Глава 84
3 августа 2025 г., 18:30
Тор висел вниз головой уже несколько часов, будучи привязан цепями к странному древку. На вид он был деревянным, однако потрогав его кончиком пальца, аккуратно, незаметно, дабы великаны не поняли, что всё это время сын Одина претворялся и был в сознании, осознал, что это здешний металл. Он попробовал хрупкость здешних цепей, однако побоялся выдать себя слишком рано. Ему жизненно необходимо увидеть Суртура и сокрушить столь мощного врага Мьёльниром, дабы его наконец-таки стали считать равным Всеотцу. Громовержцу не впервой притвориться спящим. Подобный опыт он перенёс из детства, когда после многочисленных побегов из дворца в позднее время ему приходилось незаметно ускользнуть из своих покоев, чтобы в позднее время гулять с друзьями по ночному Асгарду, ища приключения на свою детскую точку. Его маленькая тайна много лет хранилась в секрете, пока Локи не наябедничал отцу, что блондин ни разу не взял его с собой на прогулку. Тогда отец, узнав о ночных вылазках первенца, разъярился и приставил охрану в спальню к принцу, дабы те следили за наследником престола. В тот день он и трикстер впервые в жизни подрались по-настоящему: асгардец сломал магу переносицу и приложил об его плешивую голову хрустальными стаканами, стоящими неподалеку от прикроватной тумбочки брюнета. Колдун беззаботно спал в то время, как Тор набросился на него, начав бить, не дав шанса младшему дать отпор и объясниться.
Сонный и недоумевающий сын Одина был потрясён, насколько оказался брат силён, ведь доселе они ни разу не дрались так, чтобы покалечить друг друга. С той поры трикстер затаил нешуточную обиду на первенца отца и при каждом удобном случае мстил. Его любовь к холодному оружию и игры с ним стало для Тора последней каплей, когда тот пырнул его ножом, обратившись из змеи в себя. Тогда громовержец из злости, пока брат был на занятиях, коли блондин частенько пропускал, схватил все ножи и кинжалы трикстера и отдал их на переплавку. Кузнец быстро выплавил из холодного оружия брата рукавицы, дав им имя Ярнгрейпр. Впрочем, блондин и не был против такого названия, поскольку перебрал все имеющиеся названия, но ни на каком не остановился. К тому же мастеру было приятно, что наследный принц Асгарда прислушался к его мнению, тем самым сын Одина завоевал его уважение.
Эти перчатки юноша надел впервые в жизни именно сегодня в бою и утерял, когда его словили и обезоружили. Также с него сняли все доспехи и бросили по дороге куда-то в лаву. Ас подумал, видать, тяжеловат он для четырёх исполинов, раз те обезоружили его и сняли защиту, оставив на нём лишь одежду и сапоги. Хорошо, муспельхеймцы не додумались снять и обувь, иначе бы нашли меж его пальцев ног отмычку. Да, сражаться было неудобно, однако учитывая, что он планировал попасть в плен, она как нельзя кстати пригодится, когда его закуют в цепи и попытаются убить. Хотя Суртур наверняка не глуп, чтобы убить первенца царя, так ещё и наследника престола девяти миров, иначе навлечёт на себя всю ярость и злость Всеотца, учитывая, каким жестоким и хладнокровным стал его отец. Тор познал сокрытые от его глаз черты характера отца, подметив своё абсолютное сходство с ним. С одной стороны, это льстило ему, потому что он был сыном своего отца, с другой стороны, все сравнивают достижения царя Одина и его сына не в пользу громовержца. А война, начатая из-за его племянницы Хелы, стала отличным плацдармом доказать в первую очередь себе, а потом и другим, что громовержец гораздо могущественнее отца и достоин стать его приемником, когда отец скончается. Нескоро, через много столетий, в глубоком и почтенном для асгардца возрасте в окружении любимой семьи. В мире, где правит справедливость и равноправие, так недостающее в последнее время.
