Глава 7
10 июля 2016 г., 16:13
Далеко в облаках лежит прекрасная обитель асгардских Богов. Мир словно крепость, оберегающая своих жителей. Это мир, населённый асами в начале создания вселенной, теперь заселён представителями и ванов. От кровосмесительного союза ванов и асгардцев рождаются дети. Асгардские владыки выступают как небожители и как обычные смертные. Им не чужды жажда и голод, сон и усталость, дух смерти ходит за ними попятам, когда приходит их время. Несколько сложно понять, чем же асгардские жители отличались от людей. Удивительна и история сотворения небесного мира. Асгард — один из миров, объединённый судьбами людей. Судьбы Мидгарда и Асгарда переплетены одними корнями. Им отведён равный срок существования. В конце последней битвы один мир падёт, следом падёт и другой, обрушив его тяжестью своих небосводов, ибо построен Асгард на древе, растущем в Мидгарде.
Одноглазый Один повелевал асами и был мудрейшим из них всех. На чуть поседевшей голове — рогатый золотой шлем, в правой руке он всегда держит Гунгнир, летящий на поражение и не знающий промаха. Золотой, напоминающий трезубец магический артефакт, что каждый воин желал подержать в руках. На широких плечах владыки царства спокойно сидит пара чёрных, как угль, воронов — Хугин и Мунин. Каждый день, что даруют Боги, эти вороны облетают нуждающейся в большей защите Мидгард — обитель смертных, принося вести о спокойствии или войнах своему хозяину, мгновенно реагирующего на каждую весть птицы. Не было ни дня, чтобы асгардец предпочёл сидеть на троне и ничего не делать. Помимо царя живут такие же могущественные, как и Всеотец, асы.
Первый и самый мускулистых из всех его детей — белобородый красавец Тор, что скандинавы прозвали Богом грома. Нет того, кто сравнится с ним по силе. Юноша меток, силён, как с десяток мужей, вынослив. Не каждый знающий его в лицо мужчина вознамерится потягаться с ним силой. Зорко охраняющий порядок от злобных великанов величавый громовержец не сравнится лишь с умным и мудрым отцом, до уровня знаний которого ему расти и расти. Другой недостаток старшего — блондина не мог удержать ни один асгардский конь. Ас был так тяжёл, что лошади просто не выдерживали его тяжесть. От того тот почти никогда не ездит верхом, предпочитая летать над небом, устремляясь ввысь, как в пух, белые облака, с помощью Мьёльнира.
Локи не сразу и узнал его в ликующей толпе. Брат стал ещё выше и шире. Помнится, асгардец легко мог сидеть на ветвях дерева, как обезьяна, теперь же и залезть на него не мог, не сломав. Юноша отрастил бородку и выглядел, как взрослый мужчина, а не мальчишка, которой провожал трикстера чуть ли не со слезами в Муспельхейм. Естественно, блондин не признается, что страдал и скучал по их вечерним посиделкам подле костра в окружении дремучих лесов и развалин, что ранее именовались деревенскими домами. Тор очень любил рассказывать про заброшенные дома легенды, выдумывая истории о призраках.
По обе руки от матери пищат недовольно, как мыши, мальчишки. Беловолосый с лучезарной улыбкой Хёд недовольно топал ногами, пинал лежащие на его пути несчастные камешки игрушечным луком. Неугомонный мальчишка напоминал Тора. Не было ни секунды, чтобы ребёнок стоял спокойно и смирно. Он вырывался из рук уставшей матери, грозился убежать, если та не даст ему, наконец, сесть за стол, чтобы поесть.
Хермод же, стоящий по левую руку от Фригг, оказался полной противоположностью младшему брату. Для своего возраста мальчик уверенно стоял на ногах, выпрямился во весь свой рост, зрительно кажась выше. Он мямлил себе под нос о ребячестве брата. Он указывал Хёду, как стоит вести себя при скоплении чужих им по крови асов. Послушный и не по годам развитый ребёнок понимал всю суть своего положения. Ещё совсем недавно подобие кукол лежали в кроватке, теперь же, начав ходить и говорить, напоминают ходячую катастрофу на неустойчивых ногах.
Царица же за годы разлуки с магом изменилась в худшую сторону. Знания русоволосой асиньи глубоки и обширны, появившиеся на лбу морщины напоминали об её возрасте и пережитом опыте. Женщина осунулась, уставшие глаза молили об отдыхе. Радостная речь её была оглушена выкриками асов, наконец, увидевших брюнета позади отца. Ликующая толпа окружила со всех сторон, не давая царице подойти и обнять сына покрепче.
Охи и вздохи девиц, видевшие сына Одина столетия назад. Ранее они обходили его стороной, теперь же ошалевшими глазами смотрели на него, как на чудо природы, пожирающим взглядом ясно говоря о своих намерениях. Не видать принцу покоя. Повзрослев и набрав мышц да опыта, он теперь должен укрываться от «хищниц», вознамерившихся любым способом женить его на себе, пусть раньше они чуть ли не плевались от брезгливости к нему. Ас вовсе не был злопамятным юношей, однако терпеть не мог, когда его окунали лицом в грязь юные барышни, решившие в открытую ему хамить и обзывать. Колдун не забыл, кто высмеивал его. Каждая дева, посмевшая ему хамить, получит по заслугам. Он отомстит сполна за то унижение, которому его подвергли эти барышни ранее. Пусть ходят непристойные слухи про колдуна, нежели гадкие. Совсем скоро юноша начнёт потихоньку выбирать себе жертву на ночь. Со временем каждая дева побывает в его постели и будет обесчещена. Навряд ли их будущие супруги будут довольны, что их невесты не невинны. Трикстер каждую мелочную и скользкую деву проведёт по грани наслаждения и боли.
Брюнету остаётся только пережить несколько дней пира, устроенного в его честь. Кстати, приезд асгардского принца попал на день зимнего праздника — Йоль. Безоговорочно, самый главный и священный праздник для асгардцев. В эти бессонные ночи все миры сходятся в Мидгарде: асы нисходят в мир людей, магические существа потешаются над смертными. Все члены семьи собирались вместе, пируя до той поры, пока, наконец, на небо не взойдёт свело. Целыми сутками напролёт асы ели и пили, ходили по гостям, царские же особы разносили щедрые подарки беднякам, избавляясь от ненужного им хлама. Если ранее эти дни прозвали «материнскими», ибо были связаны с Фригг, то сейчас проходят как вечер «в кругу семьи». Однако самое главное в эти дни — светило и ночи, не знавшие его тёплых лучей, длящиеся недели темнота. Асы зажигали костры и прыгали чрез них, очищаясь от недугов. Влюблённые же давали самые искренние клятвы любви и верности. Именно в эти дни мужчины собирались с духом и просили руки у отцов своих возлюбленных. Одиночки же, отказавшиеся от семьи, не празднуя, проводили вечер одни в своём доме. Частенько такие одиночки умирали, тоскуя по прошлому и каясь в своих грехах пред теми, кого его сердце отвергло.
В последний же день Йоля считался поистине самым длинным днём. Во дворце царские особы не разжигали костры на полях, как простые граждане, а разжигали огонь в специальных чанах, собираясь вокруг него, распивая пряный сидр и эль. По асгардской традиции, прежде чем сесть за стол и ждать первых лучей, проводились пения — благодать плодородию и изобилию. Подавали редкие деликатесы из Ванахейма — ветчина из молодого кабана, выращенного на земле князя Фрейра, помазанного совсем недавно до звания герцога. Временно, конечно, пока он состоит на службе у Одина. К слову сказать, герцог — высшее должностное лицо в Асгарде после царя, превратившееся в почётный титул. Обращаться к такому лицу можно было только «милорд» и никак иначе.
— Локи, спаситель наш! Мальчик мой, — стражи не успели полностью раскрыть двери, как радостно провозгласил Ньёрдсон, выскочив пред принцем, пожав тому руку.
— Как Вы поживаете? — из любопытства спросил Бог, довольствуясь всеобщим вниманием.
— Как только выдам своих дочерей замуж, безусловно, жизнь моя станет великолепна. Разве об этом я мог мечтать? — обвёл взглядом зал. — Ну, а где же Ваша суженная, мой принц?
