Война двух миров

В то время как Элисон сидела в маленькой комнатке замка Визильвул, зажимая рукой укушенную шею и пытаясь понять, как жить дальше, в Альвиоле происходило нечто страшное. Королева Розалинда умирала. Не сразу, не быстро — медленно, тягуче, как свеча, которая догорает и вот-вот погаснет. Никто не знал, в чём причина. Ни лекари, ни старейшины, ни даже мудрейшие из ангелов, которые помнили ещё первых королей. Королева просто слабела. С каждым часом, с каждой минутой. Её сердце, которое всегда билось ровно и сильно, как кузнечный молот, теперь стучало слабо, с перебоями, иногда замирая на несколько мгновений — и тогда придворные замирали вместе с ним, боясь выдохнуть. — Это магия, — шептались в коридорах. — Кто-то наложил проклятие. — Это тоска, — говорили другие. — Королева тоскует по дочери. Сердце матери не выдерживает разлуки. — Это война, — утверждали третьи. — Война высасывает силы даже из бессмертных. Кто был прав — не знал никто. Но факт оставался фактом: Розалинда, великая королева ангелов, повелительница Альвиола, гроза вампиров и защитница людей, лежала в своей постели и с каждым днём становилась всё бледнее, всё прозрачнее, всё ближе к той черте, за которой уже ничего не будет. *** Комната королевы была огромной — с высокими потолками, на которых были изображены сцены из древних битв, с окнами от пола до потолка, выходящими на море, с тяжёлыми шторами из золотой парчи. Но сейчас эта комната казалась не парадным залом, а больничной палатой. Вдоль стен стояли горничные — молодые девушки в белых передниках, с бледными от волнения лицами. Они не знали, чем помочь. Они не знали, что делать. Они только стояли и смотрели, как их королева угасает. Розалинда лежала на высокой кровати под балдахином из белого шёлка. Её светлые волосы разметались по подушке, как солома после бури. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а губы побледнели так, что сливались с кожей. — Сила, — тихо позвала королева. К ней тут же подошла молодая женщина в длинном зелёном платье. Это была фрейлина Сила — правая рука королевы, её советница, подруга и, как поговаривали, единственная, кто мог развеселить Розалинду даже в самый мрачный час. Сила была красива той спокойной, уверенной красотой, которая не бросается в глаза, но запоминается навсегда: русые волосы, убранные в сложную причёску, карие глаза, в которых всегда теплился огонёк, и лёгкая улыбка, которая не сходила с губ, даже когда вокруг творилось что-то ужасное. — Королева, — тихо сказала Сила, опускаясь на колени у кровати, — вам что-нибудь надо принести? Воды? Лекарства? Может быть, поесть? — Нет, — Розалинда с трудом приподнялась на локтях. Каждое движение давалось ей с огромным трудом. — Сила, мне надо издать указ. — Понятно, — девушка выпрямилась и повернулась к горничным. Её голос, обычно мягкий и спокойный, сейчас звучал твёрдо, как сталь. — Принесите бумагу и чернила. Живо! Одна из горничных поклонилась и выбежала из комнаты так быстро, будто за ней гнались все вампиры королевства вместе взятые. Через три минуты — которые показались вечностью — она вернулась, неся в руках свернутый лист пергамента, длинное павлинье перо и маленькую баночку с чернилами. Чернила были синими. Синими, как глаза Элисон. Розалинда посмотрела на эту баночку, и сердце её сжалось так сильно, что она едва не закричала от боли. — Остальные выйдите, — приказала королева, и в комнате остались только она и Сила. Горничные выскользнули за дверь, тихо, как мыши. Последняя из них, самая младшая, задержалась на пороге и прошептала: — Выздоравливайте, ваше величество. Розалинда не ответила. Она смотрела в окно. Там, вдалеке, за лесом, за рекой, за полосами тумана, виднелся замок Визильвул. Чёрный, остроконечный, зловещий. Дом её врагов. Дом, где сейчас, возможно, находилась её дочь. — Лиса, — тихо сказала королева, и в