Отныне я горничная

Я опоздал к Саше примерно на час. И все из-за того, что автобус не приехал вовремя, а на дорогах, как назло, пробки. Но меня никто особо-то и не ругал. Выслушав внимательно и одарив самой лучезарной и полной любви улыбкой, Саша, потрепав меня по волосам, поцеловал в щеку и сказал, что ничего страшного. Мне можно было вообще не приходить, так как особо-то работы нет, а помогать Ольге тоже не требуется (это совсем недавно вошло в список моих обязанностей), так как они с Кириллом поехали на Красную площадь, и почти до ночи их не будет. Кое-где протереть пыль, полить цветы и отнести ужин весь день занимающемуся бумагами Саше - вот и все, что сегодня от меня требуется. Я довольно быстро справился с работой, её даже ребенок выполнить может, и теперь просто прогуливался по поместью, пытаясь найти себе занятие, но ничего интересного я так не нашел. Идея пойти к Саше мигом отпала, как только Саша, даже не сказав ни слова, взглядом напомнил мне, что занят и указал на дверь. Домой я тоже как-то особо не хотел. Скучно ж там. Конечно, придя домой, я наконец услышу внятные объяснения отцовского поступка. Но это меня не очень-то сейчас и волнует. Леша - вот, кто завладел всеми моими мыслями и никак не хочет их покидать. Именно в этот момент, когда мне чертовски тяжело, а с отцом на такие темы как-то неловко разговаривать, хоть он и признал меня, мне захотелось поговорить с таким человеком, который поддержит меня, скажет, как поступить. Но такого человека нет, к сожалению. Да я и сам-то особо его и не искал, никогда не желал с кем-то, кроме Леши, делиться своими бедами. И теперь, когда с Лешей не поговорить, я отчаянно нуждаюсь в таком человеке. Девочкам проще: подошла к маме, пожаловалась, рассказала про парня и про подруг, посплетничала и довольна собой. Душа больше не болит от накопившихся проблем. Но мне, парню, кому сказать, что меня тревожит? «Папочка, - прибегаю я такой к отцу, - ты знаешь, тут такое дело, я… Ля-ля-ля, тополя!» Ну, не смешно ли это? Можно спокойно вновь надевать платьице, отращивать волосы, заплетать их в косички и вперед, за Родину! Господи… О чем я думаю. Пора взрослеть и самому уже справляться со своими проблемами. Мужик я, в конце концов, или нет? Хотя, судя по тому, как я себя веду последнее время, стоит задуматься, а какого я вообще пола?! Слышу, как за дверью кто-то разговаривает: двое мужчин и одна женщина. Неужели, Кирилл с Ольгой так рано вернулись? Да, и вправду. Интересно, что же случилось? Выйдя из комнаты, где я переодеваюсь, я увидел, как и думал, белокурую женщину со своим мужем и Сашу, о чем-то спорящего с братом. - … И как это понимать?.. О чем ты думал?.. Вот же черт!.. Как ты мог разбить… - Привет. А вы чего так рано вернулись? - поздоровался я и улыбнулся. Саша резко замолчал, попытался сделать более доброе лицо, но вышло как-то не очень удачно. Кирилл тоже молчал, так что Ольга взяла всю инициативу в свои руки. - Ну, в общем… Я немножко устала, и поэтому мы решили вернуться домой. Ты не переживай. - Ох, это хорошо, - сказал я, но немного разочарованный взгляд Саши и виноватый вид Кирилла насторожил, и я не до конца поверил словам Ольги. - Знаешь, Жень, пойдем, оставим мужчин одних поговорить. Поможешь мне немного? Я кивнул головой в знак согласия и последовал за женщиной, изредка поглядывая, как Саша, не стесняясь, за что-то кричит на Кирилла. Надо будет спросить, за что. *** - Что случилось, Жень? - спросила у меня Ольга, когда мы были с ней в ее комнате. Мы разбирали пакеты с сувенирами и, кстати, одна очаровательная матрешечка досталась мне. - Что? - переспросил я, надеясь, что ослышался. - Что случилось? У тебя очень тревожное лицо. - Ну… - начал я, но замолчал. Практически постороннему человеку не хотелось рассказывать такие сугубо личные проблемы. - Ох, я понимаю твой дискомфорт… Если не хочешь, можешь не говорить, но как психолог хочу заметить, что держать все в себе - вредно. Я бы с радостью