Глава 81
3 августа 2025 г., 18:30
Воины Асгарда шли одни, тем же путём, кое и сюда, однако средь них был лишь один предводитель и это не Тюр. Он ушёл с друзьями брата и жених Сигюн занял его место. Если бы Фрейр не был покалечен, несомненно, вёл бы их именно он. Сослуживцы выбрали вана, дабы тот отвёл их назад. Оставшиеся в живых шли за ним беспрекословно, не останавливаясь ни на миг, посчитав, что столь опытный воин, как Лоуссон, уж точно доведёт их и защитит в случае чего и не бросит на произвол судьбы, как третий сын царя ради брата. Глупца, кое подверг себя опасности необоснованно, думая, что всесилен, но это не так. Суртур доказал, что сильнее и опытнее, раз смог пленить громовержца. И его брат тоже дурак, рисковал жизнью своей, их отряда и бросил их, побежав за братцем. Теорик отлично понимает сына Одина, он не искал ему оправдания, что тот оставил свой отряд одних. Тор — его кровь. Брат. Шатен сам двинется хоть в преисподнюю, дабы спасти дорогое ему существо. Он схлестнулся с сослуживцами в словесной битве, спрашивая, как бы поступили на месте блондина они? Неужели бросили своих матерей, сестёр, жён, если бы тех пленили? Определённо, нет. Это помогло укрепить положение воина. Все остальные мигом заткнулись, задумавшись над сказанным. Ван мог бы помочь сыну царя, но его рана на груди ещё не зажила, как его уже вновь попытались убить. Довольно! Эту битву он пропустит. Он дал себе и любимой слово, что это будет его последняя вылазка и отрекаться от сказанного он не намерен. В глубине души зародился червь, кое грызёт его думами повернуть назад и помочь громовержцу. Но как? Он ранен, у него нет столь грозного оружия, как Мьёльнир. Но теперь ему нужно иное, он понял, сколько лет прожил зря, будучи холост. Полчаса с Сигюн пробудили в нём животный инстинкт. Он стал военным, чтобы кому-то доказать, что стоит чего-то, однако по-настоящему вовсе не это было ему нужно. Он заработал хорошую репутацию, заткнул за пояс всех недоброжелателей, отомстил им за все года боли и унижения, что сыпались ему на бедную голову как град, размером сравнимым с дворцом. Получил серьёзное ранение, после которого редко кто выживает и продолжает работать. Теперь он сам может рассказывать истории, где главный герой он сам. Сдаётся ему, его дети будут гордиться им, зная, какой храбрый и мужественный их отец. Герой. Остаётся только дождаться конца войны, где наконец-таки выяснится, кто будет править девятью мирами. Конечно, страшно заканчивать карьеру воина, когда война близится к концу. Он чувствует её приближение. Станет ли он частью последней битвы — покажет лишь время.
