Глава 82
3 августа 2025 г., 18:30
Сын Одина прошёлся по шатру, рассматривая баночки, расположенные на витрине, принюхался, уловив знакомые травы. Он протянул ладонь к одному из флаконов, что привлёк его внимание. Именно этим средством и лечили зрение русоволосого. Юноша усмехнулся, посмотрев на лежащего мужчину. Он тяжело вздыхал и постоянно облизывал пересушенные губы. Наверняка ван слышал, что кто-то ходит по его шатру, отчего нервничал. Однако ему беспокоиться не о чем. Маг не обидит его, он дал ему понять, что именно он находится здесь и что жизни герцога ничего не угрожает. Его дочь ушла незадолго до прихода брюнета. Локи надеялся встретиться с ней, чтобы обсудить, почему та сторонится его. Не из-за своего… женишка. Полукровка издал шум, похожий на сдерживающийся порыву смех, отчего друг отца повернулся к источнику звука. Было больно, неприятно и досадно слышать, но не видеть. Повязки, которыми обмотали его голову, дабы обезопасить глаза от излишнего света, дабы дополнительно не травмировать их, порядком осточертели супругу Фрейи. Он хотел сорвать их, но нельзя. Фрейр ответственен за то, что с ним произошло. Ни будь он чуть заторможён, ничего подобного с его лицом не произошло бы. Он виновен в своей боли и несёт наказание. Жестокое, к несчастью. Однако стоило бы взять себя в руки, иначе он вовсе растеряет свою воинскую хватку и станет подобно дряхлому старику, кое потребна помощь. Он ещё может дать фору молодым юнцам, стоит только захотеть. Он искренне улыбнулся, вспомнив, какой он, как тут же резко застонал от боли. Кожа его лица напряглась, а из глаза крохотной струйкой потекла слеза боли. Локи, находившийся в сторонке, задумавшись, обернулся. Ему нужно выполнить задуманное, но его останавливало и понятно, что именно. Жалость. Ему очень жаль, что придётся подвергнуть этого старика пыткам. Трикстер будет манипулировать его здоровьем, дабы не допустить, чтобы тот увёз Сигюн за тридевять земель, куда подальше от брюнета, чего он ни в коем разе не допустит. На карту поставлено слишком многое, в том числе репутация принца. Любовь? Вполне вероятно, но любовь приходит и уходит, а вернуть безупречную репутацию не просто, тем более ему. Юноша подменил склянки незаметно с помощью магии, придав необходимый оттенок. Только лишь маг способен распознать подделку, а их здесь не было. Хеле, если явится, вряд ли есть дело до Фрейра, поэтому и её не стал брать в расчёт. Сын Одина присел на край постели и похлопал мужчину по плечу, подбодрив приятными словами. Он был в приподнятом настроении и попытался приподнять его и русоволосому.
За непринуждённым разговором о погоде их и застала серебристоволосая. Вначале девушка встала в стопор, увидев принца со спины, однако встряхнула копной своих блестящих волос, отогнав от себя испуг, и мелкими шажками приблизилась к отцу. Мужчина, учуяв запах орхидей, повернул голову в сторону дочери. Вана, приняв вид, что спокойна и сосредоточена на работе, упустила из виду улыбку колдуна и горящий взгляд зеленых омутов глаз. Она боялась смотреть другу в глаза, боясь увидеть в них ни то насмешку, ни то вожделение. Она уж не знала, что хуже. Пусть со стороны выглядит, будто она не боится его, что не прячет собственный взгляд испуганной овечки, а просто чересчур занята работой. Локи, понадеявшись поймать счастливый взгляд княжны, наткнулся на стену непонимания. Он рассматривал серые глаза девы, но видел лишь сталь вместо глаз. Дочь Фрейра словно пряталась от него. Вначале избегала его, дабы он не увидел её, теперь же вообще не смотрит, будто он пустое место. Но ведь асгардец знает её самые сокровенные тайны. Она боится, что, если будет смотреть Одинсону в глаза, то тот прочёт все её мысли и чувства и поймёт, что он для неё небезразличен. Что, кстати, правда. Локи нравился ей своим удивительным характером, наполненными до краёв эмоциями, которые он пытается сдерживать, дабы не казаться женоподобным, что для мужчины не свойственно от природы совсем. Отец Хелы богат знаниями внутренним миром. Его внешность, положение, обходительность и чувственность играет ему на руку. Не каждый маскулинный мужчина способен на сантименты, как Локи. Этим он импонирует и заводит в свои сети, вырваться из которых потом становится невозможно. Она должна быть счастлива, что в её окружении есть двое мужчин, столь разные внешне и по характеру, но столь близкие по духу. Выполнив свою работу, дева наконец-таки взглянула трикстеру в глаза. Это было столь быстро, мимолётно, что Локи оказалось недостаточно. Ему не хочется давить, однако нужно решить их разногласия. Делать это в присутствии свидетелей, где его могут унизить своим отказом, он не будет. Они вышли вдвоём на улицу, и раз уж выдалась минутка, принц мигом подхватил инициативу завязать разговор.