— Вскоре появится здесь. И позвольте поправить — не суженная, а любовница, милорд.
— Любовница? — услышанное знатно порадовало русоволосого.
Маг улыбнулся, поняв, что тот хочет сосватать его на своей дочери.
— Когда-нибудь Вы найдёте достойную Вашего сердца деву и женитесь на ней. Позвольте откланяться ненадолго. Я должен подготовить для моей дочери сюрприз. А с Вами мы ещё поговорим!
Мужчина нисколько не изменился внешне, разве что говорил, словно свысока, с собеседниками, будто принижая их. С более высокородными русоволосый вёл себя предельно деликатно и осторожно, стараясь не ляпнуть лишнего. Стоит упомянуть отдельно, как ван стал одеваться. Будучи ранее лишь главнокомандующим армией он одевался подстать обычным воинам, выделяясь из толпы лишь тем, что всегда шёл впереди войска. Лёгкие латные доспехи, металлический шлем с полуоткрытым лицом не сковывали телодвижения, в любой момент воин мог принять необходимую позу, а стоит накрыть пиршественный стол, спокойно сесть за него, не снимая даже шлема с головы. Несомненно, под груду металла надевали удобные туники.
Теперь же герцог носит более дорогие одежды, такую, как носят царские особы, чья одежда дороже прочей. Их тряпки великолепно подчёркивают высокий статус владельца. Муж Фрейи не стал скрывать, что он более рад приезду трикстера, поскольку десятилетия выжидал, когда тот вернётся и позовёт одну из его дочерей замуж. Ему очень не терпелось отдать тому в жёны Серену. Она прекрасно походила ему по характеру, по статусу, увлекалась магией и даже успешно.
Не каждый знает, однако приёмная дочь обладала величайшей силой из всех — дева видела будущее. Она бок о бок с магом восседает на асгардском престоле, держа на коленях двух славных мальчишек-двойняшек. Рыжеволосый бесёнок, как мать, и темноволосый тихоня, как отец. Точное время та не разглядела, хотя уверовала, что это будет совсем вскоре. Брюнет задержится в семье Фрейра навечно, пусть и никто и не верит в предсказание княгини. И мужчина предпримет всё возможное, чтобы видение девы сбылось!
Наконец-то Локи вошёл в свои покои. Видать, здесь недавно было прибрано, поскольку пол ещё не успел высохнуть. Запах чистого белья пробил ноздри, лёгкое дуновение ветерка создало табун мурашек по коже. Как же он скучал по воздуху без примеси дыма и пепла, по своей небольшой постели, аккуратно заправленной чистым постельным бельём. А что самое главное — наконец он мог понежиться в пенной ванной, не боясь получить кинжал в спину.
*****
Вход в асгардский дворец — одно из самых многолюдных мест в городе. Сутками напролёт асгардцы толпятся, краешком глаза надеясь увидеть царскую особу. Когда в семье царя происходит радостная или печальная весть, все члены семьи выходят на балкон, и приветствуют свой народ. Асы и другие гости их мира в нестерпимом ожидании страстно желали увидать возлюбленную среднего принца и убедиться в догадках. Станет ли Локи жениться на йотунше из Йотунхейма или нет, унаследует ли его ребёнок статус «принца» или же получит прозвище «бастарда»? Прекрасной половиной толпы оказались молодые девы в полном расцвете сил. На их лицах видны гримасы недовольства, даже злобы. Не видя соперницу, девушки лютой ненавистью в отчаянии слали на неё проклятья и не лестно выражались об её красоте, не беря в расчёт её возраст. И что самое интересное — кто же у него родится — мальчик или же девочка? Недолго народу осталось ждать ответа. Толпа всё увеличивалась и увеличивалась в длину, заполоняя собою весь вход, образуя взволнованное море голов под окнами дворца. Каждый предался наблюдению царского балкона, боясь упустить крохотную деталь. Повсюду бесчисленное множество незнакомых друг другу лиц, выделяющихся из толпы. Это было чудное время для карманников. Их жертвы не обращали внимания ни на что, смотря лишь на балкон. Искусные воры шарили руками по чужим карманам, снимая драгоценности. Сам же колдун не горел желанием выходить на балкон и уж тем более не собирался брать колдунью под руку, что было сродни горению в аду. Она даже не села в одну карету с ним, решив отделиться сразу по прибытии в Асгард. Маг и не был против, ему противна эта йотунская тварь, только вот их зачатого ребёнка ему жаль. Мало ли кто вознамеривался напасть на ведьму, а принца рядом бы не оказалось, дабы защитить дитя. Брюнет занервничал, вспомнив, что он прибыл в Асгард не один, а с любовницей и ребёнком. Он был столь занят воспоминаниями и сконцентрировался на своих ощущениях, что позабыл обо всём на свете. Кажется, зря он себя накручивает. Колдунья приехала во дворец на четвёртый день его приезда сюда. Вдали он увидел её карету. Толпа прилюдно расступилась, ошарашено взглянув на балкон, куда вышел Всеотец со своей супругой и сыновьями. Удивлённые асы вышли, дабы посмотреть, что происходит, почему гул затих, а толпа расступилась пред каретой. Что там интересного? Ангрбода величественно шла к входу во дворец в компании магического посоха. Толпа беспрекословно отходила от неё, не стоило даже просить их расступиться пред ней. Она любила выходить в свет в самые неожиданные моменты и любила шокировать своим внешним видом. Брюнетка надела чёрный свободный плащ, подчеркнув на теле лишь одну деталь — выпирающий до неприличных размеров живот. Рожавшие девы мигом заговорили, как неприлично подчёркивать животик накануне родов, так ещё и носить чёрные одежды, словно нарочно притягивая к себе смерть. Беременная женщина на последнем сроке должна носить только белые одеяния. В крайнем случае, цветные ткани, но не чёрное. Такое носят только покойники или слуги смерти! По большому размеру живота почти все предположили, что ребёнок будет крупным и вполне пойдёт в йотунскую породу. Немного ухудшившаяся колдовская красота ведьмы впитывалась плодом. Стоило предположить и небезосновательно, что у принца первой родится дочь. — Какое бесстыдство явиться на священный праздник, на который тебя не звали, — провозгласила гневно Фригга, свысока глядя на даму, что вскоре подарит ей внука. — Какое бесстыдство неуважительно относиться к гостям, — насмехаясь, въедливо провозгласила Ангрбода, видя в глазах мага неприкрытое презрение. Никто не смел так неуважительно говорить с его матерью! В огонь его гнева подкинули дров, разжигая пламя до неизвестных пределов. Лишь одно уберегает эту женщину от смерти — она носит в своём гнусном чреве его ребёнка. Ребёнка, что должен родиться на днях. Одинсон приказал страже впустить предательницу во дворец и отвести ту к себе в покои. В свою же очередь толпа быстро стала рассасываться. Они видели достаточно, теперь нужно обсудить, что царица не в восторге от невестки. На месте оставались лишь придворные и их дочери. Те до сих пор надеялись на абсурдность сложившейся ситуации, намереваясь познакомить мага с дочерьми. То, как грубо ведёт себя йотунша, недолго ей осталось проживать здесь, шептались они. Фригга любым способом выживет йотуншу из дворца. Все без исключения желали скорой смерти колдунье и смерти её ублюдку. Этим они избавят весь Асгард от последствий, сотворённых Локи. — Как ты посмела проявить неуважение к моей матери? — Локи схватил любовницу за руку. — Я посмела? Ты забываешься, мальчик! Пока наш ребёнок не получит обещанное, я буду вести себя так, как привыкла. К тому же, любимый мой, у меня уже как час назад отошли воды. В скором времени я рожу. И не стой у меня на пути! Я следую традициям своего мира и иду рожать в пещеры. Там всё готово! — Вот где ты была все эти дни! Нет, ты никуда не уйдёшь! Я хочу увидеть рождение своего сына. На всякий случай. — Тебе при родах присутствовать необязательно, — Анга, наконец, поставила жирную точку в их коротком разговоре и, взяв в детской необходимые ей вещи, ушла в неизвестном направлении. — Так лучше, сынок, — Фригг подошла к нему сзади и обняла за плечи. Локи впал в ступор. Брюнетка ушла рожать. Одна! Без охраны! А если ребёнок родится вперёд ногами, как она будет тужиться? А если на неё кто-нибудь нападёт? Те же