Война двух миров

Ночь была такой тёмной, что, казалось, кто-то взял и вылил на землю огромную бочку с чернилами. Элисон шла по лесу, стараясь ступать как можно тише, но под ногами то и дело хрустели ветки, шуршали листья и вообще вели себя подозрительно громко. Принцесса уже пожалела, что не взяла с собой нормальную обувь — крестьянские лапти, которые ей дала Роза, были удобными, но абсолютно бесшумными их не назовёшь. — Госпожа, — прошептала Джули из корзинки, — а вы уверены, что мы идём в правильную сторону? — Нет, — честно ответила Элисон. — То есть мы идём непонятно куда, непонятно зачем, посреди ночи, в лесу, где водятся… — белочка запнулась. — А что вообще водится в этом лесу? — Понятия не имею. — Замечательно. Просто замечательно. — Джули высунула нос из-под крышки корзинки и огляделась. — Я всегда мечтала стать ужином для какого-нибудь лесного хищника. Это было в моём списке желаний на втором месте. — А на первом? — Съесть тысячу орехов за один присест. Но до этого пока не дошло. Элисон усмехнулась, несмотря на страх, который холодной змеёй обвивал её сердце. Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то ухал филин, где-то шуршали мелкие зверьки, а вдалеке, казалось, даже выл волк. Или не волк. Или просто ветер. — Джули, — сказала принцесса, останавливаясь, — а что, если мы не найдём этот замок? — Не найдём — вернёмся, — философски заметила белочка. — Но обратно дорога будет длиннее, потому что мы заблудимся ещё сильнее. Это закон подлости. — Какой ещё закон? — Закон Джули, пункт первый: если ты куда-то идёшь, то обратная дорога всегда длиннее и сложнее, даже если ты шёл по прямой. — Это не закон. — Это мой закон. Я белка, я могу. Элисон покачала головой и сделала ещё несколько шагов. Деревья вокруг становились всё выше, их кроны смыкались над головой, закрывая небо. Луна почти не пробивалась сквозь листву, и принцессе приходилось идти почти на ощупь. — Знаешь, — вдруг сказала она, — а ведь я его помню. — Кого? — не поняла Джули. — Того мальчика. Восемь лет назад. Чёрные волосы, зелёные глаза, бледный как… — Как сыр, который забыли в погребе? — подсказала белочка. — Как луна, — поправила Элисон. — Он был красивый. Странный, но красивый. — Госпожа, — насторожилась Джули, — вы что, влюбились в вампира в семь лет? Это медицинский случай. Это надо лечить. Орехами, например. Много орехов — и всё проходит. — Я не влюбилась, — фыркнула Элисон. — Я просто… запомнила. — Ага. Запомнила. И теперь идёшь через тёмный лес, чтобы найти его. Через лес, госпожа! В котором, я напоминаю, водятся хищники! — Ты уже говорила про хищников. — Повторю! На всякий случай! Вдруг вы забыли! Элисон хотела ответить, но в этот момент под её ногой громко хрустнула ветка. Звук разнёсся по лесу, как выстрел из пушки. — Тише, — прошипела Джули. — Я стараюсь. — Старайтесь лучше! — А ну замолчите обе! — раздалось откуда-то сверху, и на ветке, прямо над головой Элисон, показалась сонная сова. — Люди, белки, кто бы вы ни были, тут вообще-то спать пытаются! Ночь на дворе! — Извините, — виновато сказала Элисон. — Извините-извините, — проворчала сова, пряча голову под крыло. — Все извиняются, а тишины нет. — У неё наглости, как у… — начала Джули, но Элисон зажала ей рот. — Джули, не надо ругаться с местными. — Она первая начала! — Она сова. У них такой характер. Моя нянька говорила, что совы вечно всем недовольны. Это профессиональное. Джули что-то промычала в ответ, но спорить перестала. Лес стал реже. Деревья расступались, и впереди, между стволами, начала