Глава 83
3 августа 2025 г., 18:30
День близился к концу. Вечереет. Светило охватило горизонт слабым пожаром своего огня, тени залегли за постройки, постепенно исчезая в темноте ночи. Воды залива почернели, тонкое покрывало белого снега, кое его укрывало днём, растаяло. Багрово-золотистое сияние, исходящее от дворца, с последним лучом светила исчезло, протянув объятия тьме. Девушка стояла на берегу залива, обдуваемая ветром в спину. Голова словно пустая, внутри лишь умиротворение. Давно позабытое чувство. А было ли оно в её жизни вообще? На рассвете Биврёст вернёт царя обратно, а Брунгильда до сих пор не разродилась, как и времени для обряда ещё не наступило. Провалялся бы старик ещё пару дней, толку было б больше. К тому моменту валькирия успела бы родить, Хела б провела обряд и со всеми новыми силами и многотысячной армией встретила Одина и лишила б того жизни. Чисто из благодарности за то, какой она стала благодаря асу, она бы для вида сопротивлялась. Позже проявила б благородство и убила его в бою, дав его душе после кончины покой. Кто-то бы ожидал от неё милосердия, ведь она женщина — слабая и жалостливая, просил бы проявить жалость к старику, дав тому доживать свои века в изгнании.
Но этого ведьма не допустит. Она не проявит слабости, дав мужчине накопить сил и вновь попытаться ей помещать. Она не сбрасывает со счетов сыновей блондина. Особо опасным для себя она считала именно Тора, поскольку прекрасно осознавала, что первенцы самые сильные и опасные противники. Громовержец молод, силён и безрассуден. Такой противник пойдёт на всё, чтобы победить! А у того, у кого нет принципов, нет и границ дозволенного. А за отца асгардец открутит голову любому, тем более ей! Дочери Ангброды и Локи следует устранить любого, кто пойдёт против её суждений и убеждений. За всю ложь и вероломство, предательство и измены супруге сын Бёра расплатится сполна. Он заслужил смерть! И если мальчишка захочет жить, то ему придётся свыкнуться с мыслью о том, что патриархат, державший мир с начала времён, пал!
*****
Брунгильде уже двое суток было тяжело дышать, будто бы что-то сдавило грудную клетку, а что-то острое встало поперёк горла и не давало глотнуть полноценно ртом кислород. Повитуха, как только узнала о проблемах с кислородом, мигом натянула на женщину маску, радостно говоря, когда же у асиньи начнутся роды. Этим она сильнее напугала блондинку. Создаётся впечатление, будто для всех её роды являются игрой. Конечно, в царской чете роды любовницы царя случаются впервые! Бесспорно, фаворитки царей беременели и рожали, им давали пожизненное жалование на содержание ребёнка, но никогда не признавали незаконнорождённых детей и не давали им отцовского имени. В истории Асгарда такое случается впервые! Сам царь Один и его семья привели роженицу в покои самой царицы, где она лежала пред родами, готовясь стать матерью. Беспрецедентно! Все подданные ждут, объявит ли мужчина незаконнорождённого ребёнка бывшей предводительницы валькирий полноправным наследником или нет. Выжидали, стали ставки. Как это омерзительно. Пусть возлюбленная царя почти не выходила из покоев, разве что только на обследования, однако прекрасно слышала шёпот прислуги. Для них она лишь кусок мяса, поняла Брунгильда. Эта мысль навела на неё печаль и раздражение. Будь Всеотец силён характером, он бы всеми силами разорвал брачные отношения с Фригг и женился на ней. Тогда ни одна глумливая собака не посмела даже единой плохой мысли посетить голову, чтобы грубить новой царице Асгарда вслух. Пусть думают, что хотят, но не смеют произносить их вслух. Эти мысли сильно разозлили блондинку, она опустила босые ноги на ледяной пол, нарочито медленно вставая. Резкий холод пробрал всё её тело вплоть до костей. Она словно обледенела за долю секунды, став ледяной статуей. Мозг тут же отозвался головной болью, а в пояснице защемило. Несильная ноющая боль пронзила живот бывшей предводительницы валькирии. Очень вовремя она решилась пройтись по