Глава 80
3 августа 2025 г., 18:30
Неожиданно наступила тишина, всё смолкло: не слышно звона стали, стоны умирающих. Почва содрогнулась, что многие попадали на землю, не устаяв на ногах. Неподалёку возник белый шар. Вспышка света прошлась по небу, как камень, упавший в воду. Он лишь на мгновение нарушил течение воды, однако потом течение восстановилось. Небо приняло обычный для Муспельхейма оттенок. Удивительно, как свет никого не ослепил. Все начали смотреть друг на друга, что-то говоря, но слов не было слышно. Видимо, оглушительный взрыв на время лишил всех слуха. Неизвестно, вернётся ли слух со временем или же он исчезнет навсегда. Вначале жених Сигюн и все остальные подумали, что на небосводе произошла вспышка, но она была далеко-далеко, будто на краю вселенной. При одной только мысли, что в космосе где-то взорвалась звезда, все тут же прекратили сражение, ища в свете предзнаменование. Как оказалось, великаны очень серьёзно относились к любому проявлению силы природы. Каждый тряс земли, астероид или космический мусор был для них поводом найти преддверие перемен. Этой заминки хватило для того, чтобы асгардцы сплотили ряды, выдвинули пики, начав колоть ими великанов. Рёв Тора, встретившись взглядом искрящихся молниями глаз с братом, подбодрил всех настолько сильно, что все, кто ещё был жив, двинулись в бой с муспельхеймцами. Те, кто уже решил бежать с поля боя, вернулись, не посрамив свою честь и долг пред отечеством. Благодаря Огуну, одному из ванов, подтянулись и другие. Лоуссон истерично закричал, предрекая победу над врагом. Его народ, пусть их здесь было и немного, был рядом и прикрывал ему спину, чтобы он наконец-то позабыл о боли, о риске умереть. Благодаря громовержцу этот бой теперь на равных. Явно, что никто не ждал появление первенца Всеотца.
Теорик даже позабыл о Фрейре, наблюдавшего со стороны за ликованием разведчиков, ещё не выигравших бой. Любое раннее ликование заканчивалось плачевно. Он отвернулся, прижавшись спиной и затылком о твёрдую неровную поверхность, закрыл глаза, облизнув пересохшие губы, и простонал, начав биться затылком о камень. Он гневался на себя, кричал обидные слова, чтобы заставить себя встать и сражаться, но не мог. Русоволосый устал, ему надоело всё: свой долг, своё положение, своё бессилие. И как Один, что немногим старше его самого, выдерживает столь огромные нагрузки? Поистине, настоящий правитель, его энергия питает весь Асгард. У него остаются силы на битвы, интриги, женщин. И вскоре он вновь будет нянчить детей, которых подарит ему вначале жена, потом любовница. А потом, скорее всего, все девять миров станут на колени пред ним. А что сам герцог? Позволит ли царь после всего уйти ему на покой? Оставит ли он его хранителем Ванахейма или провозгласит себя царём ванов? Он понятия не имеет. Друг решил не ставить в известность своего советника о последующих планах. Остановится ли отец Локи на достигнутом или продолжит завоевания? Мужчина посмотрел на свои ладони: они дрожали, как у старика, зрение никак не могло сфокусироваться на них. Ван прижал кровавые руки к лицу, почувствовав, настолько они холодны. По телу прошёлся холодок. Наконец русоволосый прикрыл веки, ненадолго, думал он, однако вскоре он уснул.
— За Асгард! — кричал Тор, направляя свои молнии в сторону врагов.
