Почувствуй Охоту кожей

Два играющих на корабле ребенка не к добру или хотя бы к личному неудобству. Заполошный Шайхо нашел-таки подход ко ксеноморфышу. И вроде бы взрослый уже – не первая охота, начальные курсы обучения прошел, о харпи мечтает, семя пролил, а ведет себя, словно родился вчера. Непосредственность молодого охотника временами раздражала, особенно когда хотелось подумать в тишине и спокойствии. Кому придет в голову играть с ксеноморфом в прятки на корабле, а затем в шутку лупить попавшегося зверя гибким широким хлыстом из стали? Не больно, но неприятно. Ксеноморф рычит, хвостом машет, укусить норовит, глаза азартно горят, хорошо хоть кислотой плюнуть больше не пытается – нравится ему, хвостатой паскуде, эта игра. Тявкает, изворачивается, нападает сверху. Всё это непотребство продолжалось до первого укуса. Шайхо взвыл, огрел зверя по макушке – тот притих, забился в угол обиженно. Юноше пришлось вытаскивать его за хвост и силой устраивать на коленях. Как оказалось, тварь любила, когда ее теребят в районе загривка и по бокам: недовольный рык постепенно перешел в урчание, а потом и вовсе смолк – зверь затих в когтях южанина. Тирой вспомнил, что южане славились любовью к инопланетным формам жизни и тащили в свои деревни разных представителей оных, только не многие из «счастливчиков» могли выжить в суровых условиях Хайраси. По всей видимости, южное увлечение передалось и Шайхо. Странно, что раньше он не притащил домой кого-нибудь эдакого о шести хвостах, десяти загривках и трех ногах. Тирой саркастически рыкнул своим мыслям, косо поглядывая на юношу. Тот умудрялся изучать информацию о планете уманов и ее обитателях, параллельно занимаясь загривком ксеноморфыша. Северянин прислушался – Шайхо читал записи вслух. Неужто надеется научить мелкого? Расхохотавшись, Тирой сел напротив примечательной парочки. - Из него никогда не вырастет ручной зверь, запомни это! – строго посмотрел на Шайхо. – Всё это баловство. Как дочитаешь, отправляйся тренироваться. Тебя влечет за собой охотничья суть, ты скользишь по ней, как по волне, позволяешь увлекать за собой, пользуешься ее стремительностью, контролируя лишь свои действия, но не инстинкты, и забываешь главное – нельзя недооценивать противника. Точность движений, тренировка в темноте, память тела – вот вулкан, в жерле которого куется твое уважение. Тренируешься – значит, Охота для тебя не праздное удовольствие. Это твоя суть, требующая постоянной закалки. Поначалу Шайхо хотел поспорить, просто так, чтобы Тирой не увлекался ролью учителя. Он уже взрослый и сам способен анализировать происходящее. Но тон, с которым обратился к нему северянин, не благоволил к спорам. Его не пытались научить – Тирой делился своими представлениями об Охоте, своим пониманием процесса – твердо, скупыми выражениями, зато понятно. И Шайхо не удержался, попросил рассказать о своих соперниках. Северянин на удивление легко согласился, устроился комфортнее, поглядел на приборный отсчет времени, что-то прикинул в уме и приступил к рассказу. Говорил он тихо, без лишней детализации, но так, что можно было представить мир, в котором происходила Охота и его обитателей и самого Тироя. В отличие от южан, северные наставники не летали на планету вместе с учениками. Всё обучение происходило до. Подопечных ждали на орбите, возвращались не все. Шайхо представил, что было бы, если бы с ним поступили так же – чувство наставника поддерживало, к нему можно было обратиться за советом, хоть и по радио связи. Северяне и этого были лишены. Тирой рассказывал об Охоте на планете уманов, о самой первой Охоте, в которой чуть не погиб. Один уман оказался сильнее, чем можно было предположить, глядя на его телосложение. Это он организовал окружение тогда еще неопытного Тироя: пришлось сражаться сразу с двумя десятками уманов. Но Тирой победил – одно мясо за другим, планомерно, последовательно, выверено, как тому его научил отец. Да, именно отец был его первым наставником – немыслимо для южан. Тени вальяжно бродили по кораблю, Шайхо расслабился в приглушенном свете каюты после беготни с ксеноморфом, он уже представлял сюжет своей будущей работы. Когти