Те недели, кое он с Троицей Воинов странствовал, ища потайные пути в Муспельхейм и выбивая всю имеющуюся информацию от врагов Асгарда, повстречавшихся им по пути, громовержец сопоставил недостающие детали в пазл. Создалось впечатление, что Один и Хела вовсе не ищут справедливости и не защищают эту реальность от сил зла, а сами становятся источником этого зла, множа его. И ни один из них, видимо, не понимает, что, стоило им начать завоевание, иначе по-другому не скажешь, так вмиг возросло количество драк и грозных сражений. Когда Хеймдалль открыл Биврёст в Мидгард, первое, что принц увидел, появившись на земле мидгардцев, так это нескончаемые кровопролитные бои. Та деревня, кое они давно посещали, была захвачена соседней деревней, кое никогда доселе не воевала. Мир людей охватили сражения, женщины перестали хранить верность своим ещё живым супругам, предлагая себя за бесценок. Даже такой ловелас, как Тор, ошарашен произошедшим. Воины, увидавшие своего Бога, взмолились ему о победе над врагами, не дав ему даже слова сказать, дабы остановить сражение и понять, почему ранее не враждующие деревни вдруг возненавидели друг друга, став кровными врагами. Какова причина их гнева? Кто прав, кто виноват? Конечно, блондин ратовал за любую драку или битву, однако пока не доходило до убийства. И да, Локи был прав, что он позволяет своему народу вольности в общении с собой. Простолюдины чересчур многое возомнили о себе, говоря без почтения и не приклоняя колена. С ним говорили, будто бы они равны Богу грома и даже гневались, что тот не приходил им на выручку. Так говорили везде, где бы ни решился остановиться на ночь первенец царя. Тогда, чтобы остановить сражения, пришлось воспользоваться силой и раскидать большую часть воинов по сторонам, причинив им боль и, возможно, сломав тем парочку костей. Они разгневали асгардца и получили по заслугам. Отныне Одинсон будет чаще навещать Мидгард, дабы вправить мозги и манеры скандинавам.
Увидев разгневанного Бога грома, мидгардцы прекратили битвы, и ему даже показалось, что мир возобновился, однако потом, уйдя, узнал, что многие деревни и города, где ему поклонялись как Богу, были стёрты с лица земли. Многие селения были выжжены дотла, а его жители и войны… мертвы. Мир смертных поддался тьме быстрее других. Когда Троица воинов предложили ему пройтись по борделям, Тор не сразу согласился, поскольку в их с братом план это не входило. Однако Фандрал оказался так убедителен, что вся компания на пару дней выпала из графика, оставшись проживать в борделе. Друг Тора часто задерживал команду, когда дело касалось женщин, отчего его приходилось иногда в буквальном смысле вытаскивать с постели или даже оттаскивать от девицы. Признаться, его успех на любовном поприще варьировался от случая к случаю. Однако в этот раз он нашёл какую-то девицу, имеющую в своём круге клиентов того, кто мог бы им помочь попасть в Муспельхейм. Совпадение, однако, асгардец потребовал от него извинений и признания в его неотразимости. Признаться, его неожиданная помощь пригодилась как никогда. Мужчина, который им был нужен, на удивление, не впервой посещал Мидгард, и найти его оказалось очень просто, стоило немного быть хитрее. Жаль, что Локи пришлось остаться дома, вот будь он здесь, им бы не пришлось тратить бесценное время на поиски полубога. Девчонка вызвалась помочь асгардцам, но за дополнительную плату и взяла с них клятву, что они никому не расскажут о том, кто помог им. Огун даже переспросил её, не будет ли полубог гневаться на неё за помощь им.
— Она вас ждёт, причём уже давно, милорды, — мидгардка одарила их таинственной улыбкой и ушла в чащу леса, откуда они и пришли, исправившись в ветвях деревьях.
В тот миг внутри Бога грома что-то оборвалось. Они искали полубога, способного манипулировать материей, а наткнулись на полукровку. Женщину. В Асгарде к магам относились отвратительно, пренебрежительно, а к женщинам, изучающую магию или же обладающими магическими способностями от рождения, вообще ненавидели и изводили. Единственную силу, кое признавал даже сам Один, это ясновидение, которым обладала одаренная от рождения Фригга, обученная тайными знаниями ведуньями, взявших её на воспитание в угоду отца, которому дар дочери пришёлся не по нраву. Тор множество раз слушал историю знакомства отца и матери, однако особого значения этому не придавал. Их знакомство отчасти похоже на его знакомство с Сиф, поэтому особой тайны или магии он не прочувствовал. И ему как-то всё равно было, обладает его мать магией от рождения или нет, однако повстречав столь могущественное существо, как полукровка Цирцея, абсолютно по-другому посмотрел на этот мир. Он… испугался. Доселе он не встречал существа, кое превосходит его по силе. Нет, не физической, а магической. Узнай отец, к кому обратился его старший сын, не сносить ему головы и его перворождение блондину не поможет спастись. Однако это единственный способ незаметно пробраться в Муспельхейм, чтоб даже Хеймдалль их не увидел и не рассказал отцу об этом. Бог грома даже не знал, получится ли и как обратиться за помощью к такому существу. На равных? Но они не равны, он не может управлять материей, как полубогиня, он всего лишь метает молнии и летает, и то благодаря Мьёльниру.