придворные, во что бы то ни стало решившие женить его на своих дочерях, а беременная ведьма сейчас очень уязвима для кинжала иль меча. Ему уже и всё равно было, кто родится. Уж лучше девочка, с которой у мага не будет проблем. Как он мог допустить оплошность? Ему стоило самому задуматься о защите от беременности, а не взваливать такую ответственность на женщину. Каков ни был исход, забеременев, женщина не избавится от ребёнка, повесит мужчине цепи на горло, требуя от того признания отцовства. Мужчины ходили к шлюхам, чтобы получить наслаждение и забыться, а не для того, чтобы потом нянчить детей, рождённых от них. Для рождения детей существовали жёны. Он с семьёй прошёл в зал, присев подле матери. Подле отца сел Тор, поставив свой молот под стол. Брюнет посмотрел на брата, что впал в уныние. Видимо, встреча с великаншей навела на него страх. Принц не выдал страха, но его руки не слушались, когда он подносил кубок с элем ко рту, расплёскивая жидкость, что выдавало волнение. Доселе блондин не видел йотунов, только по рисункам в книге. Ожидание не совпало с реальностью, потому что колдунья выглядела абсолютно такой же, как и асгардцы, правда, ростом была выше. Или может, брат представил, как брюнет занимался любовью с ведьмой, что и навело на него ужас от представленного. Кстати, маг сам впервой боялся, как бы великанша его не раздавила или не обожгла своими ледяными пальцами и нутром, однако всё оказалось столь просто и обыденно, будто он делил ложе с асиньей, правда, большего размера. Учитывая большое количество мужчин у Ангброды, принц вообще не надеялся удовлетворить женщину из-за разницы в размерах. Но ведьма несколько недель воздерживалась, дабы её лоно приняло начальную форму. Трикстер знал, что половые органы у женщины со временем подстраиваются под размер мужского достоинства и восстанавливаются после родов, поэтому габариты ведьмы ему были по силе. Локи не слышал речей герцога, закрывшись в чертогах своих мыслей. Он придумывал, как посильнее насолить любовнице, чтобы та ощутила всеми фибрами души его гнев и познала, что такое предательство. Его сердце наполнилось также и трепетом в ожидании рождения ребёнка. Кусок свинины остался нетронутым, вино стало тёплым. Принца окружала неопределённость. Какая судьбы будет у малыша, сможет ли он защитить его от мира, полного конфликтов и интриг? Неожиданные объятия со стороны серебристоволосой девы повергли его в шок. Ванахеймская бесстыдница обняла его со спины, поздоровалась и прошептала что-то непонятное ему на ухо, поцеловав в щёку и устремилась к гордо выпрямившемуся отцу. Фрейр испытующе посмотрел на Теорика, склонившегося пред ним на колени. Пронзавшая все внутренности боль усиливалась, бешеное сердце пронзило тело трикстера словно иглами, реки пота стекают с лица по латам. Он догадался, что ван собирается сделать его Сигюн предложение! — Герцог Фрейр, позвольте просить руки Вашей дочери.*****
Ангрбода не считала должным полностью соблюдать заключённый с Одином договор, поскольку его жена во всеуслышание унизила её пред всеми достопочтенными господами. Будь здесь немногочисленная, но сильная и бесстрашная армия колдуньи, никто бы не потерпел столь грубого отношения к своей госпоже. Мужчины без доли раздумий сожгли бы до тла асгардские земли и изнасиловали б царицу Асгарда пред её супругом и их народом. Не начнись роды, йотунша с радостью материализовала позади Фригг свою копию и вонзила бы длинные ногти, как у тигра, в грудную клетку русоволосой и вырвала той прожжённое злобой сердце, чтоб через мгновенье сварить из него зелье. Бьющееся сердце оказалось одним из основных ингредиентов, кои она не могла достать. Жертву нужно убить быстро и аккуратно, чтобы успеть положить сердце в котёл. Стоит упустить долю секунды и полученное зелье не возымеет такой эффект, который должен быть. Долгие годы женщина практиковалась вырезать сердца из грудной клетки, но тщетно. Она никак не укладывалась в эти ничтожные секунды. Ей жуть как необходимо быстро научиться разрезать плоть, чтобы спасти свою дочь! Пусть у неё ещё есть время, но именно время — это то, что ей не подвластно! Она должна найти лекарство для девочки, дабы та не постарела раньше времени. Ведьма помнила слова Норн, что её ребёнок будет особенным. Дочь будет подвержена ранее неизвестной миру болезни и если Анга хочет спасти её, она должна изготовить лекарство! Второй немаловажный ингредиент — золотые яблоки, дарующие долголетие, силу и молодость тому, кто съест плод, что оберегает златокудрая Идунн, именуемая смертными Богиней плодородия, обученная искусству боя с кинжалами самим Одином. По совместительству — бывшая возлюбленная царя. Великанша лично не видела её, но слышала, что та, неудачно спрыгнув с лошади, потеряла ребёнка, что они зачали с асгардцем. Лекарям пришлось резать низ живота деве, чтобы вытащить мёртвый плод. Помимо глубокого шрама на животе как напоминание о её позоре и легкомыслии, асгардийка более не могла иметь детей, посвятив свою жизнь охране яблок. Она не боялась погибнуть от рук воров, поскольку не видела больше смысла в своей никчёмной жизни. По одной из легенд, вкусив сласть спелых яблок, древние асгардцы стали выносливее, способные понести более могущественное потомство, чем ранее. Однако пока брюнетка не изготовит зелье, эти яблоки большей пользы девочке не принесут. Нужно выждать время, чтобы её малышка смогла разжевать их. Колдунья злобно усмехнулась своим мыслям. Кажись, нет девы в Асгарде, не познающей ласку и твёрдость члена Всеотца. Бесспорно, отдаться мужчине из царской семьи было верхом идиотизма, однако юные и не совсем девы продолжали толпами ломиться во дворец, в надеждах понести от царя или принцев дитя, заполучив возможность пользоваться казной на своё усмотрение. И наконец-то заполучить в придачу престижный титул. Это было словно соревнование, кто из дев окажется более удачливой. А ведь Анга могла бы помочь будущей свекрови избавиться, наконец, от соперницы, захватившей сердце царя в тиски меж ног. С помощью колдуньи никто даже не заподозрит, что царица воспользовалась чёрной магией! Никто и мысли не допустит, что смерть молодой женщины подстроила именно Фригг. Брунгильда оказалась единственной из множества дев, кто сумел поразить супруга царицы в самое сердце, заставив русоволосую потесниться, а то и вовсе забрать её место. Царь, конечно, и в мыслях не допускал расставания с женой, даже если он и без памяти влюбится в другую. Он будто знает, что рано или поздно его любовь к валькирии остынет, и он вернётся к жене, что всегда прощала его измены, принимала и ждала его возвращения. Сколько бы ни было у него любовниц, сколько бы он ни влюблялся, мать Тора была его главной страстью, любовью всей его жизни. Только ей он позволял то, чего не позволял другим женщинам. А что делала асгардийка? Запиралась в своём чертоге и рыдала! Рыдать дозволено лишь тогда, когда никто не видит, улыбаться, светясь от счастья, когда все смотрят и шепчутся за спиной, ставя ставки, когда же она сдастся и разрыдается от обиды и боли, выпустит наружу накопившийся гнев на Всеотца, разрушит, наконец, мнимую идиллию в их семье. Ей запрещено чувствовать себя обманутой и проигравшей в битве за любовь, когда в комнате подле неё находились другие. Русоволосая любила его. Все эти мучительные годы, что «подарил» ей супруг, она любила бескорыстно и преданно. Каждый раз, видя его ехидную улыбку, она понимала, что сейчас он вновь скажет ей о том, что сегодня он не будет ночевать дома, а уйдёт к любимой. Выцарапанная на сердце боль скрывалась безмятежной улыбкой с её стороны. Чувствуешь себя сильным, глядя в зеркало, стоит остаться одной — чувствуешь свою беспомощность, агонию истерзанной души. Даже Боги страдали от неразделённой любви. Больше всего на свете Фригга желала любви своего мужа. Увидеть на лице любимого добрую улыбку, пропитанной любовью и желанием. Но дарил он себя, свою любовь и нежность не той, которую любил. Очередной