Война двух миров

Замок Визильвул оказался ещё страшнее, чем Элисон представляла. Когда они подошли к главным воротам — чёрным, кованым, с изображением летучих мышей, которые, казалось, шевелились в свете факелов, — девочка (теперь уже девушка, но внутри всё равно чувствовала себя маленькой и потерянной) невольно замедлила шаг. — Страшно? — спросил Джаспер, не оборачиваясь. — Ни капельки, — соврала Элисон так уверенно, что сама в это почти поверила. — Врёте, — пискнула Джули из корзинки, но так тихо, что услышала только принцесса. — Я тебя потом зажарю, — так же тихо ответила Элисон. — С орешками? — мечтательно спросила белочка. — Если меня зажарить, то с орешками, пожалуйста. Грецкими. И чуть-чуть соли. — Ты невыносима. — Знаю, госпожа. Это часть моего обаяния. Ворота открылись с низким, протяжным скрипом, как будто сам замок вздохнул — тяжело, устало, недовольно. За ними оказался длинный коридор с высокими сводами, где эхо повторяло каждый шаг, превращая его в десятки шагов. Элисон шла за Джаспером, стараясь держать спину прямой, как учила мать. «Принцесса должна выглядеть так, будто она в любом месте — у себя дома», — говорила Розалинда. Но сейчас, когда мимо проходили вампиры — бледные, молчаливые, с горящими глазами, — Элисон чувствовала себя мухой, которая случайно залетела в паутину. — Не бойся, — тихо сказал Джаспер, словно прочитав её мысли. — Здесь тебя не тронут. Ты под моей защитой. — С чего бы тебе меня защищать? — спросила она. — С того, что ты моя служанка, — усмехнулся он. — А я своих слуг в обиду не даю. Это плохо для репутации. — У вампиров есть репутация? — У королей есть репутация. А я теперь король, забыла? Элисон не забыла. Она заметила корону, которую он нёс в руке — чёрную, тяжёлую, с рубинами, которые мерцали, как капли крови. Значит, она опоздала. Коронация уже прошла. Он стал королём сегодня. Или вчера. Или час назад. — Поздравляю, — сухо сказала она. — С чем? — С коронацией. Джаспер остановился, повернулся к ней. В свете факелов его лицо выглядело ещё более бледным, а глаза — ещё более зелёными. — Ты поздравляешь врага с восшествием на престол? — спросил он, и в голосе зазвучало что-то странное — то ли удивление, то ли насмешка. — Я поздравляю человека, — сказала Элисон, — с важным днём в его жизни. Даже если этот человек — мой враг. Джаспер смотрел на неё долго. Так долго, что Джули не выдержала и высунула нос из корзинки. — Чего вы на неё уставились? — спросила белочка. — Она вам картина, что ли? Или портрет в рамочке? — Джули! — шикнула Элисон. — А что? Я дело говорю! Стоит, пялится, как баран на новые ворота. Вы, между прочим, король, вам полагается иметь достоинство. Джаспер неожиданно рассмеялся. Смех у него оказался… нормальным. Человеческим. Не зловещим, не ледяным, а просто весёлым. — Твоя белка — чудовище, — сказал он Элисон. — Я знаю, — вздохнула та. — Я не чудовище! Я — личность! — возмутилась Джули. — У меня есть имя, характер и розовый бант, между прочим! — Идиотка, — ласково сказала Элисон, погладив белочку по голове. — Сама такая, — буркнула Джули, но обижаться перестала. *** Главный холл замка Визильвул был огромен. Чёрный мраморный пол отражал свет факелов, как зеркало. Высокие колонны уходили вверх, в темноту, где терялись своды. На стенах висели портреты — старые, в тяжёлых рамах, с изображениями вампиров в старинных одеждах. Все они смотрели с высоты холодными, пустыми глазами. — Они следят за мной, — тихо сказала Элисон. — Они следят за всеми, — ответил Джаспер. — Это их работа. Мёртвые любят подглядывать за живыми. Им больше нечем заняться. — Весёлое у тебя королевство. — А я говорил, что у нас весело? — усмехнулся Джаспер. — Нет, у нас мрачно, холодно и голодно. Если тебе