Вдали стал виднеться тотем. Они почти пришли. К вечеру они должны быть в лагере. Он остановил коня, оглядываясь по сторонам. Было достаточно тихо, чтобы он услышал жалобный стон русоволосого. Мужчина впервые за эти долгие дни пути проснулся. Он пошевелился, а как понял, что лежал на коне, прекратил брыкаться. Шатену пришлось сделать вынужденную остановку, чтобы напоить свёкра настойкой от боли, кое дал ему втихаря Огун, сказав, что раны герцога гораздо тяжелее, нежели раны других мальчишек. Признаться, его забота тронула вана. Он быстро спрятал колбу с фиолетовой жидкостью в карман, поблагодарив. Конечно, если ему самому или тем, кто пошёл с ним, станет плохо, он откупорит её, дабы успокоить боль. Шатен прикоснулся к руке тестя, сжав её, показав тем самым, что не бросил его, что жив, что рядом. Дышать стало легче, когда ван понял, кто держит его за руку. Он пошевелил губами, но слова словно вылетели из головы. Он будто забыл, как говорить. Жених Сигюн отпустил ладонь русоволосого, огляделся, ища камень, дабы привстать на него, однако поблизости ничего подходящего не было. Мужчина перевернулся со спины на бок, начав соскальзывать. Ван едва успел поймать его, как тот отпихнул его, упав на колени. Оказывается, герцог отвязал ремни, отчего те последовали за ним. Он порывался встать, открыть глаза, но стоило ему сделать последнее, как веки защипало. Он потребовал воды, дабы умыться самому, однако зять тут же среагировал не так, как он бы хотел. Оказывается, воды осталось на один глоток, и расходовать её сейчас очень не целенаправленно. Скрипнув зубами и поджав губы, мужчина согласился. Они в Муспельхейме, мире, где полно бескрайней пустыни, вулканов и крошечных участком суши, омываемые лавой. Вода — ценнее этого здесь просто ничего не существует. Его глаза потерпят, к тому же шатен сказал, они достаточно близки к лагерю. Он слишком стар, чтобы сражаться. Ему место средь стариков и женщин с детьми. Прозвучало саркастично, однако Ньёрдсон был серьёзнее некуда. Наконец выпрямившись, русоволосый позволил посадить себя на коня, однако поводья юноша ему не дал. Остаток пути мужчина сидел в седле, как привык. Слух усилился и он услышал, что они почти приехали.
Вокруг лагеря сновали молодые юнцы, упражняющиеся на мечах. Как он мог забыть. Это уже не юнцы, а мужи Асгарда. Здесь нет ни единой души, кое не подняла меч. Беззаботная улыбка тронула сухие и потрескавшиеся губы Теорика. Он рад, что дошёл и что привёл свой отряд до убежища. Мальчишки побежали в сторону лагеря, крича, что живы. Девы, кое работали помощницами лекарей, вышли на улицы, вслушиваясь. Две девицы бросили корзины с бельём, бросившись, как сайга, навстречу возлюбленным. Даже не зная об истинных чувствах этих асгардцев, ван удивился, что их жёны находились здесь. Неудивительно, что и Сигюн бросилась работать санитаркой, лишь бы быть поближе к любимому. Оказывается, она была не одинока в своём решении. Наконец девушки поравнялись ростом со своими мужьями, запрыгнув им на шею. Ас, с волосами цвета пламени, взял свою супругу на руки, начав кружить, захватив в плен губы такой же, как и он сам, девы. Поистине, они походили на брата с сестрой, столь похожи они были. Вторая пара асгардцев целоваться не стала, однако они очень долго не разлепляли объятия, будто бы намертво друг к другу склеившись. Остальные же воины улыбнулись, смутившись поцелуям своих сослуживцев с жёнами. Видимо, они были единственные, кое здесь никто не ждал. Хорошо, что именно его ждали. Он поругал сам себя, что не женился раньше, однако ничто теперь не помешает ему сделать это. Если Один уже проснулся, он попросит свою долю заработанных денег и попросит освободить его от службы. Конечно, он боится последствий, боится, что не сможет осуществить свои планы касаемо разведения породистых коней, однако ещё больше он боится потерять свою жизнь, так и не познав сласти женщины и объятий собственных детей. Он потянул поводья лошадей, идя столь медленно, что самому становится не по себе. Он вспомнил, что таким же шагом ходили мертвецы в Альвхейме и здесь, поэтому сразу же ускорил свой шаг. Он взглядом искал силуэт невесты, но не находил. Когда он наконец-то подошёл к тотему, кое оберегает вход в ад, отпустил поводья, помогая Фрейру спуститься с коня. Мужчина в последний миг уснул и стал падать с коня. В этот раз шатен не успел его поймать. Он упал с коня головой вниз, одна его нога застряла в стремени. Именно в этот миг Лоуссон увидел возлюбленную.
