго плакала потом, приткнувшись к его груди, как будто все напряжение, копившееся последние несколько месяцев, наконец, прорвалось наружу. Из бессвязного потока мыслей он узнал, что убив другого человека, она поступилась своими принципами, с которыми жила с детства. Она считала себя врачом, который должен все силы отдавать на лечение других людей, а никак не на их убийство. Очень наивные убеждения, но, тем не менее, они были достойны уважения. Напрасно увещевал капитан, что она спасла его – своего пациента – и в этом тоже состоит долг врача. Истощенный ум отказался принять такую поблажку. Он узнал, что она прекрасно осознает, как противна ему, и как мучается от этого. Это удивило до крайности, но и одновременно разбудило мужское тщеславие, поскольку за этими страданиями могла крыться влюбленность. Есть очень большая разница между тем, когда ты платишь женщине за то, чтоб она была в тебя влюблена, и тем, когда в тебя на самом деле влюблена неискушенная жизнью монашка. Раньше он купался в обожающих женских взглядах, теперь же это было доступно только за деньги, а потому это забытое чувство было особенно приятно. Он стал вспоминать, как выглядела девушка раньше, едва появившись на корабле, но воспоминания были подернуты дымкой давности, но ведь неспроста же он приобрел ее на торгах. Она напоминала Алису. И кто знает, возможно, когда полностью заживет этот ужасный синяк и сойдут темные круги под глазами, а лицо не будет выглядеть столь болезненным, девица будет выглядеть миловиднее. А уж если ее отмыть и переодеть…. У него определенно появилась идея, как порадовать свою маленькую узницу. Пират с детства тяготел ко всему красивому. Родившись в хоть и не богатой, но обеспеченной семье, он избрал себе военную карьеру. И хоть служба научила его довольствоваться малым, свой дом он обставлял со вкусом ценителя роскошной жизни. Стремительно взлетевшая карьера способствовала этому. Как-то очень быстро он стал правой рукой адмирала Грея, который поручал ему все больше и больше ответственных заданий, с которыми тот с блеском справлялся. Наделенный от природы дипломатическим чутьем, блестящим умом, отвагой, изящными манерами он мог бы со временем сделать еще более блистательную карьеру. В жены ему пророчили Алисию Эрилио – первую красавицу Антивы. Это бы еще больше упрочило его положение, дав возможность благодаря связям семьи попробовать себя на дипломатическом поприще. Он был молод, красив, успешен, перспективы были блестящи. Но те времена давно прошли. Загородный дом конфискован в пользу казны. Друзей, как выяснилось, никогда и не было. Алиса от него отвернулась. А все перспективы развеялись как дым. Одно радовало, старики-родители давно умерли и не могли знать о том позоре, который он навлек на семью. Ему пришлось стать пиратом, хоть это и претило его натуре. Но выбор был не велик. Или виселица, или морской разбой. Одно решение стоило всей будущности, превратив в изгоя. Его окружали люди самого низкого сорта. Со временем Лисица стал понимать, что и сам превращается в такого же поддонка, и потому влюбленность молоденькой, наивной девочки очень польстила, напомнив о той жизни, которую он, как ему казалось, потерял. Ей, конечно, не сравниться с блеском Алисы и его прошлого окружения, но все-таки она и не портовая шлюха. Еще несколько дней он был не способен сам вставать с кровати, но силы постепенно возвращались к нему. Теперь на судне было спокойнее. Со смертью Дика команда поуспокоилась и больше не роптала. В обществе Джека, он частенько появлялся на палубе, уже самолично отдавая приказы матросам. Морской воздух и привычная рутина, в которую он окунулся с головой, лишь ускорили его выздоровление, и теперь он надолго пропадал наверху. А что же Ами? С того дня она стала еще более молчалива, хотя это казалось уже невозможным. Они не говорили