нужны песни и пляски, ты ошиблась замком. — Мне нужны ответы, — твёрдо сказала Элисон. — А не песни. Джаспер хотел ответить, но в этот момент одна из дверей в конце холла открылась, и на пороге появилась девушка. Она была красивой той особенной, опасной красотой, которая бывает у вампиров: бледная кожа, тёмные волосы, заплетённые в тугую косу, глаза цвета старого янтаря. На ней было чёрное длинное платье с кружевными рукавами, и двигалась она так плавно, будто не шла, а плыла над полом. Девушка поклонилась — низко, почтительно, но в глазах у неё плясали искорки насмешки. — Я вернулся, — сказал Джаспер. — С возвращением, ваше величество, — ответила девушка, выпрямляясь. — А кто эта миледи? Она кивнула в сторону Элисон, и её взгляд скользнул по коричневому крестьянскому платью, по корзинке с белкой, по лицу — оценивающе, насмешливо, чуть враждебно. — А, она? — Джаспер махнул рукой небрежно, как будто речь шла о мебели. — Новая служанка. Лизель, переоденьте её в чистое платье и пусть она мне принесёт заячьей крови. — Конечно, ваше величество, — девушка снова поклонилась, а потом взяла Элисон за руку. — Идём, милая. Ты, я смотрю, вообще не знаешь, как выглядит приличная одежда. — Это всё, что у меня было, — ответила Элисон, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. «Милая»? Да кто эта Лизель такая, чтобы называть её, принцессу Альвиола, «милой»? — Бедненькая, — протянула Лизель, уводя её по коридору. — Ну ничего, здесь тебя научат и одеваться, и прислуживать, и… — И затыкаться, когда надо, — закончила Джули из корзинки. Лизель остановилась. Посмотрела на белку. Потом на Элисон. — У тебя белка говорит? — Умеет, — осторожно сказала Элисон. — И ещё как умеет! — добавила Джули. — Я, между прочим, белка образованная! Книги читаю! Ну, не совсем читаю — смотрю картинки. Но это тоже считается! — Странная у тебя белка, — заметила Лизель, пожимая плечами, и пошла дальше. — Впрочем, в этом замке все странные. Даже мебель. — А что с мебелью? — не удержалась Элисон. — Стулья иногда кусаются, — серьёзно ответила Лизель. — Не советую садиться на красный. У него дурной характер. Элисон не поняла, шутит девушка или говорит правду. В замке вампиров, наверное, и стулья могли быть опасными. *** Лизель привела её на кухню. Это было огромное помещение с высокими сводчатыми потолками, где вместо свечей горели маленькие магические огоньки, парящие под потолком. Вдоль стен стояли длинные деревянные столы, заваленные посудой, кастрюлями и непонятными приспособлениями, которые выглядели так, будто их создавали для пыток, а не для готовки. В углу, рядом с дверью, стоял старый сундук. Лизель открыла его и начала рыться внутри. — Так, что тут у нас… — бормотала она. — Чёрное платье — не подойдёт, ты слишком бледная для чёрного… Серое — нет, у нас серое носит прислуга низшего звена… Ага! Она вытащила платье. Белое, с длинной юбкой и чёрным корсетом, который выглядел так, будто его создавали специально, чтобы затруднять дыхание. — Это тебе, — сказала Лизель, протягивая платье. — Надевай. — Здесь? — растерялась Элисон. — А где? Во дворце нет примерочных. Это тебе не королевский замок, милая. Здесь все переодеваются, где придётся. Я, например, могу переодеться прямо в тронном зале, если захочу. — Это неприлично. — А мы вампиры, нам прилично — не прилично, мы делаем, что хотим, — усмехнулась Лизель. — Давай, давай, не стесняйся. Я отвернусь. Элисон вздохнула и начала переодеваться. Крестьянское платье упало на пол, и принцесса натянула на себя белое — тонкое, прохладное, пахнущее лавандой. Корсет пришлось затягивать с трудом — Джули помогала, тянула шнурки зубами и тихо ругалась. — Кто вообще придумал корсеты? — пыхтела белочка. — Это же пыточное