— Твой отец не переживёт транспортировку с Асгарда до Ванахейма.
— Что? Почему? Лекари говорят, ничего страшного не будет! — испуганный взгляд Сигюн выбил из трикстера всю уверенность в правильности его действий, отчего энтузиазм его чуть поубавился.
— Дело не в здоровье. Хотя нет, солгу, отчасти тоже. Находиться в Асгарде чересчур опасно сейчас, а прямого хода в Ванахейм нет. Намечается что-то глобальное…
— Что?
— Не знаю… — спустя минуту выдохнул колдун, поджав губы.
— И что нам тогда делать? У нас с Теориком были планы… — не выдержав, серебристоволосая выложила всё как на духу, однако облегчения от того, что поделилась эмоциями, это не вызвало. — Я хочу домой… — по вине мага из глаз потоком полился град слёз, что она не в силах остановить.
Она сама прикорнула к груди брюнета, ища поддержки. Юноша обхватил её обеими руками, прижав к себе, испытав облегчение. Кажется, его думы насчёт того, что она его боится, были напрасны. Локи пригладил вану по голове, затем запустил в копну пальцы, слегка касаясь кожи головы. Абсолютно все любили, когда кто-то ласково прикасается к его голове, но большего удовольствия, чем он получает сейчас, нет. Наверное, ему большее удовольствие доставляет желание ласкать, чем получать ласку, как это было ранее. Оказывается, быть нежным и романтичным присуще не только женщинам, но и мужчинам. Пусть со стороны и выглядит так, будто этим действием он теряет свою мужественность, однако удовольствие того стоит. Он прижал падчерицу Фрейи ещё сильнее, прижавшись к её плечу. Исходящий запах от её волос становился сильнее. Он блаженно прикрыл глаза, вдыхая его. Столько лет он вдыхал его столь часто, будто впустую, однако только сейчас ему наконец-то далась полноценная возможность запомнить его на всю жизнь и прочувствовать все нотки. Пахли ли другие его женщины столь же сладко, как пахнет серебристоволосая? Бесспорно, что нет. Никто не сравнится с ней по красоте и запаху! Все они не достойны даже сравнения с падчерицей Фрейи. Проиграют, недостойные!
