Jus primae noctis

Может ли совершенно здоровый человек жить в этом мире и не рехнуться? Урсула ле Гуин.

Привычный полумрак комнаты расслаблял, а фигура, сидящая напротив девушки, внушала доверие. Доктор заговорил. - Вы ходите ко мне уже второй месяц, Лэм. Вы можете охарактеризовать ваши неврозы и понять в чем их причина. Вы, я уверен, лучше меня сможете поставить себе диагноз и выписать лекарства. Как вы считаете, кто я для вас? Лишь обуза, навязанная дядей, или все же реальная помощь? Сформулируйте свое мнение. - Это вопрос с подвохом? – презрительная насмешка в голосе звучала по-особенному издевательски. Врач нервно сглотнул, поправив, ставший внезапно тесным галстук. Эта девушка внушала ему необъяснимый ужас, заставляя трепетать перед собой и сюсюкать. Мужчина чувствовал себя отвратительно, но ничего поделать с собой не мог. - Нет. Это обычный профилактический вопрос. - Хорошо. Порой, даже лучшему в своем деле требуется помощь профессионала. Тем более, что лучшей я себя не считаю и уверена, что вы гораздо более компетентен, чем я. И, конечно же, жизненный опыт. Мне еще слишком мало лет, чтобы судить о жизни. Я даже с обычными житейскими проблемами не могу разобраться, а что уж говорить о серьезной психиатрии, - шелестящий шепот словно бы дрогнул, но в следующую же секунду Ламия взяла себя в руки. Доктор выдохнул и попытался улыбнуться. - Ну-ну, Ламия. Не нервничайте, моя милая. Давайте поговорим спокойно. На прошлой неделе мы обсуждали последние события вашей жизни и ваше отношение к ним. А сейчас, пожалуй, давайте поговорим о вашем детстве. Вы же не против? - нарочито бодрый тон раздражал мужчину, зато отлично скрывал ужас. Он не знал, почему так боялся эту девчонку, принимаемую им лишь в полумраке и говорящую змеиным шипением. Быть может, дело в фактах ее биографии… - Нет, конечно. Ведь недаром самая любимая фраза всех психологов и психиатров: «Проблема кроется глубоко в вашем детстве», - в голосе Лэм проскользнул тонкий намек на смешок и тут же исчез. - Отлично, - с напускным весельем потер руки доктор. - Расскажите вкратце об этой прекрасной поре. Самые запоминающиеся, яркие моменты, оставившие след в вашей памяти. Самое большое разочарование, самое большое счастье. - Хм… – казалось, девушка не на шутку задумалась. - Сразу и не выделишь что-то особенное. Меня мало удивляла, да и удивляет сейчас, жизнь. Но, несомненно, есть парочка таких моментов, которые будто впечатались в мой разум. Начну сначала…