о том происшествии, как будто делая вид, что ничего не произошло, но чувство вины и отвращения к самой себе пожирали ее изнутри. Это не укрылось от Лисицы, в его обращении появилась какая-то чуткость. Раз или два она просила, чтобы капитан позволил ей вернуться в ее прошлую каюту, но он неизменно отказывал. Ему казалось, что позволить ей остаться в одиночестве – не лучшая затея, что это только повредит. Зная, что телесное и умственное здоровье идут бок обок друг друга, он насильно укладывал ее спать на кровать рядом с собой. Признаться, как приятно ощущать возле себя теплоту чужого тела, он бы не смог, но начал подозревать, что отказаться от ее присутствия будет не просто, хотя никаких романтических чувств не испытывал. Девица поначалу сопротивлялась, но позже привыкла. Это пошло ей на пользу: ушли темные круги под глазами. Он стал сам сопровождать ее на вечерних прогулках. Их продолжительность увеличилась. Под действием солнца мертвенно-бледная кожа не загорела, но на щеках появился румянец. Сошедшие синяки сделали девушку миловиднее, но красавицей ее назвать было нельзя. Возможно, более живой, легкий нрав придал бы ей обаяния, но на лице всегда была печать угрюмости. Интересно, всегда ли она была так серьезна или только теперь? В один из дней, когда капитан почувствовал себя совсем окрепшим, он приказал держать курс к одному из островов. Им нужно было пополнить запасы пресной воды, к тому же команде нужен был отдых. Остров располагался недалеко от торговых и военных путей, но это было даже лучше. Уж слишком давно они бороздили море впустую, неплохо бы заарканить торговца пожирней. Да и хорошая драка сейчас была бы как никогда кстати. Стояло ранее утро, когда впереди смотрящий увидел землю. Побережье терялось в дымке, но вскоре стало просматриваться. Еще один клочок суши, этот хотя бы не кишел индейцами, но располагался уж слишком близко к морскому пути между Санто- Доминго и его колониями. Если повезет, здесь можно было набрести на попавшего в шторм купца, если нет – на военныйкорабль. В этот раз здесь никого не было. Отправив первого помощника и команду на берег, Лисица спустился в каюту. – Пойдем, - скомандовал он и протянул девушке руку. Ами непонимающе уставилась на пирата. « Что ему от меня нужно?» - говорили ее глаза. – Ну же! – требовательно проговорил Лисица и, не дождавшись реакции, схватил за руку и повел в прежнюю каюту. Здесь все осталось по-старому, она пустовала. Массивный сундук располагался в углу, где она его и оставила. – Возьми одежду, чтоб переодеться! – повелительно проговорил капитан. Ами в изумлении уставилась на него и покраснела. – Что такое? Почему ты не выбираешь? – капитан не стал дожидаться ответа и сам подошел к сундуку. Открыв его, он стал рыться в вещах. Теперь он понял, отчего так смущалась девушка. Легкие полупрозрачные одежды,чтобы услаждать взор своего повелителя. Ему и в голову не приходило, что здесь могут быть только такие наряды. Полупрозрачная сорочка, которую она носила раньше, была самым целомудренным одеянием из всего, что он увидел. А он еще гадал, не собирается ли она его соблазнить, надев такой наряд. Капитан заливисто рассмеялся и глянул на сгорающую от стыда девушку. Возможно, ему и захочется однажды посмотреть на нее в таком виде, но точно не сейчас. Не говоря ни слова, он оставил ее одну и поспешил в свою каюту. Там он собрал смену одежды себе и ей. Безусловно, все будет слишком велико, но так гораздо лучше, чем голышом,в лохмотьях или в полупрозрачной паутине, лишь по ошибкеименуемой платьем. В ближайшем порту нужно будет посетить портного. Очень глупое намерение для капитана пиратского судно, но тяга к роскоши еще не была изжита. Капитан приказал спустить маленькую шлюпку, с которой справился бы и ребенок. Тюк с одеждой, корзина с едой и бутылкой вина – это могло бы выглядеть