Великаны падали, сбивая несущихся позади них собратьев. Дыры в их грудных клетках позволяли увидеть великанов позади них. Это позволяло громовержцу лучше ориентироваться и прицеливаться. Он не выпускал из рук свой молот, подметил внезапно Суртур, притаившись. Его окружили верные ему подданные, но аккуратно, дабы их князь мог видеть происходящее вокруг и оценить обстановку. Признаться, правитель чуть пошатнулся, будучи удивлён стечением обстоятельств. Он надеялся поймать одного сына Одина, в итоге может получить сразу двух. Это ли не удача? Свет из космоса благоволит им. Он остервенело начал отдавать команды сражаться именно с мальчишками, дабы количеством задавить их. Он жертвовал своей армией, чтобы выдавить последние силы из блондинов, чтобы без труда взять тех в плен. Первенец Всеотца оказался грозным противником. Он будто бы не уставал, размахивая молотом и стреляя молниями из него. Мужчина в курсе, что поднять Мьёльнир лично он не сможет, однако попытаться выбить его из рук мальчишки он бы мог. Как гласит предсказание, именно Суртуру предначертано уничтожить Асгард, а это значит, что он может биться с громовержец на равных. Он посмотрел на лучших друзей Тора, подмечая что-то. Огун чуть ухмылялся, отбиваясь булавой от ладоней великанов. Он двигался играючи, будто выплясывая перед великанами, провоцируя того на злость и неосторожность. Когда муспельхеймец рассердился настолько сильно, что аж зарычал, как сзади между ног проскользнул Вольштагг, топором срезав оба голеностопных сустава. Рыжий мальчишка поднял в воздух очень много песка, отчего великан, упав, стал чихать. Столп пыли и песка поднялся ввысь, взвиваясь столбом, попав мужчине в глаза. Этого хватило, чтобы один из других асов, подбежал к нему и вонзил пику прямо в череп врагу. Мальчишки, почувствовав вкус крови и адреналин, станут отличными воинами, если выживут. Суртур прошёл вперёд, как пред ним расступилась его охрана. Мужчины недовольно сложили руки на груди, выжидая. Их правителю надоело наблюдать за тем фарсом, что творят асгардцы. Великан отошёл на большое расстояние от охраны, чтобы Тор наконец-таки увидел его, прекращая убивать его воинов. Он всем видом дал понять, что готов сразиться с ним, если тот осмелится. Он пошевелил пальцами, подзывая блондина к себе. За его спиной на лямках висела корона. Она напоминала по виду череп, имела два изогнутых рога по обе стороны от головы и была чёрная, будто бы перепачканная в саже. Она плотно прилегала к телу великана, слегка покачиваясь при ходьбе хозяина. Великан нарочно не надевал её, поскольку не считал нужным показываться врагам во всём своём великолепном величии. Это могло бы подействовать на врагов на мысль о побеге, чем допустить истинный воин не намерен. Он хочет потягаться силой с первенцем Всеотца, коли тот решил стать правителем девяти миров. Хранитель стал завоевателем, посмеялся Суртур, отчего вызвал недовольство Тора и непонимание.
Он встряхнулся, будто сбрасывая наваждение и тяжесть со своих плеч. Насмешка князя задела его эго. Неужели его внешний вид настолько глупый, чтоб над ним смеялись? Определённо, нет. Он — воин, сын Одина, первенец, защитник Асгарда и девяти миров, чтобы позволять грязному сброду смеяться над ним! Он тоже чего-то стоит! Громовержец усмехнулся, вспомнив, что тоже был одет соответственно битве. Его же шлем в виде птичьих перьев, как и у валькирий, был на нём. Он хуже видел в нём, да, потому что тот сжимал его голову и мешал обзору, однако снять его он не решался. Небольшие прорези в глазах и тяжесть защиты не помешают ему одолеть великана. Довольно он прятался, претворялся дураком и бабником, чтобы, встретившись с объектом своего желания, жаловаться на тяжесть бытия и воина. Внезапно на него нашли философские мысли, однако их надо было гнать прочь. Изначально его целью было попасть к Суртуру, дабы узнать планы, но теперь, когда он сам пришёл сюда, можно всё закончить. Громовержец хочет домой, хочет вернуться победителем и хочет покончить с угрозой великанов. Он избавит мир от ледяных и огненных великанов, как от самой злой и ненавистной