её голосе было столько боли, что Сила отвела взгляд. — Лиса, я волнуюсь. Никого больше у меня нет. Вернись, пожалуйста, иначе твоя мамочка проиграет. И ты будешь винить в этом только себя. Я не хочу, чтобы ты осталась в одиночестве. Слёзы текли по её щекам — тихие, прозрачные, невыносимые. Сила хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Что можно сказать матери, которая теряет дочь? Что можно сказать королеве, которая теряет королевство? Розалинда взяла перо. Её рука дрожала. Павлинье перо ходило ходуном, и первые несколько букв получились кривыми, неровными, как у первоклассника. Но королева не сдавалась. Она писала медленно, с трудом, но каждое слово было твёрдым, как приказ. Когда всё было написано, Розалинда свернула лист в плотный свиток и поставила печать — красный сургуч с оттиском королевской короны. Печать вышла неровной, немного смазанной, но это была всё равно печать королевы. — Это указ, — сказала Розалинда, протягивая свиток Силе. — Отдай его глашатаю. Пусть он прочитает всем на площади. Сила взяла свиток и спрятала его в рукав платья. — Будет исполнено, ваше величество, — сказала она, но не уходила. — Королева… вы уверены? Если народ узнает, что вы слабеете… — Народ должен знать правду, — перебила Розалинда. — Иначе они не поймут, почему должны искать Лису. Они должны знать, что на кону не просто жизнь одной девушки, а жизнь всего королевства. — Но если враги узнают… — Враги и так знают, — горько усмехнулась Розалинда. — Вампиры всегда знают, когда их противник слабеет. Это их работа. Сердце королевы вдруг кольнуло — резко, остро, как ножом. Она вскрикнула и схватилась за грудь, побелев ещё больше. — Что с вами?! — испугалась Сила, бросаясь к кровати. — Всё нормально, — выдохнула Розалинда, с трудом разжимая пальцы. — Просто… ничего. Всё нормально. — Вы лжёте, — сказала Сила. — Вы всегда лжёте, когда вам плохо. — Это моя работа — лгать, когда мне плохо, — ответила королева. — Поняла? — Угу, — буркнула Сила, хотя в её глазах стояли слёзы. — Тогда иди, — сказала Розалинда и закрыла глаза. — Иди и сделай, что я сказала. Сила поклонилась — низко, почтительно, как всегда — и выбежала из комнаты. *** В коридоре она остановилась, прислонилась спиной к холодной каменной стене и глубоко вздохнула. — Держись, Сила, — сказала она себе. — Держись, дура. Ты нужна королеве. Ты нужна королевству. Ты нужна… Она не договорила. Слёзы душили её, и она дала им волю — всего на минуту, всего на несколько секунд, чтобы потом снова стать железной фрейлиной, которая никогда не плачет. Потом она вытерла лицо рукавом, расправила плечи и пошла искать глашатая. *** Глашатай нашёлся быстро — он стоял внизу, в большом зале, и жевал пирожок с капустой, запивая его кислым квасом. Это был мужчина лет пятидесяти, с огромным животом, красным носом и голосом, который мог разбудить мёртвого. — Мастер Гром, — позвала Сила, подходя к нему. Глашатай поперхнулся, закашлялся, стукнул себя кулаком в грудь и вытаращил глаза. — Фрейлина Сила! — прохрипел он. — Что случилось? Война? Пожар? Наводнение? Снова этот проклятый вампир сжёг наш амбар? — Хуже, — сказала Сила, протягивая ему свиток. — Указ королевы. Иди на площадь и прочитай народу. Глашатай взял свиток, повертел его в руках, посмотрел на печать, на сургуч, на перевязанную ленту. — Что там? — спросил он, кивнув на свиток. — Узнаешь, когда прочитаешь, — отрезала Сила. — Иди быстрее. Королева приказала. — Сейчас же бегу! — сказал мужчина, сунул недоеденный пирожок за пазуху, схватил свиток и побежал к выходу так быстро, как позволял его живот. *** Площадь перед замком Альвиол была огромной — вымощенной белым камнем, с фонтаном в центре, с рядами лавок, где торговали мясом, рыбой, овощами и странными безделушками, которые никто никогда не покупал, но продавцы всё равно каждый день раскладывали их на прилавках с надеждой