комнате, чтобы размять кости. Тугие повязки и специальный корсет, которые стягивали её позвоночник, очень сильно сжимали её беременный живот, отчего позывы сходить в туалет участились в два раза. Почти каждый час ей приходилось вставать с кровати и, приложив все усилия, идти в ванную комнату. Вначале она просила каждый раз прислугу помочь ей, однако вскоре перестала делать это, поскольку очень сильно стеснялась. Ещё и показывать слабость пред другими она не была намерена. Не привыкла. Она — воин, пусть и в отставке, но не беспомощная старушка. Она побывала в различных ситуациях, была парализована по пояс, одним шагом едва ли не ушла к предкам, но каждый раз находила в себе силы выжить и встать, дабы идти дальше. Да, все её болезни и ушибы сказались на здоровье, лекари говорили ей о невозможности родить самостоятельно. Да что уж там, даже о зачатии речи не шло. Раньше её это не пугало, потому что давала клятву царю, а потом внезапно в один момент всё изменилось. Её и Одина словно по голове мешком ударили. Вспыхнула страсть, а потом и любовь. Теперь и ребёнок, которого никто из них не планировал, развивался в её чреве. Вначале это не было в планах. Она пригладила ноющий живот, улыбаясь своим мыслям. Разве это не чудо? Почему только дети должны верить в сказки и волшебство? Её беременность — это очередное доказательство чуда! Блондинка испытала блаженство, когда справила естественные позывы своего организма, однако боль в животе прошла ненадолго. Наконец женщина решилась позвать прислугу, дабы искупаться. Ей не нравилось, как она пахла. От неё исходила вонь лекарств и смерти, гниения, когда как должен быть запах свежести и юности, запах амлы и лаванды. Её умывали несколько раз в день, однако постель и помещение пропахли затхлостью и лекарствами. Однако мокрая тряпка, елозящая по телу, никак не сравнится с полноценной ванной, заполненной до краёв ароматной пеной. Пока прислуга шла на вызов женщины, любовница царя стала искать склянки с пеной и солью, выбирая, как будет пахнуть. Асинья перенюхала все ароматы, решив не изменять себе и выбрав запах амлы и лаванды. Из трёх прислужниц в ванную комнату вошли лишь две. Третья стала снимать постельное бельё, дабы постирать и начала подметать. Ведро, наполненное водой с чистящим дезинфицирующим средством, асиньи оставили у входа в спальню валькирии. — Наполните ванную до краёв. Я желаю искупаться, — повелительным тоном молвила блондинка, привыкшая, что ей подчинялись другие валькирии, однако прислуга не пошевелилась. — Вам запрещено купаться, миледи! Тёплая вода может спровоцировать преждевременные роды, чего мы не допустим. Нет, в ванной вам лежать нельзя. Но мы можем помочь умыться, если вас раздражает собственный запах! Царица очень любит этот способ умывания… — А что царица ещё предпочитает? — разговоры о русоволосой её раздражали. — Ей очень нравится принимать ванну с морской солью и маслами. Особенно после массажа. Во время беременности ей приходится отказываться от всего этого, чтобы не навредить ребёнку, хотя она очень любит проводить банные процедуры красоты. На её туалетном столике можно увидеть десятки сладко пахнущих скляночек и кремов, — в этот раз прислуга оказалась чересчур разговорчивой, что порядком удивило Брунгильду, что даже злость прошла и боль по всему телу. — Признаться, леди Фригга старается принимать ванную исключительно одна, читая книгу… Женщину усадили на стул, кое поставили посреди ванной комнаты. Мужчины принесли десятки вёдер, начиная от кипятка, заканчивая ледяной водой, и все вылили в ванную. Пока одна асинья причесывала валькирию и раздевала, вторая вновь набрала вёдра, давая воде остыть до необходимой температуры. Тугой корсет, державший осанку воительницы, также пришлось снять. Повязки проследовали примеру корсета. Любовница Одина прилегла на кушетку, что вскоре принесли, ожидая. Одна асинья вылила целое ведро на неё, отчего блондинка радостно рассеялась, ощутив на мгновенье, будто она купалась