Почувствуй Охоту кожей

В деревню охотники вернулись, когда свет от родной звезды пробрался в каждую горную расщелину и замер там, словно бы превратившись в золотую слюду. Солнце было зимним и потому не сильно прогревало жаждущую тепла поверхность. Шайхо весь остаток пути била сильная дрожь, он то и дело скрипел клыками. Встречать их выбежал маленький охотник, обрадовавшийся при виде Шайхо. Ребенок насторожился, разглядев, кто идет рядом, и теперь переминался с ноги на ногу, царапая когтями дорожный камень, обдумывая, стоит ли подходить ближе. - Почему Охотник так долго отсутствовал? – церемонно обратился к Шайхо, но явно только потому, что незнакомец, подозрительно похожий на тех, кого стоило опасаться, не был плодом воображения. – Добыли его? - Да, - устало проговорил Шайхо и потрепал ребенка по шее. – Давай потом. - Вы ранены? – зрачки малого расширились. - Да, но не серьезно. Кайлас, приходи послезавтра. - Вместе с сестрой? – лукаво прошипел тот. - Приходи один. Я серьезно, Кайлас, - вздохнул Шайхо, нетерпеливо постучав когтями по набедренной броне. Кайлас фыркнул что-то себе под челюсти и ретировался, постоянно оглядываясь и бесстыдно таращась на Тироя. Северянин не стал расспрашивать, кто этот будущий охотник, как и то, где находится хранилище, когда они наконец-то вошли в дом. К большому удивлению Шайхо Тирой не выказал немедленного желания увидеть трофеи, а когда юноша по традиции предложил проводить в тщательно обустраиваемую часть дома, пожал плечами: - Если хочешь, могу посмотреть сейчас. Но это не обязательно, у меня впереди четыре дня. Вряд ли твоя нога желает ждать лечения еще один день. Вызывай врача. - Придется идти в храм, - Шайхо почти с благодарностью посмотрел на Тироя. – Ты можешь остаться здесь. - Я тебя провожу, а пока врач будет заниматься тобой, поговорю кое с кем о случившемся. Сдав изнемогающего от ревности молодого охотника врачу, Тирой направился прямиком к членам Совета. Шайхо хотел доложить обо всем сородичам самостоятельно, но неизвестно было, когда лечение завершится – в своем теперешнем состоянии он вряд ли сумел бы достойно вспомнить всё, что произошло, в мельчайших подробностях. То, что Шайхо ревновал сам факт передачи информации, не вызывало сомнений: он и так и эдак пытался уговорить Тироя не ходить без него на Совет, злился, ругался и протестовал, однако сдался, как только встретивший их в храме врач коснулся раны. Хайраси условно была поделена на четыре области, объединенные Лигами Совета. В одной Лиге состояло по два представителя от каждой области. Обычно это были прославленные Охотники или учителя будущих охотников, более не участвующие в Охоте и посвятившие себя тому, чтобы у каждого охотника на планете была возможность отращивать когти и клыки, постигать Охоту и продолжать род. На севере и юго-западе находились еще две области, но они держали нейтралитет, и их вмешательство в политику начиналось и заканчивалось в центральном Храме, изнутри которого Шосом – Верховным Советом – контролировались лиги Совета. Шос составляли лучшие представительницы племени Охотников – женщины-матери более чем тридцати детей, харпи, познавшие Охоту во всех ее проявлениях, среди которых правом голоса владели и женщины северных земель. Члены Совета Лико – области, в которой жил Шайхо – по всем правилам были обязаны принять Тироя. По правде говоря, каждый из них, не раздумывая, сразился бы с ним и вырвал позвоночник, как делали не раз северяне с теми «солнечными охотниками» (так называли северяне всех, кто жил южнее них), кто без дозволения старейшин вторгался на север и заглядывался на чужих женщин. Не всегда дело заканчивалось смертью «солнечных» - каждый северянин расправлялся с чужаком по-своему. Что касалось церемоний, Тирою не было равных в знании нюансов и правил приличия, хотя он, как и многие другие северяне, презирал