Пещера полубогини располагалась под подвесной скалой, обрамлённой цветущими розами, покрывшихся изморозью. Внизу плескались волны от озера, к берегу превращаясь в пену и застывая на морозе в ледышки. Полубогиня погрузилась с головой в холодную воду, отчего по телу громовержца прошёлся табун мурашек. Дыхание вмиг остановилось, будто из лёгких вышел последний кислород. И когда дева обернулась и поприветствовала их улыбкой и махнула рукой, Тор посмотрел на своих друзей, в частности на Фандрала. Тот выпрямился и встал по струнке, завидев очередную женщину и уже в сочных красках представляя их соитие. Были ли другие асгардцы и ван в мечтаниях друга, никто не знал. Однако по растёкшемуся, как подтаявшее масло, лицу ясно видно, что полубогиня одним лишь видом возымела над разумом асгардца и друг громовержца будет готов исполнить любое желание, только бы заполучить её. Потом, когда блондин получит желаемое, он переключится на другую деву. Как бы так не вышло, чтобы и в этот раз мальчишка не натворил дел. В прошлый раз, переспав с дочерью посла и лишив ту невинности, посол натравил на них псов и они едва ли успели унести ноги от хищников. В тот раз Одинсон зарёкся гораздо чаще обуздывать желание друга, дабы тот не наторил чего похуже… войну! Посмотрел на улыбающегося во все зубы друга, ас вздохнул и схватил того за воротник, встряхнув и напомнив, чем в прошлый раз закончилось дело. Повезло, что сын Одина в прошлый раз взял на себя вину за друга, и они отделались лишь предупреждением, благо дочери посла рядом не было, иначе бы рассказала отцу о подставе со стороны Фандрала. Вольштагг, открыв бурдюк, хлебнул глоток вина из него и похлопал себя по животу, скрываемого бронёй и тяжелой одеждой, намекая ему о времени для перекуса, хотя они буквально час назад поели до вздутия живота. Лишь благородный Огун отвернулся при виде обнаженной женщины и присел на близко лежащий камень, уставившись в небо, найдя в нём что-то интересней, чем полубогиню. Даже удивительно, как настолько разные по натуре юноши стали друзьями. Тор, приподняв молот, упёр его об своё плечо, когда как вторую руку положил на талию, придав себе грозный вид. Он не пытался запугать девушку, просто так ему самому было спокойнее. Цирцея должна увидеть мощь и силу асгардца, чтобы захотела им помочь.
— Я — Тор, сын Одина, верховного Бога скандинавов, царя Асгарда, хранителя девяти миров. Первенец, увенчанный короной, будущий царь Асгарда и защитник девяти миров…
— Вижу, ты мастер речей, — полубогиня вышла из воды, однако вместо капель воды на её безупречном теле появился тонкий шёлк. — Я знаю, кто вы, потому что предвидела подобный исход, — протянула руку для рукопожатия Тору, однако его толкнул плечом светловолосый, заняв место принца и поцеловавшего протянутую ладонь девы. — Я проследила линию жизни каждого из вас и спешу заверить, вы меня впечатлили.