другими мирами расы и тогда воцарится мир, за который все они сражаются. И если ему придётся пролить кровь прямо сейчас, поставив под удар политику отца, так быть. Он замахнулся и бросил свой молот в сторону великана. Недалеко, будто помахав тряпкой пред рассерженным быком. Второй же раз Мьёльнир пролетел достаточно далеко и близко у лица князя, чтобы вывести некогда спокойного великана из себя. Он будто играл с ним, провоцировал на глупость и улыбался во весь рот, демонстрируя белоснежные зубы. Великан подумал, что издали улыбка похожа на оскал. Так скалятся псы, пытаясь ввести в заблуждение, что не боятся. Но как раз-таки великого Суртура стоит бояться так сильно, как и самой смерти. Юноша, бросая своё оружие пред лицом великана, медленными шагами подходил в врагу. Тот уворачивался каждый раз, как он кидал свой молот. И оборачивался, следя за траекторией асгардского оружия, пока в последний миг не вложил всю свою недюжинную силу в удар, тем самым не дав Мьёльниру пробить дыру у него в черепе. Все эти мальчишечьи игры порядком стали надоедать великану. Его злость стала расти в геометрической прогрессии. Он приложил всю силу, чтобы оттолкнуть молот от своей головы, однако тот вернулся обратно к нему, начав лупить то по лицу, то по коленям, то попадая в живот. Несколько стражей Суртура порывались спасти правителя от асгардского оружия, но тем самым всё только усложняли. Фандрал, внезапно появившийся позади Тора, пошутил на этот счёт., при этом не отрываясь от сражения. Блондин подхватил веселье светловолосого юноши, начав подтрунивать над великанами. Смех асгардцев стал заглушать звуки битвы и стонов.
— Что йотуны, что вы… все великаны слабаки! — выкрикнул блондин, ликующе.
Наконец сын Одина прекратил смеяться, как со всей силы вновь бросил свой молот и побежал с криками на Суртура, готовя свои кулаки для удара. Великан, махнув головой, повернулся к врагу спиной, запустив руку назад, дотянувшись до своего шлема. Ему не хватило несколько секунд, как первенец царя Асгарда бросился ему на шею, сдавливая её своими огромными мускулистыми руками. Юноша начал лупить великана, подзывая к себе молот. Оружие целилось врагу прямо в лицо, не давая тому укрыть своё тело руками. Мьёльнир лупил Суртура по подбородку, скулам, но больше всего ударов пришлось на лоб. Затем асгардское оружие поменяло траекторию, прилетев прямиком асу в руку. Мгновения хватило, чтобы великан схватил Одинсона за голову и сдавить. Этих двоих окружили стражи князя, не пропуская никого. Бегущий, потный, рыжебородый ас, тряхнув рукой с топором, с боем стал пробираться сквозь строй к другу, однако Вольштаггу не хватило сил. Никто из великанов не отступил, даже не сдвинулись с места. Он порывался несколько раз расцепить великанов, дабы помочь товарищу, но натыкался на препятствие. Великаны встали плотно друг к другу, опустили воспламенившее руки вниз, обжигая голову и лицо асгардцу. Численность армии Тюра уменьшалась. Наконец заметив это, юноша глубоко вздохнул, взяв немного времени на передышку. Он видел, что великаны взяли в капкан его брата, но не переживал, посетовав на мощь молота. Он не видел, что творилось пред великанами. Суртур так сильно сдавил голову громовержцу, что тот, хоть и улыбаясь, но через силу, стал закатывать глаза. Боль в стиснутых висках, шум боя и непонятный звон появился в ушах. Пред глазами всё поплыло. Сын Одина нарочно претворился, что потерял сознание. Он отпустил руки князя, полностью закрыл глаза, натянув на лицо маску покаяния. Этого хватило, чтоб муспельхеймец поднял его пред собой, чтоб убедиться, что ненароком не убил мальчишку. Он нужен был ему живым. Молот, упавший вниз, покоился у его ног, как кот у ног хозяина. Другой рукой он попытался приподнять его, но он оказался столь тяжелым, что скорее можно сдвинуть планету со своей оси, нежели поднять его. Пнув его, великан ещё раз проверил, не притворяется ли первенец Всеотца и, приложив его несколько раз о каменную поверхность, закинул себе на плечо и свистнул. Огромные великаны мигом поспешили за ним, пока как молодые стали отвлекать войско.
