Глава 8
28 августа 2016 г., 21:53
— Не подходи! Я хочу, чтоб ты не прикасался к ней, — опомнившись от шока, встрял царь Асгарда.
— Почему я не могу взять на руки собственную дочь? Это противоречит асгардскому закону? — спокойно отозвался Локи, стоило отцу оттолкнуть его от кроватки дочери.
— Ты не можешь прикасаться к ней, пока она полностью не выздоровеет. Вдруг её недуг опасен для нас, — со вздохом Всеотец присел на стоящий подле себя стул, положив на колени Гунгнир.
«Я не могу сказать правду. Да и как? Мол, сынок, я не разрешаю взять тебе дочь на руки, потому что она мигом превратит тебя в йотуна, и ты узнаешь, что не родной мне. Пусть Хела и выглядит, как асгардийка, но крови йотунов в ней куда больше, чем ты думаешь. Я не рискну! По крайней мере, пока не умрёт Лафей и не освободится трон Йотунхейма. Я сделаю всё, что возможно, чтобы ты заполучил его. Он твой по праву рождения. Лишь тогда ты узнаешь, кто на самом деле. Со временем ты поймёшь, почему я это сделал, и тогда меж Асгардом и Йотунхеймом воцарится вечный мир. Ты станешь связующей нитью меж нашими мирами. Но не сейчас. Рано».
— Лучше спроси у Ангброды, как остановить процесс старения. Не удивлюсь, если это её рук дело, — вступила Фригга, проведя ладонью по чёрным волосам ребёнка. — Теперь за её ошибки отвечает неповинное дитя. Через несколько недель от рождения ребёнок из грудничка превратился в младенца, способного ходить. Кто знает, когда будет следующее превращение?!
— Быть может, молодильные яблоки Идунн помогут? Устранить этот недуг? — Фрейр в раздумьях прижал палец к губам.
— Вряд ли целительные яблоки помогут ей. Мы пока не знаем, что это за хворь такая. Пагубная она иль нет. Фрейр, леди Фрейя, благодарю, что не пустились в бега, как другие гости. Думаю, Вам лучше оставить нас. Карета подана у самого входа во дворец. Не поймите нас неправильно, мы бы не хотели впутывать Вас в наши беды. Это не тот случай, когда мне нужен совет, — пробурчал устало Один, вставая, держась за оружие.
— Безусловно! — пробормотала охмелевшая Фрейя.
— Простите мою жену, мой царь. Фрейя немного переборщила с вином. Мы Вас оставим. Карету подавать нам не надо. Мы пройдёмся пешком, подышим воздухом и протрезвеем заодно.
Впервые в жизни герцог Ванахейма был раздосадован, что не сможет узнать, что будет дальше и что предпримет асгардец. Но и в то же время он был крайне зол, поскольку жена уже во второй раз была невежлива и груба с царской семьёй. Сначала грубила царице Фригг, когда впервые познакомилась с той на празднике, устроенном в честь Сигюн, пусть и неосознанно. А теперь сейчас. Тогда, когда случилась такая огромная беда в семье его друга. Да, он считал повелителя своим другом. И знал его основной секрет!
Он был прекрасно осведомлён, что блондин изменял своей благородной супруге. Тот сам ему рассказывал о своей неприкрытой любви к Брунгильде, показывал ему, какие дорогущие подарки он покупал и собирался дарить той, спрашивая его мнение со стороны. Также охотно делился горем, стоило поссориться из-за любовницы с женой или с любовницей из-за жены. Ньёрдсон изначально советовал тому обдумать хорошенько, стоит ли вообще женщинам знакомиться друг с другом, а тем более пытаться сдружить их. Но, как уже заметил русоволосый, ас не прислушался к словам, внемля голосу сердца, а не разума, тем самым допустив меж женщинами драку.
Кто бы мог подумать, что Всемать вцепится в волосы боевой валькирии, да ещё и хорошенько ударит ту по щеке, оставив на румяной коже отпечаток ладони. В свою же очередь блондинка тихо всхлипнула, взглянув необычайно невинным и непонимающим взглядом в озверевшие глаза царицы. Безусловно, их драка не слух. Ван собственными глазами видел потасовку меж женщинами. Что подвигло наидобрейшую асгардийку внезапно напасть на соперницу, он не знал, однако благодаря интриганке жене, узнал. Из-за чрезмерного употребления алкогольных напитков в последнее время Фрейя ему проболталась, почему царица напала на Брунгильду. Оказывается, якобы ни в чём неповинная асгардийка во всеуслышание объявила, что теперь является официальной фавориткой царя. Да, это не было ошеломляющей новостью для всех, однако эта новость взбесила Фригг. Она из последних сил надеялась, что муж не станет назначать блондинку в фаворитки, а оставит ту в качестве очередного увлечения, что кроме семени царя более не получит.
Быть фавориткой всё равно, что быть женой. Фаворитка — наивысшее звание, почесть, что даёт преимущества перед наложницами, если мужчина не женат, а если женат, то пред другими любовницами. Быть наложницей всё равно, что быть шлюхой, хоть и высоко оплачиваемой. А быть фавориткой всё равно, что быть женой, пусть и не официальной. Хоть и изредка, но бывало, что мужчина спустя определённый промежуток времени находил способ расторгнуть действующий брак и жениться на фаворитке. Поэтому русоволосая очень боялась потерять мужа и видела огромную угрозу в лице валькирии, ведь сам факт женитьбы не был большей гарантией сохранения их брака.
Существовало несколько способов расторгнуть брак. Первый: если один из супругов имеет проблемы с деторождением, другой вправе расторгнуть брак, назвав причиной развода отсутствие детей. Обычно на рассмотрение таких дел у Совета старейшин уходило меньше полугода, чтобы принять решение о расторжении брака. Измена супруга — вторая причина для развода. Прежде чем заключать союз мужчины и женщины, их родители составляли договор, где заранее оговаривается всё об имуществе в случае развода или смерти супруга. Супруг обязан предоставить бывшей жене имение в её владение, чтобы та не нуждалась в жилье и деньгах. Но так было не всегда! Был на веку Фрейра случай, когда женщина на оглашении решения совета признавалась беременной, и процесс о расторжении брака был окончен. Однако спустя время выяснилось, что ребёнок зачат от другого мужчины и брак распался. Женщина, схитрившая, осталась с ребёнком на руках и без дополнительной материальной помощи от бывшего супруга. Асинье досталось маленькое захолустье на окраине деревни, ведь её супруг не был богат, чтобы купить той имение, как та требовала по договору. К тому же асгардец разорился в последний год их совместной жизни и стал нищим.
Чтобы признать брак недействительным, что очень сложно, один из супругов обязан доказать это. Вот пара историй для примера. Первая история как свет банальна, аж до судороги в ногах.
Жил-был мужчина, молодой рыжеволосый красавец и решил вдруг он взять да жениться на красивой деве по имени Имульд, жившей в соседней деревне. Женился рыжебородый в начале весны на этой красавице. Свадьба была красивой, пышной и яркой. И вот стоило молодожёнам остаться наедине, чтобы, наконец, исполнить свой супружеский долг, тут выяснилось, что юная Имульд уж давно не дева. Вольф заявил во всё ослушанье, что заключённый брак с Имульд он расторгает, поскольку прелестница оказалась не невинна. Самым главным условием заключения брака с этой девой была её невинность! Ради её невинности и непорочности он женился, но его жестоко обманули. Эта история посмешила Совет и те, посмеявшись вдоволь, признали этот неудавшийся брак недействительным.
В Асгарде было редкостью жениться повторно, поскольку мужчины предпочитали девственниц, даже если и не были благородных кровей. Они чтили традиции своего народа. Вдовец мог зачать множество детей, жениться повторно, если была такая возможность. Вдовы же часто сталкивались с осуждением, если решили повторно выйти замуж. Пусть и не открыто, но молодые жёны часто обсуждали таких женщин в негативном свете. Женщина должна всю жизнь тосковать и горевать по ушедшему супругу! Фрейр не был согласен с этим мнением, потому что такое отношение к женщинам ставит их в неравенство! Они такие же живые существа, не лишённые эмоции и желании быть любимой.