любовнице… Вначале мужчина ненавидел себя за слабость к этой женщине, посмевшей унизить будущего царя Асгарда, признался далеко в прошлом за переговорами Анге царь. Ненавидел себя за то, что скрывал к жене неутолимый голод столетиями. Голод, именуемый им как страсть. Он изменял, унижал её, надеясь избавиться от влечения к ней с помощью других дев. Словами и поступками раня прекрасную деву в самое сердце, как жалит ядом мидгардские змеи. Изменял, потому что думал, что есть на свете дева, достойная его страсти, способная погасить разбушевавшееся пламя внутри. Он топил свою влюблённость в эле и в распутстве, искал успокоения, но страх пред глубокими чувствами не отступал ни на мгновенье. Даже хмельная голова прекрасно соображала, что нет женщины прекраснее и чище Фригги. Легенда гласила, ещё в древние времена существа знали, что у каждого есть вторая половинка и, стоит её найти, она раскроет руки в знак приветствия, сожмёт тебя в своих распростёртых объятиях и больше не отпустит. Многие годы блондин не признавал, что его вторая половинка уже нашлась, причём сама, стоило лишь оглянуться и увидеть её неподалёку от себя. Хотя он и сейчас не признаётся, что нашёл её. Где-то глубоко в подсознании он искал этому подтверждение. Несомненно, брюнетка догадывалась, почему царица возненавидела её, так и не пожелав познакомиться ближе. Женщина изначально не верила в предсказание Норн и всяческими способами пыталась воспрепятствовать сыну уехать в Муспельхейм. Русоволосая знала, кем является великанша на самом деле, и боялась, что маг узнает о своём происхождении от неё. Самым большим страхом благородной асиньи было потерять доверие и любовь своей семьи. Если Локи узнает, что мать обманывала его так же корыстно, как и муж, мальчик отвернётся от неё. Она не переживёт потери доверия и будет карать себя всю оставшуюся жизнь за то, что ей следовало довериться своему сердцу, а не указу мужа. Изначально Один не планировал делать сына Лафея своим наследником. Он пожелал отдать мальчишку в приют, где бы о нём заботились няньки, однако именно царица Асгарда уговорила его принять младенца с несчастной судьбой в их семью. «Маленький для отпрыска ледяных великанов младенец брошен умирать в храме, с мокрыми пелёнками, завёрнутый лишь в тонкую окровавленную ткань подле умершей после родов матери. Царь йотунов стыдился размерам своего первенца, бросив того на произвол судьбы. Он должен был умереть от холода и голода. Так йотуны поступают со всеми слабыми детьми», — сказала тогда ему Фригг, прижав окоченевшего ребёнка к налившейся от молока груди, вскормив тощего ребёнка как своего. Конечно, в седеющей голове Всеотца мигом возникли грандиозные по тем временам мысли: а что, если я, вырастив и воспитав сына йотуна, смогу привить ему те качества, что не достают его отцу — Лафею? Малец станет связующим звеном меж Асгардом и Йотунхеймом. Благодаря ему можно создать союз меж их мирами и восстановить вечный мир с его помощью, какой был у них с начала времён! Когда придёт время, мальчик, именуемый теперь как Локи, чьё имя придумал Бёр, узнает о себе и своём рождении, предназначении. Даже отец Одина не знал, что темноволосый мальчик ему не родной внук. Он до конца своих дней думал, что маг первый законнорождённый сын Фригг и Одина. Он не знал, что его первый зачатый в браке внук умер в утробе асиньи. Фригг и Один дали ребёнку заботу и тепло, привили ему знание доблести и чести, показали радость любви. В родном мире трикстер никогда бы не узнал, что такое родительская любовь. Его родной отец — садист. Если б он одумался и вернулся за сыном, сделал бы его подстать себе — чудовищем, не знающим пощады и милосердия. Нарушил бы Локи детскую несформированную психику, высмеивал бы его на глазах у своего народа, пред другими своими детьми, чьи размеры больше, превратив того в некое подобие шута. Уверенности в том, что брюнет бы выжил в таких условиях — у неё нет сомнений. Только благодаря воспитанию асгардцев Ангрбода гораздо легче было провести «вокруг пальца» юношу и остаться безнаказанной. Любой другой обманутый или использованный любовник тотчас наказал бы предательницу и убил. И всё же в воспитании Лафея хоть и есть изъяны, часть из них нужно было привить полукровке. От начала и до конца царь девяти миров поведал ей об истинном происхождении её будущего любовника. Именно в ту ночь они и заключили меж собой договорённость: сын Одина ни в коем случае не должен возлечь с ней в постель, если та наденет личину йотуна. Второе условие — ни при каких обстоятельствах не дать тому возможность увидеть рождение своего первенца. Ей запрещено рассказывать возлюбленному эту историю. Разговор сыном Бёра, их договор должен оставить всех в неведении. Если судьба распорядится, чтобы маг узнал о себе чуточку больше, отец сам расскажет ему. Всему своё время. Она и не против. Своё дело Одинсон давно уже сделал, ей же осталось произвести на свет их чадо. Лес показался вдали. Магическое место, лишённое изысков в виде листвы на кронах деревьев, прозванный «Железным» не потому, что здесь ковали железо, вовсе нет. Ещё издревле деревья имели очень твёрдую кору, произрастая на неблагоприятных землях, где в почве помимо железа никаких полезных микроэлементов не было. Именно из их древесины асгардцы стоили судна, которые служили им верой и правдой несколько столетий, вовсе не требуя ремонта. Когда дерево умирало, достигнув максимальной высоты, оно испаряло остатки воды в воздух через кору, становясь слегка сморщенным и безжизненным. Но стоило ему иссохнуть, как молекулы железа мигом утяжеляли ствол и ветви, тем самым обращая некогда полезное для строительства дерево в груду металла. В лесу очень просто заблудиться даже опытному охотнику, поскольку кроме деревьев здесь ничего не росло, даже мох. Лес оказался идеальным местом для рождения ребёнка: здесь не было ни одной живой души, ни шума людской суеты, ни палящих лучей солнца, появлявшихся с рассветом. Это место будто зачаровано злыми духами. Анга, опираясь о посох, с тяжким вздохом побрела вглубь пещеры, закрыв проход невидимым щитом. Через несколько часов свершится то, что должно было свершиться ещё столетия назад. Парень, что следовал по пятам за женщиной, успел вовремя проскочить сквозь защиту. Пусть царица Фригг и не была довольна выбором сына, всё же позаботилась о безопасности колдуньи. Вдруг ребёнок действительно от Локи? Ван умело маскировался то за деревьями, то за камнями и всё же от слуха брюнетки не смог хорошо укрыться. Она схватила юношу за шкирку и выпрямилась во весь рост, наконец, являясь в истинном облике йотуна пред перепуганным мальцом. Благодаря одежде и учащающимся схваткам ведьма не могла сильно навредить ему. Тот же, в свою очередь, наконец, взял себя в руки, сказав: — Леди Фригга приказала мне проследить за Вашей безопасностью и защитить не родившегося ребёнка. Я обучался искусству врачевания долгие годы у лучших повитух Ванахейма и имею пусть и скромный, но опыт. — Мальчишка?! Знала ли твоя милейшая царица, что я не потерплю чужака и сожру его, как только представиться для этого возможность? Знала ли твоя госпожа, что первое, что пробует ребёнок на вкус, так это кровь, а не материнское молоко? — Вы не собираетесь выполнять условия? Вы понимаете, что с Вами будет, если вы откажетесь выполнять его? Этот договор подписан на крови и нарушивший его постигнет кара… Схватки становятся всё чаще. Ей уже не до соблюдений надписей на какой-то там бумажке. Она согласно кивнула, однако в живых юношу всё же могла и не оставить. — Береги руки, юнец! Кожа йотунов оставляет ожоги, — она присела на камень, широко раздвинув ноги, опираясь одной рукой о посох. — Выполнишь свою работу с блеском — озолочу! Схватки становятся всё сильнее и чаще. Адская боль в животе заставляет йотуншу испустить пронзительный крик. Лишь одно существо ранее заставляло брюнетку кричать — Локи. Нет доли сомнений, что дочь пойдёт в отца. Целостность, желание доказать всему миру, что ты чего-то стоишь, желание скорее родиться и подстроить этот мир под себя, холодная красота передалась их плоду. Само желание иметь ребёнка облегчало процесс родов. Вскоре она возьмёт малышку на руки, приложит её к налившейся от молока груди и даст ей грозное имя. Имя, что будет ассоциироваться со смертью. Безжизненно и тоскливо, хлюпающая неподалёку вода в пещерном источнике озаряла холодную пещеру шумом. Мир приветствовал отпрыска ледяных великанов тишиной и умиротворённостью. Новорождённого, что появился на свет. Отпрыска, что поставит весь мир на колени. В преддверии того страшного дня ни один из живых, ни из мёртвых не проронил в ту ночь ни звука. В чёрную ночь, в чёрной пещере, в колдовской и кромешной тьме родилось существо, завёрнутое в чёрную ткань.*****