то и дело чертили в воздухе неведомые знаки, линии и фигуры. - Что ты делаешь? – рычащий возглас вырвал его из почти материализовавшегося в воображении мира истории Тироя. - Я? Представил кое-что… потом увидишь, - смутившись, юноша резко двинулся, в ответ послышался злобный рык зверя. Острый хвост пришел в движение, оставляя на пятнистой коже тончайшие порезы. – Прекрати! – в свою очередь зарычал Шайхо, ухватив ксеноморфа за хвост, принуждая того остановиться. - Ты невыносим, - Тирой поднялся. – Я иду медитировать, до планеты уманов чуть больше дня полета, помешаешь моему отдыху, выброшу за борт. Советую сделать то же самое. Медитативный отдых, не сон. Последовав совету, Шайхо вскоре оказался рядом, сел, почти касаясь ног Тироя своими скрещенными ногами. Северянин подумал, что, наверное, так делают все молодые южане – он видел нечто подобное в их храмах. Юноши сидели близко друг к другу, образуя вокруг наставников подобие закольцованной спирали, форму которой имела галактика яутов. Медитировали, шепотом повторяя словесные настройки, в руках сжимая воображаемое оружие. Постепенно шепот превращался в протяжную мелодию, вибрирующую, хриплую. Завораживающее действо. «Только не это!» – мысленно возопил Тирой, потому что юноша, опомнившись, поднялся и сел напротив него, словно тот был его наставником. Лучше бы остался рядом. Этого только не хватало. - Будешь петь – выгоню из каюты, - предупредил Тирой. Кажется, Шайхо недовольно фыркнул. Хочет к нему в гости, пусть привыкает к обычаям северян. Медитация – дело личное, это разговор с Охотой внутри себя. Молчание – лучший для того язык общения. - Хочешь у меня учиться – научись молчать, забудь про вопросы, забудь о моем присутствии, говори с собой так, будто ты единственный собеседник на этом корабле. Меня нет, и ксеноморфа нет, и уманов нет, и ксенорогов тоже. Трофеев нет, кроме одного единственного – чувства Охоты внутри тебя. Ничего нет, кроме твоего взросления. Используй образы, доступные тебе. - Я слышу твое дыхание и начинаю прислушиваться к тебе, - поделился своими ощущениями юноша. Тирой грубо выругался, к счастью, большинство слов Шайхо не знал, иначе всерьез бы обиделся. К удовольствию северянина, тон высказывания заставил мальчишку умолкнуть. И Шайхо представил – картина тончайшим узором проявилась перед закрытыми глазами, огненной змеевидной нитью устремилась к Охоте и последовала за ней, повторяя контуры событий, превращаясь в живописное полотно на безымянной кости. Юноша впервые воспринял Охоту через призму своего увлечения, это было так естественно и правильно, что он мгновенно погрузился в себя, радостно понимая, что открыл способ получения подсказок. Из медитативного состояния его выдернуло прикосновение к охладителям в районе затылка. Юноша поежился, разом приходя в себя. Открыл глаза. Тирой, присев на корточки, привычным движением сжал внешние клыки. Шайхо дернулся – увлекшись, он опять пропустил приближение северянина. Попытался вырваться, опрокидывая охотника на пол. Темная кожа между клыками судорожно подрагивала – черно-серый охотник весело рычал. Поборовшись с полчаса, Тирой закончил физическую тренировку седланием юноши и перехватыванием всех его конечностей. Шайхо выругался, так некстати вспомнив очередную порцию витиеватых выражений, за что получил дополнительную затрещину по жвалам, после чего был нравоучительно отпущен. Тирою, по всей видимости, нравилось происходящее: раззадорившись, он схватил оружие и предложил продолжить тренировку. Еще через пару часов выдохшийся, уставший, но довольный юноша валялся на шкуре, потягиваясь, остро ощущая размятые мышцы, готовые к новым подвигам на приближающейся планете уманов. Важно было не пропустить момент, когда тело подошло к пику своей активности – после такой тренировки дыхание восстанавливалось легко, мышцы, связки и суставы приходили в состояние полной боевой готовности: разогретые, в меру напряженные, эластичные. Через час от усталости не останется и следа, зато всё, что произойдет с телом во время Охоты, будет чувствоваться особенно ярко. Главное – не расслабляться. Юноша ощущал себя натянутой стрелой, готовой в