Пред тем как жениться во второй раз, ван был частым посетителем Дома удовольствий леди Фрейи. Борделем вначале владел её супруг, а затем после его кончины и она сама. Долгие годы мужчина не находил в себе смелость пригласить овдовевшую деву на прогулку. То искал себе оправдание, мол, посмотрит ли эта великолепная голубоглазая красавица на простого воина, не имевшего на тот момент в подчинении большую армию, когда вокруг неё вьются военачальники да высокопоставленные чиновники. То переживал, примет ли Сигюн мачеху. Пока он боролся со страхом об отказе и своей трусостью, прелестницу чуть повторно не увели под венец. Немыслимым образом он осмелился признаться в своих чувствах к леди Фрейе и предложить ей выйти за него замуж. Тогда он ещё не знал, что военачальник давно приметил его в качестве своего преемника и на днях собирается передать ему свой пост. И к тому же война с Асгардом близилась к концу, после которой его выбрали правителем Ванахейма. Столько счастья было в его синих глазах — не передать словами. Женщина, в которую он влюблён, ответила согласием и он, наконец, имел право считаться достойным её. И сделал ей предложение.
— Вот будет потеха, когда девчонка станет одного возраста с Всеотцом, и я должна это видеть, — прохрипела опьяневшим голосом жена, навалившись на мужа, что укладывал её на постель.
— Сколько ты выпила, чтобы нести подобный бред? Кто в тебя вселился? Я не узнаю свою жену, — уткнувшись ладонями в кровать по бокам от головы ваны, тихо прошептал русоволосый. — В который раз я прошу тебя не злоупотреблять ни вином, ни элем и всё без толку! Мне посадить тебя под замок?
— Ты не посмеешь этого сделать! Ни мой бывший муж, ни ты тем более не запретишь мне жить, как я хочу. Ты годами не появляешься дома, а стоит появиться, так скорее ищешь способ вновь уйти! Тебе стали дороже придворные, чем собственная семья! Какое тебе есть до меня дело? Ты воспринимаешь меня как должное, а я, знаешь ли, тоже живая. Я не столь стара, я хочу любви, хочу чувствовать мужчину подле себя и в себе, а не статус замужней женщины на шее, что как цепи тянут меня вниз и забирают лучшие годы моей молодости! Конечно, ты мужчина! Как только я тебе наскучу, променяешь на молодую девицу и бросишь меня старую подле разбитого корыта, как и все другие мужчины в своё время.
Да, она права. Он не отказался от глупых, наивных, по всей видимости, юношеских мечтаний и грёз стать более значимым для Асгарда. Даже позабыл о любимой жене. Пренебрёг своими обязанностями как мужчина, проводя свободное время не с женой, а с людьми, которые никогда не станут ему друзьями. Каждый из них подкрадывался мелкими шажками, чтобы вскоре занять его место, притворялись ему друзьями, в то же время строя против него козни. Ньёрдсон не мог сказать жене, что на его жизнь уже трижды покушались. Пусть Фрейя обидится на него и не станет разговаривать с ним, лишь бы она была не в курсе всего того, что творится при дворе: интриги, расследования, покушения. Со всем этим он должен был разбираться сам, не вплетая в клубок жизнь его семьи. Если будет суждено судьбой стать жертвой убийства, так пусть, лишь бы семья не узнала об этом.
— Что для тебя важно? Любишь ли ты меня? Может, дать возможность кому-нибудь трахнуть меня как тех шлюх в моём борделе? Ведь хозяйка борделя не может быть приличной дамой!
— Будь ты шлюхой, я бы купил тебя, как и их! — иногда женщина говорила нелепую чушь, отчего он не мог сдержать улыбку. — Даю слово, я упрошу у Одина несколько недель отдыха, и мы проведём их вместе в той деревушке, в избе у края озера, где мы поженились! На лужайке, где мы провели первую брачную ночь. Прошу лишь дать мне время! Я хочу выдать наших дочерей за асгардских принцев к концу зимы. Поверь, это уже почти получилось. И Амора и Серена выйдут замуж уже ранней весной, а Сигюн к середине зимы. Так предначертано судьбой.
Поцелуй со вкусом чуть кислого вина на обветренных морозом губах остался на губах вана. Кажись, супруга согласна потерпеть ещё чуть-чуть их вынужденную разлуку. Чем скорее они выдадут дочерей замуж, тем быстрее смогут любить друг друга.
*****
Локи был в бешенстве. Он метался из угла в угол в своём кабинете, ломая и скидывая всё, что попадётся ему под руку и всё же гнев не слабел, а усиливался, стоило ему разбить что-то ценное и дорогое. Ещё никто так не изводил его, как Ангрброда. Сколько мучительных лет он прожил с ней бок о бок и сколько она будет его мучить? Мало того, что родила ему не сына, а дочь, так ещё и непонятно какой болезнью поражённую. Создаётся впечатление, что Норны нарочно пытаются усугубить его не столь завидное положение, отравляя его сердце тьмой, наполняя израненную душу ненавистью и злобой. Разве это он должен платить такой высокой ценой за бездействие, неспособностью помочь? Норны должны были знать, что это не он убил Имира и не он решил отдать в руки Суртура дочь изменника. Это всё сделала йотунша. На её руках и совести кровь этих великанов, а не на его. Асгардец хочет жить, он обязан. Разве можно винить его за это желание? Это свойственно каждому живому существу. Будь на том свете лучше, никто бы не рождался вообще. — И скажи мне, как в этом бардаке можно работать? — темноволосая женщина, раскачиваясь в кресле, улыбнулась беззаботной улыбкой, выбешивая бывшего любовника ещё больше. — Уйди! Не хочу тебя видеть, слышать твой голос! Уйди, пока не свернул тебе шею! — До сих пор винишь себя в смерти Имира? Брось, нашёл, о чём страдать. — Ты точно испытываешь моё терпение. Как ты смеешь улыбаться, когда твоя дочь на волосок висит от смерти? — Брось, будто бы ты не хотел, чтобы она быстрее выросла. — Я был не готов стать отцом, будучи сам ребёнком, но ты решила иначе. Не думай, что я испытываю к Хеле отцовскую любовь. Она для меня — пустое место, как и ты! Однако я не лишён чувств сострадания, и если есть способ замедлить старение ребёнка, я воспользуюсь им. И пусть она твоё отродье, несущее смерть всему живому, я от неё не отказываюсь. Как и было договорено, она будет править низшим миром и ты, прошу заметить, первой будешь сослана к ней в ад. Уж я об этом позабочусь, поверь! Никаких поблажек тебе не будет, не жди! — Вот будет забавно, когда Хела узнает, кем считает её отец. Гадким йотунхеймским отродьем, коим является сам. — Хвала Норнам, я ас, а не йотун. Вы — жалкие мелочные отродья, отброс, мусор, грязь под ногтями, — сколько бы он ни распинался, оскорбляя её, у него ничего не получалось. — Ты так мил, когда пытаешься строить из себя нечто больше, чем ничто! Единственный способ спасти нашу дочь от древнего как мир проклятья… — ведьма внезапно запнулась, будто вспоминая. — жертвоприношение. Преподнесённая древним духам невинная жертва. — Животного? Нет, конечно, Анга не настолько зла, чтобы подвергнуть смерти собственное дитя. Её чёрствое сердце вскоре погаснет, как пламя растаявшей свечи, её жизненные силы иссекают. Она чувствует, что вскоре угаснет. Ей осталось не так много времени, чтобы спасти Хелу от смерти. Какая ирония! Спасти от смерти будущую Богиню смерти, которой предназначено править преисподней. Чтобы дочь могла прожить достойную жизнь, оба родителя должны пожертвовать чем-то дорогим. Колдунья отдаст за ребёнка свою жизнь. А что отдаст отец взамен? Чтобы узнать наверняка, великанша решила помочь возлюбленному сделать правильный выбор. При помощи чёрной магии, конечно же. И дара уметь убеждать любого, надавить на самые больные точки терзающейся