— Я знаю, — юноша схватил вторую руку Цирцеи, начав осыпать ладони поцелуями. — Если быть честным, я считаюсь самым ловким и умелым асом во всех девяти мирах. Не подумайте, что бахвалюсь, однако если сам себя не представишь, кто же сделает это за меня? Однако вы наверняка слышали россказни обо мне, как о дамском угоднике и блуде, но уверяю, это россказни завистников. Я никого не обидел, со всеми своими дамами я честен и щедр. И если позволите…
Фандрал говорил без остановки, пока как другие смотрели на него и почему-то молчали. Тор же опустил свой молот и испустил несколько крохотных разрядов в друга, однако то не шелохнулся, когда как полубогиня перевела взгляд жёлтых, как одуванчик, глаз без радужки на принца Асгарда. Только тогда громовержец понял, что ведьма создала что-то магическое, отчего только он мог понимать, что находится не там, где был ранее. Цирцея создала альтернативную реальность, при этом время в настоящем мире продолжилось. Увидела ли Троица, куда подевался Бог грома, асгардец не понял. Ему вообще не нравятся эти фокусы, поскольку не понимает, что происходит. Будь Локи рядом, чары, возможно, не подействовали бы. Что собирается делать колдунья, вырвав его из реальности, он даже не мог предположить. Женщина обошла его несколько раз, подходя каждый раз ближе и ближе. Она высматривала в нём угрозу или же пыталась навести на себя видение будущего? На всякий случай Одинсон сжал посильнее своё оружие, готовясь отобразить атаку, однако полукровка склонилась над ним и упёрлась ему в лицо в нескольких дюймах. Со стороны бы показалось, что она планировала его поцеловать, однако дева провела рукой по пернатому шлему блондина и остановила палец на его губах, наблюдая за его беспомощностью. Первенец царя забыл, как дышать, когда как полукровка улыбнулась загадочной улыбкой.
— Последний сын погибнет под ветвями омелы от рук слепца, проглотит хтоническое чудовище свет звезды, ослепнет в горе старец. Виной всему глупец, познавший бренность власти и сласть крови. И когда море выйдет из берегов, наступит тёмная ночь… Единокровные братья и сестра станут погибелью всему. Или же нет, — женщина усмехнулась, отстранившись от принца.
— Это предсказание?
— Вариаций слишком много…
— И какой исход будет в моём случае?
— Не знаю, реальностей столь много, везде своя история. Однако суть ты уловил. Этого никто не избежит. Вашему Асгарду предсказана гибель, коль ты не старайся, ему уже уготована судьба быть уничтоженным.
— Асгарду не грозит погибель. Есть и более старшие миры. Мой мир слишком молод, как и все миры Иггдрасилия. Я не верю в предсказания, я верю в силу молота и…
— Вижу будущее, асгардец. Оно прозрачно, но и столь же неоднозначно. Тебе уготована судьба решать, чем всё закончится. Это дар вселенной, она раскрыла для тебя свои объятия и дала выбор. Твоё лишь действие или слово, дыбы изменить течение. У тебя есть лопата, чтоб изменить русло реки, когда как у других даже камня, чтоб на водную гладь пустить, нет. Также вижу, родится ребёнок от женщины-врага твоего народа. Это дитя станет первенцем, первым признанным бастардом, создателем нового мира, кое объявит свои права на трон остальных миров. Путь тернист и долог, но дитя, может быть, и получит трон...
— Не смеши! Как только война окончится, я каждому йотуну пущу кровь за разрушения моего дома и попытку убить мою семью!
— Говорю же, твоя судьба — твой выбор. Каждый твой выбор к чему-то да приведёт.
— Сделай последнее доброе дело — помоги нам попасть в Муспельхейм. Незаметно, чтоб никто не узнал. По крайней мере, не сразу.
Дальше всё было как в тумане. Единственное, что Тор помнил, так их разговор и мелкие детали, когда как остальные вообще забыли, что виделись с полукровкой. Они даже не вспомнили, кто отвёл их к пещере. Они вообще забыли последние сутки напрочь. Что ж, к тому и лучше, не придётся объяснять, что произошло. Однако слова колдуньи не выходили из его головы. То, что описала концом света Цирцея на нынешнее время мало походило. И предсказание касаемо его судьбы! Почему? Потому что первым признанным бастардом в Асгарде был не его сын, а дочь Локи — Хела. Может ли это значить, что полубогиня видела иное будущее, где вместо трикстера в Муспельхейм отправили его, а не брата? Получается, что вместо племянницы родился бы его сын. Нет, громовержцу не о чем жалеть. Чтобы он возлег с ненавистной асам расой ледяных великанов? Определённо. И само предсказание смерти Асгарда неопределенно и туманно, желтоглазая сама сказала ему, что это лишь один из вариантов развития событий, едино лишь одно — Рагнарёк. Если разбирать каждое слово ведьмы, ничего не сходится. Чудовищ пока что нет на этом свете, они все за стеной в Муспельхейме, отделяющей девятый мир от других. На данный момент времени. Что за последний сын тоже неясно, только одно он понял. Слепец — это может быть Один, но у него второй глаз ещё видит. Либо он лишится его тоже, либо ослепнет в старости, а до старости отцу ещё не одно тысячелетие. Больше вопросов, чем ответов. Стоило ли вообще забивать голову предсказаниями, когда как конкретно сейчас решается судьба вселенной?