Дева издала истошный крик, прикрывая рот, однако звук был столь громкий, что у многих заложило уши. Русоволосый перевернулся на спину. Рик испуганным взглядом наблюдал за Сигюн, расталкивающую толпу, пробираясь к ним. Стоило юноши приблизиться к ней и чуть протянуть руки, как она вихрем проскочила мимо него, упав на колени, начав рыдать. На неё напала истерика, понял Рик, чувствуя похлопывания по спине друга. Рыжеволосый ас, держа Син за руку, обратил-таки внимание друга на себя. Тому нет дела до герцога. Он радовался, что сын Хельги был жив. Однако тот сбросил его ладонь со своего плеча, встряхнув её, устремившись вслед за невестой. Та прижалась разгорячёнными губами к обожжённому лбу отца, боясь, что он… погиб. Однако мужчина испустил тяжёлый вздох, отчего дочь Фрейра улыбнулась. Непрошеные слёзы застыли на ресницах, высохнув. Губами она почувствовала исходящее от отца тепло. Она обхватила его лицо обеими руками, говоря с ним. Пронзившая боль на миг отступила, стоило вану почувствовав руки дочери. Они не были такими нежными, как раньше. Они стали грубее, суше и кожа чуть потрескалась. Дева не отлынивала от своей работы, стирая голыми руками, выполняя ту работу, которую ей поручат. Приходилось даже пыль протирать или разливать по колбам лекарство, чтобы дать нужную дозу больному. Забота оказалась столь тщательной, что её отец подумал, а не отправить ли её учиться на лекаря? Из такой доброй и ответственной девушки выйдет отличный целитель. Наконец серые глаза ваны приподнялись, рассматривая степень ожога. Волосы на голове вана придётся срезать, одно счастье — отрастут. Что делать с кожей, скажет лекарь. Однако выглядел друг Одина не должным образом. Она разглядела отёк кожи с отслоением, над правой бровью начал наливаться подкожный пузырь, который можно было вывести только с помощью скальпеля. Она приказала воинам отца принести носилки и отнести сына Ньёрда к лучшему из лекарей. И только когда вана приподняли носилки с герцогом, наконец, она увидела своего будущего мужа. Он отстранился ото всех, поймав её встревоженный. И, признаться, светлый взгляд. За всей суматохой, страхом, что она увидела мёртвого отца, она потерялась в пространстве, не заметив любимого. Он отошёл назад, когда как она придвинулась вперёд. Признаться, первые шаги повеселили её, однако потом разозлили. Он что, обиделся, что она подбежала к отцу, а не к нему? Глупости! Она же просто испугалась, когда её раненный и немощный отец упал. Она вдруг осознала, что он мог быть мёртвым. Это… был страх!
— Ты злишься? — определённо, он раздосадован, но уж точно не злится.
— Нет, — последовал его холодный ответ.
— Лжёшь, — видя его лицо, будто он съел что-то чересчур кислое, нервно улыбнулась.
— Отчасти, — вздохнув, будто скинув с плеч тяжкий груз, он тихонько приблизился к ней и обнял. — Побоялся, что ты уже меня не заметишь, — прижался долгим поцелуем к виску княгини.
От неё пахло лекарствами и кровью, в которой она испачкалась, когда прикоснулась к отцу, а потом к нему. Серебристоволосая обхватила его за талию обеими руками, испачкав ладони и платье. Она понятия не имела, откуда эта кровь и почему от него пахнет столь сильно. Шатен умолчал, что прикасался голыми руками к трупам и к частям тел сослуживцев. Незачем было травмировать её. Он быстро увёл девушку подальше, зная, что вскоре начнутся крики. Воины сбросили с повозки их плащи и ужаснулись. Он накрыл уши ваны обеими руками, отстранив от себя её голову. Но она прекрасно слышала крики женщин и вопли мужчин. Мальчишки, что лежали в повозке, были их братьями или сыновьями. Она порывалась посмотреть назад, дабы узнать причины криков, как Рик взял её за плечо, начав уводить подальше. Наконец они вошли в шатёр. Внутри все койки были пустые, бельё скинуто в кучу, а на софе расположилась знакомая ванам парочка. Альмод прижимался своими губами к ладони леди Син, целуя, что-то говоря ей на ушко. Асинья задорно рассмеялась, а как поняла, что за ними наблюдают, чуть отстранилась. Юноша положил руку за спину, чуть прижав к себе, дабы та не сбежала.