души. — Вспомни, кто оскорблял тебя, не желал общения, сравнивал тебя с Тором и всегда в его пользу? Сколько красивых дев тебе во взаимности отказали? Леди Сиф, леди Лив, даже служанка Фригг — Сага. Грязная нищенка отвергла твои ухаживания, предпочтя Тора, а не тебя. Хоть кто-нибудь из стражей рвался тебе в охрану, а? Есть ли у тебя друг, что спасёт твою шкуру в случае опасности? Нет, — она видела, как тяжело задышал юноша, вспоминая те минуты унижения, что он пережил. — Что тебе стоит прервать жизнь этих жалких червей? Они не заслуживают дышать тем воздухом, которым ты дышишь. Они недостойны стоять за дверьми, выжидая момента удрать от тебя подальше, чтоб прислуживать Тору. Они не имеют право отказать тебе ни в чём! Ты — асгардский царевич, а не грязь на царских сапогах! — Да, — Одинсон согласно кивал головой, уже не соображая. Брюнет многие столетия ждал часа отмщения. — Иди и убей их всех! Они должны умереть! Им не место в Асгарде! Иди и уничтожь их. И не возвращайся, пока не принесёшь их плоть и душу духам! Ради нашей дочери! Ради спасения её жизни! Ведьма знала, как надавить на больное место, отлично знала! В случае с магом стоило лишь напомнить о прошлом, о боли, что он испытывал, и более не надо его направлять на верный путь. Всю основную работу по поиску жертв он возьмёт на себя. Пока не закончился эффект гипноза, надо торопиться. Бывшая любовница уже составила список жертв. Ещё столетия назад она заготовила чистый папирус и вносила в него новые имена. Имена тех, кто когда-то обидел её любимого. И теперь час правосудия наступил. Первой запланированной жертвой станет охранник, нелестно отозвавшийся о Хеле. Затем Сага, что недавно стала фрейлиной леди Фригг. А потом и все остальные. И если колдун замешкается, она поможет ему убить их всех. Он будет её слушаться всегда, ведь для него она авторитет. Она единственная, кого асгардский принц боится, но и в то же время вожделеет. Проведя по воздуху, Анга открыла портал в комнату юной девы, что застилала постель недавно выстиранным бельём. По всей видимости, помимо неё здесь никто больше не жил, а это значит, девчонка проживала вполне хорошую жизнь, раз могла позволить себе жить одной в комнате для прислуг. — А вот и первая жертва… — Кто здесь? — это единственное, что успела промолвить ошарашенная альва.*****
Странники шли до тех пор, пока зелёная трава не покрылась инеем, превращая растения в остроконечные шипы, пронзающие плоть. Шли они без факела, свет ночного светила освещал дорогу к жертвенному алтарю, пока колдуны его не достигли. Никто не знал, где они сейчас находились, и как долго будут отсутствовать, да и вернуться ли обратно живыми и невредимыми. Тысячелетия назад первопроходцы, что появились непонятно откуда, сложили жертвенный алтарь. Они требовали каждый год новую жертву, невинную, любопытную и молодую, они питались её молодостью и продлевали свой мизерный срок существования на столетия, становясь чуть ли не Богами. Они всегда требовали от асгардского народа жертв, они голодали тысячелетия, становясь беспомощнее и старее и лишь усладив свой многовековой голод, могли найти успокоение. Лишь так они вновь становились могущественнее и возвращали себе бессмертие. Храм, который Один посещал столетие назад, дабы узнать будущее Асгарда, оказался полностью разрушен. Царь не стал ремонтировать его или отстраивать новый, поскольку посчитал, что достаточно пожертвовал Норнам: он лишил себя глаза, чтобы стать сильнее и мудрее, пожертвовал семенем сына, дабы тот зачал новую расу. Однако этого было им недостаточно. Их храм полностью разрушился и зарос. Валуны от ранее величественного здания заросли кустами. Ангрбоде потеряет последние магические силы, чтобы восстановить храм, а Локи пока не мог колдовать, поскольку она загипнотизировала его. Юноша видел прошлое, вспоминая, как он плакал от обиды, что он не Тор, что он одинок, и никто его кроме матери не любит. В течение суток колдуны обязаны преподнести духам не менее тринадцати жертв, пока первый луч светила не коснётся земли. У родителей Хелы есть, кого преподнести в жертву и они готовы жертвовать самым ценным, что есть в этом мире. Брюнетка говорила неспешно, давала магу внимательно вслушаться в слова и подумать, прежде чем принять окончательное решение. Однако в его крови кипели отнюдь не разумные мысли и думы, а желание отомстить всем и неважно, по какой причине он сейчас находился здесь. Он не понимал и не хотел понимать, что происходит. Его всего заполонила жажда мести! — Скажешь последнее слово, милая? — обратился к девушке трикстер, что приподняла голову и злорадно посмотрела ему в глаза. — Может, сейчас ты ответишь мне взаимностью и раздвинешь предо мной свои кривые ножки? И как я мог почувствовать к тебе тягу, не понимаю! — Будь ты проклят! Проклинаю тебя! — это было последнее, что выкрикнула асинья пред тем, как захлебнулось в собственной крови. — Прошу вас, умоляю, смилуйтесь! Я ничего плохо не сделал, был верен вам душой и плотью! — это кричал страж, чья жизнь висела на волоске. — Смилуйтесь, мой принц, смилуйтесь! Я никому не скажу об этом… — из горла жертвы фонтаном плеснула кровь, запачкавшая сапоги Бога. Чтобы обряд подействовал и превратил Хелу в полноценную Богиню, необходимо пожертвование. Сначала пролить кровь невинной девы, что не познала ранее мужчины. Затем нужно пропитать священное место страхом другой жертвы. Куда лучше, если это будет страх, исходящий от мужчины. И, в конце концов, те, кто принёс жертву, должен пожертвовать духам три ценности, что даровали Боги после того, как одарили жизнь опасными для души семью грехами. Оба родителя полукровки одарили духов надеждой, мать вскоре отдаст за дочь свою жизнь, а отец пожертвует способность любить. — Я жертвую своей жизнью во спасение души дочери. Примите, духи, мой дар. — Я отказываюсь от того, что в этом мире ценно более всего — любви! «Ты никогда не будешь удачлив в любви. Всякий раз, когда ты полюбишь, твоя любовь не будет принадлежать тебе. Лишь та, кто нелюбима тобой, будет предначертана тебе судьбой. Ты никогда не познаешь радость любви. Не познаешь, какого же это — быть любимым! Никогда не узнаешь, что такое взаимность! Никогда!» — грозно шептал принцу Асгарда на ухо ветер. Этот тон вовсе не возымел эффекта испуга. Напротив, подбодрил, отчасти даже повеселил аса. В действительности, зачем мужчине любовь? Он может получить её от любой женщины. Желание любить и быть любимой присуще женщине. Любовь только и может, что разрушать и вводить разумные существа в заблуждение. Она недостойна того, чтобы существовать в его жизни. Ему нет в ней надобности.*****