Всё шло по их плану. Им был нужен мальчишка сына Бёра, он у них есть. Каждый свой шаг Суртур обговорил со своими воинами, часть которых с большой честью и с радостью приняли свою судьбу — пожертвовать своей жизнью, чтобы отвлечь асов. Что они и делали. Только средний сын Одина видел, что муспельхеймец понёс куда-то его брата. Тот висел на его плече, будто бесхозная тряпка. Блондин порывался к нему, однако его окружили молодые юнцы. Те были почти вдвое ниже и меньше других великанов. Юнцы, подумал он. Будто бы эти дети могут его остановить. Он замахнулся своим топором, разрезая мальчишек надвое — вдоль и поперёк, пробираясь в сторону, куда утащили Тора. Он кричал, звал брата, но тот не откликался. Наконец его окружила толпа юнцов. Каждого муспельхеймца он убил, упуская из виду, куда ушли Суртур. По спине прошёлся холодок, запустив свои ледяные ручищи ему в пшеничные волосы, кое треплет ветер. Он скинул свой шлем, отчего ветерок добрался и до макушки. Он бросил свой шлем о песок, матернувшись. Вокруг текли реки крови, лежали изуродованные трупы, части тела. Из его отряда осталось около десяти воинов. Они добили остатки войска Суртура. Последний великан, кое ещё был жив, шелохнулся, порываясь встать, как к нему подошёл Фандрал. Он поднял кровавую шпагу и вонзил острым концом стали врагу в голову, повернув несколько раз по часовой стрелки. Дабы убедиться, что убил его, юноша пнул его и срезал тому кисть. Тело несколько раз дёрнулось и остановилось. Наконец ас оглядел поле битвы и шумно выдохнул. Он устал.
— Всё, битва окончена, — молвил блондин, вытащив из-за пояса тряпочку, вытирая своё оружие.
Вдали к нему медленно брёл рыжебородый ас. Он несколько раз подтянул свой пояс, спадающий с его большого живота. Тугая резинка за время, кое они были в Муспельхейме, разносилась. Или же он похудел от голода? Не ясно даже ему самому. Вольштагг привык есть много и часто, а здесь испытывал постоянный голод, сколько много бы он ни съел. Это было столь непривычно быть… чуть худее, чем ранее. Добротный живот мешал ему жить, особенно сражаться, однако он считал, что живот признак достатка и здоровья. Жаль никто более не считал так. Он пригладил свой доспех, покрывающий живот, гордо приподняв подбородок. Ему не терпелось вернуться домой. Ненадолго, просто чтоб отдохнуть от жары, поесть нормально и поспать на пуховых подушках. Здешние повара готовили отвратно, ни то что бы те повара, кое работали в Таверне у Варга. Именно туда нацелился молодой ас. Фандрал нежно пригласил его доспех на животе, подбодрив. Он тоже мечтал вернуться домой, но не для того, чтобы поесть, а чтобы поохотиться на прекрасных дам. Оба аса выглядели расслабленно и даже не сразу приметили, что их друг посеял молот. Наконец брат Тора подошёл к ним, схватил блондина за грудки, начав того трясти, как тряпичную куклу. Он кричал на него, обвинял во всём, что только можно. Он успел замахнуться, как Огун и Вольштагг растащили их по разные стороны. Вставая, Теорик пошатнулся и упал на колени. Опираясь о меч он встал и ковыляющей походкой подошёл к ним, высматривая Фрейра. Мужчина потерялся из виду почти сразу, как началась бойня. Шатен молился Норам, дабы те смилостивились над ваном и он нашёл бы его целым и живым. Ван нашёл его лежащего на