Сын Одина глубоко вздохнул, отчего мигом выдал себя. Великаны, кое несли его, бросили на песок, обнажив свои клинки. Приглядевшись, юноша узнал работу Эйтри. Эти клинки выковал гном воинам Асгарда и сами воины отдать их не могли. Значит, они принадлежат падшим воинам. Тор сжал ладони, пустив свою кровь. Он оплакивал почивших, про себя молясь, чтобы те обрели покой в Валгалле, обещая отомстить за их смерть. Каждый асгардец, кое скорбел по почившим братьям по оружию, пускал себе кровь, если находился в плену и не мог быт на похоронах. Эту традицию ввёл в обиход сам Тор примерно столетие назад сначала в Мидгарде, затем и в Асгарде. К слову, мидгарцы горячо приняли новые законы, и обычаи, не противясь ему. Одинсон любил посещать Мидгард, потому что его там считали полноценным Богом и считались с его мнением, в отличие от жителей Асгарда. Узнай они о его плане, закидали бы камнями, молвя, какую глупость он совершает, когда как должен быть дома и беречь свою семью от врагов. Юноша пошевелился, поскольку тело его затекло от одного положения. Он попытался встать сам и на удивление, никто не дернулся, чтобы поставить его на колени или же вырубить повторно. Раскрыв посильнее глаза, Тор прикрыл лицо ладонями, перемотанными цепями, кое держали четверо муспельхеймцев, от яркого пламени. Его принесли то ли в пещеру, то ли в зал. Здешние места походили на казематы. Разглядеть всё ему не удалось, потому что было крайне ярко здесь и жарко. Его будто приволокли к подножию вулкана и бросили в кипящую лаву. Так ему было жарко, хотя он был почти оголён. Единственный плюс в сложившейся ситуации, что вскоре он увидит Суртура.
— Как же ярко, приглушили бы очаг, а то душновато и чересчур ярко как-то, — пошутил ас.
— Не до смеха, ас, — молвил великан, толкнув того в спину. — Пред тобой вскоре явится наш предводитель. Разрушитель Асгарда, покоритель миров и…
— И славный малый! Брат говорил, как с Суртуром весело бражничать. Я хотел взять медовуху, её тысячи лет выдерживают в бочках, однако вы все мои вещи куда-то дели. Верните их, я с вами разопью немного.
Смех великанов подхватил и сам блондин. Он надеялся на радушие правителя Муспельхейма, а его искромётный юмор должен был разрядить обстановку, что, похоже, получилось. Великаны расслабились, приняв спокойное выражение лица и позы, однако силу цепей не уменьшили. Тору лишь на миг показалось, что узлы на его руке стали чуть слабее, однако то был самообман. Его друзья должны быть неподалёку, поскольку он чувствовал свой молот. Он рядом, поблизости, почти в видимости, стоит ему призвать его по-настоящему, как он тут же явится ему в руку. А следом за ним его доблестные друзья, идущие следом за Мьёльниром. Вместе они одолеют князя этого мира, заставят признать поражение или же, если не согласится, будет уничтожен, как песочный замок под натиском прибрежных волн. Наконец громовержцу зачем-то завязали глаза, причём мокрой тряпкой. Капли холодной воды потекли по его лицу, увлажняя и охлаждая, хотя это всё сработало лишь в первую пару секунд. Вскоре тряпка высохла окончательно. Жажда и жар вновь стали мучить громовержца, однако никто из великанов так и не предложил ему стакан воды. Видимо, решили замучить его жаждой. Остаётся надеяться, что его друзья припасли воды и принесут ему до того, как он помрёт от обезвоживания. Может, на то и расчёт? Вот в Асгарде к пленникам относятся с почтением, кормят, поят, лечат, а здесь, похоже, правила гостеприимства не работают.