проглядывать серая лента — то ли река, то ли дорога. Элисон ускорила шаг, надеясь, что это граница и что за ней — королевство вампиров. Она не знала, что в этот самый момент на другой стороне леса происходило нечто, что изменит её жизнь навсегда. *** Замок Визильвул стоял на южной скале, как чёрный хищник, затаившийся перед прыжком. Его шпили уходили в небо острыми иглами, окна напоминали глаза — тёмные, пустые, внимательные. Стены были сложены из камня такого тёмного оттенка, что даже днём казались фиолетовыми, а ночью — совершенно чёрными, растворяющимися в темноте. Внутри замка сегодня царило необычное оживление. Слуги бегали по коридорам, зажигая свечи и факелы, украшая залы чёрными и алыми лентами. Готовилась коронация. Джаспер стоял перед зеркалом в своей спальне и смотрел на своё отражение с таким выражением, будто видел его впервые. Чёрные волосы, зачёсанные назад, открывали высокий лоб. Зелёные глаза смотрели холодно и устало. Кожа — бледная, почти прозрачная, с синеватыми прожилками на висках. — Ваше высочество, — раздался голос за спиной. Джаспер обернулся. На пороге стоял тот самый парень — не старый, но и не молодой, с вечно встревоженным лицом. Его звали Лотар. Он был слугой Джаспера с самого детства, и, пожалуй, единственным, кому юный принц хоть немного доверял. — Лотар, сколько раз просить — не называй меня «высочеством», пока я не коронован, — устало сказал Джаспер. — Но сегодня, господин, — Лотар улыбнулся, — сегодня вы станете королём. — Сегодня я надену тяжёлую корону и буду делать вид, что знаю, что делаю, — поправил Джаспер. — Это разные вещи. — Вы справитесь, — твёрдо сказал Лотар. — Вы готовились к этому всю жизнь. — Готовился? — Джаспер усмехнулся — горько, без веселья. — Я готовился к войне. А к правлению меня никто не готовил. Отец считал, что если я умею убивать, то и управлять смогу. Лотар промолчал, потому что возразить было нечего. Коронация прошла в большом тронном зале, где собрались все вампирские лорды — бледные, молчаливые, с горящими глазами. Они смотрели на Джаспера, как стая волков смотрит на нового вожака: с надеждой, с недоверием и с лёгким голодом. Корона была тяжёлой. Чёрное железо, украшенное рубинами, которые горели в свете факелов, как капли крови. Когда её водрузили на голову Джаспера, он почувствовал, как что-то изменилось внутри. Не магия — скорее, тяжесть ответственности, которая опустилась на плечи, как мешок с камнями. — Да здравствует король! — провозгласил главный советник, и зал ответил хором голосов. Джаспер поднял руку, и все замолчали. — Война с ангелами продолжается, — сказал он ровным, холодным голосом. — Мы не остановимся, пока не получим то, что принадлежит нам по праву. Лорды одобрительно закивали. Кто-то даже улыбнулся — кривой, оскаленной улыбкой. Но Джаспер не улыбался. Он думал о другом. О той маленькой рыжеволосой девочке, которую видел восемь лет назад. О её глазах — огромных, любопытных, напуганных и в то же время смелых. О том, как она смотрела на него, как будто он был не врагом, а загадкой, которую хочется разгадать. «Принцесса Элисон», — подумал он. — «Интересно, какая она теперь?» — Ваше величество, — Лотар подошёл к нему после церемонии, когда гости разошлись по залам праздновать, — вы выглядите уставшим. — Я и есть уставший, — ответил Джаспер, снимая корону и передавая её слуге. — Мне нужно подышать. Выйду в сад. — Один, ваше величество? Может, взять охрану? — Один, — отрезал Джаспер. — Я король вампиров. Кто в моём саду может мне навредить? Лотар хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он знал своего господина: когда тот принимал решение, спорить было бесполезно. *** Дворцовый сад Визильвула был прекрасен в своей мрачности. Вместо привычных роз здесь росли чёрные лилии, тёмно-фиолетовые ирисы и кусты с алыми цветами, которые в темноте казались каплями крови. Дорожки были выложены тёмным камнем, фонтаны били водой, которая в лунном свете отливала серебром. Джаспер брёл по саду, не глядя по сторонам. Мысли путались. Война, корона, лорды, которые ждали от него побед. А он не был уверен, что хочет воевать. Странно, да? Король вампиров, который сомневается в войне. Если бы лорды узнали, они бы сожрали его заживо. В прямом смысле. Вдруг в кустах кто-то зашуршал. Джаспер замер. Он принюхался. Запах был… не вампирским. Не ангельским. Звериным. Заяц. Желудок вампира тут же напомнил о себе — громким, настойчивым урчанием. Джаспер не ел со вчерашнего дня — церемония отняла все силы, а есть прилюдно он считал неприличным. Он побежал за источником звука. Заяц оказался шустрым — серый комок мелькнул между кустами, сверкнул белым хвостом и исчез в темноте. Джаспер не отставал. Он уже почти настиг добычу, как вдруг… ***Бум!*** Они столкнулись лбами. Точнее, Джаспер врезался во что-то мягкое, тёплое и очень удивлённое. На земле, прямо перед ним, сидела девушка. Рыжие волосы разметались по плечам, глаза — огромные, зелёные, расширенные от испуга — смотрели на него. В одной руке она сжимала плетёную корзинку, из которой выглядывала испуганная белка с розовым бантом. Джаспер узнал её не сразу. Прошло восемь лет. Она выросла, изменилась, стала… красивой. Но эти волосы — огненные, непокорные, живые — невозможно было забыть. Элисон. Принцесса ангелов. В его лесу. В его королевстве. Одна. Ночью. С белкой в корзинке. — Что же вы так неаккуратны? — сказал Джаспер, стараясь, чтобы голос звучал властно и холодно. — Не знаете разве, что находиться здесь, крестьянке из королевства ангелов, строго запрещено?! Девушка вскочила на ноги — быстро, как кошка, и принялась отряхивать от пыли своё коричневое платье. Она не выглядела испуганной. Скорее — раздражённой. — Нет, — ответила она, поднимая корзинку. — Просто не знала, что столкнусь с чокнутым, который бегает ночью по лесу. Джаспер опешил. С ним никто так не разговаривал. Никто. Даже лорды, которые его ненавидели, соблюдали приличия. А эта… крестьянка (или кто она там) смотрела на него так, будто он был не королём, а назойливой мухой. — А я не знал, что встречу чокнутую, которая бродит одна в лесу, где полно хищников, — парировал он. Девушка вздёрнула подбородок. — Я просто встретила медведя и испугалась, — сказала она, и Джаспер сразу понял: врёт. Врёт так нагло, так уверенно, что даже стало интересно. «Врёт! А ещё ангел. Ей место только среди нас, грешников», — подумал он, но вслух сказал другое: — А как тебя зовут, трусиха? — Меня зовут Анжела, — ответила девушка. — Я крестьянка. «Вот врушка. Разве тебя этому мама учила?» — усмехнулся про себя Джаспер. Королевская выправка, благородные черты лица, ухоженные руки — эту девушку выдавало всё. Но он решил не раскрывать карты сразу. Игра так игра. — По тебе видно, что ты бедная, — сказал он, намеренно грубо оглядывая её платье, — а значит, нуждаешься в деньгах. — Но… — Никаких «но»! — перебил Джаспер. — Мне как раз нужна служанка. Идём со мной, будешь прислуживать за столом, убирать комнаты… Короче, делать всё, что скажут. Он ждал, что она откажется. Что гордая принцесса ангелов вспылит, назовёт