Всеотец не поставил свою «даму сердца» в известность, что ведьма прибудет в Асгард, будучи обрюхаченной и будет приглашена на Йоль. Именно нежелание асгардца делиться своими планами и переживаниями, делить с ней одно ложе, заставило Фригг презирать своего супруга и гневаться на всех и вся, приплетая ещё ни в чём неповинную йотуншу. Будто она была виновна в том, что мужчина делал всё за спиной царицы. Он даже утаил от любимой, что отдаст ребёнку один из девяти миров, чтобы тот не чувствовал себя нежеланным и ущемлённым. Ежели, конечно, родится сын. Ангрбода — очередная подстилка, не достойная войти в их семью и тем более недостойная дарить радость отцовства Локи. На пути мага будет сотня достойных женщин, добрых и невинных. К любой из них она будет более благосклонна, нежели к колдунье, посмевшей возлечь в постель с молодым юношей, понеся от него ребёнка. Зачать ребёнка от ребёнка! Немыслимо! Будь строги правила, такого бы не произошло. Чем сильнее развивалось общество асов, тем больше вседозволенности. Из покон веков сложилась традиция искать супругов своим детям, сватать их, а теперь же дело дошло до того, что какие-то старые шлюхи извращают молодых юношей, неся тем самым другим женщинам дурной пример. Вскоре дойдёт и до того, что девушки перестанут беречь себя до свадьбы. Царица поклялась во всеуслышание, если окажется, что это не ребёнок её сына и если ведьма принесёт это отродье во дворец, она перережет ей глотку. Не своими руками, конечно. Она — женщина, она обязана давать жизнь, а не лишать. Но уязвлённую гордость и предательство она может простить по отношению к себе, но не к детям. В особенности к магу. Он заслуживает любви гораздо больше, чем остальные дети. Он и так рождён с непростой судьбой! Русоволосая очень изменилась, стоило ей узнать, в кого влюбился её муж и не просто влюбился, а полюбил. Так же сильно, как и её, так же страстно, как и её. Столько столетий она была единственной женщиной в жизни Одина, а теперь же ей приходится делить «любовь всей её жизни» с более молодой и пылкой любовницей. Асгардийка жаждала узнать, чем его привлекла валькирия, но так и не смогла догадаться. То время, пока трикстера не было дома, Один всё чаще посещал дворец в Валгалле и оставался подолгу там, наблюдая за своей возлюбленной издалека, пока та днями и ночами посещала поле боя в поисках новых воинов. Изнуряющие проводы, долгие поиски падших выбивали из Брунгильды остаток энергии, отчего дева не могла постоянно ублажать своего господина по ночам. Оттого и сердился сам царь, поскольку не мог получить ласки и любви ни от одной из своих возлюбленных. Царица выбрала самый простой путь, лишив своего мужа ласк. Других женщин асгардец не хотел, даже мыслей о них не мог допускать, мучаясь от раздирающей надвое боли, разделяясь пополам меж Брунгильдой и Фриггой. Он обязан сделать выбор в её пользу! Так было и будет всегда! — Локи, ты совсем исхудал, хочешь ножку кабана? Или целого быка? Или две? — асгардийка весь вечер накладывала сыну как можно больше еды, несмотря на то, что тот уже давно выглядел куда крупнее и мускулистее, чем был совсем недавно. — Чем тебя там кормили, что ты… — Мама, не нужно! Предложи лучше ножку кабана Вольштаггу. Без сомнения, он не откажется от подачки с царского стола! Ведь так, друг мой? — провозгласил принц Асгарда чуть громче, чем обычно, взглянув в ошарашенные глаза рыжеволосого юноши, сидящего напротив. Друг Тора недоумённо посмотрел на остальных гостей и искренне улыбнулся. — Я уже думал, ты язвить разучился. Я ожидал от тебя пакость ещё в день твоего приезда, — не растерялся ас, разломив индейку пополам. — Думал, в Муспельхейме тебе язычок укоротят отшельники великанов, — он никогда не воспринимал подколки принца близко к сердцу, скорее они даже веселили его. — Нет, друг мой, ему укоротили там вовсе не язычок, — встрял в разговор с пошлым намёком Фандрал, не прекратив причёсывать отрастающую бороду гребнем пред зеркальцем, что держала опечаленная непонятно чем спутница. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, Фандрал, но, по всей видимости, твоя новая дама вполне понимает, о чём ты толкуешь, раз тоскует, глядя на тебя! Колдун всегда любил поозорничать и подшутить, однако годы жизни в Муспельхейме, постоянные проверки его способностей и характера, заговоры против царского отпрыска и госпожи сделали своё дело. Если раньше юноша надувал губы и демонстративно уходил к себе в покои, стараясь не отвечать на подобные реплики, теперь же последнее слово остаётся за ним. Возможно, впервые в жизни брюнет почувствовал себя равным собравшейся на празднике компании. И впервые за весь период знакомства с Богом обмана ни один из гостей не смог вставить ни слова против. Маг перестал быть забитым и поставил всех задир, заткнув им рты, сочившимися оскорблениями и унижениями. — Он явился не один, а с приплодом. Не царских и опасных кровей, прошу заметить. Так что прошу впредь всех Вас выбирать слова, — договорив, Фригг села на место, взглянув на мужа, что согласно кивнул и перевёл от неё взгляд на присутствующих в зале гостей. Их было немного. Несколько сотен. Но более из них выделялась лишь одна. Та, что сидела за отдельным столом. Со своими «сёстрами». В ослепительном белом платье с вышивкой из золотой нити, с переливающимся на груди золотым украшением, подаренным Всеотцом перед праздником. Один посидел за каждым столом, с каждым поговорил. Он бражничал вместе с гостями, однако к еде не притрагивался. Лишь один раз за вечер он позволил себе лишнего и сел напротив своей любовницы. Ничего предосудительного он не делал, но посвящённые всё же уловили нотку интимности во взглядах тайных любовников. Блондин более тихо разговаривал с Брунгильдой о делах, нежели с другими девами. Он усадил блондинку во главе стола и сел рядом, изредка замечая подвинувшуюся к ним брюнетку. Эту деву из множества претенденток молодая женщина выбрала себе «правой рукой». Она была красива, умна и расчётлива, но что особенно нравилось валькирии — то, что та приходилась близкой подругой сыну её возлюбленного. Тем более что Сиф знала о близких отношениях царя и предводительницы валькирий. Стоит задать рациональный вопрос: а кто не знает? Но молча прикусывала язычок, боясь той участи, что постигала изменников и предателей. Девушка боязливо поворачивала на Тора глаза, не решаясь сесть рядом со старыми друзьями. Раньше ничего постыдного не было в том, чтобы сесть к царской особе за стол. По крайней мере, она имела право! Однако теперь же приходилось вести себя, как полагается валькирии: как воительница на поле боя, женственно в окружении других девушек и достойно среди мужей. Лишь невинные девы удостаивались права стать валькирией. Стоит женщине потерять бдительность, а потом и невинность, их постыдно выгоняли из дворца, лишали возможности стать жёнами в дальнейшем и изгоняли в Мидгард доживать остаток своих дней с клеймом на груди, как напоминание о предательстве и возможностях, что они потеряли, отдавшись мужчине. Лишь их предводительница с согласия царя могла позволить валькириям обзаводиться семьями и детьми и лишь с тем, кого она лично выберет. Несогласных с решением также