— Вижу, время зря не терял, — едва сдерживая улыбку, прошептал Теорик.
— Не вижу смысла ждать. Вряд ли нас ждёт в будущем что-то хорошее. Уж лучше наслаждаться жизнью сейчас, чем потом думать, как могло бы быть, — рыжеволосый замолк, посмотрев в карие глаза девушке, однако та согласно кивнула и положила свою ладонь ему на колено. — Мы, конечно, глядя на вас, это затеяли. Не будь вас…
Наконец шатен улыбнулся во весь рот, прекратив сдерживаться. Дочь Фрейра аж поперхнулась воздухом, видя его улыбку. Так искренне он мог улыбаться только ей. Видимо, лёд на его душе стал растапливаться. Она счастливо улыбнулась, сжала его ладонь, таща за собой, как пса. Признаться, тот не хотел прерывать занятия этой неожиданной парочки, поскольку считал, что мешает им, но невеста была столь настырна, что и слова сказать против он не посмел. Шатенка указала на графин с вином, который они выпили. Рядом лежала тарелка с фруктами и сыр, догорала ароматная свеча. Асинья позабыла о своей работе постирать постельное, что потом ей аукнется. Если честно, простой воин оказался очень романтичным. Не смотря на его мускулистое тело и взгляд, пронизывающий до костей своей голубизной, он оказался сущим романтиком. Она и сама в глубине души была такой, но нужда в деньгах заставила её быть грубой и циничной, полюбить всё то, что любили её любовники. Она давно не испытывала влюблённости. Она искала мужчину, кое выплатил бы все долги её супруга, однако все они требовали вернуть им долг телом. Никакой романтики, только страстное желание уложить её на лопатки и иметь, как течную сучку. Разы, когда ему было действительно хорошо в постели, наверное, когда Локи посетил впервые её чертог. Она ему понравилась как женщина, и изначально он не знал, что у неё туго с деньгами. Тогда она понадеялась, что трикстер проникнет к ней симпатией и их отношения выйдут на новый уровень, но судьба распорядилась иначе. Его думы и тело заняла Серена. И сейчас, находясь в окружении дорогих её сердцу асов и ванов, она по-настоящему чувствует себя живой и ничем не обязанной никому из них. Её поклонник разлил вина по бокалам, отдав один женщинам. Мужчины пили из одной посуды, девы — с другой. И разговаривали. Недолго, пока Син не расслышала голос лекаря. Она вскочила, как ужаленная, велев всем уйти через чёрный вход. Те поспешили на выход.
— Что будет дальше? Куда идёшь? — асгардец допил вино и бросил куда-то в сторону.