в открытом море, полного чистоты и свежести. Мыльный раствор растёкся по её телу, одарив незабываемыми ласками израненное тело. Они не сравнятся с ласками мужчины. Они гораздо нежнее и долгожданнее. Ей стало нравиться подобное купание. Она готова не вылезать из ванной до конца родов. Выйти бы на улицу, вдохнуть морозный воздух и упасть в снег, создав ангела своим телом. Но её сторожит стража хлещи псов. К тому же где-то в районе сердца ощущение, будто его разрывает надвое. Будь валькирия в бою, могла бы дать этому простое объяснение: битвы всегда будоражили её кровь, однако сердце обливалось кровью от мысли, что погибшие больше никогда не увидят лучи светила, никогда не обнимут дорогих и близких. Их кости, плоть будут гнить годами, их съедят черви, они будут ползать по плоти, вылезать из ноздрей и глаз, оставляя за собой слизь и грязь. От этого зрелища блондинка передёрнулась несколько раз, отчего прислужницы испуганно вначале выпучили глаза и закричали. Между ног воительницы резко образовалось кровавое пятно. Женщина почувствовала меж ног вначале холод, а потом резкий жар. Протянув руку к выделениям, блондинка окунула ладонь в жижу и резко закричала. Она покрыла прислужниц всеми бранными словами и обвинениями в попытке убить её и не рождённого ребёнка. На крики, выбив двери, вбежала стража, и чуть ли не сломав руки асиньям, надели на них кандалы. Валькирия кричала неистового, отчего мужчины даже побоялись к ней подойти. Через несколько минут в купель вошли лекари. Накинув на Брунгильду полотенце, они констатировали скорые роды. С видимым облегчением на лице лекари вышли, однако их разговор Брунгильда все-таки услышала. — Скажите принцессе, роды начинаются, приготовьте родовую, — выкрикнул лекарь, отчего валькирия пришла в неистовое бешенство. — Нет, только не она! — женщина перевернулась и упала на скользкий пол, подвернув ногу.*****
Хеле настолько наскучило находиться во дворце, что уже отсчитывала дни родов валькирии. Она уже по третьему кругу перечитала книги, что почти выучила их текст наизусть. День жертвоприношения приближался, а женщина до сих пор не разродилась. Брюнетка сразу выступила с инициативой сделать кесарево женщине, дабы якобы облегчить страдания валькирии, все-таки для Асгарда она не чужая, она жительница этого мира, гражданская, а жизнь гражданских для мира в приоритете. По крайней мере, пока что. Принцесса усмехнулась, заслушав жалобы рабочих и смету. Рабочие требовали дополнительный день отдыха, поскольку ремонт дворца и постройки шли в опережающем темпе. Однако их просьбу асинья услышала лишь с третьего раза, когда советники Одина дали ответ вместо неё. Она изучающим взглядом прошлась по мужчине, сидящим за столом. Его лицо выражало полное отчаяние. И нет, не от того, что его висячее пузо, покоящееся на коленях, по виду напоминающее желе, еле держали тесные штаны и ремень, не давая свободно вздохнуть и расслабиться, а от усталости и спешки. Асгардец записывал все слова, явно не поспевая, отчего наверняка не вникал в суть того, что писал. Нужно нанять на работу ещё троих, чтобы все успевали записывать. Видать, ошибок у аса будет куча, отчего придется портить десяток чистой бумаги, чтобы оформить документацию положено. Хмыкнув себе под нос, посмотрела на советника. Вернее на одноного из них. По внешнему виду видно, что мужчина преклонного возраста, однако усеянное прыщами лицо и тело аса могли бы сказать об обратном. Хворь рыжебородого колдунье очень не нравилась. Как бы ни заразиться. После тягостных переговоров она щёлкнула пальцами, призвав охрану и велев заменить советника на кого-то поздоровее. В лицо асу, конечно, этого не сказали, досрочно отправив того в отпуск, а потом на пенсию. После обеда она выслушала кучу жалоб, кое никак были не связаны с ней. Продовольствием, лекарствами, стройкой… Если нет ни в чём необходимости, зачем ставить её в известность, сколько бинтов осталось, сколько деревьев надо срубить, чтобы отстроить беседку. Зачем