Тройняшки

      Когда тест подтвердил беременность, Тао только вздохнул и выкинул его в мусорное ведро. Этим же вечером пришедшему с работы Крису пришлось готовить ужин самому – омега, закрывшись в ванной, снимал стресс, наслаждаясь теплой водой с ароматическими маслами. Дети, явившиеся перекусить, с недоумением смотрели на отца в фартуке, и только Чанель сразу догадался о причине, хмыкнув, чем заработал от отца подзатыльник. Спустившийся немногим позже Тао мрачно объявил всему семейству, что скоро ожидается прибавление, и лучше бы детишкам быть паиньками, не нервируя папочку. На семейном совете был решен вопрос переезда, главным аргументом которого явилось упрямое «Хочу» старшего омеги. Исин мысленно радовался будущей отдельной СОБСТВЕННОЙ комнате, ведь в этом доме такое не представлялось возможным.       Дальнейшие месяцы пронеслись, как один день: выбор коттеджа за городом, ремонт, переезд, дележка комнат братьями, обустройство в новом доме. Если еще учесть, что к этому времени беременный Тао стал капризен и раздражителен, и в основном от перепадов настроения мужа страдал Крис. Словно отыгрываясь на нем за эгоистичное решение завести еще одного ребенка, омега изводил супруга, как мог, но стабильно раз в неделю устраивал выходной для себя, ласкаясь и нежась в объятиях Ифаня. Тот на подобное только вздыхал, вспоминая ход первой беременности: теперь те времена казались ему раем.       Тройняшки уже привыкли видеть родителей, целующихся в самых неожиданных местах в доме. Но нужно отдать должное старшему омеге: зажимая мужа, он никогда не переходил черту, если они находились за пределами спальни. Чанель, видя, как снова отец оказался в неудобном положении, прижатым к стене, смеялся и позже подтрунивал над старшим альфой. Исин, если становился свидетелем родительских чувств, почему-то краснел и сбегал из дома. А Лухан, чувствуя концентрацию запахов и прислушиваясь к звукам, просто не выходил из комнаты.       В один из таких дней, когда супруги приникли друг к другу в поцелуе, а Тао ненавязчиво подталкивал Криса в сторону спальни, приехали с визитом родители. На то, как отчитывают отцов, вышли посмотреть и послушать все дети. Выслушав все, Тао просто кивнул и, проигнорировав старших, затащил мужа в спальню, захлопнув за собой дверь. Рассмеявшись этому, те предложили внукам прогулку, на что получили довольно быстрое согласие.       День родов запомнился всем надолго. Омега, который решил пройтись по магазинам в одиночку, но забывший кошелек дома, отказывался уходить из бутика, пока не придет муж. И только когда растрепанный и злой альфа, сорванный со смены, появился, Тао радостно улыбнулся, но тут же выронил вещи, которые держал в руках, почувствовав, как резко потянуло внизу живота. В страхе посмотрев в глаза Крису, он оперся о стойку и тяжело задышал. Поняв, в чем дело, альфа подхватил его под руки и повел на выход. Но, упираясь, омега помотал головой, показывая на одежду. Рыкнув, блондин спешно расплатился и, схватив пакет, повел мужа к выходу. Уже в больнице, сидя в коридоре, он позвонил сыновьям и родителям. Спустя час все были в сборе. Исин, зашедший за Лу, сжимал руку брата, волнуясь. Крик ребенка заставил всех дружно выдохнуть, а Лухана вздрогнуть, сглотнув.       Крис, которому Тао предоставил право дать малышу имя, решил назвать его Чондэ. Тройняшки тут же сократили до Чена, попеременно держа на руках брата. Лу, который сначала отказывался, все же взял ребенка и, прижав к себе, боясь уронить, что-то тихо зашептал ему. Засопев, тот пару раз угукнул и стал причмокивать губками. Наблюдая эту картину, Тао молча заплакал, а Крис прижал его к себе еще крепче. Всем присутствующим было не по себе - осознание недуга Лухана, его невозможность восстановить зрение давило на психику. Подняв голову от внезапной тишины, Лу улыбнулся, разряжая обстановку, сам не понимая этого.       Находясь дома чаще братьев, Лухан помогал отцу с заботой о Чене: играл с ним, пока Тао готовил, читал ему и пел песни, попутно тренируясь. Неудивительно, что малыш был привязан к нему больше, чем к Чанелю и Исину. Но те не обижались, смеясь над тем, что братишка теперь и сам может стать отцом – опыт имеется. И только Крис с Тао замечали, как напрягался Лухан, слыша это.       Чондэ было чуть больше года, когда старшие братья выпускались из школы. Волнуясь, они за месяц до выпускного объявили родителям, куда хотят поступать. Ни один выбор не стал сюрпризом, зная своих детей, те ожидали подобного. Лухан решил пойти в университет искусств на вокальное отделение, Исин туда же на хореографическое, а Чанель усмехнулся и заявил, что готовится к поступлению в государственный университет на экономический факультет.       