Первые несколько дней после жертвоприношения, данной клятвы, Одинсон качало из стороны в сторону. Его болтало, рвотные позывы не сдерживались весь путь, что юный принц шёл до дворца. Но до него он пока не дошёл, по пути останавливаясь, очищая измученный от частых рвотных позывов желудок, тем самым бродя по тем же окрестностям, где ходил ранее. Он должен идти, не останавливаться и тем более не оборачиваться, но каждый проклятый шаг давался с трудом. Столь мерзкого состояния и не придумаешь. Ещё совсем недавно он был свидетелем убийства, теперь же сам убивал, и что более смешно, ему понравилось. Осознавать, что от тебя зависит жизнь другого существа, чувствовать холодный нож в своих дрожащих руках, по которым течёт горячая кровь. Впрочем, они вовсе не были невинны. Каждый из них «точил зуб» на него, готовый в любой момент предать его величество без объяснения причин. Конечно, тому причина могла быть одна — куда благороднее служить тупоголовому идиоту Тору, нежели образованному, но дохлому мальчику, что всегда слушается отца и никогда не идёт тому наперекор. Вернее так было до той поры, пока брюнет не разозлился на отца из-за котёнка дикого кота. И вот теперь, когда время не вернёшь назад, наконец, брюнет постучал по входной двери в одиноком ожидании, когда она распахнётся пред ним. Однако лучше было бы вообще пройти во дворец потайным путём, чтобы ни одна грешная душа не видела наследника отцовского трона таким растрёпанным, больным и испачканным собственной рвотой. К счастью для мага, но к несчастью для стражи, ворота оказались не заперты. Стража, что должна была пристально следить за покоем царской семьи и её гостями, опять напилась и дрыхла. Кто хочешь, заходи и кромсай. К примеру, среднего сына владыки Асгарда — Локи. Он же чернильное пятно на чистой отцовской рубашке. — Локи! — этот громкий мужской бас не спутаешь. — Стой, поганец! Ты где был? Ты только взгляни на себя в зеркало. Не пристало принцу выглядеть, как… — Как кто? Говори, отец, не стесняйся! Кричи на весь двор! Пусть стражи и высшая элита слышит твои крики! — Ты пьян, — вздохнув, ас опустил голову, махнув рукой, бормоча себе под нос. — Уж от тебя я этого не ожидал… — Значит, если я веду себя как паинька, ты недоволен. Веду, как последняя свинья, тоже не нравится. Чего же ты хочешь от меня? Чтобы я стал вторым Тором? Извини, рожей да кожей не вышел. Уже пробовал, не вышло! Видишь ли, худощавый я, комок мышц не имею. Разве что одним местом могу похвастаться, и то её не оценят придворные. — Ты в курсе, что в день твоего внезапного исчезновения пропало с десяток асов? — Плохо ты осведомлён. Пропавших гораздо больше, — с икотой промямлил сын. — Что ты там шепчешь себе под нос? — Один видел, что сын что-то сказал, причём с дерзостью, которую раньше не проявлял. — Ты хоть понимаешь, в каком состоянии твоя мать? Она думала наложить на себя руки и пойти лично расправиться с Ангой! Ты чуть не довёл мать до убийства! А как я сейчас чувствую себя, видя тебя пьяным, с ног до головы облитым собственной рвотой? У меня руки дрожат, тянутся, чтобы придушить тебя, щенок! Мы уже думали, ты кормишь рыб на дне океана или что похуже… С тобой бесполезно говорить сейчас. Иди и отоспись, иначе падёшь здесь, на крыльце. Хотя… быть может, когда опозоришься, до тебя дойдёт в момент, что ты натворил. — С матерью я поговорю, скажу, что у шлюхи был, что, кстати, правда, а напился я по пути домой, где у меня с каждым новым днём появляются проблемы. — Уйди долой с глаз моих. Не могу тебя видеть! От Тора подобного я мог ожидать, но уж не от тебя, Одинсон! — Сочту за комплимент.*****
Царь абсолютно подавленный, расстроенный, обессиленный. Он прислушивался к говорящим чрез слово, выпадая из реальности, впадая в мучительные думы. Мужчина словно затерялся во мгле, потеряв единственный источник света, стараясь найти выход из кромешной тьмы. Его вид просил оставить мужчину в покое, не мучить и не терзать, он как выживший из ума старец, не понимающий, что происходит. Сколь бы ни была добра весть в асгардском царстве, блондин лишь настойчиво отмахивался, призывая следующего встать на место говорящего и изложить свою просьбу или же похвастаться успехом. Лишь одну весть он готов был выслушать. Лишь одну. Жертвоприношение, что принесли его безжалостные жрецы прошлой ночью всевластным Норнам, не помогло остановить процесс старения внучки, наоборот, утром девочка стала ещё старше. Из младенца юная прелестница превратилась в ребёнка. В ближайшие недели царь Асгарда обязан был отдать Хелу в школу, хотя к тому времени черноволосая может не дожить. Что делать, кто скажет? Дать жертву Норнам? Он не осмелится убить тринадцать невинных душ. Пред ним предстала высокорослая, молодая и энергичная для своего возраста дева из Ванахейма. Несомненно, увидев красивую девушку, каждый мужчина позабудет о своих печалях и отвлечётся. Пусть на мгновенье, но отвлечётся. Всеотец мигом вспомнил о данном обещании Фрейру подумать о возможном бракосочетании меж его сыновьями и дочерьми вана. Локи с Сереной, Тюр с Лорирей. Казалось, лучше пары для своих детей нет и в помине. О Сигюн ас и думать не мог, поскольку дева ребёнком была обещана сиру Тайлли. Правда, судя по всему, теперь же эта дева обещана Теорику Лоуссону из-за Эгирского моря, что на самом краю Ванахейма. У пологих холмов, что растираются на сотню миль, где в независимости от времени года буйствует мороз, что иногда сменяется промозглой слякотью. Там нет ни плодородных холмов, ни больших селений, лишь бескрайние леса да крутые скалы. Жители вырубили несколько гектаров леса, чтоб построить крохотные избы, где бы здешние и заморские торговцы могли бы торговать привезёнными товарами. Строили же избы ваны на кронах столетних деревьев, что от сильного порыва ветра не могли даже шелохнуться. Всеотец бывал там лишь раз, но уведенное его впечатлило, правда, северяне оказались чуть напыщеннее и недоверчивы, чем южане. — Леди Сигюн! — мужчина перевёл взгляд на рыжеволосую деву, что поджала от злости губы на то, что он воскликнул первым не её имя. — Леди Серена! Как я рад Вас видеть. Вы себе представить не можете, как я рад, что Вы пришли, — блондин выпрямился, быстро спустился со ступеней, представ при них во всей своей мужской мощи и величии. — Мы тоже рады видеть Вас. В полном здравии, Всеотец, — это заговорила Серена. — При нашей последней встрече Вы и царица выглядели подавленно, — ван скрывала, что её смешит то, что она говорит. — Как Ваша внучка? — склонив голову набок, нахмурив лоб, дочь Фрейи мягко взяла аса под руку, выводя из зала в сад, дабы разрядить обстановку и обольстить, дабы тот проникся к ней симпатией. — Говорят, ей стало ещё хуже! Бедное дитя! Я могу Вам помочь? Сестра мигом отодвинула дочь Фрейра в сторону, заставив ту отступить далеко назад. Что бы ни говорили злобные языки, рыжеволосая вовсе не была бездумной куклой, что зациклена на своей безупречной красоте да дорогих тряпках, что ей дарили. Она тщательно скрывала своё истинное я. Скрывала, что изучала языки других народов, скрывала, что читает научную литературу, а не любовные романы, как это делают все девы в её возрасте. Скрывала даже, что развила свой дар предсказания почти до максимального уровня. Теперь она могла видеть не только будущее, но и прошлое. Если же в жизни жертвы были яркие моменты, что приносили радость или боль, Серена могла использовать эти воспоминания против того, кого посчитала для себя угрозой, наведя на несчастных галлюцинации. Смертные, что стали подопытными кроликами, после её прикосновения сутками напролёт стояли, не шевелясь, как застывшие вмиг статуи, едва не становясь каменными. Никто не мог привести их в сознание. Они так и стояли обмочившиеся и умирали от обезвоживания, стоя на прежнем месте, взирая безжизненным взглядом белых глаз вверх. Чем дальше вана развивала свой дар, тем сильнее действовала на сознание людей. Теперь же жертвы могли бредить и впадать в бешенство, нападая на других либо с оружием, либо с кулаками. Воины же или те, что пережили физические побои, вновь испытывали ушедшую боль. Рыжеволосая с помощью галлюцинаций отправляла жертв в прошлое или будущее, где те подвергались насилию. Если же воину ранее ампутировали ногу, он опять видел пред собой толпу лекарей с ножами, вновь кричал