Наконец спустя несколько часов с лица аса сбросили тряпку, хлестнув намерено ею по лицу блондина несколько раз, будто пытаясь привести его в чувство, однако юноша был в сознании, отчего понял, что великаны просто насмехаются над ним. Его привели к очагу огня вплотную, отчего жар от пламени едва ли не подпалил ему густые брови и загорелое лицо. Будь он в доспехах, спёкся бы, как мясо барана на вертеле. Стоит его только подвесить над костром, так он будет вылитый кусок мяса, поскольку обмотан цепями и привязан к древку. Учитывая, что муспельхеймцы часто едят людей, как сказал ему Локи, могут попытаться и его обмазать специями и поджарить заживо. Тор бывал в куда худших передрягах и всегда выходил победителем, хотя другие иногда считали иначе, однако быть зажаренным на вертеле мясом ему не приходилось. И как назло князя Суртура до сих пор он не видел. Мог бы проявить уважение сыну Одина!
— Признаться, я ожидал большего от первенца асгардца. Ты столь же слабый, как и твой брат.
— Попрошу без оскорблений! — встряхнулся громовержец. — Я пришёл в твой дом, как посланник мира!
— Настоящий посланник мира не приведёт с собой армию и не станет убивать невинных.
— Ну, по поводу невинности великанов я б поспорил.
— Как и о своей невинности, асгардец. Да?
В ответ Тор пожал плечами, пытаясь рассмотреть князя Муспельхейма. Однако тот не стал скрываться и вышел, встав вплотную к юноше. Великан схватил цепи, державшие Бога грома, и дёрнул на себя, заставив мальчишку упасть на колени, а ему возвыситься над ним, как горный массив, попытавшись запугать его своим ростом. Однако блондину исполитый рост муспельхеймца не страшен. Он видывал великанов и больше. И горящие глаза князя не могут возыметь силы над прославленным громовержцем. Пусть великан упивается своей силой и размерами. У любого великана самые слабые места ноги и если ас сможет выбраться из цепей и подхватить Суртура под них, тот не удержит равновесия и упадёт, больно приложившись о песок, под которым кое-где были камни, растерев кожу иль что у великанов вместо неё. А если пред этим успеет подбежать Фандрал и успеет проткнуть шпагой муспельхеймцу стопу, тот и вовсе покалечится. Юноша представлял, какими способами он повалит демона на спину и в каждом случае участвовал его молот. Стоит положить его на грудь врагу, обездвижив его и в попытках поднять Мьёльнир, враг полностью обессилит и сдастся, а тогда победа будет за сыном Одина.
— Где твой молот, Тор? — Суртур улыбнулся, оголив вполне нормальные зубы, однако изо рта воняло пеплом и гарью, отчего блондин поморщился и отвернулся, закрыв слезящиеся глаза.
— Посеял по дороге. Ты же знаешь легенду, только достойный может поднять его! Только чистая и непорочная душа. И приятно пахнущая, чего о тебе не скажешь.
— Всё острить пытаешься! Ребёнок с туловищем взрослого мужа! Я многие годы изучал историю и руны, и насколько понял, абсолютно все достойны Мьёльнира. Причём даже твой отец — убийца и вор, похититель чужих млад… — поняв, что эмоции чуть не взяли верх, Суртур сплюнул себе под ноги, отпустив Одинсона, помня данное слово Лафею, чтобы он никому не рассказал правду о Локи, однако князю так хотелось сейчас сказануть что-нибудь такое, о чём первенец аса не в курсе. — Однако я милосерднее Одина и дам тебе то, что ты должен знать. Информацию, касающуюся нижнего мира…
— Нижний меня не интересует. Я пришёл мстить. Девятый мир вотчина отца. Вот когда стану царём, послушаю твою душещипательную историю о том, что ты самый достойный из всех ныне здравствующих.