***

Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди. Артур Шопенгауэр

- Как тебя зовут? – дружелюбно поинтересовался Адриан, с веселой ухмылкой разглядывая мое фраппированное лицо. Но я быстро взяла ситуацию под контроль и холодно ответила: - Ламия Романова, к вашим услугам… товарищ учитель, - я быстро перебирала варианты, включая «мистер» и «месье», но все же остановилась на более-менее русифицированном. Вся обстановка начинала меня раздражать. Я все время следовала четкому плану, все время держала в голове свод необходимых к выполнению правил. Этот неотесанный юнец все рушил, и я не могла себе позволить такого отхождения от непреложных законов, один из которых гласил, что обращаться к старшим требуется по имени отчеству. - Ну, я же просил, - деланно скривившись, произнес недопедагог, но тут же вновь улыбнулся. Его фальшивое дружелюбие меня угнетало, но я изо всех сил старалась поддерживать позитивный настрой, не поддаваясь нараставшему гневу. Адриан, тем временем, уселся за свой стол и деловито закинул на него длинные ноги, обтянутые черными джинсами, как второй кожей. Вопрос «а как же дресс-код» я постаралась запихать как можно глубже себе в глотку. Терпи, Лэм, терпи. Ты должна держать лицо в любой ситуации. - Прошу прощения, конечно, но я буду называть вас лишь так, как подобает вашему статусу. В вашем фривольном отношении к ученикам я вижу какую-то непонятную мне провокацию. Как ваше отчество? – я старалась говорить максимально вежливо, но улыбка учителя от моих слов таяла, буквально сползая с его лица. Внутренне я рассмеялась. Привыкайте, мистер Адриан, я часто буду вас разочаровывать. Скоро выражение скорби поселится на вашем смазливом личике навсегда. - Викторович, - медленно и четко проговорил мужчина, не отрывая гипнотического и заинтригованного взгляда от меня. Я почувствовала слабость в коленях и биение пульса где-то внизу живота. Ну, нет, вот что-что, а свои гормоны я смогу контролировать. Встряхнув головой, я нормализовала свое состояние и быстро вернула на лицо маску полнейшего безразличия и кивнула. - Отлично, Адриан Викторович, я уверена, что и мне, и вам так будет комфортнее, - как отрезав, прошипела я. В классе повисла звенящая тишина. Мне внезапно стало очень смешно. Так смешно, что захотелось расхохотаться безумным гомерическим смехом, царапая в остервенении щеки до мяса, чтобы смешались вместе слезы и кровь. Но до ужаса приторный голосок разбил наваждение, выводя меня из ступора. - А можно поинтересоваться у госпожи «я такая умная», почему она в черных очках и перчатках? У нас же тут вроде строгий дресс-код. Я медленно подняла голову и нашла взглядом говорившего. Нахальный взор карих глаз, в упор глядевших на меня, обесцвеченная соломенно-желтая копна волос, заплетенная в косу, прямые росчерки подведенных карандашом тонких бровей и пухлые губки, соблазнительно, как думала их обладательница, намазанные светло-розовым блеском. Я мысленно скривилась, подавив желание закатить глаза. Очередная ванилька, хотя и не без претензии на оригинальность. - У меня есть справка, подтверждающая мое право на ношение свободного стиля в одежде, в частности, данных элементах гардероба, по причине заболевания, - мой официозный тон не должен был оставить ни малейшего места дальнейшим расспросам, но они все же последовали. Причем, что удивительно, не от наглой девчонки, а от Адриана. - А какое заболевание столь серьезно, что позволяет юным леди находиться в Академии в столь неподобающем виде? – нет, он явно издевался, рассчитывал вывести меня из себя. Нет, мальчик, ты явно не на ту напал. Я аккуратно вытянула из груды бумажек необходимую справку и, грациозно прошествовав до учительского стола, положила столь необходимый документ прямо педагогу на колени. - Здесь все подробно расписано, Адриан Викторович, от А до Я. Можете ознакомиться на досуге. А всем любопытствующим, чтобы не повторять этого по десять раз, скажу – у меня редкая форма альбинизма, при котором любое воздействие солнца чуть ли не смертельно опасно. Именно поэтому я стараюсь одеваться так, чтобы закрыть как можно больше участков кожи, - во время моего вдохновенного монолога на меня уставились двадцать восемь пар тупых глаз, но я старалась мило улыбаться и казаться как можно более безобидной. Я