Война двух миров

Железные ворота замка Визильвул открывались медленно, со скрипом, который разрывал тишину, как нож — шелк. Элисон стояла за спиной Джаспера, держа в руках корзинку с Джули, и пыталась унять дрожь в коленях. Платье — белое, с чёрным корсетом — казалось ей теперь не просто одеждой, а униформой. Формой пленницы. Формой предательницы. — Дыши, — тихо сказал Джаспер, не оборачиваясь. — Ты слишком громко дышишь. Как загнанная лошадь. — А кто меня загнал? — огрызнулась Элисон, но голос дрожал. — Ты сама себя загнала, — ответил он. — Я тебя сюда не тащил. Ты пришла сама. — И теперь жалею. — Потом пожалеешь. Сейчас надо выглядеть уверенной. Ты принцесса, а не мышь. — Мыши, между прочим, очень храбрые, — вставила Джули из корзинки. — Я читала про одну мышь, которая спасла льва. — Ты не умеешь читать, — напомнил Джаспер. — Я умею слушать сказки. Это почти одно и то же. — Замолчите оба, — прошипела Элисон. — Идут. Ворота разошлись в стороны, открывая вид на дорогу, убегающую в тёмный лес. Там, на середине дороги, на чёрном коне с огненными глазами, сидел рыцарь. Эдмунд. Он был в полном доспехе — серебристом, с королевским гербом Альвиола на груди. Плащ развевался на ветру, меч висел на поясе, а в глазах горел огонь — не тот, который бывает у праведников, а тот, который бывает у безумцев. — Отпусти принцессу! — крикнул он, и его голос разнёсся над двором, как удар грома. Джаспер вышел вперёд, заслоняя собой Элисон. Его чёрная рубашка почти сливалась с темнотой ворот, и только бледное лицо светилось в полумраке, как луна. — Она сама решила здесь остаться, — сказал Джаспер спокойно, даже лениво. — Я никого не держу. — Это не может быть правдой! — Эдмунд спрыгнул с коня, и земля под его ногами глухо ухнула. — Принцесса Элисон — дочь королевы Розалинды! Наследница престола! Хранительница света! Она не могла добровольно остаться в логове врага! — Лиса, — Джаспер обернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то странное — то ли предупреждение, то ли мольба. — Скажи ему сама. Элисон шагнула вперёд. Она чувствовала на себе взгляды — и Джаспера, и Эдмунда, и стражников, которые замерли по бокам, готовые в любой момент броситься в бой. Даже Джули в корзинке затаила дыхание. Она открыла рот, чтобы сказать: «Да, я осталась добровольно. Я хочу узнать правду о сестре. Я хочу мира». Но слова не вышли. Вместо этого произошло нечто странное. Сначала Элисон почувствовала, как её сердце пропустило удар. Потом — как кровь в жилах потекла быстрее, горячее, будто кто-то подлил в неё кипятка. А потом — как чья-то чужая воля сжала её горло невидимой рукой, и её губы открылись сами собой, без приказа, без желания. — Джаспер, не ври! — крикнула девушка, и её собственный голос показался ей чужим. — Ты меня насильно здесь держишь! Я хочу вернуться домой! Никогда не видеть тебя! Она побежала к Эдмунду. Ноги не слушались. Они двигались сами, как у марионетки, которую дёргают за нитки. Элисон хотела остановиться, хотела закричать: «Это не я! Это не я говорю!», — но не могла. — Госпожа! — закричала Джули, выпадая из корзинки, потому что Элисон бежала так быстро, что белочка не удержалась. — Госпожа, что вы делаете?! Элисон не ответила. Она не могла. Эдмунд поймал её, когда она подбежала, и поднял на руки, как ребёнка. — Всё хорошо, принцесса, — сказал он, и его голос звучал ласково, почти нежно. — Я увезу вас отсюда. Вы будете в безопасности. — Нет… — прошептала Элисон, но он не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Он посадил её на коня, сел сзади, обхватив рукой за талию, и развернул животное