все рассказал Ольге, но, блин, что она обо мне подумает, если услышит все. Да что угодно, только не хорошее. Но мне просто необходимо спросить совета, как дальше поступать и как себя вести. Набрав в легкие побольше воздуха, я все, стараясь опустить очень деликатные моменты своей жизни, но при этом не упустив ничего важного, рассказал Ольге. Кстати, пришлось сознаться, что Саша мне нравится, как и я ему. Оля меня внимательно выслушала, не перебивала, только изредка вздыхала, иногда откровенно удивлялась, заставляя меня краснеть. - Вот это да, дорогой мой, - наконец сказала она, когда я закончил свой рассказ. В ее глазах читались и радость, и удивление, и даже небольшая ненависть, но мне показалось, что она адресована не мне. - Знаешь, что, поговори с Лешей, я уверена, что он не такой уж и глупенький мальчик, чтоб не понять тебя. Но сказать это ты должен не так, как в прошлый раз, с криком и очень быстро, а медленно, внятно и понятно, если потребуется, еще раз все повторить. Леша поймет тебя и простит. Он же тебе друг, в конце концов. - Возможно, Вы правы… - прошептал я, продолжив распаковывать пакеты. *** Примерно через час я закончил. Мы еще поговорили с Ольгой. Она хорошая женщина, улыбчивая, вот только почему-то мне показалось, что сегодня ее улыбка скрывает что-то. Она была натянута, сквозь нее спокойно можно было увидеть боль и стыд. Я хотел спросить у нее об этом, но откинул эту идею. Не знаю почему. Ближе к вечеру мне стало плохо: голова разболелась, тело заныло, в глазах начало плыть. Я смахнул все это на усталость, но Саше так не показалось. Я зашел к нему в кабинет попрощаться, так как дела свои я сделал и из-за «усталости» хотел побыстрее оказаться дома. Саша сидел за своим письменным столом и что-то печатал. Я очень тихо подошел к нему и, поцеловав в щеку, сказал: -Пока. Я устал немного, так что пойду домой, хорошо? Саша, оторвавшись от ноутбука, притянул меня к себе и, посадив на колени, поцеловал. Но вдруг резко отпрянул, прикоснувшись рукой ко лбу. - Да у тебя жар, милый мой. Ты весь горячий! Почему ты молчал? Я бы тебя раньше отпустил. И вообще, зачем ты продолжаешь у меня работать? - Ну, просто… Привык я что ли, не знаю, - проговорил я, стараясь не замечать сильную усталость и головную боль. - О, Господи! - взмолился Саша и, взяв меня на руки, понес вниз. Саша что-то мне говорил, но я его не слышал. Очень хотелось спать, очень было холодно, очень было плохо. Я закрыл глаза и довольно быстро заснул. *** Проснулся я уже у себя в кровати. Рядом стоял папа с градусником в одной руке и с лекарством в другой. - Тридцать восемь ровно… И где же ты так простыл? Отвечать сил не было, поэтому я просто закрыл глаза. - Горе ты мое луковое… - прошептал отец и, немного приподняв мне голову, дал жаропонижающее. Вот же гадость! Терпеть не могу болеть, особенно пить эти ужасные горькие таблетки. Но, хочешь, не хочешь, а пить придется. - Бее… Не давай мне их больше… - скривившись, произнес я. Отец, улыбнувшись, погладил меня по голове и поцеловал в лоб. - Горячий… С этими словами папа вышел из комнаты. Я слышал, как он кому-то звонил. Доктору, наверное. Но, если честно, как-то все равно. Все еще болит голова и то знобит, то слишком жарко. Вспомнился вчерашний разговор с Ольгой. Поговорив с ней, мне стало так легко на сердце. И не потому, что она психолог, не потому, что выслушала, а потому, что… Даже не знаю. Просто разговаривать с ней было так приятно. Если честно, я был готов, что она начнет меня критиковать, мол, я вот такой индивид и влюбился в мужчину. Ан-нет, все вышло как раз наоборот, хоть в ее глазах и было удивление. Но не важно, мне понравилось с ней разговаривать. Она вообще мне нравится, как человек, как собеседник, как друг, если можно так назвать, как… Лекарство подействовало, и я стал засыпать, как вдруг в дверь кто-то позвонил. Я вставать не стал. Папа сам откроет. Вдруг из коридора донесся разозленный голос отца. - Ты что здесь делаешь?