ей это знать? Всего в достатке? Да, и что дальше? Из-за закрытого кое-как окна доносился заразительный смех детворы, звон мечей, где тренировались воины Асгарда. Она уже успела соскучиться по битвам. Вот бы найти дурака, кое сейчас сел здесь вместо неё, решал бы проблемы её мира и взамен ничего не требовал, послушно выполняя свою функцию марионетки. Когда как она странствовала б из одного мира в другой, завоёвывая его, неся своё устрашающее имя на устах погибших и проигравших. Её раздирало большое любопытство заняться хоть чем-то, лишь бы уйти от этой тяготины. Вот бы пришла весть, что Один скончался… Всё её муки были б окончены. Но то лишь плод желаний и несбыточная мечта. Пока мужчина жив и полон сил совладать с ней, противостоять ему в одиночку даже с целой армией она не в силах. Но ничего, внебрачное дитя валькирии и Всеотца не то что бы сравнит их по силе, она преумножит её. Да, вселенная погрязнет в воинах и сражениях, начнётся Фимбульвинтер, однако полукровка достаточно сильна, чтобы вернуть мир и покой вселенной. Дочь Локи всего лишь возьмёт то, что ей дано по судьбе. А ей принадлежит всё! Кровавая ночь приближалась стремительно. Хела нашла те книги, где описывались жертвоприношения. Пришлось повозиться, найти словари, дабы перевести древний текст на современный. Времени ушло достаточно много, однако результат удовлетворил её полностью. Призрак более не докучал её, отчего даже показалось, что она скучает по тем эмоциям, кое он подарил ей. Доселе она не чувствовала такого страха, кое пронизывает до костей, запутывает мысли и толкает тебя в спину, чтобы ты ускорил свой бег. Девчонке это… понравилось. И почему-то именно сейчас она ощущает, что тот призрак ей помогает, направляет, ведь как иначе объяснить то, что она так просто нашла книги, кое искала? Определённо, кто-то серьёзно настроен на том, чтоб помочь принцессе. Она не против, но понимает, что это существо позже потребует плату за помощь. Она осмотрела помещение. Жаровня едва горела, согревая помещение, однако ей не было здесь холодно. Она порывалась раскрыть все окна настежь, если бы асы не заколотили их брёвнами. Ремонт затронул каждую щель дворца, все окна и двери заколачивали, дабы весной отлить из золота новые и вставить их вместо деревянных. Асгард стал преображаться, становясь полностью золотым. И это в прямом смысле. Кто добыл это золото? Она, конечно. Ведьма горделиво улыбнулась, захлопнув книгу, отчего поднялся слой пыли, хранящаяся на страницах артефакта. Церемониться с ценной бумагой она не станет. Вскоре она сожжёт эти артефакты, дабы никто не смог в дальнейшем воспользоваться этими знаниями против неё самой. Когда на горизонте взошло светило, осветив земли Асгарда тёплыми лучами, девушка вышла на балкон, вдохнув зимний воздух. Совсем скоро наступит Кровавая ночь. Когда светило отдалится на огромное расстояние от их мира, на их планету опустится тьма и холод. Наступит ночь средь бела дня. Продлится эта ночь почти три дня. Когда светило вновь приблизится к их планете, его первые лучи будут иметь алый цвет. Она должна успеть пролить кровь невинного дитя пред вратами в ад, чтоб доказать своё право на трон. После жертвоприношения наступит новый год. Как прекрасно совпало, что наступает новое тысячелетие, новый год и рождение бастарда Одина. Все силы будто кричат об этом, и лишь одна она понимает, какова же сила этого времени. Будет ли она в силах, чтобы бороться, когда царь об этом прознает? Вряд ли, ей потребуются тысячи воинов, чтобы те могли защитить её от попыток мужчины прикончить её. Накануне она призовёт всех, кто присягнул ей в верности, дабы они защитили свою царицу. Она не расслышала, как скрипнула входная дверь. В проёме показался лекарь Брунгильды. Он был взволнован, напуган и рад одновременно. Его прошибло на пот, он стекал с его косматой бородки. Его отвратительный запах заставил брюнетку ненадолго прекратить дышать. Ярк, так звали мужчину, пах лекарствами, кровью и потом. Дочь Локи приподняла голову и сложила руки на груди, положив ногу на ногу, и усмехнулась. Поймав её недружелюбный взгляд, бородач опустился на колено и преклонил голову. — Ваше величество, дурная весть. Леди Брунгильда… сбежала! — Что? — кажется, все в округе оглохли от яростного крика колдуньи. — Как это произошло? — Мы… повитуха сказала, чтоб валькирию привезли в «Женские покои»… — Я не давала разрешения выводить Брунгильду из её покоев! Она должна была рожать у себя в… — однако в голову брюнетки мигом мелькнула догадка. — Во дворце завелась крыса…*****