его наглецом и убежит обратно в свой белый замок. Но Элисон смотрела на него странно. Словно что-то высчитывала в уме. Словно принимала решение, от которого зависело многое. «Если я буду к нему ближе, то смогу узнать о сестре. Ведь именно его я тогда видела…» — подумала она. А он в это время думал своё: «Принцесса как прислуга. Больше времени проведёт со мной. Посмотрим, откажется ли она от моего предложения». — Согласна! — выпалила Элисон. Джаспер не поверил своим ушам. — Что? — Я говорю — согласна. Буду твоей служанкой. Он ожидал чего угодно, но не этого. Дочь врага, принцесса ангелов, соглашается прислуживать вампиру? Это было либо безумие, либо… либо у неё были свои причины. «Ладно, — решил Джаспер. — Посмотрим, кто кого переиграет». — Тогда… пошли, — сказал он и протянул ей руку. Элисон секунду колебалась, потом вложила свою ладонь в его. Рука у неё была тёплая — такая тёплая, что Джаспер почувствовал, как его холодные пальцы словно ожили. — Госпожа, — пискнула белка из корзинки, — вы с ума сошли! — Тихо, Джули, — прошептала Элисон. — Всё будет хорошо. — Да ладно?! — возмутилась белочка. — Вы идёте в логово вампира! Соглашаетесь быть служанкой! И говорите, что всё будет хорошо? Вы что, меня за дуру держите? — Джули! — Я буду жаловаться! Я буду писать письма! Я… — Белка, — сказал Джаспер, наклоняясь к корзинке, — если ты сейчас не замолчишь, я сделаю из тебя воротник для своей зимней мантии. Джули мгновенно замолчала. Затихла так, что её не было слышно даже тогда, когда Элисон пошевелила корзинку. — Ты не сделаешь, — тихо сказала принцесса. — Ты не такой. — Откуда ты знаешь, какой я? — спросил Джаспер, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало что-то живое — не холод, не насмешка, а искреннее любопытство. — Чувствую, — ответила Элисон. Они пошли через лес — король вампиров и принцесса ангелов, которая притворялась служанкой, с белкой в корзинке. Луна освещала им путь, деревья расступались перед ними, и где-то вдалеке снова заухала сова. — Идиоты, — пробормотала сова на ветке. — Кругом одни идиоты. Но её никто не услышал. — Джаспер, — вдруг сказала Элисон, когда они вышли на опушку. — Что? — Ты так и не спросил, как меня зовут. По-настоящему. Он остановился, повернулся к ней. Лунный свет упал на её лицо, и Джаспер увидел в её глазах не страх, не ненависть, а что-то другое. Что-то, чему он не знал названия. — Я знаю, как тебя зовут, — тихо сказал он. — Принцесса Элисон. Девушка вздрогнула. Её рука в его ладони напряглась. — Откуда? — Я помню тебя, — сказал Джаспер. — Ты была маленькой, когда мы встретились в первый раз. У ограды. Ты искала меня. Помнишь? Элисон молчала. Но её глаза — огромные, зелёные — сказали всё. — Играем по-честному, — сказал Джаспер, отпуская её руку. — Я знаю, кто ты. Ты знаешь, кто я. Но мы оба притворяемся, что ничего не знаем. Договорились? — Договорились, — кивнула Элисон. — Тогда пошли. В замке Визильвул тебя ждёт новая жизнь, крестьянка Анжела. Он улыбнулся — в первый раз за вечер, и улыбка у него была странная: не злая, не добрая, а какая-то… человеческая. Элисон посмотрела на него, на лес позади, на корзинку с Джули, и вдруг поняла: обратной дороги нет. — Только бы не пожалеть, — прошептала она. — Что вы сказали, госпожа? — пискнула Джули. — Ничего. Просто думаю вслух. Впереди показались огни замка Визильвул — чёрного, острого, страшного. И в этот самый момент Элисон не знала, что именно там, за этими стенами, она найдёт не только ответы, но и нечто большее. То, что изменит её навсегда.