к лесу. — Вампир, — крикнул он через плечо, — ты соврал. А теперь разреши нам уехать. — Она обещала, — тихо сказал Джаспер, глядя вслед удаляющейся лошади. — Что? — переспросил один из стражников. — Ничего, — Джаспер развернулся и пошёл обратно в замок, не оглядываясь. — Закройте ворота. Ворота закрылись с тем же скрипом, что и открывались. Джаспер остался один на один со своей болью и своим бессилием. — Она обещала, — повторил он, когда за ним захлопнулась дверь личных покоев. — Она сказала «да». А потом… потом смотрела на меня так, будто я монстр. Он упал в кресло, закрыл лицо руками и замер. В тишине было слышно только, как где-то за окном ветер играет с листьями чёрных роз. *** А на дороге, ведущей к границе, происходило нечто совсем иное. — Джули! Джули, останься! — крикнул Джаспер, выбегая обратно в сад, но белочка уже бежала к воротам — маленькая, серая, с розовым бантом, съехавшим набок. — Джаспер! — закричала она, подбегая к нему. — Джаспер! Он опустился на корточки. — Что, Джули? — Ты вампир бесхарактерный, — выпалила белочка, тяжело дыша. — Преврати меня обратно в человека, иначе я не скажу кое-что важное! — Ладно, — сказал Джаспер и хлопнул в ладоши. Магия ударила в воздухе, как электрический разряд. Джули взвизгнула, завертелась волчком, и серая шёрстка начала исчезать, уступая место гладкой коже, длинным ногам и волосам цвета тёмного шоколада. Через секунду перед Джаспером стояла девушка лет двадцати. Высокая, стройная, с лицом, которое казалось смутно знакомым. Волосы цвета тёмного шоколада чуть доставали до плеч, глаза были карими — большими, выразительными, с длинными ресницами. На ней было серое платье, перетянутое чёрным корсетом на талии, и выглядела она так, будто только что сошла с портрета. Джули оглядела себя, покружилась на месте, потрогала волосы, лицо, руки. — Так-то лучше, — сказала она и улыбнулась. Улыбка у неё была такой же, как у Элисон, — та же ямочка на правой щеке, тот же блеск в глазах. — Я уже забыла, каково это — быть человеком. Или ангелом. Кем я теперь, кстати? — Ты — ангел, — сказал Джаспер, вставая. — Ты всегда была ангелом. Просто в оболочке белки. — Удобная оболочка, — хмыкнула Джули. — Маленькая, тёплая, везде пролезешь. Но человеческая лучше. Больше карманов. — Что ты хотела сказать? — нетерпеливо спросил Джаспер. — Ты говорила, что знаешь что-то важное. Джули посмотрела на него серьёзно. В её глазах исчезла насмешка, исчезло веселье. Осталась только холодная, страшная решимость. — Рыцарь, — сказала она. — Эдмунд. Он не тот, за кого себя выдаёт. — В каком смысле? — Когда ты был в комнате моей сестры, — начала Джули, и её голос дрожал, но она держалась, — я была там. Я всё видела. Ты стоял над кроваткой Лисы, а она тянулась к твоим клыкам. И вдруг ты замер. А потом повернулся ко мне, и в твоих глазах был не ты. — Что? — Джаспер побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. — В твоих глазах был кто-то другой, — повторила Джули. — Кто-то старше. Кто-то злее. Кто-то, кто улыбался, когда ты делал больно. Я слышала его голос. Он говорил из твоих уст, но голос был не твой. — Брат, — прошептал Джаспер. — Это был мой брат. Он управлял мной. — Да, — кивнула Джули. — А потом, когда ты ушёл, я услышала этот же голос за спиной. Обернулась — и увидела его. — Кого? — Твоего брата, — сказала Джули. — Он стоял в дверях и смотрел на меня. И улыбался. А потом он взмахнул рукой, и я стала белкой. Джаспер закрыл глаза. — Он был там, — сказал он. — В Альвиоле. В ту ночь. Он не просто управлял мной — он был рядом. — А сегодня, — продолжала Джули, — я услышала