изгоняли в мир смертных. Совсем недавно царь решил поближе познакомить жену и любовницу друг с другом, чтобы те прониклись симпатией и перестали перетягивать его на свою сторону, требуя выбирать меж ними. Несомненно, Один не станет делать выбор в пользу одной. Он любил обеих. Его любовь с каждым днём разгоралась, как полыхающее пламя. Соперничество же меж его женщинами стало перерастать в постоянные стычки друг с другом, стоит Брунгильде появиться во дворце и попасться сопернице на глаза. Обвинения в обмане, изменах и драки, стоило им остаться наедине. С виду — добродушная и нежная Фригг оказалась сильна характером, подстать воительнице, обученной искусству боя. Либо валькирия поддалась своей царице и позволила той дать себе пощёчину, либо царица оказалась способна постоять за себя. Стычки меж женщинами были предсказуемы. И о чём Всеотец думал, когда привёл любовницу знакомиться с законной женой? Будь у Сиф возможность высказать своё мнение, то брюнетка сделала бы это. Но не имела права. Предводительница валькирий изгонит её, если она посмеет высказать, что женщина вела себя безрассудно и нарушила священный закон Валгаллы, став любовницей царя. Её также стоит осудить и изгнать в Мидгард в качестве наказания! Сиф не сразу заметила встревоженные лица семьи Тора, обращённые к входу в зал. — Поздравляю Вас, моя царица, мой царь! — приклонив колени, юноша ехидно улыбнулся и взглянул на перепуганного трикстера. Принц Асгарда медленно привстал из-за стола, взглянув на открывающиеся золотые двери, видя вдалеке расплывчатую женскую фигуру и парящую в воздухе в зелёном облаке дыма плетёную корзину.*****
Удивительно, какое равнодушие можно проявить, стоит увидеть любимую женщину, которая подарила тебе ребёнка. Локи до последнего надеялся, что она погибнет при родах? Или надеялся, что новорождённая дочь окажется не его? Впрочем, чего Анга ожидала? Трикстер в первую очередь мужчина. Им чуждо выражение своих искренних чувств, тем более прилюдно. Помимо злости или наслаждения они будто ничего больше не испытывали. В отличие от женщин. Со временем и брюнет стал таким же бесчувственным, хотя ранее почти каждая его эмоция отчётливо виднелась на лице. Несомненно, это она научила его скрывать эмоции и всегда стоять на своём. Но ведь мог хотя бы улыбнуться краешком губ, услышав, что, наконец, стал отцом. Долгие годы он рассказывал ей о своих мечтах, о том, какими должны быть его дети. Уверял, как он будет милостив к ним, и как сильно он будет любить их. Он даст им то тепло, что не дал ему Один, как отец. Воспитает их так, что они не будут ревновать и не станут строить козни друг другу, лишь бы обратить его внимание на себя. Принц Асгарда мечтал как минимум о двоих сыновьях, жаль, что не упомянул, как бы он отнёсся к тому, если у него родится дочь. Великанша обидчиво опустила голову, взглянув на сопящую дочь. Стоило им заселиться в покои, как женщина дала волю своим эмоциям, бурлящим, словно кипящая вода в чане. Придворные, гости, посетившие праздник во дворце, шептали ей в спину проклятия и желали скорейшей смерти её «отродью», считая её и дочь преградою к счастливому будущему с сыном царя. Многие девы по понятной причине ревновали и завидовали ей. Причём как старые, так и молодые. Поголовно. Они считали её угрозой. И правильно боялись, ведь теперь места в душе асгардца более не будет. Оно полностью принадлежит ей и их дочери. И она позаботится о том, чтобы так было и впредь. Конечно, она позволит возлюбленному развлекаться с девчонками, однако кроме его члена большего они не заимеют. И детей они не родят от него, если только она сама этого не захочет, если не сможет по какой-то весомой причине родить ребёнка вновь. Лишь смерть способна разорвать их многолетнюю связь. Только смерть. Отчасти эти люди правы. В глубине души, если она вообще существует, великанша и сама считала себя гадким отродьем. Она давно не чувствует себя частью этого мира, живым существом. Она стала жестокой и циничной мразью, не способной более стать великодушной, какой была ранее. Именно мужчины становятся тем связующим звеном со злом, превращая некогда добрых и невинных дев в жестоких чудовищ, отчего те уподобляются мужчине. В жизни колдуньи никогда не было счастливых моментов. Единственной отрадой, что подарила частичку света её душе, стала дочка. И то Анге не дано счастье в полной мере узнать суть материнства. Выбрать имя новорождённой, к сожалению, имел право только старший член семьи мужского пола. Но поскольку никого в её роду из живых не осталось, безусловно, только Один мог дать дочери Локи имя. Эта традиция пришла родом из Альвхейма несколько столетий назад. И придумана она, кстати, не мужчинами, а женщиной. Будучи единственной и пока незамужней наследницей на тот момент, светлая альва посчитала, что если старший мужчина в семье даст имя девочке, первой появившейся на свет, то следующим обязательно родится сын. Альвы чтили эту традицию уже тысячу лет, привив её вначале асгардцам, а после — и всем мирам Иггдрасиля. Действительно ли после этого рождались сыновья — история умалчивает. А что та альва? Она так и умерла, ни разу не побывав замужем. Локи, в свою очередь, закончив праздновать в компании так называемых друзей, отправился к себе, однако не учёл, что любовница и ребёнок будут жить у него в покоях, хотя отец обещал выделить или даже отстроить дополнительное крыло во дворце. Казалось, нет ничего проще, как выполнить обещание. Будто ему единолично пришлось бы достраивать дворец. Или он опять что-то замышляет и не ставит сына в курс дела, раз заселил ведьму рядом с ним? — Хочу прояснить ситуацию, чтобы не было недопонимания! Впредь я бы хотел, чтобы мы оба ночевали в разных спальнях, ибо я не хочу оставаться с тобой наедине и пересекаться с тобой чаще, чем раз в день. Не думай, что после рождения ребёнка я стану к тебе относиться так, как относился раньше. Я не знаю, почему отец не отвёл вам отдельные покои, однако раз уж вы будете жить здесь, то будете придерживаться моих правил. Я не потерплю криков ребёнка по ночам, его вещи должны лежать только у него в комнате. Я не хочу видеть ни кормилиц, ни тебя в левой части крыла. Там теперь моя спальня. И тем более я не желаю слышать истерик по поводу моей личной жизни. Теперь тебе нет в ней места. Ни в сердце, ни в постели, — колдун говорил достаточно убедительно и грубо, как и полагается мужчине, узнавшего о предательстве любимой женщины. — А сейчас я бы хотел подержать на руках новорождённого… Мертвенно-бледная кожа, пушок смоляных волос на макушке, худощавое и ослабленное тело предстало пред его взором. Внушающая ужас бледнота и истошный вопль, просящий мать накормить её, издал «комок мяса», наконец, шевелясь в своей колыбельке. Синюшного цвета шаловливый язык, пробующий воздух на вкус, ни на секунду не останавливался. Он будто ищет жертву, подобно змеям, не имеющих обоняния. Нависшие на глаза веки скрыли небесно-голубые глаза от яркого светила, внезапно ворвавшегося в детскую сквозь щель в зелёных шторах. При виде ребёнка ас не мог разобрать, что именно он видит пред собой. Внезапно помутневший перед глазами образ малыша усугубила паника. Невооружённым глазом видны бугорки на голове полуйотуна, рисунки, что преобразовались в полукруг на макушке. Единственная мысль, пришедшая ему на ум — у ребёнка врождённая деформация черепа, которую не излечить. Он с большим трудом подавил рвотный рефлекс и чуть не упал в обморок от вида малыша. Страх пронзил его молниеносно, как игла, входящая в ткань. Не дал ему упасть резко вошедший в комнату отец, схвативший его за локоть и оттащивший его от колыбельки. Маг не сразу обратил внимание на пол ребёнка. — Он… уродлив! Ты родила больного ребёнка! Да ещё и девчонку! — ас перешёл на крик. — Я не виновата, что ты настолько глуп, раз решил, что ребёнок с отклонениями, — с безудержной улыбкой заявила Ангрбода. — А чего ты ожидал? Я йотун! Хвала Норнам, что она выглядит, как асгардийка, а не