— Проведу Сигюн к отцу, а сам к мастеру над монетой. Думаю, сейчас самое время нагрянуть к нему за деньгами. Отныне я свободен! Сложу оружие и потихоньку начну думать, как жить дальше. Думаю, в ближайшее время Тор вернется, и мы сможем покинуть Муспельхейм. Надобно собрать вещи! А там…
Асгардец, кое был назначен мастером над монетой, сидел в кресле в окружении мешочков и списка. Вокруг прислуга помогала ему считать монеты. Каждый мешочек с золотом был подписан. Теорик встал в очередь самым последним. Оказывается, многие ринулись сюда за деньгами, наплевав, что о них подумают другие. Шатен огляделся по сторонам, поджав чуть плечи, и опустил голову. Ощущение, будто их осуждают за то, что они просят деньги за свою работу. Но они выполнили свою часть договора, поэтому нечего стыдиться, сказал ему впереди стоящий ас. Неподалёку стояла его супруга, смиренно сложив руки на груди. У ног её лежали сумки с вещами. Лоуссон нахмурился, несколько раз мотнул головой и закрыл глаза, прогоняя видение. Но ничего не изменилось. Рыжеволосая дева терпеливо стояла в тени, ожидая. Не ясно, куда они собрались, но интерес шатена возрос. Он думал, что стоит подождать Тора, дабы тот попросил того открыть Биврёст, чтобы перенести их в Асгард. Значит ли это, что отсюда можно уйти окольными путями? Наконец он подошёл к столу аса достаточно близко, чтобы приметить свой мешок золота. Он лежал на стеллаже позади старца на третьей полке сверху. Мужчина отсчитывал каждую монету, доставая её из мешочка пред воином, считая и проверяя его. Он прикусывал каждую моменту, выплёвывал её, пачкая их своей слюной. От этого лицо вана перекосило. Неудивительно, что толпа продвигается раз в полчаса. Он мог бы придти к утру следующего дня, как раз наступила бы его очередь, но не хочется остаться без денег. Когда рыжеволосый ас расписался в ведомости, отскочил, размахивая мешочком, слушая, как золото бренчит. Наконец ван поравнялся со столом мастера. Мужчина придирчиво осмотрел его, сравнил его лицо с рисунком, кое был у него и протянул костлявые руки к мешочку. Как и полагалось, счёт момент заняло примерно полчаса. Позже мальчишка расписался и, положив перо на место, взял свои деньги. Он пересчитает их позже, если захочет. Он положился на то, что зрение его не обмануло, да и что старик честен. К тому же после того, как монеты побывали в его рту, касаться их как-то расхотелось. Позади слышен звон печати и запах горелого воска. Ас закрывал ведомость своей печатью и подписью. Юноша отошёл достаточно недалеко, чтобы услышать это.
— Всё хорошо? Уже познакомился с мастером? — его взор наткнулся на серебристоволосую.
— А как же, полдня потратил на знакомство, — показал на полный мешок золота.
— Пересчитал? Всё на месте? — взяв его за руку, Сигюн поравнялась с ним ростом.
— Надеюсь, просто не хочу касаться их без перчаток. Ещё не отошёл от увиденного.
Сморщив лицо, дева поняла, что имел в виду ван. Она наслышана, что тот мужчина любит держать во рту монеты, проверяя на подлинность. Это зрелище вызвало в ней тошноту, её тело покрылось мурашками, будто замёрзнув, а губы сжались. Однако, как говорят в Мидгарде, деньги не пахнут.
— Как твой отец?
— Уже лучше, благодарю. Лекари нанесли ему лекарство и перевязали. Сказали, что зрение можно вернуть. Однако не знаю, достаточно ли этого для советчика царя. Ему придётся туго. Один наверняка захочет взять нового советника. Не знаю, переживёт ли отец такое…
— Да, ему придётся тяжко, — согласился Теорик, куда-то устремив свой взор, размышляя. — Уж его-то я хотел видеть в последнюю очередь, — загорелое лицо шатена напряглось, на лбу залегли морщины, а глаза наполнились презрением. — Принц Локи, неожиданно видеть вас здесь!
— Отчего же? — брови трикстера метнулись вверх от напускного удивления. — Рад видеть тебя живой, Сигюн, — маг протянул руку к ладони ваны, поцеловав её, однако выпускать из своей хватки не хотел, пока дочь Фрейра сама не убрала её. — Наслышан о твоих подвигах на фронте. Побывать столько раз в самых жёстких битвах не каждый воин сможет. Я горжусь тобой! — брюнет не стал более скрывать своей симпатии, отчего нарочно заставлял злиться возлюбленного своей подруги. — Увы, я здесь по делу, — от его взгляда не ускользнуло то, что ваны не рады его видеть. — Я хочу знать, что здесь происходило, раз моя дочь внезапно вернулась в Асгард!