Такими их и обнаружил Теорик. Его невеста прикорнула к груди принца, томно вздыхая, положа одну ладонь брюнету в районе сердца, пока как вторая ладонь была заведена ему за спину. Лоуссон не видел, где именно была рука возлюбленной, однако тёмные мысли нашептали ему, что ладонь девы слишком уж низко. Шатен почувствовал нахлынувшую на него ярость и злость. Совсем недавно вроде бы позабытый разговор о домогательствах Локи к Сигюн был исчерпан, как он вновь проявляется. Воину уже кажется, что он испытывает собственное терпение. Стоило бы наподдать трикстеру за вольготное поведение, хотя с другой стороны видно невооружённым глазом, как вана льнёт к тому. Он уже не знает, что думать, позабыв, зачем шёл сюда. Он стоял, испытывающим взглядом пронзая довольное лицо принца, что будто бы не замечал его присутствия. Каков подлец! В наглую пристаёт к почти замужней женщине и не краснеет. Ван помнит его, каким он был тихим и необщительным, даже показалось сперва, что брюнет какой-то не такой, особенный, не похожий по нраву и внешне на Тора и младших братьев. И спустя время оказалось, что тот явная копия громовержца по характеру: такой же наглый, невоспитанный и грубый. Он явно готов пойти на всё, чтобы заполучить то, что ему нравится. А сомнений в том, что его невеста нравится ему отнюдь не как личность, а как женщина, которую он бы хотел заполучить, чтоб позабавиться. Понимает ли дочь Фрейра, что он играет на её чувствах и стоит ей поддаться на провокации мага, как его интерес тут же пропадёт? Определённо, да, она поддалась на его ласковую улыбку, хитрый лисий взгляд и обольстительные речи. Сыграл ли титул в дополнение ко всему? Возможно! Одинсон уже давно искушён женской красотой, опытный и властный. Чтобы заполучить что-то или кого-то, ему и стараться не надо. Всё само идёт ему в руки, стоит протянуть ладони. Вот бы и Теорику так просто давалось бы всё! Однако стал ли бы шатен тем, кем является, неизвестно. Он гордится собой и своими поступками, хоть иногда и думает, что, родившись бы в другой семье с более высоким положением, всё было бы иначе. Но стало бы ему легче от этого? Знать, что тебя хотят и любят только из-за статуса или богатства? Сейчас он бы мог усомниться в любви невесты, увидев её в объятиях другого, однако сердцем он чувствует, что его не предают. Он потихоньку отпускает прошедшую ситуацию, прощает глупенькую Сигюн, начав растить в себе корни доверия. Не нужно искать в каждой ситуации или действии предательство и измену. Если он действительно любит, он это докажет.
Сын Хельги стремительно прошагал к затаившейся паре, насколько возможно громко ступая по почве, дабы они услышали звук его доспех. Недовольный Локи мигом бросил недовольный взгляд на мальчишку, нарушившего их уединение. Теорик мигом понял, что трикстер готов прибить его на месте, метнув свой алмазный взгляд в его сторону, когда как лицо напряглось как струна. Он посмотрел на серебристоволосую, кое отстранилась от него и встала чуть сбоку. Её зрачки в долю секунды расширились, лицо засияло, будто бы лучи светила осветили его, а пухлые губы вытянулись, оголив идеально ровные зубы. Эта улыбка не была наиграна, понял маг, потому что когда дочь Фрейра играла радость от встречи, то её улыбка была фальшива и чересчур широка, что можно было увидеть чуть ли не гланды. Сын Одина хихикнул и метнул взгляд обратно на шатена. Лицо вана напряглось, от напряжения на лбу появились жилки, когда как глаза стали черны, как ночь. Не было понятно, потемнели они от желания к ване или же от гнева к колдуну, но определённо можно сказать, что перепад настроения воина связан с тем, что он увидел. Даже руку положил на эфес меча, будто бы готовясь наподдать ему. Брату Тора то бы было на руку. Он ещё не совсем оправился от яда, только волей случая и силами лекарей он сейчас стоит на своих двоих и дышит. В принципе, если этот гадёныш, как назвал его про себя принц, нападёт, то ему и обороняться не нужно. Его тут же прикроет девчонка, которая ему жизнью обязана. Теорику, как воину, стоило бы поучиться сдерживать свои порывы ревности. Он взял княгиню за руку и сжал так сильно, будто бы девчонку вырвут из его стальных ручищ. С девушкой нужно быть нежным, галантным и обходительным. Они не любят грубость и боль. Видать, ван настолько зелен или же глуп, что понять простые вещи не в состоянии. Или же ему абсолютно плевать на чувства возлюбленной. Асгардец скривился и сжал кулаки, едва ли держа недовольство, дабы не высказать мальчишке это, однако присутствие падчерицы Фрейи сглаживали порывы мужчин. Трикстер дал слово, во что бы то ни стало разлучить эту «сладкую парочку», даже если придётся причинить кому-то из них двоих боль. Да, пусть серебристоволосой будет больно сперва, это часть жизни, боль делает тебя сильнее, ему ли этого не знать? Но зато в дальнейшем вана получит куда большее, чем сейчас рассчитывает. Самого Локи!