на чудо. Сегодня на площади было людно. Слух о том, что королева издала указ, разлетелся по городу быстрее лесного пожара. Люди — вернее, ангелы, но они называли себя людьми, потому что «ангелы» звучало слишком пафосно — сбегались со всех сторон. Бедные и богатые, старые и молодые, мужчины и женщины. Все, кого нашли на улочках королевства, все, кто мог идти — или хотя бы ползти — собрались перед высокой каменной трибуной, на которую уже взобрался глашатай. — Тише! — крикнул он, и его голос, привыкший перекрывать шум ярмарок и турниров, разнёсся над площадью, как гром. — Тише, я сказал! Толпа замолчала. Даже младенцы перестали плакать. Глашатай развернул свиток, откашлялся и начал читать — громко, чётко, так, чтобы слышали даже те, кто стоял в самом дальнем конце площади: — «Указ! Я, королева Розалинда, повелительница Альвиола, защитница людей и хранительница света, приказываю: всякому, кто сможет найти и привести во дворец мою дочь, принцессу Элисон, будет даровано богатство, почёт и моя вечная благодарность. Иначе, знайте, жители Альвиола: я слабею. С каждым днём, с каждым часом силы покидают меня, и если Лиса не вернётся, я могу проиграть войну. А не будет королевы — не будет королевства. Подписано собственноручно. Королева Розалинда». Толпа замерла. На секунду — на одну короткую, страшную секунду — на площади стало тихо, как в могиле. А потом тишина взорвалась криками. — Принцесса в опасности! — закричал кто-то. — Надо её найти! — Спасите королеву! — Где она? Где её искать? В толпе началась суета. Люди хватались за головы, женщины плакали, мужчины сжимали кулаки и клялись, что найдут принцессу хоть на краю света. И только один человек стоял спокойно. Он стоял в стороне от толпы, прислонившись плечом к фонтану, и смотрел на глашатая холодными, внимательными глазами. Это был рыцарь Эдмунд — высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и шрамом на левой щеке, который он получил в битве с вампирами. Его доспехи блестели на солнце, плащ развевался на ветру, а на поясе висел меч, которым он, по слухам, мог разрубить камень пополам. — Принцесса в опасности, — тихо повторил он, и на его губах появилась странная улыбка — не добрая, не злая, а какая-то… чужая. Он оттолкнулся от фонтана и быстрым шагом направился к ближайшему трактиру, за которым находилась конюшня. — Путь будет тяжёлым, — сказал он сам себе, входя в тёмное помещение, где пахло лошадьми, кожей и сеном. — Но я найду тебя, принцесса. Обещаю. Он купил самого лучшего коня — чёрного, как ночь, с огненными глазами и норовом, который могли укротить только опытные всадники. Конь стоял в дальнем стойле, жевал сено и косился на Эдмунда с явным неодобрением. — Не смотри на меня так, — сказал рыцарь, протягивая коню яблоко. — Мы с тобой не дружить будем, а работать. Понял? Конь фыркнул, взял яблоко, но смотреть добрее не стал. Эдмунд оседлал его, затянул подпруги, проверил меч, кинжал и небольшой арбалет, который всегда брал с собой в дальние поездки. — Ну, — сказал он, выезжая из конюшни, — началась охота. Он объехал всё королевство. От севера до юга, от востока до запада. Он опросил всех ангелов, кого встретил на своём пути: крестьян, торговцев, пастухов, даже детей, которые играли на обочинах дорог. — Не видели принцессу? — спрашивал он. — Нет, — отвечали ему. — Не слышали о ней? — Нет. — Может быть, кто-то говорил, куда она могла пойти? — Нет. И только ближе к границе — там, где заканчивалось королевство ангелов и начинались земли вампиров — он нашёл её. Она сидела на крыльце маленького домика, укрытого за густыми кустами орешника, и вышивала. Роза — та самая горничная, которая дала Элисон крестьянское платье. Девушка лет пятнадцати, с русыми косами и веснушками на носу. — Рыцарь Эдмунд! — закричала она, увидев всадника. — Рыцарь Эдмунд! Эдмунд спрыгнул с коня и подошёл к ней. — Ты