любой момент пронзить цель искусно заточенным наконечником. Понаблюдав за Тироем, на ощупь перевязывающим длинные охладители прочной лентой, чтобы не помешали в условиях густой растительности, Шайхо приступил к собственной экипировке. Зверя они оставили на корабле, кажется, тот и не возражал. Уманы были маленького роста, физически слабые, зато юркие, хитрые и изворотливые, легко впадали в панику, и поначалу сражаться с ними было не интересно. Шайхо ждал своего умана, с черепа которого начнет сбор трофеев. И такой нашелся. Обитатели планеты, из космоса похожей на гигантский хайревит, камень дымчато-сиреневого цвета, без конца воевали, находя друг в друге неприемлемые отличия. Им виднее, конечно. Тонкости умановских взаимоотношений яутов не интересовали. Если расе нравится воевать, значит, они прилетели по нужным координатам. Голубые леса, призрачные, состоящие из хаотичного переплетения стволов, через некоторое время начинали расплываться перед глазами, настроить резкость без специального оборудования не представлялось возможным: освещение не позволяло. Мир постепенно накрывала мутящая сознание пелена, так что проще было перенастроить зрение на фиксацию механических движений. Маска позволяла выбрать наиболее выгодный режим наблюдения, и еще в ней можно было дышать всей грудью. Воздух на планете уманов сильно отличался от родного воздуха Хайраси, но не был смертелен для охотников. Просто от переизбытка кислорода тело по-другому начинало чувствовать себя в пространстве и слушалось иначе, пропадала особая легкость движений. Притяжение голубой планеты меньше притяжения Хайраси, это позволяло, не сильно напрягаясь, перемещаться по деревьям, хотя охотники и без того были сильными, ловкими и прыгучими, способными на верхолазные подвиги на планетах с силой притяжения, превышающей силу притяжения планет их системы, которая в свою очередь варьировалась в довольно существенных пределах. Натренированное с детства тело превращалось в настоящее оружие, мало подверженное действиям планетарных сил. В разумных пределах естественно. Выследить своего умана оказалось непростой задачей. Шайхо заметил его сразу, выделил среди других стрелков и дал понять Тирою, что выбор сделан. Северянин кивнул, оставляя Шайхо один на один с соперником. Юноша хотел победить того хитростью. Палить по нему плазменными зарядами было не интересно: слишком хрупкое тело. «Хороший вывод сделал из моих рассказов», - удовлетворенно подумал Тирой. Уман прятался, ждал ночи, готовил ловушки, кажется, ему помогали остальные – что ж, тем интереснее. А потом уман стрелял, отчаянно рыча и выкрикивая незнакомые ругательства, а может и чего похуже. Он готов был умереть, защищая того, кто прятался за его спиной. Женщина, маленького роста, вероятно, подросток. Отшвырнув мужчину в сторону, Шайхо перехватил оцепеневшую от страха девушку, посадил на нижний ствол дерева. Плохо, если пострадает тот, кому природой суждено продолжать род. К самкам любого вида охотники относились уважительно. Ничего – если ее самец проиграет, найдет себе нового, более сильного. Если сила у них в чести. Всё указывало именно на это – оружие умановская цивилизация любила не меньше яутов. На глазах у самки вырывать позвоночник из поверженного противника Шайхо не стал, утащил тело высоко на дерево. Устроился удобно, раскинув ноги сразу на двух ветвях. Достал необходимое оборудование. Летопись сражения выведет на костях потом, по прибытии домой, хотя юноша уже представлял, как она будет выглядеть. Когда на дереве собралось чуть больше десятка черепов, окольцованных позвоночниками, можно было возвращаться на корабль. Тирой ждал юношу на борту. Кажется, он отыскал одного мощного умана, силача, почти гиганта, с умановской точки зрения. Зато Шайхо мог похвастаться парой скелетов больших проворных животных. Стремительные, смелые, с длинным хвостом, они могли долго прятаться в лесу, почти заглушая сердцебиение. И только тепло, активно излучаемое их телами, безжалостно выдавало место засады. Хвостатые скелеты эффектно смотрелись на фоне других трофеев. Юноша гордо расположил их в трюме – будет, чем похвастать перед домашними Тироя.