устройство! Я бы этого изобретателя сама зашнуровала в такой же и заставила бегать кросс! — Джули, не болтай, а тяни, — прошипела Элисон. — Тяну, тяну… Ой! — шнурок лопнул. — Ты что наделала?! — Ничего я не наделала! Это он сам лопнул! От возмущения! Корсеты должны исчезнуть как класс! Лизель обернулась, посмотрела на их мучения, вздохнула и подошла. — Давайте я, — сказала она и ловкими пальцами затянула корсет заново, завязала шнурки крепким узлом. — Дышать можешь? — С трудом, — призналась Элисон. — Ну, привыкнешь. Красота требует жертв. И вообще, корсет — это не для дыхания. Корсет — это для осанки. — А для дыхания что? — Лёгкие, — серьёзно ответила Лизель. — Но ты ангел, у тебя же крылья. Ты можешь дышать через них. — Мои крылья заблокированы, — грустно сказала Элисон. — О, — Лизель подняла бровь. — Строгая у тебя мамаша. Ну, тогда терпи. Она отошла к столу, открыла шкаф и начала перебирать бутылки. Элисон заметила, что на каждой бутылке была этикетка с изображением зайца. — Так, — сказала Лизель, что-то прикидывая в уме, — заячья кровь, заячья кровь, заячья кровь… Ага, вот эта — с морковным привкусом. А эта — с лесными орехами. А эта — диетическая, для вампиров на диете. — Вампиры сидят на диете? — не поверила Элисон. — А ты думала? Некоторые толстеть боятся. Хотя, казалось бы, зачем вампиру бояться лишнего веса? Мы же бессмертные, можем себе позволить. Но нет, мода — страшная сила. Лизель вдруг остановилась, оглянулась на дверь, потом снова на Элисон, и на её губах заиграла хитрая улыбка. — Девушка, — сказала она. — Можешь просто Анжел, — ответила Элисон. — Ладно, Анжел, — Лизель подошла ближе, понизила голос до шёпота. — Кровь закончилась. Придётся поймать пару зайчиков для господина. А так как он приказал тебе принести, значит, и поймать должна ты. Элисон опешила. — Поймать? Зайцев? Я? — А что ты умеешь, кроме того, что корсеты носить? — ехидно спросила Лизель. — Ты же служанка. Служанки должны уметь всё. В том числе и зайцев ловить. — Но я… — Никаких «но», — перебила Лизель, передразнивая интонацию Джаспера. — Иди на болото, там зайцев полно. Поймаешь двух — принесёшь. Не поймаешь — не принесёшь. Вопросы? — Ты издеваешься? — спросила Джули из корзинки. — Я? — Лизель прижала руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Ни в коем случае. Я просто помогаю новой коллеге освоиться. — Ты — змея, — сказала Джули. — Спасибо, мне часто говорят, — улыбнулась Лизель. — Иди, Анжел. И не возвращайся без зайцев. А то господин будет недоволен. Она вытолкала Элисон из кухни и захлопнула дверь. *** Болото находилось за южной стеной замка. Элисон шла по узкой тропинке, сжимая в руках корзинку с Джули, и мысленно проклинала всех вампиров на свете. И Лизель. И Джаспера. И даже тех, кого ещё не встретила, но обязательно встретит. — Госпожа, — сказала Джули, когда тропинка закончилась и перед ними раскинулось болото — серое, зловонное, с кочками и чахлыми деревьями, — а может, ну его? А может, вернёмся? — Не можем, — отрезала Элисон, вступая в грязь. Её белое платье мгновенно испачкалось. Подол отяжелел, впитывая воду и тину, корсет затруднял дыхание, а волосы, выбившиеся из косы, лезли в лицо. — Это не платье, это тряпка, — простонала Элисон, выдирая ногу из очередной лужи. — И я не служанка. Я принцесса. Зачем я вообще согласилась? — Потому что вы хотите узнать правду о сестре, — напомнила Джули. — И потому что вы упрямая, как… как… как ваш отец был упрямый. — Мой отец был мудрым правителем. — Мудрым и упрямым. Это не исключает друг друга. — Зайцы, зайцы… — злилась Элисон, пробираясь между кочками. — Где эти зайцы? Вот возомнил себе! — Принцесса, нам надо быстрее уходить, — кричала Джули, вцепившись в край корзинки. — Здесь