и истекал кровью. Пару раз дошло до того, что подопытный умирал от пережитого страха — от избытка адреналина сердце бедняги не выдержало и остановилось. Единственное, что колдунья пока не могла, так это материализовывать из пустоты нападающих на жертв врагов и предметы, что могли бы причинить им физическую боль в реальности. Все эти манипуляции с воспоминаниями жертв лишь причиняли психическую боль. Чтобы стать великой, она должна научиться материализовать из ниоткуда всё, что хочет, чтобы принести другому существу физическую и психическую боль. Лишь так она сможет выделиться из толпы сотен других предсказателей. — Сигюн? — не понятно было, от удивления или от счастья воскликнула Фригг, увидев посреди зала одиноко стоящую деву. — Что ты здесь делаешь, моя дорогая? И где Всеотец? — она редко называла мужа по имени, тем более в присутствии посторонних, коей являлась вана. — Вы с ним… минуту назад разминулись. Он направился… с моей сестрой в сад, обсудить… сложившуюся ситуацию с Хелой, — серебристоволосая сложила руки вместе, будучи сама не уверена в сказанных словах. — В последнее время Серена стала чересчур умна и находчива, — нет, она не забыла о том, что рыжеволосая стала ещё коварней, нежели была, просто не сочла нужным говорить это. — Вот как?! — асинья ревностно надула губы, добавив: — Прогуляемся? — не дожидаясь кивка от княгини, направилась в сторону сада, намереваясь застать мужа на очередной измене. — Говорят, ваша сестра видит будущее?! — Скорее это ложь, нежели чистая правда, но и отрицать, что у сестры нет дара вовсе — я не могу, — находясь в непосредственной близости от царицы, столь женственной и мудрой, прелестница при каждом сказанном слове краем глаза поглядывала на собеседницу. — Но я нисколько не сомневаюсь, что она также сильно переживает за Вашу семью, — в частности за состоянием Локи, но и этого она не сказала вслух. — Быть может, я могу Вам чем-то помочь? Посидеть с ребёнком или попросить отца найти лекарей из Свартальфхейма?! Много тёмных эльфов используют магию в лечении… — Нет! Ни в коем случае! Тёмная магия губительна! Рано или поздно потребует плату за помощь! — Какой бы ни была магия, тёмной или белой, это, прежде всего, магия. Так говорит Амора, наша старшая сестра. До неё так говорил её отец. Он был тёмным магом. Именно от него моим сводным сёстрам и передался дар. — Нет, ты меня не уговоришь! Пусть Хела и дочь Локи, она также дочь этой злосчастной болотной колдуньи, к которой я испытываю неподдельную и безудержную ненависть. Не позволю, чтобы ребёнок был помазан чёрной магией. Локи тоже не позволит этому случиться. Я надеюсь, — на этом разговор закончен, поскольку Всемать увидала вдали своего мужа и, возможно, будущую невестку, идущую под руку с мужем русоволосой. — Я гляжу, Вы неплохо проводите время за разговором, — когда асгардийка скрещивала пальцы и опускала кисти вниз, это значило, что она злится, пусть и не подаёт вида. — Время слушания жалований давно закончено. Леди Серена пришла на приём последней, и я решил закончить на час раньше. Сегодня насыщенный день, я даже толком позавтракать не успел. Про послеобеденный отдых вообще молчу. — Ты работаешь не покладая рук, мой царь, не стоит оправдываться, — царица Асгарда поняла, что зря накручивала себя, решив, что муж переключил своё внимание на вану. — Ноша царя всегда тяжела. У леди Серены созрела неплохая мысль насчёт хвори Хелы… — Это только наша проблема, не вмешивай их в это… — Но ведь я могу помочь, — начала заверять Фригг колдунья, взяв ту за руки, широко, приветливо улыбаясь и с душевной теплотой глядя той в тоскующие глаза. — То, что я предлагаю сделать, никто из лекарей Вам не предложит. Они побоятся, ведь каждый считает Хелу чадом смерти. Им же выгодно это! Если Ваша внучка состарится раньше времени, то умрёт. Лишь тогда все они останутся живы и в безопасности. И, несомненно, пророчество о гибели Асгарда не исполнится. — И что же это? — Вы должны сослать Хелу в низший мир. Туда, где она будет править мёртвыми. В том мире нет жизни, только смерть, следовательно, Хела в том мире станет бессмертной. Она будет ни жива, ни мертва. Там она будет в безопасности. — Ересь, чистой воды ересь! — вырвав руку, царица резко обернулась, спрашивая мужа: — Неужели ты веришь, что ребёнка можно спасти, отправив того в преисподнюю? Туда, где нет пути назад, нет выхода! Такое будущее ты желаешь собственной внучке? Дочери Локи? Его первенцу? Как она, будучи ребёнком, сможет навести в аду порядок? Она не сможет выйти из низшего мира, навестить нас или даже послать нам весточку, что жива! С того света не вернуться. Это нереально… — Я давно принял решение отдать Хеле низший мир. Однако только после того, как та станет взрослой. Посчитал, что ты будешь против, так оно и есть. Если такое решение спасёт жизнь девчонке, почему бы не пойти на этот риск? Остаётся дождаться, когда ребёнок повзрослеет настолько, чтобы могла разумно думать и принимать правильные решения, основываясь не на эмоциях и чувствах… — Скажем это Локи? — Нет, пока не будет единогласного решения, — такой ответ устроил аса и асинью.*****
За последние столетия с Богом обмана приключилось многое: он лишился невинности, разучил крайне редкие и садистские приёмы, даже стал соучастником убийств. Всё это оставило неизгладимый след в психическом состоянии принца Асгарда, превращая его в чудовище, не знающего ни жалости, ни добродушия. Его сердце покрылось прочным льдом, и моральные принципы, которые привили ему родители, могли катиться куда подальше, лишь бы они не напоминали ему о том, кем он был до того, как познакомился с Ангрбодой. Он ощущал себя ею, он думал как она и получал удовольствие как она. С одной стороны, ему даже стало жаль её, но лишь на минуту, когда та из прелестной женщины превратилась в мерзкую старуху и распалась на мелкие частицы. Он даже не помнил, как она превратилась в горсть песка. Единственное, что он помнил, как она бурчала себе что-то под нос на йотунском языке, который, к сожалению, за долгие годы житья он так и не подумал выучить. Знал бы хоть чуточку больше слов на йотунском, тогда бы понял, о чём великанша говорила. Быть может, то было что-то наподобие предсмертного слова? Мол, я сожалею о том, что покалечила тысячи невинных душ и совратила мальчишку, обманным путём понеся от того, дабы… Что? Теперь он никогда об этом не узнает. — Локи, как хорошо, что ты пришёл! — заговорила мать, выходя из обеденного зала и держа в руках кусок ткани. — Выглядишь бесподобно для парнишки, что напился до беспамятства и проторчал более недели в борделе, — в голосе не было ни дольки гнева, только радостные нотки. — А я-то думала, ты пошёл характером в меня… — Между прочим, я не валялся в грязи, как свинья! Я не пьяница! — Ты мог не застать Сигюн. Она уже собиралась уходить, раз не нашла тебя. — Сигюн? Что надо? — кажется, маг потихоньку начинал гневаться. — Почему сразу не сказала, что она здесь? Она могла слышать наш разговор! Теперь обо мне будут судачить ещё пуще прежнего! — Да что с тобой происходит в последнее время? Где мой сын? Это всё йотунша, не иначе! Она настраивает тебя против собственной семьи! Сначала ребёнку собственному испортила жизнь, теперь принялась за тебя? Не удивлюсь, если окажется, что это именно она виновата в смерти наших асов. От неё одни проблемы! — русоволосая топнула от злости ногой, бросив ткань на пол, чем привлекла к себе внимание Сигюн, что с недоумением взглянула