йотунша. Если бы ты был хоть немного образован и интересовался анатомией, то знал, как выглядят новорождённые! — Разве это норма? Отец? — в его глазах юноша искал утвердительного ответа. — Кости черепа со временем встанут на место, сынок. Это не патология. Каждый ребёнок при рождении так выглядит. Ему будет легче появиться на свет, если он… Я не силён в понятиях, Локи. Лучше обратись к матери с этим вопросом, — кивнув, мужчина встретился взглядом с колдуньей, извиняясь, что ему следует уйти. — Надо вернуться к гостям. Фрейр хочет просить о каком-то одолжении. Советую тебе, Локи, пойти со мной. Тор опять куда- то исчез, по всей видимости, решил уединиться с новой пассией. И это тогда, когда приехала Сиф. — Всё ещё надеешься сосватать их? — кажется, сейчас, наконец, маг узнает о планах Всеотца насчёт брата; хоть об этом он будет осведомлён. — Сиф — великолепная кандидатура: крепко сложена, красива, как нераспустившийся цветок, и что самое главное — у неё есть все шансы в будущем возглавить валькирий. Вскоре я назначу испытание, в котором выявлю, кто станет во главе — Сиф или Брюнхильда. — Что за леди Брюнхильда? Впервые слышу это имя, — Одинсон почесал затылок, задумавшись, ведь примерно также зовут и любовницу отца. — Сирота из дальних земель. Её отец недавно скончался от старости, успев попросить леди Брунгильду взять его дочь к себе. Как теперь ты знаешь, она главная соперница леди Сиф. Об одном тебя прошу, сын: никому, а тем более девам не говори, что я устрою меж ними поединок. Хочу взглянуть на их реакцию, когда объявлю об этом, — последнее, что сказал асгардец, пред тем как вспомнил, что была выбрана не та тема для разговора, однако вопрос сына поставил его в тупик. — Не возражаешь, если ближайшее время я проведу в Мидгарде? Пока не состоится крещение. Бог же, скрестив руки на груди, находясь в нетерпеливом предвкушении, решил выждать небольшой промежуток времени, чтобы удостовериться в том, что дочка действительно родилась без физических отклонений и что в развитии малышки не будет никаких сложностей. А чтобы не изводить себя напрасно по этому поводу, решил несколько недель пожить в Мидгарде, как обычный человек, тем более что в последний раз он там бывал, будучи ребёнком с отцом и братом. Тогда жизнь ему виделась в светлых тонах и без изъянов. Хотелось убедиться, что люди и вправду с новым поколением стали изобретательнее, чем их предки. Увидеть хотя бы малейшее изменение в сторону прогресса, когда некогда животное стало походить на разумное создание. Ему жизненно необходимо отвлечься от недобрых дум. Ещё один верный способ забываться — отвлечься от мыслей с помощью девы. Наверняка найдётся та, что не прочь позабавить сына царя. А учитывая, какими развращёнными были смертные, её поиск не составит труда. И лишь потом, когда дочь будет походить на обычного ребёнка, он вернётся и возьмёт, наконец, её на руки. Пусть отец и выберет ей имя, крестить её будет Локи. Принц спустился в Мидгард и пробыл там целый месяц.*****
Ходя мимо праздничных столов, Один кусал губы от переживания. Принц до сих пор не вернулся в Асгард, хотя праздник именин его дочери начнутся через час. Многие гости уже прибыли во дворец. — Куда же запропастился этот ветреный мальчишка? Обещал же, что вскоре вернётся домой! Не стоило его отпускать в Мидгард одного, — шептал царь Асгарда, сдерживаясь с трудом, чтобы на полпути не вернуться обратно к Хеймдаллю и не вернуть полуйотуна домой, но вовремя сдержался, смекнув, как это будет выглядеть со стороны. — Как хорошо, что все живы и невредимы и вернулись домой, Ваше Величество. Позвольте поздравить с рождением внучки, мой царь. Вы уже придумали имя новорождённой? — скорее из вежливости спросила Фрейя, всем своим видом показывая полное безразличие к происходящему. — Пока нет, леди Фрейя. Думаю, стоит повременить с выбором имени. Вы же знаете, как тяжело в наше время воспитывать детей. От выбора имени многое зависит, в том числе их судьба… — Мне же всегда думалось, что судьбу свою строим лишь мы! — пожар руку блондину, весело провозгласил Фрейр и, взяв жену за ладонь, поднёс её ладонь к своим губам и поцеловал. — Чем старше становишься, тем больше веришь в предсказания и суеверия. Кто, как ни внучка тому подтверждение. Впрочем, буду надеяться, после того как дам ей имя, наконец, мои сыновья женятся и их жёны подарят им сыновей. — Вы опечалены, что первым родился не сын? — с искренним удивлением осведомилась женщина, говоря со смешком: — Что Вы, не только от женщины зависит, кто у неё родится. Если супруг с блеском выполняет свой «супружеский долг», не стоит беспокоиться, что родится дочь. Прошу заметить, мой первый супруг, отец моих дочерей, оказался лучшим пьяницей, чем мужем, — вана забыла упомянуть, что тоже не прочь побаловать себя вином всякий раз, как захочется, будь повод для грусти или дум, вот только она не считала, что чересчур пристрастилась к нему. — Хвала небесам, он не мучился долго и умер, будучи окружён моей любовью. Однако я вовсе не сожалею, что родились дочери, нет! Как Вы сами видели, они копия своего отца: как характером, так и внешне. Единственный подарок, что он подарил им, так это способности к магии. Правда, лишь Амора пошла по стопам отца, занявшись изучением магии вплотную, а Серена и Лорирей скорее балуются. Вот совсем недавно средняя нагадала, что выйдет замуж за Вашего сына. Или увидела знак свыше, не знаю… — Кто бы мог подумать! — воскликнул Бёрсон удивлённо, вспоминая, когда в последний раз видел дочь друга. — А где же ваши сорванцы? Небось, крадут сладости со столов? Нет, он не суеверен, однако после того, что предсказали ему Норны насчёт сына, его неверие к предвидениям вскоре улетучивались, как пар из кастрюли. Кто знает, врёт ли вана насчёт видения дочери или нет, чтоб выдать ту замуж поскорее, однако стоит попробовать свести Локи и Серену. Вдруг этим детям, правда, суждено быть вместе? Тем более что кандидатура на роль будущей супруги подходящая: элегантная хищница, заставляющая мужские сердца биться быстрее, а их плоть возрасти. Невероятно обаятельная и милая девушка, что не шептала в адрес его внучки проклятья. Несомненно, он слышал гадости и видел лица дев, посмевших нелестно отозваться о девочке. Но и сказать, что он гневался и готов растерзать за мерзкие слова этих дев он не мог, потому что высокое положение и интеллигентность не позволит вступить ему в словесную перепалку, а то и драку со своими же подданными. — Локи?! Наконец-то! Я уже стал беспокоиться! Где ты был? Крестины вот-вот начнутся! — Пусть я не могу выбрать ребёнку имя, зато имею право выбрать, во что он будет одет. Как видишь, ребёнок выжил, значит, ты уже выбрал ей имя? Хочу узнать его до крещения. Не всё же её ребёнком называть? — Узнаешь, когда придёт время. Прикажи слугам разнести подносы с едой беднякам, и вели нарядить жертвенного быка. Я же тем временем пойду за внучкой. Наступило время, когда асгардцы должны были обратить свои мысли к высоким духовным ценностям. Праздник в честь крещения детей всегда проходил торжественно. Впрочем, как и все праздники в Асгарде: с размахом, с огромным количеством еды и питья, громко и весело, однако именно в дни крещения детей асы сдерживали свои порывы, как сказал однажды трикстер, напиться да устроить драку. У них в чести показывать силу и отвагу, а лучший способ это доказать — вызвать на бой соперника, которого в обычное время вызвать либо тяжело, либо вообще невозможно. В праздник никто из воинов, даже простой работяга не имел права отказать вызывающего его на бой, потому что это считалось трусостью, каралось осуждением и презрением со стороны. Более того, если за поединком будет наблюдать царь. Места скопления асов оказывали неизгладимое желание показать себя и доказать кому-то, что он имеет право считаться асгардцем. Женщинам, пусть они и воительницы, было запрещено вызывать на поединок друг друга и мужчин. Бывали случаи, когда аса, посмевшему бросить кому-то вызов, лишали