— От Тора ни единой вести, как и от Суртура нет требований. Количество стражи мы увеличили вдоль стены, погибших придётся захоронить здесь, раз уж Биврёст закрыт. Дайте только распоряжение, — светловолосый ван ждал ответа трикстера, а когда получил согласный кивок, вышел из шатра. — Будь я хоть немного в форме, не пришлось бы тебя просить о помощи, сын мой, — лежа на кушетке, грубо изрёк Один, попытавшись приподняться с подушки. — Сколько всего произошло, пока я спал? Уму непостижимо. Но ничего, как только тело окрепнет, двинем во дворец Суртура! А Тору я строю! — ас говорил так громко и гневно, что слюни брызгали из его рта. — Тщеславный мальчишка ввязался в то, куда лезть не стоит! Ты должен был остановить его! — А что я мог сделать? Встать в дверях? Переломал бы пополам. Упасть на колени в молитвах? Не дождётесь! — этот разговор порядком уже бесил Локи. — Ты его брат, Локи, мог бы словами уговорить его остаться! — Чересчур много обвинений в мой адрес, не находишь? — сын сменил тон разговора на шуточный, начав бесить Всеотца. — У меня работы было много и без того, а потом ещё и правление Асгардом легло на мои плечи. Лично мне царём не быть, да я и не стремился никогда. Не первенец. Мне и без правления живётся хорошо, — брюнет молвил искренне, он никогда к власти не стремился, хотя, признаться, ощущения, когда тебе подвластен весь мир, опьяняло, так что если блондин признает его своим наследником, он не воспротивится. — Знаю я твою работу, никчемное баловство, да и только… — Кто бы говорил… — Что ты сказал? — Продолжать нет смысла, говорю. Тебе меня не переубедить, а мне тебя. Бессмысленно. — Упрямый гордец! — Интересно, в кого бы? И Тор, и Тюр, и остальные твои дети? — Довольно! Уйди с глаз моих, мне нужен покой, — сын Бёра не злился на сына, только на себя, понимая, настолько маг прав, что вся спесь его сыновей передалась им от него самого. — Стража! — в шатер вошёл один из стражей. — Вели царице посетить мои покои. Видеть её желаю! — Да, мой царь! — И поспеши быстрей связаться с Хеймдаллем! Через пару дней я вернусь в Асгард. Нехорошее предчувствие у меня… Как бы не случилась беда!*****
Наконец-то привезли каталку. Женщина с большим усилием привстала на локтях, приняла помощь асинь и позволила себя одеть. На удивление, в этот раз девы не слышали недовольства валькирии, и она не чинила им препятствия. Это было странно, видимо, блондинка смирилась со своей участью. Она начала простой разговор, говоря, что кесарево не столь страшно, если то спасёт её ребёнка. Любовница царя готова к этой процедуре и даёт добро. Вначале Ярк с сомнением посмотрел на неё, но видел в бледных глазах асиньи смирение. Как оказалось, то было обманом. Никто не заметил, что валькирия припрятала свой кинжал в лифе платья. Благодаря округлившимся формам и лишнему весу, сталь прекрасно скрылась под грудью. Наконец женщину вывели на улицу. Вначале Брунгильда пошатнулась назад, увидев лучи светила. Впервые за недели заточения она вышла на улицу. Её насильно усаживали в карету и везли к Эйр, тем самым испытывая её терпение и силу её дочери. В любой момент могли начаться роды и их могли спровоцировать сами повитухи и лекари. Они будто намерено старались угробить её дитя. Все эти нехорошие мысли зародились в голове, из-за чего пришёл план побега. Она смотрела добрым взглядом на девиц, усевшихся напротив неё. Обе асиньи улыбались друг другу, заводя