знаешь, где принцесса, Роза? — спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Совсем чуть-чуть, — девушка опустила вышивку на колени и посмотрела на рыцаря огромными, наивными глазами. — На днях она была у меня и брала платье. — Платье? — удивился Эдмунд. — Зачем принцессе крестьянское платье? — Не знаю, — пожала плечами Роза. — Сказала, что хочет почувствовать себя простой девушкой. Для спектакля, мол. Мы в башне часто ставим спектакли. У нас там и сцена есть, и занавес из простыней. — Простыней? — переспросил Эдмунд, и его бровь поползла вверх. — Ну да, — смутилась Роза. — А что? Нянька говорит, что простыни — это очень аристократично. — Это всё? — спросил Эдмунд, теряя терпение. — Больше ты ничего не знаешь? — Всё, — кивнула Роза. — Хотя нет, не всё. — Что ещё? — Потом я её видела, — Роза понизила голос до шёпота. — В крестьянском платье. Она говорила с ним. — С кем? — спросил Эдмунд, хотя уже знал ответ. — С нашим врагом, — выдохнула Роза. — С вампиром. С тем, у которого чёрные волосы и зелёные глаза. Он был в нашем лесу. Ночью. И она с ним говорила. Спокойно так, будто они старые друзья. Эдмунд закрыл глаза. — Не иначе наша принцесса изменяет своему королевству? — тихо сказал он, больше себе, чем Розе. — Не думаю, — горячо возразила девушка. — Она не такая! Я знаю Элисон с детства! Она добрая, честная, смелая! Она не могла… — Всё равно, — перебил Эдмунд, открывая глаза. В его взгляде было что-то ледяное, что-то чужое. — Главное, я знаю, где её теперь искать. Он вскочил на коня и развернул его в сторону границы. — Куда вы? — крикнула Роза. — Туда, где она, — ответил Эдмунд. — В логово врага. И он поскакал. Конь нёс его быстро, как ветер. Деревья мелькали за спиной, дорога убегала вперёд, а в голове у Эдмунда крутились странные, пугающие мысли. «Принцесса Элисон, — думал он. — Милая, глупая, доверчивая принцесса. Она даже не подозревает, что уже проиграла. Что я не отпущу её. Что я сделаю с ней то, что должен был сделать восемь лет назад». Он улыбнулся — криво, страшно, не по-человечески. И в этой улыбке мелькнуло что-то знакомое. Что-то, чего не могло быть у обычного рыцаря. Длинные клыки. Всего на секунду. А потом они исчезли, и Эдмунд снова стал просто рыцарем — верным, благородным, готовым на всё ради своего королевства. Или только казался? *** Железная ограда замка Визильвул появилась из темноты внезапно — чёрная, высокая, с острыми наконечниками, на которых, если присмотреться, можно было разглядеть следы крови. — Стража! — крикнул Эдмунд, подъезжая к воротам. — Стража! Из темноты выступили двое — высокие, бледные, в чёрных доспехах. Их глаза горели красным, а лица не выражали ровно ничего. — Что тебе? — спросил один из них голосом, похожим на скрежет камня. — Мне нужен хозяин этого замка, — сказал Эдмунд, стараясь говорить спокойно. — Скажите своему королю, что к нему приехал рыцарь из королевства ангелов. Стражники переглянулись. — Какой-то сумасшедший пришёл к нашему господину, — тихо сказал один другому, но Эдмунд услышал. Вампирский слух — полезная штука. — Надо предупредить, — ответил второй и исчез в темноте ворот. Эдмунд остался ждать. Конь под ним нервно перебирал ногами, чувствуя запах вампирской крови. — Скоро, — прошептал рыцарь, глядя на тёмные окна замка. — Скоро, принцесса. Я пришёл за тобой. И в темноте, высоко-высоко, в одной из башен замка Визильвул, Элисон вздрогнула во сне, как будто кто-то позвал её по имени. — Что-то случилось, госпожа? — спросила Джули, поднимая голову. — Нет, — ответила Элисон, хотя сердце её колотилось, как птица в клетке. — Ничего. Просто приснилось что-то. Она не знала, что это был не сон. Она не знала, что опасность приближается с двух сторон — и от вампира, который хотел сделать её своей королевой, и от рыцаря, который хотел её смерти. Она не знала ничего. И, может быть, это было к лучшему.