почти романтичным при иных обстоятельствах. И это тоже было забытое чувство. Уже очень давно он не делал ничего подобного и сейчас с нетерпением предвкушал что-то новое. На все расспросы своей спутницы он отвечал лишь самодовольной улыбкой. Девушка наконец-то сменила свою обычную угрюмость на изумление и некоторую настороженность. Не бог весть, какая перемена, но уже хоть что-то. Он правил лодку подальше от стоянки пиратов. Побережье было весьма живописно, изобиловав маленькими бухточками, слишком маленькими для стоянки судна, но достаточными, чтобы утлое суденышко вроде шлюпки причалило к берегу и скрылось от всех. У него есть полдня, чтобы вновь почувствовать себя тем, кем он был раньше. И он никому не позволит нарушить их уединение своим грубым вторжением. Конечно, это не великосветский пикник с кучей слуг и изысканной едой, но он так скучает по прежней жизни… Причалив к берегу, он протащил лодку по песку и привязал к поваленному дереву. Ноги в высоких сапогах зарылись в белый песок, приятно было наконец почувствовать под собой твердую землю. Было что-то волнующее в том, как девушка упала в его объятия, не удержав равновесие, когда выбиралась из лодки. Но то, что она отпрянула от него, будто обжегшись, заставило нахмуриться. В иное время его бы разозлиться, что она шарахается от него, словно он болен проказой, но день был слишком хорош, чтобы так глупо испортить его в самом начале. Возможно, прояви он терпение, у него получиться растопить лед отчуждения.Схватив девушку за руку, он с нетерпением повел ее дальше. – Куда вы меня ведете и зачем? – обеспокоенно спросила Ами. – Увидишь, - многозначительно ответил капитан и опять самодовольно улыбнулся. За широким холмом в обрамлении тропических лесов открылась живописная долина с озером. Вода с того места, где они стояли, казалась голубой и абсолютно прозрачной. Подойдя ближе, девушка поняла, что не ошиблась. На самом дне сновали маленькие рыбешки. Казалось, руку протяни – дотронешься до одной из них. Ами с изумлением глядела на Лисицу, еще не до конца понимая, что происходит. Тот, как всегда самодовольно улыбнулся. Это начинало раздражать. – Держи, - вдруг протянул он ей куль и кусок мыла, заботливо завернутый в кусок холщовой ткани. – Я буду там ждать тебя. – Лисица указал на низину, отделенную от озера пригорком и зарослями. Девушка начала понимать, зачем он ее сюда привел. Человек более заносчивый оскорбился бы, но Ами это было чуждо. С изумлением она взяла протянутые вещи и, чуть смутившись, благодарно улыбнулась. Щеки очаровательно покраснели. - Милорд, вы… - чуть запинаясь и еще более отчаянно краснея спросила Ами, - вы не могли бы дать мне свой кинжал. Капитан взглянул на нее. Щеки стали пунцовыми, глаза опущены на землю. Он поколебался мгновение, но скорей по привычке. Желай она его убить, сделала бы это уже давно. Ей можно было доверять. – Возьми. - Он вытащил из-за голенища сапога небольшой клинок. – Но только без глупостей.Девушка молча кивнула и помчалась к озеру. Лисица, как и намеревался, отправился в низину. Расстелив на земле кусок ткани, он разложил содержимое корзины. «Прямо как в старые добрые времена.» - пронеслась мысль. Лисица рассмеялся. Отличия были слишком разительны. Вместо мяса и хлеба, солонина, сухари да остатки вяленой рыбы. Единственное украшение – бутылка вина из его личных запасов – трофей с одного из кораблей. Но если легенда девушки хоть на половину правдива, она должна оценить это терпковатое элирийское вино, каждый глоток которого наполнен ароматами южных долин. Ее не было достаточно долго для того, чтобы Лисица начал терять терпение. Не могла же она, в самом деле, сдуру рвануть в джунгли, опять оставив его в дураках. Если это так, он закует ее в цепи! Пират выглянул из зарослей. Открывшийся вид поразил его. Неряшливая замарашка растаяла, оставив