*****
Естественно, асгардец вообще не понял, что произошло у тотема, но ясно одно — ему нужно вернуться в Асгард, чтобы понять, что происходит. Стоит ли ему бояться за дочь или же за себя самого? Он посмотрел испытывающим взглядом на Сигюн, сжавшуюся на сидении подле отца. Фрейр лежал неподвижно, едва шевеля губами, отвечая на вопросы принца. Ему было больно, ожёг испортил ему не только зрение, но и мышцы лица. Брюнет не удивится, если после того как снимут повязки с его лица, окажется, что мужчина не сможет как раньше работать советником. Каждое его слово придётся ждать столь долго, что Один скорее найдёт нового советника, пока предыдущий договаривает свою фразу. Конечно, когда ван поблизости, поблизости и его дочь и если его отец откажется от русоволосого и отошлёт того в Ванахейм, дочь герцога отправится следом и он никогда больше не увидит её и не сможет побороться за её любовь с Теориком. Мальчишка стоял неподалёку от вдоха в шатёр, недовольно сложив руки на груди, вздыхая, будто снял тяжкий груз со своих неказистых плеч. Хорошо, признаётся маг, ван стал крепче, возмужал, а его длинная бородка придаёт его взору грозный вид и, конечно, возраста. Раньше его бородка едва виднелась на молодом лице, помнится, шрам был ярче, а теперь полоска светлая, издали едва заметная. Пред ним стоял мужчина, закованный в боях, боровшийся за жизнь с самой смертью. Стыдно признаться, но если б шатен погиб, ему легче было бы подступить к ване. Колдун даже на эмоциях пожелал скорой смерти сопернику, но потом отошёл. Ему нравится бороться за то, чтобы это ему достоялось. Само желание обладать не столь сильно, как желание сражаться за объект желания. И он признаётся себе, если выиграет и Сигюн полюбит его, он вполне может остыть к ней и найти следующий объект для покорения. Такова его натура охотника. Брюнет усмехнулся, вызвав недовольство окружающих. Нужно было что-то срочно решать! — Достаточно того, что я услышал. Герцогу нужно лечение, а нам вернуться домой. Я бы не прочь разузнать о дальнейших планах моей дочери. Пока Всеотец спит, а мои братья отсутствуют, я решаю, что делать! Оставьте часть солдат здесь для защиты тотема, и на случай, если Тору понадобится помощь. Вернёмся в Асгард! — это решение далось ему легко, потому что он думал, что жених возлюбленной останется здесь, однако всё вышло наоборот. — Поддержу принца, — наконец подал голос Лоуссон и подошёл к нему вплотную. — Здешняя угроза для наших женщин куда страшнее, чем войска врагов. — Жаль, вам придётся остаться. Вы повязаны клятвой, но не переживайте, я присмотрю за Сигюн. Со мной она не пропадет, да и опыт у меня уже есть, — едко констатировал юноша, улыбнувшись. — Не стоит, отныне я свободен и сам в состоянии присмотреть за собственной невестой без посторонней помощи. Вы бы лучше смотрели за своей невестой, принц, а не гонялись б за чужими, — его улыбочка порядком надоела шатену, поэтому он не жалел о сказанном, видя ходячие желваки на лице Одинсона. — Вашего внимания заслуживают и другие подданные, не стоит выделять одного из них. Приношу извинения, если показалось, что нагрубил… — Ваше дело, — пожал плечами трикстер, поразившись такому напору от мальчишки, кое возомнил, что имеет право говорить в таком тоне с принцем Асгарда. — Если бежите как трус с поля боя, испугавшись придуманных мертвецов, так и быть. Вернёмся все вместе. Думаю, я смогу дозваться до Хеймдалля, — он запросто мог бы вернуться домой и показать тайный проход меж мирами своей протеже, но ван его взбесил, так что незачем другим знать о проходах. — Надеюсь, до вечера вам времени хватит, чтобы собраться и уладить все формальности? — он мельком глянул