— Ты не видишь дальше своего носа! — молодой великан зашёл за свой трон и поднял меч размером с него самого. — Мне предначертано уничтожить Асгард и меч, кое я раздобуду в нижнем мире, ускорит это время. Если хочешь успеть найти своему народу новое пристанище, ни ты, ни твоя армия, ни тем более твой отец не должны мне мешать. Я дам вам время покинуть Асгард до его полного уничтожения, пока ищу волшебный меч. И когда я исполню пророчество, выполню своё предназначение, наконец, смогу всласть насладиться бременем своего правления и позаботиться о своём наследнике…
— Выполнишь своё предназначение уничтожить Асгард, но останешься ли сам в живых? Я бы взглянул на то, как ты попытаешься уничтожить Асгард, однако ты, видимо, не в курсе просторных владений Одина и своих крошечных размеров. Я видал гигантов и более тебя…
Суртур недовольно пробубнил что-то нечленораздельное, нахмурился и сжал губы, пытаясь сдержать свой гнев. Мальчишка задел струны его души. Ему предначертано уничтожить Асгард, так ему сказали провидицы, само пророчество о Рагнареке выгравировано на стенах девятого мира тысячи лет назад. И это предсказание передавалось от одного правителя следующему. Как и корона, кое он носит на голове, с виду напоминающее плетистые ветви. Удивительно, что сын Одина не изрёк смех при виде него, ведь обычно так реагирует большинство заблудших гостей. И еда! Молодой князь присел на свой трон, подперев одну руку себе под щеку, начав что-то выжидать, и широко расставил ноги. Он ждал сигнала своего посланца, который должен был явиться из Асгарда, дабы доложить обстановку. Тем временем сын Одина широко зевнул, показывая всем видом скуку и терпя журчание своего желудка. Со временем ему надоело находиться в одном положении, и Тор прилёг на песок, учитывая, что ему мешало хорошо устроиться древко и цепи. Юноша прикрыл глаза, намереваясь поспать, однако вдруг выйдя из дрёма, обнаружил у своих ног разрезанные брошенные фрукты причудливой формы, напоминающие внешне камни. Стоило поесть, но асгардец не спешил, боясь отравиться. Однако великаны, окружавшие его, ели эти же фрукты, оранжевый сок стекал по их довольным лицам, а их разговоры становились более интересными. Видя, как муспельхеймца смеются и махают руками, что-то говоря, создалось впечатление, что им не чужды положительные эмоции. Когда брат Локи появился здесь, он был окружён хмурыми и злыми лицами, а теперь же задорными и счастливыми. Всё стало ещё веселей, когда появились женщины. При виде великанш воины выпрямились, выпятили грудь, зазывая их развлечься. Блондин не сразу смекнул, откуда появились девицы и зачем, однако стоило им подойти к великанам ближе, как те притянули их к себе, начав срывать с них одежду, ставя их на колени. И начались совокупления. Сын Одина широко раскрыл глаза, а потом прикрыл их. Его тошнило при виде веселья муспельхеймцев. Ему было противно смотреть и тем более слушать их возгласы и крики. Варварские традиции, думал он, столь странные и пугающие, что мурашки по коже и это при том, что они находятся в самом горячем из всех знакомых ему миров Иггдрасилия.
Муспельхеймцы, что женщины, что мужчины, носили лёгкую кожаную одежду, прикрывающее лишь интимные места, всё остальное было напоказ. Им не нужны доспехи, поскольку кровь великанов словно разгоряченная лава в жерле вулкана. Любое оружие для них не смертельно. Нужно особое, кое делал гном Эйнтри. Никогда доселе Тор не чувствовал себя столь одиноким, как сейчас. В Асгарде тоже праздновали, были женщины, и иногда тот же Фандрал сажал двух девиц себе на колени, распускал руки, щупал и гладил, но никогда ни один ас не позволял прилюдно запускать руки меж ног женщины и трогать её там, тем более без разрешения на то хозяйки. Гладить грудь тоже запрещено. Для близкого знакомства существовали спальни, чем все и пользовались, уединяясь. Ничего зазорного не было в этом, многие замужние дамы, присутствующие на празднике, наблюдали за тем, как их мужья уходят в обнимку с девицей, платя тем за ночь. Как-то раз Тюр обмолвился брать с таких мужчин налог на наслаждение, дабы пополнить казну. Сказано это было в шутку, однако в этом был смысл, тем более вскоре началась война, а деньги лишними на войне никогда не были. Ими платили за работу гномам-кузнецам. Конечно, блондин представлял, как больно было женам наблюдать за изменой их мужей. Это понижало статус женщины, однако наутро никто из гостей и не вспомнит, кто с кем и где уединялся. Погладить ножку, ручку, запустить в волосы пятерню, не каралось и не стыдилось. Бывало пару раз, когда Тор и Сиф, будучи ещё вместе, сидели рядом друг с другом и сын Одина позволял себе целовать будущую валькирию, прижимать её к себе за талию, пряча от ветров. Это не касалось чем-то постыдным, а сейчас, глядя на подобный разврат, громовержцу почему-то стало не по себе. Его охватила ярость! Асы ничем не лучше муспельхеймцев, они почти на одном уровне. Никакой культуры, верности своим клятвам пред алтарём. И он ещё смеет говорить, что ваны развратны, раз держат бордели. Полученные деньги хотя бы шли в казну государству! Противно от всего этого, это не достойно Богов! Они должны быт примером для подражания, нести знания, культуру и защиту, помогать низшим по развитию расам знаниями, а не превращать тех в животных, замкнув процесс эволюции.