сыро, холодно, и пахнет так, будто кто-то умер и не сказал куда. — Если бы я могла, Джули. Если бы я могла. — Что ты тут разнылась, прислуга? — раздался голос впереди. Элисон подняла голову. На небольшом островке посреди болота стоял Джаспер. На коне. Белом коне. Ну, не совсем белом — скорее, серебристо-сером, но в свете луны он казался белоснежным. Король вампиров выглядел так, будто только что сошёл с картины: чёрный плащ, развевающийся на ветру, бледное лицо, зелёные глаза, горящие насмешкой. — Смотри, кто пришёл, — продолжал Джаспер, лениво поглаживая коня по гриве. — Принц на белом коне, — издевалась принцесса, отряхивая грязь с платья. — Только конь белый, а принц… сам знаешь кто. — Ну, раз тебе помощь не нужна… — сказал Джаспер и развернул коня, — то ладно. — Да ладно, это же мерзко! Не издевайся! Спаси! — закричала Элисон, потому что очередная кочка под её ногой ушла вниз, и она едва не упала лицом в тину. — Конечно, принцесса, — сказал он, развернул коня обратно и протянул руку. Элисон смотрела на эту руку — бледную, тонкую, с длинными пальцами — и колебллась. — Не бойся, не укушу, — усмехнулся Джаспер. — По крайней мере, сейчас. — Ха-ха-ха, — безрадостно засмеялась Элисон. — Ты догадался, кто я. Теперь будешь шантажировать мою мать? — Не шути! Зачем мне это? — сказал Джаспер, и в его голосе вдруг послышалась искренность. — Лучше держись покрепче. Она ухватилась за его руку, и он рывком поднял её на коня, усадив перед собой. Платье, мокрое и грязное, неприятно липло к телу, но Элисон было не до этого. Она впервые сидела на лошади. Впервые в жизни. И её сердце колотилось где-то в горле. — Держись, — повторил Джаспер, и она вцепилась в гриву коня, потому что держаться больше было не за что. — Не за что держаться! — крикнула она. — За меня держись, дурочка, — вздохнул Джаспер и обхватил её руками поверх корсета. Конь рванул с места, и Элисон зажмурилась. *** Они скакали через болото, потом через лес, потом по каменистой дороге, ведущей обратно к замку. Элисон держалась за Джаспера — точнее, за его руки, которые смыкались вокруг неё, тёплые (странно, она думала, что у вампиров холодные руки, но нет, они были тёплыми, даже горячими), и постепенно страх отпускал. — Ты умеешь ездить верхом? — спросил Джаспер, когда они замедлились. — Нет, — призналась Элисон. — А что ты вообще умеешь? — Ну… читать, писать, вышивать… — Вышивать? — перебил Джаспер. — Ты умеешь вышивать, но не умеешь держаться на лошади? — Мать считала, что вышивка полезнее. — Твоя мать идиотка, — спокойно сказал Джаспер. — Не смей! — вспылила Элисон. — Не буду, — легко согласился он. — Но факт остаётся фактом: ты не умеешь ездить верхом, не умеешь охотиться, не умеешь защищаться. А хочешь узнать правду о сестре. Как ты собираешься это делать, если даже на болоте зайца поймать не можешь? Элисон промолчала, потому что ответа у неё не было. Они остановились у опушки леса. Джаспер спешился, потом помог спуститься ей. Ноги у Элисон подкосились — она слишком долго сидела в неудобной позе, — и он подхватил её за талию. — Ты дальше продолжишь свою работу, — сказал он, отпуская её. — А сейчас я хочу есть! — Я не нашла зайцев, господин, — сказала Элисон, опустив голову. — Ха-ха-ха! Глупенькая, — Джаспер шагнул к ней. — Ты разве не знаешь, кто я? Он схватил её за руку, и она не успела опомниться, как оказалась у него на руках — как в тот раз, восемь лет назад, когда она упала с террасы и кто-то поймал её. — Ты мой враг, — спокойно ответила Элисон, глядя ему прямо в глаза. — Ладно, а чем питаются такие, как я? — спросил он и убрал пряди волос с её шеи. Пальцы у него были прохладными — только сейчас, вблизи, она почувствовала эту прохладу. Или это у неё кровь застыла от