на серебристоволосую, что перепугалась, встретившись с холодом его глаз. — Да, мой принц, — тихо ответила Сигюн, поняв, что он обращался к ней. — Прелестно, — полукровка сложил руки за спиной, вальяжно выйдя из шатра герцога вместе со стражей. — Принеси мне личное дело Теорика Лоуссона. Я хочу знать, что это за фрукт, все его контакты, родословною, успехи. Даже сколько он трахал шлюх и в каких позах, понял? — рявкнул брюнет своему помощнику, отчего тот, запнувшись, побежал долой из шатра, кое принцу предоставили. — Я покажу этому щенку, как говорить с будущим царём девяти миров! Он ещё поплатится за дерзость. Покажу, что значит начать войну за женщину! Воины и не из-за таких пустяков начинались! — вечер приближался тягуче, как мёд, он ходил из угла в угол, ожидая своего слугу. — Твоё долгое отсутствие должно быть оправдано, дружочек! — Приношу глубокие извинения, мой принц. Пришлось приплатить за информацию, — преклонив колено, светловолосый юноша протянул ему документы с толщиной с мизинец. — Там есть и медицинские документы, господин, если то нужно, — встретив яростный взгляд и летящий стул, ас убежал, споткнувшись на входе, когда как брат Тора присел на постель, начав читать дело. В документах указывались физические параметры, родословная, награды. Но что именно он хотел там найти? Узнать различия меж ванами и асгардцами? Очевидно, ваны уступали по силе асгардцам и жили чуть меньше, чем они. Это не новость. Но вот что конкретно ему пригодится, так это знание, где проживает мать Лоуссона. Вполне вероятно, ему стоит навестить эту прелестную женщину, если потребуют обстоятельства. Он посмотрел документы вдоль и поперёк, прежде чем понял, что последняя запись в деле ванахеймского воина раскрывала суть их разговора. Вначале он подумал, что мальчишка лукавит или выводит его на эмоции, унижая его, однако оказалось правдой. Тюр лично подписал до того, как отправился следом за Тором, указ, где гласило, что все, кто выживет в бойне с великанами или с нечистью, если то будет, будут представлены к награде. Воинам приплатят хорошую сумму. Деньги шатен получил, даже подпись на документах есть. Можно было бы посмотреть ведомость, но она скреплена печатью и вряд ли что ему ещё скажет. Рядом лежал запечатанный конверт с печатью Хлёкка. Маг бессовестно разорвал нить, вскрыл конверт. То было увольнительным. Лоуссон стал безработным. Эта весть порадовала его. Он порывался сказать это Сигюн, но вдруг остановился. Нужно придумать, как он станет оправдываться, что читал чужие документы. Что же, война за любимую окончилась, не успев начаться. Фрейр ни за что не даст выйти его дочери замуж за нищего парнишку, отказавшего быть военным. Он даже в запас отказался идти. Ни один уважающий себя герцог не даст своей дочери выйти замуж за такого. Чтобы благородная дева отказалась от благ богатства? На свете нет такой дуры, готовой отказаться от всего, чтобы жить с любимым в шалаше на отшибе мира. Локи принял достаточно быстро решение вернуться в Асгард, однако ему придётся нелегко заставить Сигюн и Теорика остаться там, поскольку ван ясно давал ранее понять, что не намерен оставаться в его мире. Он запросто упросит возлюбленную вернуться в Ванахейм, где след девушки исчезнет и принц не сможет доказать ей свою заинтересованность. Нужно всеми силами постараться, дабы герцога лечили асгардские лекари как можно дольше. Трикстер приплатит им достаточно хорошо, чтобы те сделали так, чтобы Фрейр не был транспортабелен. Если план удастся, русоволосый не сможет при всём желании даже обслуживать себя, ни говоря уже о поездке. Серебристоволосой придётся остаться подле отца, если не хочет, чтобы мужчина умер.