в проём дверей, где стояла царская семья. — Она больше не доставит хлопот. Уверяю, — ас приветливо улыбнулся серебристоволосой, что, улыбнувшись в ответ, продолжила говорить с собеседницей, пусть и не столь громко, как раньше. — С кем это она разговаривает? Не припомню, чтобы эта девчонка работала здесь… — Твоя дочь. В ночь, когда ты пришёл, вновь было превращение. Теперь Хела достаточно взрослая, чтобы… — асинья горько вздохнула, вспоминая чувство, когда она провожала его в Муспельхейм — отчаяние, злость и жалость. — Чтобы что, мама? — Серена предполагает, что чем раньше мы возведём Хелу на престол, тем больше шансов, что процесс старения замедлится, а то и вовсе прекратится. Твой отец, кстати, не поставил меня в известность, что обдумывал возвести ребёнка на престол задолго до его рождения. Впрочем, если не будет иного выбора, нам придётся спуститься в низший мир. Но это чревато. Никому не нравится, что во главе преисподней станет женщина, тем более дочь йотуна и аса. Чуть ли не каждый предлагает свою кандидатуру взамен Хелы! Твой отец дал слово обдумать их предложения. Однако он не видит ни в одном кандидате достойного правителя. Все они жаждут заполучить власть. Никто не заботится о благе своего народа. Никто! Только собственное благо волнует их больше всего. А это неприемлемо! Будущий правитель должен быть беспристрастен и исполнять свой долг, возложенный на него, безоговорочно! Представь только, что будет, если души умерших вернутся! Стыдно признавать, но власть Одина полностью не закреплена. Пусть девять миров и находятся под защитой Асгарда, каждый вправе не подчиняться нам. У нас нет гарантий, что мир меж нашими мирами крепок, как ствол столетнего дуба. Единственный способ навечно закрепить нашу власть — это либо война меж нашими мирами, либо брак меж наследниками этих миров. Всех несогласных с решением Одина придётся казнить или запереть. — Иными словами, если отец выберет Хелу царицей преисподней, все остальные миры взбунтуются и объявят нам войну. Никто не станет помогать Асгарду, если только мы, наследники асгардского престола, не женимся. Если нет иного выхода, я женюсь! Не говори ничего! — сын обнял мать, тяжко вздыхая, глядя на мирно разговаривающую парочку в конце зала. — Если моя женитьба закрепит союз меж Асгардом и, скажем, Ванахеймом, у нас будет союзник в войне против других миров. Кроме них есть также и валькирии. Они давали клятву, что будут защищать Асгард, — подумав, колдун вдруг понял, как мала будет их армия, если остальные объединятся против них. — Да, не густо, не густо. Но с другой стороны, Хела наполовину йотун, а значит Йотунхейм, в теории, может стать нашим союзником, если Лафей гласится женить своего сына на Хеле. Он ведь король йотунов! Один первым объявлять о том, что все несогласные с его решением будут стёрты с лица земли, не станет. Он слишком добродушен и захочет найти компромисс. Договориться! Да, очередная проблема и опять связанная с дочерью трикстера. После смерти её матери та до сих пор вьёт из него верёвки через дочь, втягивая аса в непроглядную тьму. В руках мага нет фонаря, что освещал бы путь. Видимо, пока Хела в Асгарде, нет ему житья здесь. Что ж, придётся предпринять меры самому, потому что отец никогда не переступит через свои принципы. Он будет смешить врагов «быть может, договоримся?» Наверное, придётся искать способ уговорить отца на жёсткие меры, надавив на уязвимые места. Либо самому взять бразды правления в свои руки. Хотя… Быть может, зря он думает, что Один не сможет сам разобраться с нависшей угрозой войны? Ведь он уже опытный вояка, учувствовал в сотне войн и выходил победителем. Разве что не мог единолично править в Мидгарде, где почитали не одного Бога, а множество, причём у каждого народа были свои Боги, которым они поклонялись на протяжении тысяч лет. Большинство смертных даже не в курсе, кто такие асгардцы, кроме скандинавов. — Сигюн, здравствуй! Не ожидал тебя увидеть! — не обращая внимания на дочь, сказал асгардец. — Привет, отец! — не услышав приветствие от мага, громко сказала девчонка. — Я тут подумала, раз мне суждено стать правительницей преисподней, не стоит ли мне начать изучать азы правления? Всеотец согласился обучать меня лично, но только если ты позволишь… — Тебе не нужно моё разрешение! Он лучше понимает, что ты должна знать. Мне никогда не стать царём. Меня не посвящали в известность, что должен знать и уметь будущий царь. Это Тор у нас первенец, не я. Оставь нас наедине! Нечего тебе здесь делать. Виновато повесив голову, брюнетка напоследок помахала рукой и вышла из зала в сопровождении охраны и нянек. С недавнего времени асы чуть привыкли, что их один за одним заставляют охранять исчадия зла, возможно, будущую правительницу преисподней. Пусть с виду полукровка выглядит доброй и милой, но они-то знают, что от союза йотунши и прокажённого не могут родиться нормальные дети. И их животные тоже не могут быть нормальными. Даже гиганты из Муспельхейма, что прибыли на крестины Хелы, оцепенели, стоило им увидеть собаку размером с сарай, что притащил с собой непонятно откуда темноволосый принц. — Ты не в духе? Мы все переживаем, но не стоит срывать злость на ребёнке! — высказала недовольно серебристоволосая, но тут же прикрыла рот, поскольку сболтнула лишнее. — Давай сменим тему? — взяв колдуна за руку, вана потянула его в сторону сада, к пруду. — У тебя рука вспотела и дрожит, ты заболел? Нет, Сигюн, здоров. Просто его опять подхватил вихрь и бросил вниз на ледяные камни, чтобы остудить пыл и напомнить ему о былом, якобы давно позабытом чувстве обладать. И вспотел он вовсе не потому, что жарко или что он заболел. Одно лишь касание кожи к коже привело к тому, что маг долгие годы пытался подавить в себе. А ему ведь казалось, что он избавился от вожделения к этой княжне. Что-то глубоко внутри сжалось. Он не мог понять, что именно. Сердце? Нет. Это вовсе не оно. Или же душа? Но как это можно интерпретировать? Ведь асы особо не верили, что у них есть душа. Ведь наличие души присуще смертным, а не благородным Богам, коими считали себя жители Асгарда. Правда, здесь есть загвоздка. Асы рождались точно так же, как и смертные и умирали либо от старости или болезней. Им присущи голод, жажда, низменные, по мнению Локи, эмоции, как любовь или желание обладать физически. Да и зачать ребёнка асгардцы могут только при наличии партнёра противоположного пола. Правда, бессмертные тоже любили плотские наслаждения, поэтому очень часто зачинали детей естественным способом, нежели «божественным». Точно трикстер сказать не мог, ведь никогда не интересовался тем, как появляются бессмертные. Бессовестные зелёные глаза Локи нагло рассматривали серого цвета глаза собеседницы. Безотрывно, не моргая, словно выискивая в них ответы на пока неизвестные вопросы. Его пронзительному взгляду зацепиться за что-либо другое, помимо глаз серебристоволосой, почему-то нельзя. К слову, в такие пикантные моменты происходит одно — их губы должны соприкоснуться друг с другом. Быть может, в страстном, может, в нежном. Не важно, лишь бы это произошло. Однако невинная Сигюн расценит это как домогательство и вполне может закричать и убежать прочь, сбивая прислугу и знать с ног, вызывая тем самым вопросы, что позже приведёт к нежелательным для Одинсона очередным проблемам. В лучшем случае, отец откупится от девчонки и замнёт это дело. И это только при условии, что вана согласится взять деньги и молчать, как