страха? — Как и мы, ангелы, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мясом, овощами и другими продуктами. — Глупенькая, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего доброго. — Глупенькая принцесса. Он укусил её в шею. Боль была острой, мгновенной — как укол иглы, только в сотню раз сильнее. Элисон вскрикнула — тихо, скорее выдохнула, чем закричала, и прикусила губу, чтобы не заорать во весь голос. — А… больно… — прошептала она, чувствуя, как из шеи что-то вытекает, как тепло уходит из тела, а на смену приходит странная, тягучая слабость. Джаспер отстранился. Вытер кровь с лица — с губ, с подбородка — и опустил Элисон на землю. — Что ты… — начала она, но слова путались, язык стал ватным. — Запомни, — сказал Джаспер, глядя на неё сверху вниз. — Я вампир. И теперь ты мой донор. — Донор? — переспросила Элисон, хватаясь за шею. Пальцы стали красными. — Но… — Вернёмся обратно, — перебил он, — будто этого не было. — Как понять? — Ты снова можешь притворяться крестьянкой. Никто не узнает. — Но почему? Джаспер наклонился к ней, и его лицо оказалось так близко, что Элисон видела каждую ресницу. — Потому что никто не поймёт, почему у меня в прислугах дочь моего врага, — тихо сказал он. — И посчитают, что я победил в этой войне. А мне нужна не победа. Мне нужен мир. Элисон смотрела на него, не веря своим ушам. — И ещё, — добавил Джаспер, выпрямляясь. — Раз ты принцесса Элисон, подумай над моим предложением. Я бы заключил мирный договор, если бы ты стала моей королевой. А вампиры пили бы только заячью кровь. Тебе решать. — Что? — выдохнула Элисон. — Даже не надейся! — Ну ладно, — безразлично сказал вампир. — Только знай: королева волнуется и слабеет. — Мама… — испугалась девушка. — Я тебя предупредил, — сказал Джаспер. — Выбирай. Или война, и твоя мать умрёт от тоски и тревоги. Или мир, и ты становишься моей женой. Он сел на коня и протянул ей руку. — Идём. Твоя смена ещё не закончилась. Элисон, шатаясь, поднялась на ноги. В голове гудело, в шее пульсировала боль, а перед глазами всё плыло. Она взяла его за руку, и он поднял её в седло. — Держись, — сказал Джаспер. — За кого? — горько спросила Элисон. — За меня, — ответил он. — Держись за меня. И она вцепилась в его плащ, как утопающий в соломинку, потому что у неё больше никого не было. Никого, кроме Джули в корзинке, которая молчала и только тихонько плакала, уткнувшись носом в розовый бант. — Прости, мама, — шептала белочка. — Я не уберегла. Я не уберегла её. Но никто не услышал. *** Они вернулись в замок. Элисон, бледная, с красным пятном на воротнике платья, прошла мимо Лизель, которая смотрела на неё с любопытством и лёгким испугом. — Что с тобой? — спросила Лизель. — Ничего, — ответила Элисон. — Зайцы разбежались. Она поднялась наверх, в маленькую комнатку, которую ей выделили для ночлега, и рухнула на кровать. Джули выбралась из корзинки и села рядом, положив маленькую лапку на руку принцессы. — Госпожа, — тихо сказала белочка, — вы как? — Я в порядке, Джули, — соврала Элисон. — Я просто… устала. — Вы не в порядке, — возразила Джули. — Вы плачете. Элисон и правда плакала. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. Слёзы текли по щекам и падали на подушку, оставляя мокрые следы. — Он прав, — прошептала она. — Мама слабеет. Я чувствую. Я всегда чувствовала её, а сейчас… сейчас её почти не слышно. — Госпожа… — Я должна что-то сделать, Джули. Я должна. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не шёл. В голове крутились слова Джаспера: «Мирный договор», «Королева», «Моя жена». — Я не выйду за него замуж, — сказала она в темноту. — Конечно, госпожа, — ответила Джули. — Конечно, не выйдете. Но в голосе белочки не было уверенности. Не было ни капли.