разговор о мужчинах, и просили её поделиться опытом соблазнения замужних мужчин. От этой грубости приветливая улыбка блондинки спала. Пришлось терпеть пренебрежение и их издёвки. Она ведь прекрасно осведомлена, что эти девицы обсуждают своих мужей и попросту издеваются над ней. Настроение из-за этого упало неимоверно низко, будто это она спала с них мужьями. Девушки разодеты в пышные юбки, надушившиеся, накрашенные, сияющие здоровьем и красотой, ничем не обременённые. И она среди них, как нищенка. Её вырядили в простое платье, походившее на летнее платье, сверху накинули медвежью шкуру и шапку, и завязали одежду так сильно на ремень, что ей было трудно дышать. Благо ремень завязывался не на животе, а под грудью. Стоит ей полно вздохнуть, как ремни разорвутся на ней. Она всё ждала подходящего момента, чтоб бежать. Она глядела на пейзаж, что менялся с каждым шагом лошадей. Улицы дворца, дома асов, просёлочные улочки, столь узкие, что с трудом могут разъехаться две кареты. Однако на их пути никого не было. Все жались к стенам, давая её карете проехать. Оказывается, стража впереди насильно хватала асов за одежду и как тряпичных кукол бросали их подальше от кареты. Встречные кареты были вытолкнуты за пределы улицы. Когда карета валькирии проезжали мост, который вёл к чертогам леди Эйр, женщина увидела разломанную тележку с продуктами и ревущих детей. Их отца и мать связали воины Хелы и били, приговаривая, что предупреждали, если те не уберут свои телеги с дороги фаворитки царя Одина, будут нехорошие последствия. Девы, едущие вместе с любовницей Всеотца, презренно посмотрели на асинью. Одна скрипнула зубами, едва ли сдержавшись, чтобы не плюнуть ей в лицо, пока как вторая усмехнулась. — Признаться, не ясно, что наш царь нашёл в тебе, — наплевав на этикет, дева с янтарными косами, уложенными на макушке, привстала, упираясь по обе стороны от асиньи. — Умной тебя не назовёшь, а красивой и подавно. Но разве это нужно мужчине? Видать, ты хранишь тайные знания любви. Поделишься с нами? — опустила шоколадный взгляд на живот и вновь подняла глаза на собеседницу. — Ублажаешь нашего царя своим поганым ртом? — Умолкни, пока не схлопотала, — перейдя сразу на угрозы, Брунгильда улыбнулась. — Или же позволяешь ему вытворять все те непристойности, кое в борделях шлюх учат? — Ещё одно слово… — Позволяешь брать тебя сзади? Не выдержав оскорблений, женщина мигом прижалась своим лбом ко лбу девицы, ударив ту. Резко пошатнувшись, дева схватилась за лоб, потерявшись на мгновение в пространстве, как её подруга подпрыгнула к женщине и схватила ту за волосы, приложив несколько раз ту головой о стену кареты. Она кричала, обвиняла подобных ей в изменах мужей, проклинала и вырывала волосы любовнице Всеотца, доказывая, что сила замужней женщины сильнее боли от измены мужа. Будто бы их драка позволит её мужу ей не изменять, подумала валькирия, однако отвечать грубостью не намерена. Она вышла из себя, услышав правду. Это было больно, но она знала, что ничего хорошего с замужним мужчиной не будет. Её будут презирать подданные Асгарда, словесно травить и оскорблять. Всему виной любовь. Она толкает на ужасные поступки, ты не видишь грани дозволенного и сражаешься за своё счастье так ожесточённо, как на войне. Наконец валькирия схватила девушку за руку, выгнула в иную сторону, отчего помощница вскрикнула и отпрянула от неё. Женщина толкнула её на вторую девицу, сбив ту с ног, когда та вдруг рискнула присоединиться к подруге. Избавившись от двух сиделок, женщина открыла двери кареты, велев остановить коней, и как карета остановилась, спрыгнула вниз и побежала туда, куда глаза глядят. Она была неподалёку от дома девушки, отцу которой поклялась смотреть за ней и помочь устроиться. Темнокожая барышня наверняка отсутствовала дома, однако испытать удачу блондинке пришлось. Она бежала, спотыкалась, чувствуя тянущуюся боль внизу живота, добираясь до избы валькирии. Заварив чай, Брюнхильда закрыла ставни печки и