церемониал, считая его глупейшей игрой суровых Охотников. Галантно поклонившись, высокий темно-серый охотник вышел в центр круговой залы, где проводились собрания совета. Сначала он рассказал, зачем прибыл в Лико, спросил дозволения на поединок за харпи, если ни одна из женщин за проведенное в деревне время не выберет его сама, и лишь затем поведал о случившемся в пути. От непривычного темно-зеленого света, льющегося из узких, остроугольных бойниц в куполе и отражаемого малахитовыми колоннами залы, Тироя мутило, а глаза требовали срочного отдыха. Он то и дело щурился и мечтал о том, чтобы совет начал обсуждение ксеноморфа-дракона без него. Если эта тварь представляет всеобщую угрозу, они сообщат ему об этом. Скорее всего, даже отправят с донесением в Шос. В планы вольного охотника и путешественника подобный поворот событий не входил. Тирой надеялся на то, что странная тварь существовала на планете в единичном экземпляре, представляя собой не более чем чей-то неудачный эксперимент. - Сколько дней ты здесь пробудешь, Тирой? – проговорил самый молодой из советников. Его кожа отличалась непропорционально крупными пятнами, а голос неприятной хрипотцой. – Завтра мы дадим ответ по твоему первому вопросу. - Четыре дня в доме Шайхо и еще девять в окрестностях деревни. Хотя последняя цифра будет зависеть от завтрашнего ответа. - В любом случае, этого достаточно, чтобы расследовать происшествие. Передай Шайхо: его дом – твой дом на тринадцать дней и еще ровно настолько, насколько мы договоримся завтра. - Передам, - Тирой развернулся и покинул зеленый зал. Глубоко вдохнул острый, морозный воздух, отыскал на небе любимую звезду и направился к дому. «Боятся моего присутствия в окрестностях, не хотят, чтобы северянин без присмотра бродил в округе, ведь мы такие страшные и коварные…», - подумал с усмешкой, торопясь попасть в тепло. Что ж, воля их, и они по-своему правы. За пределами деревни каждый «солнечный» мог безнаказанно напасть на северного охотника, пересекшего границу земель, ведь без какого бы то ни было поручения и вышитого на одежде символа миссии путешествовал он по железным предгорьям. Не то чтобы любил риск, просто вышитый знак сковывал руки, не позволяя нападать на жителей той области, в пределах которой значилась миссия. «Солнечные» обычно вырезали подобные знаки на железной броне. Горячая струйка терпкого, чуть сладковатого напитка, прописанного Шайхо доктором, сорвалась с песочно-пятнистых пальцев на мягкую шкуру. Молодой охотник, удобно устроив больную ногу, сидел возле огня, горящего посреди комнаты в небольшой железной штуковине резной формы, похожей на вытянутую корону с блестящими каплями жаропрочной слюды на зубцах. Огонь полыхал сильнее обычного – Шайхо пытался согреться и преуспел в этом. Благодаря напитку в тело пришло долгожданное спокойствие, даже ноющая нога не мешала думать. Тирой оказался за спиной незаметно. - Что это? – спросил северянин, указывая на темный напиток. – Какие-то особые вещества? - Да, растут в реках, к югу от центральной пустоши. Тебя пустили к Совету? - Когда приносишь ценную информацию, тебя пропускают везде. Ваш Совет одобрил мое пребывание здесь в качестве твоего гостя. Тирой умолчал о своем обращении по поводу харпи: не стоит юноше всё выкладывать сразу. Неизвестно как отреагирует, чего доброго усложнит ситуацию. А потом добавил: - В течение тринадцати дней. Шайхо чуть не подавился напитком, смешно фыркнув, и произнес нечто крайне неприличное. «Надо будет отучить его ругаться, – подумал Тирой. – Нехорошо, когда юноши пользуются словами, которыми и ксеноморфа не каждый обругает». Шайхо словно бы прочитал его мысли, вспомнив хвостатого. - Что Совет сказал про того ксеноморфа? - Ты уверен, что в состоянии сейчас воспринимать всё, что я тебе расскажу? Мой рассказ может подождать и до завтра. Я не