воинских титулов и отправляли в ссылку в мир смертных. Семьи, кому они принадлежали, покрывались немыслимым позором на века, осуждались, родительское воспитание ставилось под вопрос. Нередки случаи, когда детей, если те были в семье, забирали и отдавали либо в армию, либо в валькирий, воспитывая тех так, как должны были воспитать их родители. Немногие из них становились воительницами или воинами, однако большинство из них все же смирились со своей участью и служили Асгарду верно и бесспорно. Из них получались лучшие воины. Бесспорно, сегодня будет праздник, на котором все без исключения будут вести себя прилично и не станут затевать драки да распивать спиртное. Стоит отметить, Локи и не подозревал, что среди приглашённых гостей будут знакомые. Никого из посторонних, не входящих в их семью, больше не будет на крещении. Только близкие и друзья. Хотя… те, кого он считал друзьями, таковыми не были. Сет, конечно, не приедет и не поздравит его, поскольку Один запретил тому появляться за сотни миль до Асгарда, помиловав тем самым. Вот только отец не учёл, что маг считал лишь египтянина своим другом, пусть и не преданным, но другом. Асгардец видел в нём поддержку! Он всегда поддерживал его в обучении магии, давал советы касаемо дев, которые действительно были эффективными. Лишь благодаря этому Богу маг чувствовал уверенность в том, что делает. Жаль, что Бог смерти не будет присутствовать рядом. Брюнет с радостью бы распил с ним бочонок эля, невзирая на нелюбовь к этой выпивке. Остаётся надеяться, что вскоре они свидятся, и Всеотец позволит сыну взять дочь с собой на встречу, чтобы похвастаться, ведь у сына Гёба пока что не было детей. Чтобы разбавить золотые стены иными цветами, зал украсили красными лентами, что повесили на окна, которые поздними зимами закрыты. На входе в зал детям раздавали многоцветные прозрачные воздушные шарики, ребятам, что постарше, дарили стеклянные шары, светящиеся в кромешной тьме подобно радуге, уберегающие юношей от зависти и юных дев от сглаза. Чтобы обезопасить гостей и царскую семью, слуги убирали со стен чучела животных. Особенно это касалось оленей и других рогатых животных, что убирали в самую первую очередь. Гости приносили имениннику щедрые подарки, которые обязаны быть красиво обёрнуты и, конечно, должны пригодиться в дальнейшем. Особо ценились подарки, сделанные собственноручно. Это могли быть одеяльца с вышитым золотой нитью фамильным гербом семьи, где родился ребёнок, сундуки из редких металлов. К примеру, альвы, имеющие огромное количество морей, каким-то образом делали сундуки из кораллов, не раскрывая секретов изготовления. Эта тайна передавалась из поколения в поколение и каралась смертью через четвертование, если тот, кому доверили тайну, не уберёг её от чужих ушей. Альвы считали этот способ наказания самым ужасным и болезненным, поэтому многие тысячелетия тайну изготовления сундуков из кораллов хранили как зеницу ока. Ещё ценилась вышивка из шёлка, которую не просто сделать, не испортив ткань узорами. У асов не принято подходить к кроватке с ребёнком и класть подарок рядом. Для этого на южной стене праздничного зала крепили до блеска вычищенные крючки, на которых повешены мешочки в виде капли воды, в них и клали подарки. Немногие семьи могли позволить себе дарить подарки собственноручно сделанные, поэтому всегда покупали их у семей, чьи работы многие годы считались качественными. Найти мастеров, что делали оружие и предметы интерьера, было легко, однако найти хороших ткачих оказывалось не так-то просто. Многие девы с удовольствием хватались шить и вязать, чтобы в дальнейшем продавать свои работы за большие деньги, чтобы можно было позволить себе купить то, что они хотят и без разрешения на то супруга. Но по какой-то причине почти все эти девушки потом отказывались от шитья, ища себе другое занятие. К примеру, Фригга хоть и умела вязать, даже довольно-таки неплохо, однако предпочитала рыбалку, нежели шитьё. Рыбалка или охота на диких зверей не считались «неженским делом», наоборот, мужчины с большим удовольствием хвастались другим мужчинам об успехах своих жён или дочерей. Омовение ребёнка происходило ровно в полдень, когда светило было на пике своей силы, чистые воды становились теплее, а потом и вовсе превращались в горячие источники, храня до самого утра своё тепло, сохраняя целебные свойства. Именно в этой воде чаще всего купали младенцев простые жители. Но поскольку дочь Анги и Локи царских кровей, целебную воду привезли из далёких земель, где кроме царя и царицы никто более не был. Помимо того, что старший член семьи должен был выбрать ребёнку имя, также он должен был за час до омовения привезти эту воду и отдать её слугам, чтобы те подогрели её до нужной температуры. Это было необходимо, чтобы ребёнок не заболел. Если простые смерды купали своих детей в источниках, которые найдут, нагретые солнцем, то царские дети имели куда большую ценность, чем другие. Прохладная вода, конечно, считалась полезной, но не для детей «царской крови». Тем более что внучка была более чем наполовину йотуном. Всеотец испугался, что девочка посинеет на глазах гостей и те разбегутся в страхе, крича о проклятии свыше. Первым делом, что должен сделать отец ребёнка, это разнести подносы с горячей едой беднякам, прося благословить его ребёнка и послать ему долгих лет жизни и пожелать счастливой судьбы. Девочкам желали детей, а мальчикам как можно дольше оставаться «мужчиной», не посрамив отцовский дом. На подносе помимо горячего супа было и жареное мясо ягнёнка на вертеле с куском хлеба и кружкой прокисшего молока — оно считалось вкусным лакомством. Затем мужчина обязан проследить, чтобы жертвенного быка нарядили дорогим белым покрывалом и украшениями, которые в дальнейшем будут принадлежать ребёнку, когда тот повзрослеет. Лишь тогда, когда Один прочёл благословление, он опустил малышку в глубокий таз с водой. В свою же очередь Локи одним махом рассёк воздух и перерезал глотку жертвенному быку, чьё тело вскоре отнесут на кухню и, разделав, подадут на стол. Девочка завизжала, вырываясь их сильных рук деда, царапая кожу аса ногтями, режущими кожу, будто острый нож шкуру животного. Асу пришлось положить внучку в кроватку, испуганно наблюдая за свечением, что появился из ниоткуда. Девчонка была окутана тягучим облаком едкого зелёного цвета дыма. Тьма, поднявшаяся из преисподней, появилась в зале словно гостья, вальяжно и резко, никого не предупредив, захватив невинную жертву в руки смерти, укутав тьмой как одеяльцем. Оказавшимся хрупким на вид тело меняло свои размеры, вытягиваясь в длину, становясь тяжелее и массивнее, приобретая вид повзрослевшего младенца. Существо, ещё совсем недавно ничего не умеющее, преспокойно встало на ноги и внимательным взглядом зелёных, как изумруд, глаз, точь в точь по цвету как у матери, высунула любопытную моську из кроватки. Несколько молочных зубов ровным рядом выстроились словно солдаты. Детский визг вначале превратился в детский смех. — Это существо принесло в Асгард беду, приблизило погибель! — Это проклятие, несущее смерть! Толпа неистово кричала, разбегаясь, кто куда, образуя давку на выходе из дворца. Десятки покалечившихся гостей неслись прочь, крича о скором судном дне, проклиная дитё Ангброды последними проклятиями, спешно рассказывая о том, что произошло минуту назад. Охрана, свидетели превращения, разбежалась по разным углам, бросив копья и латы в топку с огнём, отрекаясь от клятвы служить царю до самой смерти. Но… так поступили не все. Семья Ньёрдсона так и осталась стоять на месте, будто приросши к земле. Фрейя пожала плечами и принялась допивать вино. Для неё это не было чем-то необычным. Эту женщину редко можно было удивить. Фрейр же глядел на темноволосого ребёнка принца, внимательно изучая её телодвижение и мимику. Идеальный объект для исследований! — Её имя… Хела, — пробубнил Один еле слышно, пришедшее ему на ум, что теперь люди будут ассоциировать его со смертью.