Радуясь, что выпускные в школах в разное время, Тао смог поплакать на обоих праздниках, сплавив младшего сынишку мужу, а сам в это время обнимая старших. И даже хмыкнул, когда у Чанеля некоторые омеги просили пуговицы от пиджака. Потрепав сына по плечу, когда тот весьма вежливо отказал всем, шепнул на ухо: «Неужели ждешь Бекхена? Ему бы отдал пуговицу?», рассмеявшись вспыхнувшему от смущения лицу.       Вступительные экзамены дались тройняшкам сравнительно легко. Чанни стал одним из лучших на потоке, чем удивил братьев, ведь в школе он часто прогуливал и не числился в списке лучших учеников. Исин, исполнивший собственный танец, поразил комиссию и остальных претендентов. А когда Лухан, по договоренности с вузом проходивший отбор по скайпу, закончил петь, то ему рукоплескали не только судьи, но и абитуриенты, для которых это прослушивание было открытым.       В первый учебный день Тао сам взялся отвести сына на занятия. В университете, медленно шагая и объясняя Лухану расположение аудиторий и нужных мест, он не обращал внимания на студентов, которые в шоке смотрели на слепого альфу. Только намного позже он узнал, что во время прослушивания большинство приняли Лухана за омегу. Здороваясь с преподавателями, брюнет просил их позаботиться о сыне. Те, помня Тао еще со времен его учебы здесь, на том же вокальном отделении, обещали помогать сыну своего лучшего студента как только смогут.       Было решено, что водить на занятия и обратно альфу будет Исин. Переживая, что доставляет брату неудобства, Лухан пытался бунтовать, сообщая о своем желании самому находить нужные аудитории, на что омега только смеялся и шутил, маскируя за этим заботу. Лу понимал все, поэтому перестал противиться, каждый день покорно выходя из машины отца и следуя за братом.       Еще одной важной проблемой, вставшей при поступлении, была фиксация материала с лекций. Но и тут нашли выход: Чанель предложил записывать их на диктофон, а когда память заполнится – перекидывать данные на компьютер. Согласившись с этим, родители приобрели нужную аппаратуру, которую Лу освоил весьма быстро. Единственное, что он не позволил сделать – купить себе новый телефон. Отговариваясь тем, что привык к старому, и знает на нем каждую трещинку, альфа яростно возражал на все доводы отцов, которые вскоре смирились.       Казалось бы, все пришло в норму, и Тао радовался, что дети нашли себе занятие по душе, завели новых друзей. Малыш Чен уже делал первые шаги и говорил первые слова. Крис взял отпуск и проводил время с семьей. Но идиллия нарушилась спустя месяц.

***

      POV Лухан       Держа брата за руку, Лухан уверенно шел по коридору университета. Каких трудов стоило ему поступить сюда! Не имея возможности самостоятельно изучить необходимую для экзамена теорию, он слушал, как папа читал ему все книги. Позже за неимением времени решили сделать по-другому: Тао просто начитывал материал на диктофон, а Лу затем слушал его, запоминая. С детства родители занимались с ним, поэтому слуховая память была у альфы хорошо развита, тем более, с его болезнью это была просто необходимость. Но теперь достигнута мечта – он обучается наравне со всеми, в одном университете с братом. И, что самое важное, он может петь, может научиться вокалу на еще более высоком уровне, чем есть сейчас. Бесспорно, что папа много помог ему, достав все свои лекционные записи. По совпадению, он учился в этом же университете также на отделении вокала.       – Мы опаздываем, – пробормотал Исин, – а мне еще к себе идти. Ну и зачем ты прихорашивался, позволь спросить?       – А почему бы и нет? – поинтересовался Лухан.       – Обычно ты так не ведешь себя.       – Просто сегодня особенный день, – альфа улыбнулся, услышав смешок брата.       – Ну и почему?       – Не знаю, просто радостное ощущение, – остановившись, Лу принюхался и нахмурился. – Какого черта ты пошел на учебу, когда течка приближается?       – Еще есть несколько дней, не переживай, – понизил голос Исин. – Никто не поймет. Один день переживу, а завтра попрошу Еля водить тебя.       – Таблетки с собой? – не слушая попыток закрыть тему, спросил альфа.       – Конечно!       – Тогда живо принимать их! И как умудрился дожить до 18 лет девственником? Син, ты такой беспечный!       – Зато ты больно правильный, – насупившись, как делал всегда, когда кто-то отчитывал его, омега стоял, не двигаясь с места и не решаясь оставить брата.       – Я особый случай, – ухмыльнулся тот. – Не бойся, я никуда не уйду, буду ждать тебя здесь. Надеюсь, не будешь слишком долго испытывать терпение мое и мистера Кима? Быстро в туалет!       