забросила на плечо полотенце, разливая травяной чай по кружкам. Она с детства любила заваривать отцу и себе чай и даже сейчас, спустя столько лет после его смерти продолжала традицию. Она накрывала стол скатертью, доставшейся ей в наследство от матери и усаживалась на стул. Прямо напротив стула отца. Она говорила с тишиной, представляя, что говорит с родичем. Она знала, что тёмные эльфы слышат своих живых родственников и даже могут им отвечать. Она не сразу расслышала, как входную дверь пытаются снести с петель. Выругавшись, темноволосая вскочила и засучила рукава, готовая наподдать нежданному гостю. Она отодвинула шторки и обомлела, увидев на пороге бывшую валькирию. Та стучала как бешеная, кричала, дабы открыли двери, как они вдруг настежь раскрылись. Женщину поймали сильные руки молодой валькирии, втащили внутрь и усадили на пуф, стоящий следа от двери прямо под окошком. Закрыв на несколько ключей, петлей и, поставив затвори на двери, темнокожая валькирия упала на колени. Её тёмно-карие глаза наполнись испугом и радостью. — Помоги! — твердила Брунгильда, начав кричать, отчего на крики прибежала стража. — Леди Брунгильда, что произошло? Кто Вас преследует? — асгардцы стали долбить дверь. Псы искали её по следу. Они лаяли, скулили, пытаясь когтями пробить дыру в двери, однако их пришлось убрать, чтобы дать воинам возможность выбить дверь. Один мужчина с разбегу проломил двери, разгромив жилище молодой валькирии. Девушка закричала, гневаясь на асов. Её меч лежал неподалёку от входа. Заприметив, куда смотрит женщина, второй страж снял её орудие с петли и передал другим солдатам, не давая шанса девчонке им воспользоваться. Они видели татуировку на руке полукровки, но драться с ней не намеревались. Валькирия же! — Кто-нибудь объяснит, что вы делаете? Кто оплатит ущерб? И верните моё оружие. — Не положено! — буркнул командир, отчего Брюнхильда сложила руки на груди. — Ты в курсе, кто я? Валькирии подчиняются царю Асгарда. Мы не какие-то придворные, чтоб… — Так было раньше. Теперь правитель сменился, и её величество желает вернуть беглянку домой. Любой ценой! Не стойте на пути — дайте пройти и забрать эту женщину! Иначе… — около десяти солдат, кое вошли внутрь, направили на темнокожую копья и мечи. — нам придётся применить силу, чего не хотелось бы, миледи! — ас прищурил глаза, выжидая подчинения. — Против Вас выдвинут обвинения в содействии побега преступницы! И прощай звание валькирии! — Я рискну! — стукнув каблуком по половице, как она открылась, и воздух устремился второй меч. — Не позволю всякому сброду вести себя, будто бы валькирии — ничтожества! Когда-то нас почитали, напомню, как это должно быть! — подхватив носком сапога меч, подбросила его вверх и, обхватив рукоятку, встала в боевую позицию, как вдруг почувствовала, как спина загорелась и она отлетела в сторону прохода прямо под ноги воинам. — Ты заставила меня понервничать, Брунгильда, — выйдя из-за печи, где, оказывается, была ещё одна дверь, Хела улыбнулась и опустила воспламенившую руку. — Что такое, дорогая? — от слащавости и желчи в её голосе блондинке стало ещё хуже. — Ты убежала, так и не узнав новости. Рассказать? — дева присела, кончиком пальца приподняв подбородок валькирии. — Ты знала, что твой дорогой любовник пал в сон и до сих пор не проснулся? Нет? Хорошо! Видимо, пришло время старика. Ну, ничего, он уже выбрал своего приемника. Кто это? Я, конечно, что за тупой вопрос? — любовница деда молча выслушивала слова ведьмы, сдерживая рвущийся крик. — Отныне женщина сядет на престол. Та, что достойна власти, что приложила усилия, чтоб стать достойной. И знаешь, что здесь интересное? Что сам народ выбрал её правительницей. Отныне никакой преемственности власти. Отныне народ выбирает правителя! И вторая новость. Ты, наверное, рожаешь, дорогуша, — указала пальцем другой руки на лужу крови, образовавшуюся под валькирией. — Время пришло, дорогуша, произвести на свет дитя, что поможет изменить этот мир...