*****
Отряд валькирий, подчиняющихся исключительно леди Хеле, догадывались, что вскоре будут потребны принцессе. Та распорядилась, чтобы девчонки тренировались каждый день. Без большого перерыва с каждым днём силы девушек иссекали. Даже Вольттрауд, ожидающая всё это время решение брюнетки по поводу того, что она толкнула Брунгильду, вся извелась. Со стороны всё выглядело случайностью, и никто, кто находился в тот момент рядом, не усомнится в этом. Многие судачили у неё за спиной, молвя, что тот толчок был намеренный, и она не могла не согласиться с этим. Жаль только, что сплетники боялись высказать ей это в глаза. Было предположение, что девчонке сама царица Фригг дала приказ устранить соперницу. Это абсурд! Царица нежна, как самый хрупкий цветок, что мигом замёрз на холоде. Стоит едва дохнуть в его сторону, как этот цветок рассыпается в морозную пыль. Будь у валькирии повод, она сама убила б любовницу Одина, что посрамила честь валькирий своими похождениями. От злости, что не смогла выполнить столь простое действие как убийство, её рука дрогнула и меч, кое она точила, едва ли не отрезал ей пальцы. Не издав ни единого стона, блондинка привстала и, замахнувшись, метнула свой меч в мишень на стене, отчего её подруга, стоявшая рядом со стеной и опять-таки болтавшая с другой валькирией, крикнула, обрушив поток гневных слов в сторону асгардийки. Остальные же девушки промолчали. Им было понятно раздражение валькирии. Её обсуждали, выставляя не в лучшем свете, желали, чтобы её разжаловали. Чем она заслужила гнев асгардцев? Будто бы она повинна в нападении великанов. Она глубоко переживала, хоть и не подавала вида, что её задевает эта ситуация. Она выражала свои эмоции через гнев и злость, тая обиду и слёзы глубоко внутри. Впрочем, им было не в новинку подобное поведение Вольттрауд, однако после случившегося сторонились её, дабы нарочно не провоцировать. Им отлично известно, какая гремучая смесь эмоций кипит в валькирии и сколько сил той нужно, чтобы держаться. Ей необходимо дать время, дабы остыть. Девчонке сегодня предстоял серьёзный разговор с правящей верхушкой, кое решит, будет ли наказание. Эта новость разлетелась по всему Асгарду, а потом и другим мирам. Все ожидали оглашения решения, а что асинья? Та не переживала насчёт пересудов, потому что знала, что колдунья защитит её и свидетели есть, чтобы подтвердить, что она пыталась спасти Брунгильду от рук великана. Женщина сама виновата, что на столь большом сроке вышла наперевес с мечом в руке, дав мужчине повод напасть на себя. Это и было основным поводом для отекающих обстоятельств вины Вольттрауд. Дева ушла из тренировочного зала, оставив свой основной меч в мишени на стене. При ней был второй меч, более короткий, но более лёгкий и острый. В данный момент безрассудно было бы ходить по дворцу без оружия. Хоть она и разгорячена, однако разум был при ней. Спустя час бессмысленного хождения по дворцу, дева наконец-таки дошла до зала, где периодически восседала леди Хела. Двери всегда были отрыты нараспашку. Так распорядилась колдунья. Ей льстило, что проходящие мимо асы заглядывали внутрь, чтобы посмотреть на неё. Их глазу предстала такая картина: темноволосая дева сидела на троне Одина, положив ногу на ногу и подперев одной ладонью щёку. Её лицо сияло от счастья, однако глаза были грустны. Её думы были заняты только Брунгильдой и ничем другим. Женщина со дня на день должна родить, время приближалось стремительно и сейчас это её пугало. Её подданные просили выслушать их, поэтому ей приходилось сидеть здесь вместо того, чтобы быть поближе к любовнице Всеотца. Чтобы асы не толпились, она распорядилась