холодном камне и без сознания. Его лицо перепачкано кровью и песком. От болевого шока русоволосый потерял сознание. Юноша аккуратно приподнял его, закинув на плечо, таща в сторону стены. От неё веяло прохладой. Она могла мы помочь ему расшевелить тестя, однако что делать дальше он не знал. Пока он шёл, друзья Тора и его брат спорили меж собой. Шатен остановился, прислушался, как к нему подошли двое ванов. Они медленно взяли у него из рук герцога, заверив, что знают, как ему помочь. Кони, кое они привязали у стены, топтались на месте. Прошло достаточно времени, чтобы животные успокоились. Огун, оставив Фандрала и Вольштагга наедине с Тюром, устремился вслед за остальными. Их ругань была слышна аж до самой стены. Блондин обвинял асов в обмане и гибели его отряда, заверив, что пообещал тем довольно-таки приличную сумму за эту разведку. В итоге получается, что его обманули и подставили. Они знали, что шли в ловушку, но новость, которому поведал ему рыжебородый, повергла юношу в шок. Он едва оттащил сына Одина от друга. Тот порывался и его избить, однако тут же успокоился, как ас бросил наследного принца на камни, как кусок мокрой тряпки. Все, кое остался жив, обернулись, поглядев на валяющегося Одинсона. Юноша рассвирепел, бросил свой топор, будто он был виноват во всём и удалился. Металл вонзился в камень, разломив его и пролетев ещё несколько футов, прежде чем упал. Наконец друзья Бога грома пошли следом за мальчишкой, дабы вернуть его назад. Мьёльнир, валяющийся в том же месте, где и был, не шелохнулся. Значит ли это, что сына Одина убили? Нет, надо гнать эти пугающие мысли прочь.
— Герцог без сознания и хорошо, смогу ему помочь, — объявил Огун, вывода шатена из дум. — Я не лекарь, но хотя бы смогу часть кожи залечить. Вряд ли теперь Фрейр сможет без испуга смотреть в зеркало, — юноша чуть промыл лицо русоволосого от грязи и пыли, вытащил из сапога тюбик с мазью, начав едва ли касаться кожи лица мужчины. — Надобно бы его вернуть в Асгард…
— Возвращаться в Асгард опасно, Огун. Видать, ты не в курсе, что на Асгард совершено нападение? — когда ван поравнялся с ним ростом, молвил Лоуссон, встретившись с чёрными немигающими глазами сослуживца. — Часть асгардской семьи укрывается, Локи ранили отравленной стрелой альва. Вместе с великанами они пробили защиту дворца, ранив и Брунгильду и едва не убив её нерождённого ребёнка…
— Ребёнка? Валькирия… беременна? — узкие глаза Огуна сильно расширились.
— Да, ты этого не знал? — кажется, все в курсе произошедшего с асиньей, но точно не друг Тора.
— Нет, предполагал, что Один не блюдёт верность царице, но что бы сама валькирия… Хорошо, что Тор далеко отсюда. Услышь он об этом, не знаю, чтоб было. Он слишком погружён в свою веру, что его родители пример для подражания. Узнай он правду, разразилась бы буря, причём буквально. А ты как, не женился ещё? — они говорили словно были закадычными друзьями, однако Лоуссон мигом смекнул, что их слушают другие воины, отчего догадался, что брюнет переводит тему для разговора, но потакать ему он не намерен.
— Что происходит? Почему Тор так легко сдался?
— Видать, сила Суртура мощнее силы Одинсона, — пожал печами, отчего Рик скрипнул зубами.
— Не увиливай, — спрашивая, к ним подошли остальные, окружив ванов со всех сторон.
