Отныне я горничная

"Что ты здесь делаешь?" - эхом раздается отцовский вопрос у меня в голове. Из-за высокой температуры я плохо соображаю, и поэтому, наверно, не могу сразу распознать, кто пришел, хотя голос очень мне знаком. - Уходи. Ты больше не имеешь право здесь находиться. Надо было раньше думать! - доносится из коридора разозленный голос отца. - Не тебе решать. Ты ничего не знаешь, если бы не ты, все было бы прекрасно! - Кто бы говорил! Гуляла больше десяти лет не пойми где, а теперь решила поиграть в лучшую маму на свете и наконец узнать, как же там у твоего Женечки дела? Уходи по-хорошему. Господи, кто бы там ни был, на кого бы отец не кричал, но мне хочется тишины. Простой тишины. Но, как назло, обычные препирания перешли в скандал и даже, как мне показалось, что-то упало. Пора поднимать свою больную тушку и как-то успокоить разбушевавшихся взрослых. Шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу (настолько не было сил и было плохо), я вышел в коридор. Там у порога стояла Ольга, еле удерживая слезы, и отец. Он старался держать себя в руках, чтоб не натворить дел, крепко сжимая кулаки. - Вы чего кричите? - охрипшим голосом спросил я. Горло сильно болит, поэтому я уже чуть тише добавил: - Здравствуйте, Оля. Что-то случилось? Конечно, Евгений, случилось. Твой отец ни с того ни с сего накричал на белокурую женщину и велел ей убираться из дома. Но мне настолько плохо, что ничего не хочется делать, даже думать, а только лежать в постели и спать. При этом в полной тишине. - Так ты знаком с... Этой?.. - спросил у меня отец, как-то с презрением посмотрев на мою знакомую. - Ну, да, кхе-кхе. Она жена старшего брата Саши... - сказал я папе и вновь закашлял. Больше никогда не буду приводить мысли и чувства в порядок под ледяной водой! - Значит, Ольга, ты ничего так и не рассказала Жене. Ни о том, что ты его мать, ни о том, что сбежала однажды со своим молодым ухажером, что ни о чем не думая, оставила семью. И да ладно бы только меня! Ты даже о маленьком Жене не подумала... Су... Меня как будто водой холодной облили. Все: и усталость, и болезнь - как рукой сняло. Не было больше тех затуманенных мыслей, даже то, что меня знобит и болит голова (наверное, поднялась температура) было совершенно не важно. Я ни о чем не мог думать, кроме как о том, что Ольга - моя мать. Да нет, бред сивой кобылы. Быть этого не может... А может и может... Внимательно смотрю сначала на победно ухмыляющегося отца, потом на побледневшую... Маму? Я уже даже и не знаю, как её теперь называть. - Это правда? - немного дрожащим от удивления голосом спрашиваю у Ольги. Та положительно покачала головой. И мир как будто перевернулся с ног на голову. Почему-то стало очень больно и обидно. Но почему? Мне ведь было как-то до лампочки, что за ананас у меня мама, как она выглядит и вообще, почему она так поступила. Когда не знаешь человека, сложно сказать, что испытываешь к нему. Но сейчас просто захотелось куда-то убежать и (стыд-то какой!) немного поплакать, чтоб те разочарование и боль (откуда они только взялись?) исчезли. А вообще-то самым лучшим вариантом остается только вырвать себе сердце и спрятать его на необитаемый остров какой-нибудь параллельной вселенной. Так мне никто не сможет сделать больно. - Похоже, образ доброй леди смыл твой подлый поступок, Ольга, - ехидно сказал отец, многозначно смотря на белокурую женщину. Она, как мне показалось, заплакала и незаметно вытерла выступившие слезы. Мне почему-то стало очень жаль её, но смириться с тем, что меня бросили, я не мог. - Можно я попытаюсь объяснить все? - вдруг дрожащим голосом спросила Ольга, боясь поднять на меня взгляд. Женщина, получив мое согласие (отца и спрашивать не стоит, ответ все тот же), сняла балетки и последовала в гостиную. Присев на диван, она внимательно на меня посмотрела. В её глазах я увидел слезы, от которых сердце болезненно сжалось, стыд и мольбу о прощении. Но сначала я должен услышать объяснения. - Ну, давай. Придумай нам что-нибудь интересное, дорогая. Мне просто интересно, что же на этот раз выкинет твоя больная фантазия, - выдохнув, сказал отец, приготовившись слушать. Папа... Если бы я мог, выпроводил бы его за дверь, чтоб не мешал. А то его комментарии мешают выслушать женщину. Конечно, она может соврать кое-где, чтоб выглядеть не такой уж и виноватой. Тем более зависит от меня: буду ли я прощать Ольгу или нет. - Пожалуй, я начну с того, что, да я любила твоего отца. Хотя это чувство сложно назвать любовью, но тогда я налево и направо кричала об этом, считая это чувство таковым, - начала свой рассказ Ольга, на что отец недовольно фыркнул, но уходить никуда не собирался. - Так вот. Вскоре после того, как я окончила школу и поступила в институт, мы поженились. Свадьба была шикарная, такая, о какой мечтает каждая женщина: много блеска, шика, все очень дорого и великолепно. И не удивительно: твой отец тогда был уже многообещающим и преуспевающим бизнесменом. Но вскоре то окрыляющее чувство прошло. Может потому, что это была не любовь, а влюбленность, может