принести в зал скамейки. Все подданные, жаждущие аудиенции, сидели внутри. От спёртого воздуха, исходящего от некоторых стариков, в помещении было жарковато и душно. Простого люда здесь не было. Их принимали служители царя на улице подальше от дворца. Уборщики до сих пор после нападения расчищали дворец и близ лежащую территорию, отмывая всё от крови. Вольттрауд встала в дверях, обратив внимание дочери Локи на себя. В её взгляде мелькнуло узнавание и вроде бы даже облегчение. Все разговоры сегодня касались исключительно продовольствия и медицины. Работников категорично не хватало, болтали асы, прося её предоставить им дополнительное жалование и народ. Казна была забита до отказа, это колдунья знала наверняка, однако тратить её не намерена. Плавить золото ради монет или украшений ей казалось нецелесообразным. Что касается продовольствия, его можно получить в Ванахейме или Альвхейме. Жители всех миров кормились за счёт Асгарда, пусть теперь докажут свою верность, внезапно категорично выдала она во всеуслышание и резко встала с трона, поймав испуганные вдохи окружающих. Конечно, легче кормиться за счёт асов, которые в любую секунду помогали им, а стоит асам попросить о помощи в устранении завалов или же в медицине, так тут же вздохи начинаются. Впрочем, ей не до этого. Ей нужен перерыв, а повод уже нашёлся. Нужно удовлетворить любопытство Вольттрауд по поводу её дальнейшего положения и судьбы. Хотя… досадное упущение прикончить бывшую валькирию руками великанов и провалились, что сперва её разочаровало, однако после их последнего разговора у неё есть очередной повод прикончить асинью собственными руками. Теперь убийство блондинки она ни на кого не повесит. Ей доставит огромное удовольствие вырвать с потрохами ублюдка Одина из её чрева и придать кинжалу на глазах ошарашенной любовницы Всеотца. Искупаться в крови невинного новорожденного, испить её, а затем прикончить и его мать, вытащив голыми руками вначале кишки, чтобы эта тварь дольше промучилась и лишь затем сердце. Она бы упаковала её внутренности в красивую коробку и обернула бы яркой обёрткой с запиской с наилучшими пожеланиями царю Асгарда, тем самым натравив воинов старика на войну подданных, присягнувших ей. Проверили бы, чья армия сильнее и проворнее, кто достоин трона девяти миров. Кто выйдет победителем из этой войны, покажет время. Определённо, ей будет весело! Сам виноват! Не надо было трепать языком пред шлюхой. Жили бы мирно и в согласии, считая друг друга родственниками, когда как открывшаяся правда поставила крест на мирных отношениях между царём и дочерью Локи. Теперь ничто не изменит в лучшую сторону отношения названного дедушки и внучки. Её сердце проткнули кинжалами, оно полно гнева и обиды. Почему правду она узнала от Брунгильды, а не от Одина и Фригг, отца? Этого вранья она никому не простит! — Есть ли в этом мире существо, что более устало, нежели я? — задала риторический вопрос Хела. — Прошу прощения? — этим вопросом она поставила блондинку в затруднительное положение. — Моё высокое положение обязывает общение со всеми подданными, даже с нищими. Я вольна решать, с кем говорить, а с кем нет, однако этикет не позволяет этого делать, поскольку я царских кровей. Для общения с людом существуют служители царя, — она говорила сбивчиво, неуверенно и с натяжкой, будто сам разговор даётся ей нелегко. — Я желаю пройтись по улицам, помочь нищим и обделённым, однако мне приходится выслушивать тех, кто живёт за счёт этого простого люда. Оказывается, во время нападения стража не впускала гражданских во дворец. Почему? Дворец бы выдержал натиск великанов, устоял бы, и погибло б меньше народа