Как поведал ему Суртур, позже присоединившийся к празднику, это обычаи великанов возлечь прилюдно с девой пред будущим сражением. Овладеть женщиной у всех на глазах, а лучше, чтобы она была чужестранкой, не желала его и была невинна, значит, будущее сражение будет интересным и плодовитым. А если несколько мужчин за одну женщину сойдутся в бою, ещё интереснее. Если такое происходит, великаны шли до конца, обезглавив противника и нося его голову несколько дней с собой, даже во время сражения это было честью, показывая другим свою силу и доблесть. А потом, если великан гиб на войне, женщина, с которой он возлёг на празднике, приходила к его родным к порогу дома с ребёнком. Тем самым род погибшего продолжался. Абсолютно все были уверены в родстве меж младенцем и погибшим, ведь за все праздники женщина должна быть только с одним мужчиной и пока не родит, она не смела быть с другим. Как великаны следили за верностью таких дев — загадка. Если она не невинна была, откуда уверенность, что она уже не носит в подоле? Хмыкнув, князь посмотрел на него, как на умалишенного и гаркнул, что тот ничего не смыслит и ничего не понимает в древних традициях. Поэтому асы и гибнут без семьи и потомства. Бедные родители, отправляя своих чад на гибель, оставались даже без внуков. Продолжение рода обрывалось. Это что, лучше? Видя испуг и наконец понимание в синих глазах асгардца, так похожего внешне на отца, князь успокоился. Весь вечер проходил в пьянстве, обжорстве, боях и совокуплениях, что отворачиваться Богу грому было некуда. Повсюду сношались парочки великанов, сражения за обладание одной женщиной и кровопролитие. Великаны не использовали оружия, они разжигали свои ладони, хватали друг друга за горло иль головы и вырывали их с корнем. На это действие Тор опять изрёк своё мнение, что в драках до смерти нет смысла, поскольку опять-таки погибал великан, хотя мог бы зачать наследника. Суртур лишь проигнорировал его мнение, будто отмахнувшись от назойливой мухи. Это их мир, традиции, и Одинсон не смеет им что-то возразить, как и великаны не смеют осуждать традиции асов. Интересно, участвовал ли Локи в подобных оргиях, подумал первенец царя? Ответа не последовало, поскольку наступил рассвет и издали послышался гул колоколов.
— Дождались! — князь Муспельхейма улыбнулся, задрав голову к алому небу, начавшему чернеть будто пред грозой.
— Чего? — Тор от любопытства аж подпрыгнул, в глазах ни единого намёка на усталость.
— Поздравляю, Тор, вскоре у тебя появится братик… — юноша расхохотался так противно, что ас резко дёрнулся к великану, однако цепи удержали порыв блондина освободиться.
— Не смей трогать мою мать, уродец! И её ребёнка. Иначе…
— Что ты сделаешь? Вдруг обретёшь могучую силу и порвёшь цепи? Не сможешь, эти цепи ковал друг твоего ненаглядного отца — Эйнтри. Я передам ему привет от тебя, когда придам огню твой Асгард!
Неизвестно, лгал ли великан об измене гнома, ясно одно — великаны готовят наступление на шатёр его матери. Они придадут огню и крови её палатку, убьют её рождённое дитя. Все его россказни о перемирии наглое враньё. Муспельхеймцам нельзя верить, а он вдруг поверил, что великан обладает долькой сочувствия, предложив ему время для поиска нового дома. Суртур прекрасный актёр, таких талантов нет даже у асгардских театральных актёров. Они — бледная невзрачная моль. Зачем было рассказывать о своих планах, когда ни единой правды в них нет? Блондин даже проникся к князю симпатией, не найдя ни слово для возражений по поводу потомства, однако быстро вернул талант здраво мыслить. Есть шанс, что отец проснулся, и братья защитят Фригг и дитя. В этом ас почти не сомневался. Но очень боялся за мать и брата.