люблю передавать информацию по несколько раз. Сейчас, кроме голода, тебя мало что должно волновать. - Откуда ты узнал, что я голоден? - Ты выпил двойную порцию лекарства. Учитывая, что для снятия боли достаточно одной, ты вероятнее всего просто голоден. Правда, как правильный хозяин, отдашь мне последнее из того, что у тебя есть. Сам же будешь терпеть, потому что сил на то, чтобы спуститься в погреб и приготовить себе еду, у тебя нет. Я избавлю тебя от сомнений. Если ты отдашь мне ключи от кладовой, я так и быть накормлю тебя. Пока северянин готовил, Шайхо окончательно расслабился. Кожа поддалась теплу, приобрела золотистый оттенок, черные пятна выделились, лоснясь от капелек влаги. Шайхо игрался со шкурой, на которой лежал, подцепляя когтями ворс, то сжимая, то разжимая пальцы ног, и издавал звуки, похожие на мурлыканье. С таким звуком работала дыхательная система всех охотников, в моменты наслаждения или простой расслабленности звук становился отчетливее и ярче. Шайхо не слышал, как Тирой принес огромное блюдо, на котором лежала приготовленная на сильном огне рептилия, часто встречающаяся в окрестных предгорьях. Будучи незамеченным, северянин некоторое время наблюдал за Шайхо, пытаясь понять, насколько дом соответствует своему хозяину. Пришлось признать, что здесь не так уж и тоскливо, несмотря на отсутствие харпи. Тирой привык видеть дома женщину – сначала это была мать, а потом та, с кем он хотел продолжить род. Почувствовав чужое присутствие, Шайхо резко обернулся. На северянина обрушилась волна плохо контролируемой молчаливой ярости – юноша злился: к нему опять подкрались незаметно, а ведь он считался одним из самых чутких учеников своего наставника. Тирой рассмеялся, и, не обратив внимания на эмоции молодого охотника, устроился рядом, заставив Шайхо подвинуться ближе к огню. Шайхо встряхнул охладителями, с завистью оглядев длинные, роскошные охладители Тироя: они явно лучше держали тепловой баланс тела. Темного, мускулистого, подтянутого тела. Протянул руку к дичи, но Тирой ловко отодвинул блюдо в сторону, так что молодой охотник не мог дотянуться до желаемого. Юноша вопросительно посмотрел на Тироя: - Не забывай, это ты у меня в гостях. - Не забывай, кто приготовил пищу, - шутливо отозвался северянин. – Сначала допей свое лекарство. - Не веди себя так, будто у тебя есть повод обо мне заботиться. Как ты понял, дружба со мной не сильно поможет тебе в наших краях. К тому же у южан нет друзей, каждый сам за себя, когда дело касается Охоты. - Ты знаешь, как охотятся северяне? Разве ваши наставники не отвечают за вас? – Тирой спрашивал так, словно сомневался в своих знаниях о южанах. А ведь наверняка знал куда больше, чем хотел показать. - Только во время обучения. Нет… мне ничего не известно об Охоте северян. - Понятно, тяжелый ученик с характером. - Я не тяжелый, - рыкнул Шайхо. Ему совсем не нравилось то, как общался с ним северянин, тем более в его доме. Разом допил оставшуюся жидкость, поежился от перечного привкуса и уставился на дичь. – Мы объявили голодовку? Тирой придвинул к нему блюдо и стал наблюдать, как жадно отрывает от рептилии самые вкусные куски молодой охотник и запихивает в челюсти напрямую, не захватывая клыками, довольно урчит и пофыркивает. Пришлось чуть ли не с боем отбирать половину, напомнив, что гость никуда не ушел, а вот он – сидит рядом. Шайхо не был похож на среднестатистического охотника, но не был и чем-то выдающимся. Не был сдержанно-отстраненным, исполняющим отведенную ему роль хищником, и не был зацикленным на Охоте существом. Помимо Охоты и харпи, его интересовали другие вопросы. Тирой видел, как юноша еле сдерживается, чтобы повторно не расспросить о ксеноморфе. Когда от рептилии остался один хвост да пара клыков, и можно было спокойно говорить, не рискуя обронить ценные кусочки дичи на шкуру, молодой