средь челяди. Разве нет? — кажется, асинья стала играть на публику. — Моя первостепенная задача была защищать царскую чету… — И ты сделала это блестяще. Даже спасла любовницу царя, хотя и не была обязана, — девы шли мимо прохожих, которые кланялись принцессе, вслушиваясь в их разговор, что шёл на повышенных тонах. — У меня нет сомнений в твоей верности, и поэтому я отдала приказ представить тебя к награде, — идущая позади стража приоткрыла рты, ведь это шло в разрез с тем, что ходило в слухах. — Это, конечно, мелочь по сравнению с тем, чего ты достойна, однако надеюсь, что эта награда докажет тебе, как я и моя семья признательна тебе. Я никогда не питала любви к Брунгильде, все это знают, однако её ребёнок не виноват в грехах родителей. Если получилось так, что ему суждено было появиться, в этом есть определённый знак… Договорить ей не дал слуга, бегущий и кричащий что-то. Только приблизившись к ней, брюнетка наконец-то смогла различить, что посланник Хеймдалля хочет ей сказать. То была радостная новость. Всеотец наконец-то очнулся ото сна и уже решил, что прибудет в Асгард. Страж моста уже стоял на Биврёсте, ожидая приказа царя открыть Биврёст. Ему нужно быть начеку, чтобы не пропустить призыв асгардца. Леди Хела в шоке уставилась на мальчишку, кое убежал дальше, крича, что царь вскоре вернётся домой. Она резко устремилась на мост и, завидев желтоглазого аса, отдала ему приказ не открывать мост, однако юноша поставил её приказ под сомнения. — Ваш приказ гласит не открывать никому Биврест, и я ему следую беспрекословно. Однако клятву в верности я давал сыну Бёра и никому другому. Я не могу проигнорировать своего царя, если тот потребует его вернуть в Асгард! — категорически заявил молодой мужчина, без эмоций глядя принцессе в глаза, возвышаясь над ней как скала, стоя на нескольких ступенях выше. — Я твоя царица, я решаю, что тебе делать, как жить и когда дышать, ничтожество! — все эмоции, начиная от шока до гнева, отразились на лице дочери Ангрброды, она даже перешла на крик. — Вы подвластны плохим эмоциям и наш разговор уже переходит границы. Соблюдайте субординацию и не отвлекайте меня от глупостей. Я не намерен что-то доказывать вам, поскольку не считаю нужным. Вы — не царица. И пока жив Один, я буду подчиняться исключительно ему! — шатен повернулся к ней спиной, завершив разговор. — Или же его величеству Тору… Это было очень грубо, и он всю жизнь будет себя корить за сказанное, однако границы дозволенного перешла исключительно асинья. Власть вдарила брюнетке как по голове, что она уже считает себя полноправной царицей девяти миров, когда как не имеет на то оснований. Всеотец только на словах дал ей эту власть, однако подкреплять это документами не стал. Видать, непростая девица. Заслуживает ли она стать царицей преисподни? Не его ума дела. Он вглядывается в космос и прислушивается ко всему, до чего его уши могут достигнуть. Зрение подводит, но это временно, исцеление почти закончилось. Нужно возвращать утерянные навыки. Он вгляделся в темноту и переливы звёзд, видя исключительно покои валькирии. Брунгильда пыталась сесть на постели, однако руки её дрожали. Женщину резко пробил пот и жар. В спальне никого не было, кроме двух стражников, не обращающих никакого внимания на блондинку. Подобное случалось и ранее. К асинье относились так, будто она была не дороже простого скота. Все эти натянутые улыбки повитух и лекарей и их отвратительные обсуждения, когда фаворитка царя не видела и не слышала их, наводили на него печаль и злость. Ас моргнул дважды, теперь же наблюдая за Одином. Мужчину держала за руку супруга. Она целовала бледную кожу и признавалась