его снова. В голосе Эдмунда. Джаспер распахнул глаза. — Что? — Я узнала его, — твёрдо сказала Джули. — Тот же тембр, та же насмешка, та же злость. Эдмунд — это твой брат. Он вселился в рыцаря. Или убил его и занял его место. Или… я не знаю, как это работает. Но это он. Я уверена. Джаспер молчал несколько секунд. А потом его лицо исказила такая ярость, что Джули невольно отступила на шаг. — Вот куда ты тогда исчез, — сказал он, не своим голосом. — Ты знал, что королём стану я, а не ты. И ты решил играть в свои игры. Уничтожить принцессу, уничтожить королеву, завладеть Альвиолом. — Он хочет убить Лису, — поняла Джули. — Он хотел убить её ещё тогда, в детстве. Но ты помешал. А теперь… — Теперь он пришёл закончить дело, — закончил Джаспер. — Нам пора. Он свистнул — громко, пронзительно. Из конюшни выбежал его серебристый конь, встал перед хозяином, как вкопанный. — Садись, — сказал Джаспер Джули, вскочив в седло и протягивая ей руку. — Держись крепко. — Я не умею ездить верхом, — призналась Джули, взбираясь на коня и вцепляясь в плащ Джаспера мёртвой хваткой. — Научишься, — ответил он и пришпорил коня. Они понеслись в лес. Ветер свистел в ушах, деревья мелькали чёрными тенями, а впереди, где-то в темноте, ждала Элисон. Или то, что от неё останется, если они не успеют. *** Эдмунд остановил лошадь перед мостом. Мост был старым — каменным, покрытым мхом, с перилами, которые помнили ещё прапрадедов нынешних королей. Под ним протекала река — широкая, глубокая, чёрная, как чернила. Это была граница. С одной стороны — земли ангелов, с другой — земли вампиров. Нейтральная территория, где даже в самые лютые войны не сражались. — А тут наши пути расходятся, принцесса, — сказал Эдмунд, слезая с коня. Он снял Элисон с седла и поставил на землю. Но когда она попыталась сделать шаг, он схватил её за руку и рывком притянул к себе. — Что ты делаешь? — испуганно спросила Элисон. Вместо ответа Эдмунд начал шептать какие-то слова. Странные, гортанные, непонятные. Воздух вокруг них задрожал, стал плотным, тягучим, как кисель. Элисон почувствовала, как её кровь — нет, не кровь, а что-то внутри неё — отзывается на эти слова. Она застыла. — Что… — прошептала она, но договорить не смогла. Руки и ноги перестали слушаться. Она не могла пошевелить ни пальцем, ни ресницей. Только глаза — огромные, полные ужаса — смотрели на Эдмунда, который улыбался ей в лицо. — Магия крови, — сказал он, и его голос… изменился. Стал ниже, грубее, с каким-то змеиным шипением. — Твоя кровь танцует под мою дудку, принцесса. И будет танцевать, пока я не скажу «хватит». Эдмунд подвёл её к перилам моста. Элисон шла, как кукла — ноги двигались сами, не слушаясь, руки висели плетьми. — Отпусти меня! — закричала она, но получилось тихо, жалко, почти неслышно. — Кричи громче, — посоветовал Эдмунд. — Здесь никого нет. Река — единственная, кто услышит. Но реки не умеют спасать. Он перекинул половину её тела через перила. Внизу, далеко-далеко, чернела вода. Холодная, страшная, готовая принять свою жертву. — Что ты хочешь сделать? — спросила Элисон, и голос её дрожал так сильно, что слова сливались в один сплошной звук. — Я хочу тебя утопить, — спокойно сказал Эдмунд. Как будто речь шла о том, что он хочет выпить чаю или почистить зубы. — Ты умеешь плавать, принцесса? — Нет, — прошептала Элисон. — Жаль. У тебя был бы шанс. Но так даже лучше. Быстрее. — Но… зачем? — Элисон смотрела на воду внизу и не верила, что это происходит наяву. — Ты же рыцарь Альвиола! Ты должен меня защищать, а не… — Извини, принцесса, — перебил Эдмунд, и в его голосе не было