охотник прервал молчание. - Хочешь посмотреть хранилище? – Шайхо, по-видимому, продолжал мучиться вопросом своих достижений. Ему казалось, чем быстрее Тирой потешится над ним в хранилище, тем быстрее он сможет отвлечься от мыслей о собственной неопытности и невезучести. - Хочу, но после того, как ты выспишься и будешь в состоянии рассказать мне, где и как ты убил тех, чьи черепа и скелеты украшают твое самомнение. Шайхо взвыл, ему нестерпимо захотелось ударить Тироя, но тот был гостем, а закон гостеприимства обещал защиту и покровительство. «Хотя кто кому покровительствует», – зло подумал Шайхо, удобнее устраиваясь на шкуре и отпуская свой разум в мир сновидений. Доверить свой сон гостю в Лико значило выказать собственную силу. Юноша понимал, что сейчас в этом жесте куда больше от усталости измученного тела, чем от уверенности в себе, и потому не строил иллюзий на счет мыслей Тироя относительно него. Сон пришел тяжелый: Шайхо ворочался, скреб когтями, сбивая шкуру под собой, то всплывая в полуявь, то погружаясь в зеленую тьму сновидения. Проснулся охотник посреди ночи, не выспавшийся, разгоряченный: пот тонкими струйками сбегал по пятнистой коже. Раненая нога ныла и пульсировала. Огонь горел лишь в центре комнаты, светильники, расставленные по периметру, были заботливо притушены. Шайхо поднялся, пытаясь сообразить, где разместился его гость. Но того в комнате не оказалось. Юноша проследовал сначала в подобие оружейной, полагая, что северянин мог из любопытства забраться туда, затем в комнату, где хранились диковинные нетрофейные вещи, привезенные из разных участков вселенной, где довелось ему поохотиться. Среди совершенно ненужных Охотнику вещей, как считало большинство сородичей, Шайхо проводил непозволительно много времени – изучал карты, подписанные неизвестными символами, рассматривал драгоценные камни, зачем-то стянутые друг с другом нитью, и иные, зачастую неопознанные предметы. Но и там Тироя не наблюдалось, как и в кладовой, куда тот мог отправиться в поисках еды. Сердце охотника больно вспыхнуло, когда из хранилища донеслись характерные звуки. Тирой стоял напротив витрины, факелом освещая вытянутый череп, вокруг которого красиво извивался не слишком длинный позвоночник. - Чего не спишь? – не оборачиваясь, спросил Тирой. - Вообще-то хозяин дома сам сопровождает гостя в хранилище, - злобно прошипел Шайхо. – Когда я приглашал тебя, ты не пошел. Тирой медленно повернулся. В свете факела его темное лицо выглядело почти красивым, хотя так было не принято характеризовать мужчин-охотников. В мягком, огненном полумраке серая кожа приобрела дымчатый оттенок, а черные пятна казались бархатистыми. Хотелось дотронуться до них, чтобы проверить ощущения. Шайхо помотал головой, прогоняя наваждение. Шорох собственных охладителей окончательно разбудил его. Насмешки в темных глазах юноша разглядеть не мог, как ни старался. - Я не знаю всех ваших правил, - примирительно произнес Тирой. – Для вас важно, чтобы гость увидел ваши трофеи, так вот сейчас я на них смотрю. Не очень впечатляет, но, думаю, рассказ о том, как они добыты, куда более интересен, чем сам факт их наличия. Твои клыки притягивают неприятности на острие, вне сомнения. Куда же денешься от правды? Под землю не спрячешься, когтями не разорвешь - остается только вздыхать да придумывать, как себя исправлять. Какой смысл притворяться перед тем, кто понимает в Охоте больше, чем ты. - Со мной постоянно что-то случается. Я даже этого ксеноморфа не мог поймать без лишних проблем, - голос Шайхо прозвучал тоскливо, а сам он показался Тирою нескладным ребенком, просто очень высоким, посреди разномастных черепов, скелетов и клыков с когтями в длинном, узком хранилище. - Он настроил против меня мелких ксеноморфных тварей, которыми кишела планета. Он влиял на них телепатически – не знаю как, не