ему в любви. Седеющий асгардец искренне улыбался. Он давно позабыл, какая Фригга может быть ласковая и страстная. Его тело атрофировалось за столь долгие недели сна, оно с трудом шевелилось, однако приказы отдавать он уже мог. Стражу стоило бы понаблюдать за Хелой, однако каждый раз, как он пытался сделать это, натыкался на какую-то невидимую стену, будто бы девчонке было что скрывать. Это было очень странно, но вспомнив, кто является матерью принцессы, всё становилось на места. Существуют силы высшего порядка, ему дали силу видеть всё и вся, дав ему это дар и возложив непосильную ношу на плечи, но даже для него есть лимиты. А есть ли они у принцессы? Определённо. Знает ли она сама о них? Вероятно, нет. Брюнетка села в карету, отдав приказ кучеру везти её обратно во дворец. В ней кипела обида. Её глаза наполнились слезами, стереть которые она даже не удосужилась. Зачем? В карете помимо неё никого нет, окна завешаны шторками. Хела положила ногу на ногу и уперлась затылком об обивку кареты, прикрыв веки. Она уже не помнит, когда в последний раз плакала от обиды. Когда солёная вода стекала по лицу, неприятно обжигая нежную кожу. К сожалению, большинство не может понять, что старый мир и порядок вконец рухнул. Нужно начать жить по-новому, мыслить, стремиться к совершенству и не препятствовать переменам. Горькая и тяжкая ноша легла на колдунью. В её окружении многие думают как она, но высшие силы одарили силой менять судьбы лишь её одну. В тандеме с кем-то могущественным перемены наконец наступили бы. Мировой порядок, который все они знают, ушёл в лету. Асгардцам нужно привыкнуть, что ничто не долговечно. Все они не бессмертны и никакие хорошие перемены не наступят, пока они живут по старым законам и суждениям. Жизнь на то и дана недолгая, она меняется, старое умирает, чтобы дать жизнь новому. Это как перемены сезонов. Лето сменяет весну, зима сменяет осень. Круговорот жизни цикличен, но даже он может измениться. Народ девяти миров поймёт, как всё устарело, когда вскоре обрушится кровавая буря и причина тому будет царица преисподни. Ничего, вскоре все поймут, как долго они плутали в темноте. Они сама вызвалась стать их проводником, осветить тьму факелом и вывести их к свету. Она посмотрела в окошко, рассматривая, как асгардцы складывают на повозки мусор. Иначе то, что осталось от дома, не назвать. Неподалёку крутились дети, беззаботно играющие в снежки и мешающие уборщикам. Зависть наполнила сердце брюнетки. Её чуть ли не с рождения готовили стать царицей, спасительницей вселенной, не давая вкушать радости детства, насладиться беззаботным временем, любовью родителей. Столько лет она ненавидела Ангрброду, слушая байки, что она ей не была нужна, а теперь же может открыться тайна, что окажется, что Один лично убил её мать, чтобы забрать её и единолично воспитать в ней чудовище, смысл жизни которого он бы определил. Отцу она не была нужна никогда, ясно как день. Она не видела в своей жизни ни одного мужчину, кое дрожал от счастья и любви к своему чаду. Все они одинаковые. Будь их воля, жили б в своё удовольствие, не беря ответственность ни за себя, ни за семью. Представить страшно, если бы женщины в одиночку выполняли то, что делают. Будь мужская воля, они бы каждую ночь имели другую женщину и на утро уходили восвояси. Кто вообще навязал обществу, что мужчина глава семьи и защитник? Валькирии и она сама прекрасно показывают, как женщина может быть наравне в бою с мужчиной, способной защитить не только себя, но и других. Зачем мужчины вообще нужны? Только для размножения. Только из-за этого она бы и оставила жизнь мужчинам. Женщина — вот сильный пол!