и тени извинения. — Если я тебя привезу, королева выздоровеет. И будет править долго. — Мама… — Волнуешься? — усмехнулся Эдмунд. — Хм… Она умрёт, если ты не вернёшься. А народ я поведу за собой. — Народ тебя не послушает, — выдохнула Элисон. — Ты не король. — Я вампир, — сказал Эдмунд, и в этот момент его лицо… изменилось. Кожа стала ещё бледнее. Глаза загорелись красным. Изо рта показались длинные, острые клыки — не такие, как у Джаспера, а больше, страшнее, с какими-то чёрными прожилками. — Я вампир, как-никак, — повторил он, и его голос стал совсем чужим. — И я давно ждал этого момента. — Ты не Эдмунд, — поняла Элисон. — Ты… ты тот, кто превратил Джули. Ты брат Джаспера. — Умная девочка, — оскалился он. — Жаль, что умных топильщики любят меньше, чем глупых. С глупыми меньше возиться. Он перекинул её почти полностью. Элисон висела над пропастью, держась только за его руку — холодную, сильную, как стальные тиски. — А теперь, принцесса, — сказал он, и его улыбка стала шире, — оревуар! Он разжал пальцы. Элисон полетела вниз. Вода встретила её холодом, таким сильным, что дыхание перехватило. Тьма сомкнулась над головой, и принцесса поняла, что не может пошевелиться. Магия крови всё ещё держала её, не давая даже дёрнуться. Она пошла ко дну. Медленно, как камень. Вода заливалась в рот, в нос, в уши. Свет исчезал, оставалась только чернота и холод. «Джаспер», — пронеслось в голове. Это было последнее слово, которое она подумала, прежде чем сознание покинуло её. *** Джаспер скакал, не жалея коня. Джули тряслась за его спиной, вцепившись в плащ так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она боялась за себя, боялась за лошадь, боялась за Джаспера. Но больше всего — за сестру. — Быстрее! — крикнула она, когда лес начал редеть, и впереди показалась река. — Быстрее некуда! — крикнул в ответ Джаспер. — Конь не железный! — А ты? — Я тоже не железный! — Врёшь! Ты вампир, вы железные! — Джули, заткнись, или я тебя обратно в белку превращу! — Не превратишь, я нужна тебе! Они вылетели на берег, когда у моста уже никого не было. Только чёрный конь Эдмунда стоял у перил, нервно перебирая ногами, и где-то вдалеке, в лесу, слышался удаляющийся топот. — Опоздали, — прошептала Джули, сползая с коня и падая на колени. — Мы опоздали. Лиса… Лиса, где же ты? Джаспер спрыгнул с коня и замер. Он закрыл глаза и начал нюхать воздух. Как зверь. Как вампир, у которого обострены все чувства. — Она здесь, — сказал он. — Я чувствую её запах. — Где? — Джули вскочила на ноги. Джаспер не ответил. Он медленно пошёл к мосту, вдыхая воздух, как гончая, идущая по следу. Джули бежала за ним, не понимая, что происходит. — Ты что делаешь? — спросила она. — Не время для игр! — Здесь присутствует ещё один аромат, — сказал Джаспер, не открывая глаз. — Кроме твоего. — Какой? Джаспер не ответил. Он двигался вперёд, к перилам, перегнулся через них и… Открыл глаза. Прямо перед ним, внизу, в чёрной воде, он увидел лицо. Бледное, как мрамор. С рыжими волосами, которые разметались по воде, как огненное облако. С закрытыми глазами и посиневшими губами. — Джули, — сказал Джаспер, не веря своим глазам. — Я нашёл её. Он не закричал от неожиданности. Не испугался. Только улыбнулся — криво, горько, отчаянно — и спрыгнул с моста. Вода оказалась ему по пояс. Холодная, как сама смерть. Но Джасперу было всё равно. Он нырнул, схватил Элисон за руку и вытащил её на берег. Тело девушки было тяжёлым, безжизненным, кожа — ледяной, синеватой, как у мертвеца. — Лиса, — прошептал он, кладя её на траву. — Лиса, не смей умирать. Ты обещала. Ты сказала «да». Он развязал корсет на её платье — тугие шнурки поддались с трудом, пальцы не слушались от холода и страха. Потом прижал свои губы к её губам и начал делать искусственное дыхание. Раз. Два. Три. Ничего. Раз. Два. Три. Ничего. — Дыши! — закричал он, ударив кулаком по земле рядом с её головой. — Дыши, проклятая! — Джаспер, — тихо сказала Джули, стоя на коленях с другой стороны. — Джаспер, она… — Не смей говорить, что она умерла! — рявкнул Джаспер и снова вдохнул воздух в её лёгкие. В этот раз Элисон закашлялась. Вода хлынула из её рта — грязная, мутная, с примесью тины. Девушка перевернулась на бок и начала выплёвывать всё, что мешало ей дышать. Её тело сотрясали судороги, кожа постепенно розовела — от синеватой к бледно-розовой, от бледно-розовой к нормальной, живой. — Госпожа, — прошептала Джули, хватая сестру за руку. — Госпожа, вы меня слышите? Элисон открыла глаза. Сначала она ничего не видела — только расплывчатые пятна. Потом пятна сложились в лицо. Бледное, с зелёными глазами и мокрыми чёрными волосами. — Джаспер? — прошептала она. — Живая, — выдохнул он и откинулся на траву, глядя в небо. — Живая, дура. — Сама ты дура, — слабо ответила Элисон. Потом повернула голову и увидела девушку с шоколадными волосами и карими глазами, которая сжимала её руку и плакала. — Джули? — спросила Элисон, не веря своим глазам. — Да, сестра, — всхлипнула Джули. — Это я. Элисон села — с трудом, шатаясь, но села. Посмотрела на Джули, на её человеческое лицо, на её руки, на её платье. Потом обняла её так крепко, как только могла. — Сестрёнка, — прошептала она в плечо Джули. — Сестрёнка, ты живая. Ты настоящая. — Настоящая, — кивнула Джули, гладя её по мокрым волосам. — Настоящая, живая, человеческая. И больше никогда не стану белкой. Обещаю. — Не обещай, — сказал Джаспер, садясь рядом. — Магия — штука непредсказуемая. Но я сделаю всё, чтобы ты осталась человеком. — Вернёмся ко мне, — вдруг сказала Элисон, поворачиваясь к нему. — Что случилось с Эдмундом? Где он? — Сбежал, — мрачно ответил Джаспер. — Но далеко не уйдёт. Я знаю, кто он. И знаю, как его остановить. — Кто он? — Мой брат, — сказал Джаспер. — Тот, кто превратил Джули. Тот, кто хотел убить тебя. Тот, кто охотится за твоей матерью. Элисон побледнела. — Мама, — прошептала она. — Если мы не успеем, она умрёт. Эдмунд сказал, что станет королём. — Так слёзами не поможешь! — сказала Джули, вставая и отряхивая платье. — Нам надо торопиться! — Согласен, — Джаспер встал и протянул Элисон руку. — Вставай, принцесса. Нас ждёт дорога. Элисон взяла его за руку. Он поднял её с земли, и она покачнулась — слабость после утопления давала о себе знать. — Я не могу ехать, — сказала она. — Я упаду с лошади. — Не упадёшь, — ответил Джаспер. — Я буду держать. Он подсадил её на коня, сел позади, обхватил руками за талию. Джули вскарабкалась сзади, вцепившись в плащ Джаспера. — Все держатся? — спросил он. — Нет, — честно ответила Джули. — Но поехали. И они поехали. Вперёд — к замку Альвиол. К королеве, которая умирала. К брату, который ждал. К битве, которая должна была решить судьбу двух королевств. Элисон смотрела вперёд, на дорогу, убегающую в темноту, и думала: «Мама, держись. Я еду. Я скоро буду. Я всё исправлю». А Джаспер смотрел на её рыжие волосы, которые щекотали его лицо, и думал: «Я не дам тебя в обиду. Никому. Даже себе». И ветер свистел в ушах, и деревья расступались перед ними, и где-то далеко-далеко в замке Альвиол королева Розалинда открыла глаза и прошептала в темноту: — Лиса… Ты жива… Я чувствую… Это был первый раз за много дней, когда она улыбнулась.