вместо себя какое-то неземное создание, озерную фею. Завороженный, он наблюдал за ней. Куда девалась неловкость, пронизывающая все ее существо? Издалека не видно было многого, но он заметил, как легки и грациозны ее движения, как совершенны очертания тела. Невольно он залюбовался. Она как будто сама была сотворена из воды, и казалась слишком нереальной: можно любоваться издали, но дотронься – видение исчезнет. Заметь она его сейчас – и хрупкая магия очарования развеется, а потому Лисица, хоть и с неохотой, нырнул в заросли. Когда она вернулась, он словно увидел ее впервые. Он так привык к ее оборванному, неопрятному виду, что сейчас она открылась ему с другой стороны. Ее все еще нельзя назвать красавицей в общепринятом смысле, но определенно в ней была своя доля очарования. Быть может, будь она менее серьезна, будь в ее характере больше живости… Перед глазами снова предстала Алиса. Она была настоящая красавица: смуглая кожа, черные волосы, в которые так и хочется зарыться и вдохнуть их аромат, совершенные черты лица и манящие губы, в которые так и тянет впиться поцелуем. Ничего подобного он не испытывал по отношению к Ами. Вокруг Алисы стайкой ходили поклонники, и он был в числе них, молодой, глупый и очень влюбленный. Из всей толпы обожателей она выделила именно его. Он помнил, как предвкушал каждую встречу. Он помнил, как в конце концов, переговорил с ее отцом и заручившись его поддержкой, сделал ей предложение. Она тогда не ответила ни согласием, не отказом, просив дать ей неделю на раздумье. Но по глазам он видел, как хочется ей стать его женой. А потом все пошло наперекосяк. Последний раз он видел ее ночью, через несколько дней после скандала, когда тайно дожидался в ее комнате. Она пришла поздно, уже глубокой ночью, вернувшись с очередного бала. Ее жизнь была полна светскими удовольствиями. Как всегда красива, несмотря на позднее время и усталость. В тот миг ему показалось, что она была даже красивее, чем обычно. Алиса пришла в ужас от его предложения бежать вместе с ним. Она посмеялась над ним и пригрозила позвать родителей, если он не уберется. Она прекрасно знала, что его ждет виселица, если его обнаружат, но ей было все равно. Униженный и оскорбленный, Лисица поспешил прочь, покинув ее дом так же, как и пришел: через балкон он прыгнул в сад. Ему хотелось верить, что ее поступок начисто растоптал его чувства к ней, что он излечился от любви, но все-таки в глубине души знал, что это не так-то просто. Он вернулся в настоящее. Девушка с очаровательным смущением протягивала ему клинок. Щеки порозовели, глаза блестят благодарностью – сейчас ее можно было бы назвать хорошенькой. Ей очень шли коротко остриженные волосы - по- видимому, у нее не получилось распутать воронье гнездо на голове и пришлось воспользоваться его кинжалом. Неровные концы торчали в разные стороны. На любой другой девушке это выглядело бы неряшливо, ей же удивительным образом добавило легкости. Исчезли прежняя угрюмость и замкнутость. Одежда сидела ужасающе, ему показалось, что еще хуже, чем в прошлый раз: белая блуза, свободная даже ему, у нее под порывами ветра вовсе надулась парусом, кожаные бриджи походили скорей на короткие брюки и все норовили сползти. Лисица протянул ей вина. Практичнее было бы, конечно, захватить пару деревянных кружек, чем два изящных бокала тонкой работы, но именно из таких мелочей и складывается настроение. – Спасибо, - удивленно проговорила девушка. Он видел, как осторожно она приняла бокал и пригубила напиток. Внезапно ему захотелось поцеловать ее, попробовать эти маленькие красные губки, влажно поблескивавшие от вина. Он знал, что она наверняка не оттолкнула бы его. Несколько секунд он смотрел на нее, представляя, каково это было бы, но, опомнившись, резко пошел к озеру. Холодная вода – вот, что ему сейчас необходимо.