— Поверьте, не о чем беспокоиться. Он взрослый мальчик, чтобы отвечать за свои поступки.
— Это не ответ!
— Большего вам знать не положено! — прикрикнул некогда спокойный юноша, выйдя из себя.
— Пусть будет так! — злой Теорик махнул рукой. — Мы выполнили свой долг и раз уж столько воинов полегло во имя какого-то плана, который нас не удосужились посветить, то считаю, что мы выполнили взятые на себя обязательства, — он не думал, что его начнут слушать, поскольку никто никогда к нему не прислушивался, даже если он молвил истину. — Лично я возвращаюсь назад! Если хотите, можете присоединиться, если нет — я иду один! — шатен ушёл, чтобы подготовить лошадь для тестя и для себя, когда как к нему стали присоединяться ещё несколько юношей.
Брюнет так и остался стоять на месте. Он не мог требовать повиновения от воинов, поскольку изначально договорился с сыном Одина, что они справятся с Суртуром одни. Незачем рисковать мальчишками, заверил его блондин, однако сейчас ван думал, как бы уговорить оставшихся им помочь. Его сослуживиц уже соорудил на лошади Фрейра подобие подушки, перевязал её несколькими ремнями, чтобы затем положить тестя на подушку, пристегнув его ремнями и, взяв поводья его коня, уйти обратно к тотему. Шатен несколько раз дёрнул за ремни, проверяя, выдержат ли они. В крайнем случае, он пристегнёт свою лошадь к коню вана и будет идти пешком, дабы успеть, если мужчина станет скатываться с животного. Он вытащил бурдюк с водой, прикрепил к себе на пояс. Он не будет останавливаться долгое время, чтобы поскорее вернуться назад. Он думал, правильно ли поступает, уходя прямо сейчас. Заплатит ли ему Тюр, если он уйдёт сейчас? Очевидно, да, потому что он видел, как сражался Рик. Ему, вернее, хочется думать, что видел. Он сомневался, отчего внезапно обернулся назад. Русоволосый простонал, что хочет пить. Огун наклонился, дав тому испить из своего бурдюка. Вода была горячей, но даже это не остановило отца Сигюн. Он присосался к ней, словно не пил несколько дней. Он порывался открыть глаза, однако тут же веки сковывало болью. Он чувствовал, что не в состоянии раскрыть их, будто они склеились меж собой. Отчасти так и было. Часть крови засохла под столь большой температурой, образовав корочку. Супруг Фрейи прикоснулся пальцем этой корки, но более ни слова или стона не проронил. Выдержка настоящего воина, решил Лоуссон. Он гордился, что у него такой тесть. Именно таким храбрым ему представлялся собственный отец. И он счастлив, что может с гордостью называть своего будущего свёкра отцом, если тому не будет претить это слово. Пока они будут идти в лагерь, шатен постарается занять думы мужчины чем-то интересным, дабы скрасить обстановку и ненадолго отвлечь того от боли. Он сам испытывал дискомфорт, потому что был ранен, однако эта боль столь приятна, что не тяготит его. Он и думать о ней забыл. Уж лучше испытывать боль, будучи живым. Он взял это за правило — пока он чувствует что-то, значит, он жив. Это ли не дар? К тому же в лагере его ждёт невеста. Будущая встреча будоражила его тело. Он припомнил, что получил подарок от Сигюн и просунул кровавую ладонь под латы и одежду, нащупав тонкую тряпочку. Слава Норнам, он её не потерял.