солдат. Точно принц сказать не мог, ведь мало, а если честно, вообще ничего не знает о ней. Ни то, как она себя поведёт, ни то, что у неё на душе. Он даже не знал наверняка, помолвлена она или нет. А если да, то с кем? С сиром Тайлли, коему ранее была обещана, пусть и без официальной бумаги? Или на изуродованном ване из северных земель Ванахейма? В общем, больше вопросов, нежели ответов. А может, попытать счастья и поцеловать эту бессовестную девчонку? А что он потеряет? Разве что её доверие. Да и её саму тоже. Бог не настолько уверен в своём желании поцеловать девчонку. Он не испытывал к ней ровным счётом ничего, кроме как симпатии. Хотя… нет, он не станет. Пусть княгиня и симпатичная, даже красивая, его странным образом тянет к ней, он всё же не будет её трогать. Ведь он не настолько падок на женскую красоту, чтобы в тот же момент хватать девку за руки и целовать её в губы. Поцелуй — это нечто большее. Он возвышает тебя над землёй, даруя чувство полёта, выбивая из реальности, приносит чувство свободы, но в то же время выдирает ножами из тебя сердце, вышибает последние здравые мысли. И ты, уже не соображая, следуешь дальше, прекращаешь думать о последствиях. Благодаря поцелую мужчина открывает женщине собственные чувства, показывает, как он зависит от неё. Меркантильные же девки, падкие на лёгкие деньги или статус любовника, пользовались влюблёнными в них мужчинами, превращая тех попросту в тряпок, унижая и оскорбляя, изменяя им, бахвалясь этим. Девы же влюблённые пусть и безответно теряли голову от поцелуя, творя потом немыслимые вещи, о которых не то что бы говорить, думать нельзя. Чтобы самому не быть более обманутым из-за любви брюнет и отказался от неё, чтобы вновь не быть связанным по рукам и ногам соблазняющими нитями. В своё время колдун горько поплатился, что поддался плотскому желанию. Нет, он вовсе не корил себя за то, что отдался Ангрбоде. Наоборот, он был благодарен ей за столь нужный опыт. Она научила его таким безумным вещам, что даже самая развратная женщина не могла знать об этом. Хотя… интересно, а откуда великанша знала об этих хитростях? Сама выдумала, небось? Впрочем, уже неважно. Он не станет пробовать то же самое с другими девками, дабы те после него не могли ублажать своих мужей да любовников. Он ведь всегда хотел быть таким, как Тор! Однако понимал, ему никогда не стать таким, как громовержец. Теперь у него есть своя отличительная черта, и уже не так сильно сравнивал себя с могучим Богом грома. Он лучше, чем старший сын Одина. На данный момент он единственный маг в Асгарде, а также мужчина, умеющий ублажать женщину орально. Теперь он мог наслаждаться своим величием, не боясь осуждения или смешков со стороны других асов. Первой из неожиданного для них обоих ступора вышла девушка. Она мягко пригладила выбившуюся из причёски прядь серебряных волос и вернула её за ухо. Этого движения вполне хватило, чтобы трикстер прекратил без должного смысла, без устали глядеть ей в глаза. К счастью, в этот раз он не разглядывал её лицо, что, несомненно, было бы чересчур странно, ведь взгляд, подобный этому, обязан был навести на них желание сблизиться физически. Она думала о поцелуе. Будь на месте Локи другой мужчина, её любимый, не задумываясь, она сама набросилась бы на него, подарив любимому столь желанный поцелуй. Тому, в которого влюблена. Сигюн уверяла себя и других, что у каждого существовала вторая половинка. Люди годами искали любовь и не находили её. А она нашла, даже не предприняв для этого ничего. И уверовала в это. Её убедили в этом мидгардские книги. Легенды, описанные в них, не могли быть мифом, ведь в каждом мифе есть доля правды. И она верила, Теорик — именно тот мужчина, что предначертан ей судьбой, как бы глупо это ни звучало. И она докажет это неверующим! — Я хотела поздравить тебя с рождением дочери, но так и не смогла из-за хвори. Боялась, если напишу письмо, ты не прочтёшь и сожжёшь его. Я не хотела оскорбить тебя подобным образом. Знаю, как ты относишься к этому. Мне Тор столетия назад сказал, что ты очень обидчив, даже на такие пустяки. Ты любишь говорить с собеседником с глазу на глаз… — Скажи, ты всегда веришь тому, что говорят? — Нет, конечно! Просто… он ведь твой брат. Он не мог мне солгать. — Поверь, чему громовержец и научился за годы жизни, так это бессовестно врать. Правда, только я могу распознать его ложь. Другим и дела нет, соврал ли им Тор. Главное — чтобы ответ их устроил, а там… говорит ли он правду — им всё равно, — принц мог бы провести целую дискуссию о брате. — Может, прогуляемся? Расскажешь, что стряслось за это время? — Рассказывать особо нечего, разве что обсудить слухи, которыми полон дворец. Признаюсь, у меня чувство, будто в вашем мире народ волнует лишь, кто с кем спит, и кто как одевается, — непонимающе улыбнулась, стоило принцу Асгарда усмехнуться. — Что? — Каков лексикон у здешних девственниц, — прошептал тот, чтобы Сигюн не расслышала. — Я сказала что-то смешное? — кажется, реакция собеседника задела деву, обидев. — Нет, просто… Нет сомнений. Девчонка, похоже, всегда говорит, что думает. Или же сначала говорит, потом думает. Одно из двух. Подумать только, ему интересно, что она скажет. А ведь разговор вовсе не обязывает его слушать собеседницу, он может ею просто любоваться. Любая другая дева на месте этой мигом пересказала бы все сплетни, причём приукрасив, дабы мужчине было интересно послушать её. Да и никто не любит, чтобы ему досконально приносили весть, не внеся в неё свою лепту. Якобы подобным образом любая жалкая для внимания весть станет интересной. — Знаешь, сейчас я не хочу слушать сплетни. Быть может, пройдёмся вдоль набережной и просто помолчим? Или встретимся в другое время где-нибудь в людном месте? Скажем, в «Таверне у Варга»? Знаешь, где это? Заодно и поужинаем. — В таверне? — вана призадумалась, вновь чувствуя неладное. — Не слишком ли шумное место для общения? — чтобы не показаться трусихой и заодно прогнать прочь гадкие мысли, поинтересовалась та, наведя на собеседника новую порцию усмешек. — Как только Тор распробует эля, он не станет нам мешать, а пойдёт искать новую девицу для… — внезапно брюнет поперхнулся, позабыв, с кем разговаривает. — Ты говоришь о плотских наслаждениях? Я всё знаю про физическую любовь. Благодаря Серене, — ей не стоило говорить об этом, ведь так она поставила рыжеволосую в нелёгкое положение и теперь колдун тоже будет думать, что сестра уже не невинна, что, конечно, неправда. — Нет, ты не подумай ничего дурного. Просто… иногда Серене приходится брать борозду правления… Для него проще называть всё своими именами. — Борделем? — стоило ли говорить, что Одинсон любит одним лишь словом ставить собеседников в неловкое положение? — Заведением! Иногда мачеха не поспевает и Серена помогает ей с делами. Подсчитывает, сколько прибыли приносит… бордель, но сама ни в коем случае не подобает тамошним женщинам. Да! Ясно выражать мысли Сигюн явно не умела. Или же просто смущалась говорить с ним на такие откровенные темы, ведь он уже мужчина, и искушён женской лаской, а она лишь читает научные книги да слушает рассказы сестры, что явно не прочь сболтнуть лишнего. Уж он-то уверен, что рыжеволосая не так уж и невинна, кое сестра говорит. Локи уверен, что вана может дать фору любой искусной шлюхе. Почему он так решил? Бесспорно, у него нет на то доказательств, чтоб быть уверенным. Но ведь каждая дева, будучи якобы невинна, но столь искусно владеющая навыками