спрашивай. Я еле выжил там, а в итоге во всей группе моего наставника у меня в хранилище самый маленький ксеноморф. Юноша умолчал лишь о том, что наставник рекомендовал ему действовать быстрее: нашел, оценил ситуацию, атаковал, а не тратил время на сбор никчемных вещей для нетрофейной коллекции. - Тратишь время на поиски интересных вещиц – рискуешь проиграть бой, - северянин словно читал его мысли. – Я видел, что ты собираешь в доме, помимо скелетов и черепов. Это всё любопытно, но либо одно, либо другое. Нельзя совмещать несовместимые вещи. Только ты пока не понимаешь, что они несовместимые. Я вижу, в чем твоя проблема: ты отвлекаешься. Отвлекаешься на то, что интересно лично тебе, и забываешь главное. Охота – это твое внутреннее состояние, а не события извне. Ты научился убивать, не научившись самому главному – дышать охотой, следовать за ней, будто она единственная нить, связующая твое сердце с твоей жизнью. Остановится Охота – оборвется нить – сердце остановится. Ты плохо слушал своего наставника, отвлекаясь на то, что тебя интересовало в тот момент более всего. Разве не так? Такого Шайхо еще никто не говорил: прямо и в клыки о том, что никакой он не Охотник, потому что не понимает, не знает о себе и об Охоте главного. По всей видимости, так же думал и наставник, и другие охотники, участвующие в обучении молодых, только они утомились объяснять ему это. А Тирой смог – простыми словами, сказанными там, где Шайхо более всего был склонен услышать их: в той части дома, где он стыдился самого себя, и где не было места другим его увлечениям. - Иди спать. Завтра непростой день. Скорее всего, Совет вызовет тебя, чтобы послушать твою версию произошедшего в предгорье. Выглядишь плохо: лекарство начало действовать, но для достижения максимального эффекта нужен сон. - Ты найдешь, где лечь? – только и спросил растерянный после всего сказанного юноша. - Найду. В твоей гостиной много места возле огня. Ничего не чувствовать, растворяться в темноте без сновидений - вот истинный подарок ночи, к сожалению, не долгий для молодого охотника. Шайхо проснулся, на этот раз от ощущения горячего тела: кто-то тяжелый вжимал его в мягкую шкуру, мешая шевелиться. Две мерцающих красным звезды перемигивались, глядя на молодого охотника через высоко расположенное окно. Он все еще спит? Столь же горячее, как и тело, дыхание разбудило Шайхо окончательно. Охотник инстинктивно напрягся и рванулся вперед, но на него зашипели, легко удержав на месте. - Лежи спокойно и не елозь подо мной. У меня две недели не было харпи, - съязвил Тирой. Шайхо узнал его насмешливый голос в полумраке. Огонь давно погас, лишь угли притягательно краснели, распространяя приятный жар по всему дому. - И что? – сердито спросил Шайхо, немного повысив голос. Ему совсем не нравилась перспектива быть оттраханным в собственном доме – позор, который не смоешь ни алыми водами моря, ни кровью охотника, посмевшего совершить подобное в гостях. В тот же момент клыки крепко сжала когтистая лапа. - Вот же глупый охотник. Прислушайся. Слышишь? Сейчас того, кто снаружи на крыше, и нас в доме разделяет иллюзорная преграда. Он юркий, быстрый, с крыльями. Тот же, что и в предгорьях, или другой – не знаю, но он мне не нравится. Потому лежи спокойно – он слушает, определяет, где в доме находимся мы, и он не должен узнать этого наверняка. Он будет атаковать – и мы встретим его, как подобает. Тирой шептал почти беззвучно, и Шайхо приходилось напрягать слух, чтобы расслышать всё правильно. И как он мог подумать про северянина такую глупость?! Тирой в очередной раз спасал его жизнь и, если уж быть откровенным, вряд ли получал от этого удовольствие. У него были свои планы на путешествие – встреча с Шайхо разломала их вдоль и поперек. Юноша нахмурился, кивнув в знак согласия: он не проронит ни единого звука без разрешения Тироя.