не хотела наживать себе врагов в первый же учебный день, поэтому скромно потупившись я невинно ковыряла ногой паркет. «О, плиточка отстает», - отстраненно отметила я, искоса наблюдая за следившими за моими движениями учениками. Эпатировав публику своим видом и заявлениями, в частности, полным безразличием к всеобщему любимчику Адриану, я сделала свое появление более чем эффектным, теперь же, пока люди не отошли от шока, следовала подсластить пилюлю и быть крайне милой. Ну, хотя попытаться. Друзья мне, конечно же, были не нужны, отношения тем более, но враждовать я считала занятием ниже своего достоинства и в принципе бесполезной тратой сил и времени. Я продолжала изображать «няшку», как выражалась Инга, и, вроде бы, весьма успешно. Это был спектакль, игра одного актера, но все купились и я физически ощутила облегчение, прошедшее по классу. Напряженными оставались лишь два человека: Адриан и блондинка, спрашивавшая меня про дресс-код. Я заинтригованно отметила, что и непутевый учитель, и гламурная ванилька оказались умнее, хотя бы на уровне интуиции и подсознания, своего окружения. Это было любопытно. Никогда не недооценивай врага своего. - Я сяду? – получив молчаливое разрешение Адриана, я прошла к заранее намеченному свободному месту у окна, провожаемая задумчиво-настороженным взглядом кристально чистых нефритовых глаз. По случайному стечению обстоятельств единственная пустая парта оказалась рядом с той самой блондинкой. Та немного осторожно улыбнулась мне и придвинула свой стол поближе. В классе уже восстановился нарушенный мной беспорядок, поэтому ее маневра никто не заметил. Или не обратил внимания. Или сделал вид, что не увидел. Молодой педагог слишком уж старательно «заполнял» журнал, несмотря на то, что его ручка, хоть и была в его руке, но сама кисть не двигалась. Я же соизволила обратить внимание на свою соседку, уже давно нервно облизывающую губы. - Привет, загадочная новенькая, - девушка хрипло хихикнула и кашлянула, словно запнувшись, - ну и наделала ты шумихи! - Рада была стараться, но это было не преднамеренно, - я всеми силами пыталась разнообразить выражение лица эмоциями, желательно дружелюбными, но, видимо, получалось плохо, потому что блондинка, чуть сглотнув, взъерошила волосы. Нервничает. Сильно. - Да уж, я поняла, - она вновь облизнула внезапно пересохшие губы и одернула воротник рубашки, - Ты это… извини на наезд, я не хотела тебя как-то задеть. - Ничего страшного, - я почти улыбнулась, - уже забыто. - Вот и чудненько, - воспряла духом девушка и стала вертеть на пальце кольцо, - меня, кстати, зовут Ангелина. - Рада знакомству. Я, как ты уже слышала, Ламия, - ни черта я была не рада, но правила этикета еще никто не отменял. Ее глаза театрально округлились, и надутые губы выдохнули: - Ого! Какое необычное имя! А что оно значит? - Вообще, имя редко встречается, - начала я, поглубже задвигая очки на переносице, - и на данный момент считается азербайджанским, но первоначально оно древнегреческое. И если у «братьев наших южных» оно означает «яркая и красивая», что я считаю не совсем корректным, то у греков имя имеет более верное значение – «ведьма» или «вампир», ведь на самом деле слово «ламия» с латинского переводится именно так. Также блуждает мнение, в частности, оно высказывается в «Вульгате», что Ламия – это эквивалент имени Лилит. Ну, а уж кто она такая, я уверена, что ты знаешь. Впрочем, если захочешь более подробно изучить вопрос, советую прочесть древнегреческую мифологию, а если будет интересно, то посмотреть четвертую серию шестого сезона сериала «Сверхъестественное», вроде бы она называлась «Отдых у Бобби». Или «Уикенд у Бобби»? Ну вот – не помню. Видимо, склероз начинается… - к середине моей внушительной монологической тирады Ангелина имела донельзя изумленный вид, а к концу заулыбалась, выдохнув сквозь губы. - Ты смотришь «Сверхов»? – ох, не нравится мне, как засверкали глаза у этой энтузиастки. Я скорчила кислую мину. - Из всего вышесказанного мною ты уловила лишь это? - Нет, - подмигнула мне девушка, - но это сказало мне, что все же ты не совсем пропащая душа. Я усмехнулась. Да что ты знаешь, детка, о пропащих душах… Тебе бы лишь «пофапать» на красивых мужчин из сериалов и поесть шоколадки – что ты знаешь о жизни, принцесска?