соблазнения, не может быть невинна априори. Это как отдать овцу на съедение изголодавшимся волкам и ждать, что стая не причинит ей вреда. — Моя сестра ни в коем разе не лишится невинности до брака. Лишь будучи замужем она будет уверена в своём избраннике, уверена, что им суждено идти по одному пути. И я склонна верить в это. — Никогда нельзя быть уверенным в чём-либо наверняка. Иногда необходимо проверять, с кем собираешься провести остаток дней. Уж поверь, в этом деле я мастер. — Позволь спросить, в каком смысле? — серебристоволосая посильнее закуталась в плед. Асгардское небо покрылось большими кустистыми облаками молочного цвета. Отблеск последних лучей отразился на поверхности воды, что окружала беседку, одиноко стоящую посреди бесконечного поля. Траву, что совсем недавно была скошена, садовники сгребли в одну кучу, давая высохнуть и превратиться в сено, что теперь укрывает ветки роз от холода, ушедших до следующей весны на покой. В прохладном воздухе отчётливо улавливался запах сена, виднелись первые снежинки, падающие с небес, но так и не успевшие коснуться нежными движениями земли. — В прямом смысле говорю, — ответил тот, промолчав некое время. Вероятно, не стоило откровенничать и делиться своими переживаниями, но магу почему-то показалось, что дочь Фрейра действительно выслушает его и поймёт. — Я был обманут женщиной, в кою считал, что влюблён. Верил каждому её слову и позволял себя обманывать и выставлять на посмешище. А эта тварь вонзила мне нож в спину, чтоб я не успел обернуться и защитить себя. В конечном итоге теперь у меня есть дочь, чью жизнь отнимает сама смерть. Пёс, по стопам следующий за Локи, шёл себе тихо и мирно, не привлекая к себе внимания. Однако прохожие, изредка встречающиеся на пути аса и ваны, всё же шарахались от него, причём резко, забывая о начальных навыках общения с дикими животными. Собака хоть и считалась домашним животным, но всё же таких размеров пса, появившегося неизвестно откуда, чьи родители непонятно кто, так ещё до сих пор не имеющего кличку, бояться стоило. Пусть принц Асгарда отдал право назвать кобеля дочери, всё же мог бы вести того на привязи. Не дай Один, псина нападёт на кого, кто его остановит? Быть может, сам брюнет? Нет, конечно! Асам самим придётся оттаскивать пса, а маг не пошевелит и пальцем на ноге. К слову, пёс тот навострил уши и остановился подле беседки, нюхая вход, внутрь так и не вошёл, словно побоялся своей массой и габаритами разломать беседку в щепки, благо имел внушительные размеры для обычной асгардской псины. Его хозяин встретился с комком шерсти взглядом и улыбнулся безмятежной улыбкой, потрепав вставшего почти у двери пса за холку. — Кажется, я не знаю … Нет! Я не понимаю! Как можно любить, но при этом не доверять? По всей видимости, каждая новая ложь, что придумывала великанша, впилась в её сущность, как жало осы в кожу. Ангрбода была столь убедительна в своих словах, выражении своих чувствах к магу. Трикстер не мог вбить себе в голову, как женщины могут быть такими лицемерными. Смотреть влюблёнными глазами, целовать тебя, задыхаясь от нехватки воздуха, ласкать твои руки и за спиной строить козни во благо себе. И как же он мог не видеть этого притворства? Он привык держать всё под контролем, однако невидимая сила отталкивала его разумные мысли прочь. Ас с уверенностью может сказать, что стал для йотунши очередной игрушкой для достижения ею корыстных целей. — Как твоя учёба? Верховой ездой занимаешься? — чтобы как можно быстрее сменить тему разговора, колдун использовал этот приём, что, признаться, всегда действовал. — Неплохо, хотя особых успехов в верховой езде я так и не добилась. Постоянно вспоминаю тот несчастный случай, что чуть не стал роковым. Хальдор пусть и великий учитель, всё же ему я не могу доверить свою жизнь. Рядом с ним мне неспокойно… некомфортно, что ли… Прямым текстом Сигюн не могла сказать, что мужчина, откровенно говоря, вёл себя распутно, позволял себе лишнего, а порой и не приходил на занятия, ссылаясь на семейные обстоятельства. Конечно, его можно понять. Его жена который раз за годы обучения серебристоволосой езде беременна и требует от Хальдора должного внимания к своей персоне, а его мужские пагубные пристрастия к медовухе и элю давали о себе знать. Очень часто от учителя разило перегаром, отчего многие лошади в его присутствии вели себя агрессивно, особенно к начинающим. В лучшем случае они могли не выйти из загона и не дать на себя надеть седло. В худшем же случае — вставали на дыбы и скидывали наездника. Хорошо хоть, что юноша, что был в группе с ваной, успел встать на ноги и отскочить на приличное расстояние от коня, а то был бы затоптан им насмерть. Пожалуй, за те годы, что она занималась ездой с Хальдором, не было ни дня, чтобы тот либо пропустил занятие, либо отпускал в сторону молодых дев скользкие и пошлые шуточки. Чтобы научиться устойчиво сидеть в седле и вести коня, Сигюн недавно обратилась к Теорику с просьбой научить её, однако тот не сказал ни да, ни нет. Он просто промолчал. Её просьба осталась без должного внимания с его стороны. А сказать Одинсону правду, значит, подставить учителя. Быть может, со временем мужчина изменится? Кого она обманывает! Она хочет этого, но лишь по её «хочу» ничего не изменится. Она должна предпринять всё необходимое, чтобы помочь учителю преодолеть невзгоды, поставив принца в известность. Он ведь обычный, такой же, как все. У него тоже есть потребности, он ранимый и, что самое главное, он прекрасный слушатель. Где-то в её подсознании молвит второй голос, что сыну Одина можно довериться, что он не станет «рубить с плеча» и выгонять учителя, прежде не оказав ему помощь. Бравый воин заслуживает второго шанса. Шанса на исправление. Каждый может оступиться, но не каждый в состоянии сам выйти из непробудной тьмы. Однако и просто так стоять в стороне, надеясь, что учитель в один миг изменится в лучшую сторону, вана не может. Стоит спросить у мага. Быть может, он прольёт свет на поставленный ею вопрос? Но как правильно задать вопрос, дабы не вызвать лишних вопросов и не стать причастной к отстранению Хальдора от работы? Сказать, что её обучение не возымело плодов! — Раз уж я вернулся, могу заменить Хальдора и заняться твоим обучением. Наверняка за столетие ты так и не научилась сидеть в седле, как положено опытному наезднику, — ас откровенно смеялся над ней, вовсе не со злым умыслом. — Звучит как вызов, — дочь Фрейра демонстративно отвернулась, сочтя его смех за насмешку. Ей тут же захотелось вызвать хохочущего мага на соревнование. Мол, кто первый прискочит к заброшенной избе на окраине города, тот отведывает ужин в южной таверне бесплатно. За счёт проигравшего, конечно. Но тут же вспомнила, что не пристало благородной леди соревноваться с мужчиной на равных. Леди должна уметь шить да вкусно готовить, дабы муж был сыт и доволен. Она должна посвятить жизнь мужу и детям, позабыв об уязвлённом самолюбии. А подобные насмешки не должна реагировать. Она родилась женщиной и должна вести себя как женщина. Пусть брюнет смеётся над её неумением. К своему счастью, она-то знает, что способная ученица и ей вовсе не обязательно брать уроки езды у принца. Пусть она и хочет зажать ему рот ладошкой, чтоб не слышать смех, всё же не может показать, чему научилась за годы, проведённые среди асов. — Нет уж, обойдусь. Во сколько и где встретимся? — Завтра у входа в таверну в девять часов вечера. Приводи своих друзей, Серену…