Подготовив животных, шатен прошёлся вокруг них, вспоминая, не забыл ли что, однако грустный взгляд вернувшегося Тюра не дал ему покоя. Он сказал Фрейру, что они возвращаются домой, отчего внезапно русоволосый улыбнулся вымученной улыбкой, боясь, что не переживёт поездки. Он поинтересовался у вана, как чувствует себя сын Одина. Карие глаза наткнулись на мальчишку. Он снял боевые доспехи, поглаживая свой шлем и размышляя. Пухлые губы ещё больше надулись. Блондин выглядел устало и казался столь невинным, как дитя. Эта битва выбила его их колеи. Его подставили под удар и кто? Собственный брат. Сидящая рядом троица воинов ела загрубевший хлеб, запивая это элем, кое они нашли у тела одного из воинов. Тут вдруг стукнуло, что никто из них не похоронил погибших товарищей. Не стоило бы оставлять их трупы на съедение здешних тварей. Их надобно похоронить. За те часы, что битва закончилась, ни одна дева так и не приехала. Видимо, никто из этих воинов не удосужится чести пировать в Вальгалле. Какая циничность, буркнул про себя ван, отчего все взгляды приковал к себе. Теорик поджал губы и прикусил язык, давая себе мысленный подзатыльник.
— Прогнил наш Асгард. Никакого уважения к традициям, — буркнул кто-то из асов, кое собирался уехать вместе с ваном. — Где эти прославленные валькирии, воспетые в легендах? Какой прок рисковать жизнью? Ради чего? Денег? Не факт, что нам выплатят эти несчастные гроши. А что погибшим деньги? Лишь горстка металла…
— Семьям выплатим, — буркнул в ответ на претензию сын Одина, вставая. — Ежели я обещал вознаградить всех, кто будет со мной бок о бок, так и будет. Я давал слово и сдержу пред вами. Но для начала… помогите мне погрузить тела погибших на повозку. Я где-то видел одну. Придётся сложить их друг на друга. Я не оставлю ни единого тела здесь. Мы захороним их под дворцом, под хранилищем Всеотца. Как героев!
— А что… — выдохнул сын Хельги, пожав нервно плечами. — Тор?
— Доверимся его плану. Будем надеяться, что сработает, что бы он ни придумал.
Кажется, его ответ приняли и друзья Тора. Они остались здесь, выжидая время, чтобы двинуться следом за Суртуром. Им пришлось очень тяжело, чтобы уговорить его брата повернуть назад. Они знали, куда стоит идти, потому что Мьёльнир остался здесь. Именно он укажет им пусть. Вольштагг пригнал повозку, запряг коней, пока остальные, кто ещё мог двигаться, откапывали под горской трупов великанов своих сослуживцев. Тех, кого расчленили, пришлось откладывать в сторону, начав искать части их тел. Этих юношей сын Одина решил сложить на самый верх, поверх других мертвецов. Накинув на повозку верёвки и привязав их, он закрепил их в тугой узел. Верёвка немного сдерживала трупы, дабы те не упали по пути домой. Скинув с себя плащ, юноша накрыл им повозку. Однако ткани оказалось мало. Все выжившие, глядя на блондина, последовали его примеру. Повозка была битком. Оглядев её, один из асов дёрнулся в сторону, вывернуло наизнанку, запачкав остроконечную бородку. Начался процесс разложения. Все учуяли этот запах, однако лично Лоуссону не привыкать. Он будто сроднился с запахом смерти, крови. Он поглядел на труп. У мальчишки из живота торчали синие кишки, замаранный кровью и содержимым кишечника. От него пёрло больше всего. Кровь стала запекаться на свету, густеть и темнеть, а кишки переливались, словно драгоценности, кое носили высокородные дамы на своих утончённых шеях. Сжав челюсть, юноша прикоснулся к висящей из повозки ладони другого трупа, положив её обратно, прикрыв тканью. Кажется, они собрали всех, кто шёл с ними сюда. И заберут их назад, туда, откуда они пришли. Почти всем составом, исключая лишь брата Локи. Когда воины отошли на достаточное расстояние, юноши встали. Молот слегка засветился светом и поднялся, паря в воздухе, медленно устремляясь туда, куда ушли великаны. Подскакивая со своих мест, молодые мужчины двинулись следом за молотом. Средь троицы асов был и сын Одина.