потому, что... Не знаю я, но было понятно, что больше никаких чувств я не испытываю. И вот в скором времени родился ты - единственный, кто связывал нас. Однажды, гуляя с тобой в парке, случился небольшой конфуз - коляска застряла в яме на наших российских дорогах. И тогда мне помог один очень галантный молодой человек. Я его сразу вспомнила, он тоже учился у нас в университете. Мы разговорились, просто мне было интересно, что происходит у нас там, ведь из-за рождения ребенка пришлось все бросить. Кирилл, так его зовут, проводил нас с тобой до дома, и с тех пор мы стали гулять вместе. Сначала я считала наше общение просто дружбой. Простые разговоры, помощь - ничего больше. Но вскоре я поняла, что этот человек нравится мне. С ним я чувствовала спокойствие, умиротворение. Мы могли часами молчать. Просто молчать, и от этого становилось тепло на душе. И одним летним днем, когда мы вновь вышли с тобой на прогулку, мы как всегда встретили Кирилла. Ты уже мог, хоть и не много, ходить и играл в песочнице. И тогда он признался, что любит меня. И хочет, чтоб я стала его женой. Конечно, я сразу же отказала, ведь у меня растешь ты, да я и замужем еще. Кирилл сказал, что это не проблема, он любит тебя как своего родного сына. Но я не могла согласиться. Ты слишком любил своего отца, чтоб разлучать тебя с ним. Поэтому я второй раз отказала Кириллу. И мы расстались. Так я думала. Но Кирилл не отступал. И в итоге, не в силах сопротивляться этому давлению, я согласилась. Причина была не только в том, что Кирилл был очень настойчив, но и в том, что он тоже был мне не безразличен. И вот однажды, пока твой отец был на работе, я, собрав вещи, ушла. Мне было нестерпимо больно покидать тебя, честно. Я любила тебя, очень сильно любила. Но понимаешь... Возможно, это прозвучит странно и эгоистично, но... Я ушла только потому, что не могла жить в той семье, где не чувствуешь взаимности. Владимир всегда в разъездах, а я всегда одна. Конечно, у меня было все: и дорогая одежда, и украшения, даже машина. Но мне это не нужно. Мне нужно было, чтоб меня любили... И вот я ушла с Кириллом. И каждую секунду меня грызла совесть. Я не могла себе простить, что бросила тебя, но... Я молила Бога, чтоб ты, узнав правду, простил меня. Просто жить с человеком, которого не любишь - жестоко. Тем более ты вырастешь, женишься и уйдешь. А я так и останусь жить с нелюбимым человеком. Это эгоистично с моей стороны, думать только о себе. Но, надеюсь, ты поймешь меня... Ольга резко замолчала. Я слышал, как отец недовольно фыркал во время рассказа, однажды (мне не показалось?) удивленно воскликнул. Но больше ни слова не сказал. Выслушав Ольгу (ну не могу я её мамой называть!), я просто разрывался от противоречивых чувств. Вроде бы я чертовски обижен и разочарован, и прощать женщину мне не хочется, ведь ни одна мать на свете не бросит свое дитя. Но с другой стороны мне её жаль, жаль потому, что она не сразу нашла свою любовь и даже найдя её, испытывала горе. А вообще можно было бы и не выходить замуж за моего отца. Тогда все было бы хорошо. Ольга бы все равно повстречала бы Кирилла, если он её судьба, да и фирма отца тогда бы не разорилась. Но тогда бы не родился я... Сложная ситуация, очень сложная. И я совершенно не вижу, как её решить... Мне просто не хватает опыта и возраста, чтоб понять все это. Но, черта-с два! Мне предстоит решить: прощать или не прощать... - Можно я задам один вопрос, Женя. Ты получал те подарки и письма, что я тебе отправляла? Оп-па! Вот это ананасики у нас живут! Никакие подарки, никакие письма я не получал. Ничего, вообще ничего за десять лет... Вопросительно посмотрев на отца, я взглядом потребовал объяснений. Но в ответ мне раскрылся еще один шкаф с родительскими скелетами. - Какие же вы, мужчины, подлые. Мало того (я не хотела этого говорить), что ты переехал, лишь бы я не оставляла письма сыну в почтовом ящике и не могла вас найти, так еще, выставив меня полной предательницей, ни один подарок сыну так и не передал. Вах!!! Шикарно! Оказывается, каждый из моих родителей по-своему провинился, по-своему предал (?), меня. Круто... Что могу сказать? Ничего не могу сказать. Просто... Очень жарко... Или холодно?.. Я совершенно позабыл с этими, можно так назвать, семейными бразильскими сериалами про свою болезнь. И она, бяка такая, как раз не совсем вовремя дала о себе знать, стремительно забирая мои силы. А мне просто необходимо быть сейчас в сознании, ведь родители, не дай Бог, могут поругаться, что совсем не весело. Я медленно закрыл глаза, прекрасно понимая, что противостоять болезни нет сил. - Женя, что с тобой? - слышу я испуганный голос мамы (непривычно её так называть), на что отец язвительно отвечает: - У него температура. Могла бы, и сразу догадаться по его нездоровому румянцу на щеках и странному блеску в глазах. Родители еще о чем-то спорят... Но я уже смутно различаю, о чем же именно. Ну, во-первых, подслушивать чужие разговоры некрасиво. А во-вторых, родителям нужно поговорить. Причем серьезно и наедине. Я уверен, им много что есть сказать...