Слегка подтолкнув брата, Лухан вздохнул. Нужно, наверное, позвонить Чанелю и попросить прийти. Хотя, может Син прав? Они чувствовали приближающуюся течку из-за родственных уз, но как реагируют другие альфы? Прислушиваясь к звукам и погрузившись в мир раздумий, Лу вздрогнул, когда прозвенел звонок на пару. Тревожная мысль, что брата нет слишком долго, забралась в голову, хотя он знал, что туалет находился совсем близко. Может, что-то случилось? Неужели какой-то альфа стал приставать к невинному братишке? Чувствуя, как в душе беспокойство смешивается со злостью на невидимого противника, альфа прикусил губу и растерянно покрутил головой. Запах брата близко не ощущался, да и шагов или голоса тоже не слышно, поэтому Лу принял решение самому дойти до туалета и все выяснить.       Сосредоточенно сморщив лоб, он медленно сделал шаг, вспоминая маршрут, которым они ходили вот уже более месяца. Но все равно следовало быть осторожным – в любой момент могло попасться препятствие. Поэтому шаг за шагом, робко, словно впервые, альфа переставлял ноги, медленно двигаясь вперед. Неожиданно он повернул голову в сторону, откуда ветер донес до него аромат – такой вымечтанный, такой знакомый и любимый.       – Не может быть, – растерянно пробормотал Лу. – Но ведь раньше я не чуял. Кто это? Истинный?       Отвлекшись на размышления, молодой человек споткнулся о выемку на полу и упал, по инерции выставив руки вперед.       – Черт! – тихо прошипел от боли альфа. Опершись ладонями об пол, он приподнялся и сел, пошарив рукой вокруг себя и дотягиваясь до выпавшего из кармана диктофона.       – Привет, тебе помочь? – нежный голос. И вдобавок к нему запах, сводивший с ума и ставший причиной падения. ЕГО пара. ЕГО…. Но Лу решил еще в детстве, что, даже встретив свою истинную пару, он не признает ее. Никогда. Так будет лучше. Не так больно. Ему. – Сильно ушибся?       – Я что, похож на того, кому нужна помощь? – резко ответил альфа, поворачивая голову в сторону запаха. Но как же ему хотелось протянуть руку и коснуться, хоть раз, кожи этого создания. Он был уверен, что омега красивый – иначе и не может быть. НО не для него. Не для него…. – Вали отсюда!       – Вот значит как, – больно слышать это разочарование в голосе! Так больно, что хочется рыдать. – Ну, извини.       И издевку также больно принимать в свой адрес, как и слушать удаляющиеся шаги, наконец-то давая волю эмоциям. Альфы не плачут, не плачут, не плачут! Но Лухан плакал – так, как мог это делать только он – без слез, прижимая руку к груди так сильно, что кажется, будто может проломить ее.       – Лу, что случилось? – вот и братик. Подняв голову, альфа невидящими глазами смотрел на Исина, который в шоке стоял, наблюдая, как плечи брата трясутся от сдерживаемых рыданий, а по щеке бежит слеза. – Почему ты не подождал меня? Где болит? Почему ты плачешь?       – Син, я встретил его, – тихим, каким-то жалобным, надломленным голосом ответил Лухан. – Истинного… Я встретил его.       – Поздравляю! – похлопав брата по плечу, омега радостно улыбался.       – Не надо, – сдавленно прохрипел альфа. – Не надо.       – Почему? – растерялся Исин.       – Я не признаю его. Никогда. Ни за что.       – Но…почему? Это из-за зрения, да? Не говори, что я прав! – омега начинал сердиться.       – Пожалуйста, не говори ничего, – протянув руку и нащупав плечо брата, попросил Лухан. – Не здесь. Подожди до дома. Пожалуйста.       – Хорошо, – Исин помог подняться брату и, поправив на нем одежду, повел в аудиторию. Он не мог проигнорировать просьбу, тем более, впервые тот плакал именно так, без слез, со времен детства.       Замерев на пороге, Лухан шагнул в кабинет, сжимая ладонь брата настолько сильно, что Исин поморщился, отпуская только тогда, когда пальцы коснулись парты первого ряда. Стараясь не обращать внимания на витающий вокруг запах истинного, на боль в груди и страстное желание прижать к себе омегу, юноша осторожно сел на стул, вытащив из кармана диктофон и включая его. Извинившись еще раз перед преподавателем, Исин ушел, оставляя брата.       Лухан сидел, всеми силами стараясь не зажимать себе нос и не чувствовать этого аромата. Судя по его концентрации, омега находится совсем рядом. И точно, вскоре послышался тихий голос, доносящийся слева:       – Эй, что написано на доске?       – Я не вижу, – так же тихо ответил альфа, вкладывая в ответ злость, которую чувствовал. Не на омегу, на себя.       – Врешь, – прокомментировал омега, в голосе которого слышалась обида и непонимание, – тебе оттуда хорошо видно, а мне мистер Ким заслоняет обзор.       – Как, по-твоему, я должен видеть надпись, если слепой? – теперь к злости прибавилось раздражение. Лу не любил говорить о своем недуге, хватало того, что люди и так видели его.