Тройняшки

      Крис смотрел на мужа, спящего на диванчике в палате. Подойдя, поцеловал в лоб и накрыл пледом. Затем остановился около кровати, на которой лежал Лухан.       Вспомнив, как кольнуло сердце, когда его вызвали, сообщив, что его сын избит и без сознания, он сначала подумал на Чанеля. Но, видя Лу, лежащего без движения на кушетке, смотря на руку, которая свесилась и казалась такой хрупкой, он испытал большее потрясение. Его мальчик никогда не ввязывался в драки ни с кем, кроме братьев. Да и то это было лишь в детстве. Что такого произошло, если сын с синяками на бледной коже лежит, словно мертвец?       Поручив доктору провести томографию, Ифань подсел к сыновьям, расположившимся в коридоре на стульях. Исин смотрел в стену пустым взглядом, Чанель сквозь зубы матерился. Имя Сехуна заставило старшего альфу прищурить глаза, но он решил оставить расспросы про омегу Лухана на другое время.       – Что произошло? Почему не уследили? – строго, как и подобает отцу.       – Его избили в университете, – прошелестел Исин, не поднимая взгляд и сцепляя руки на коленях. – Я пришел тогда, когда он уже лежал на полу без сознания. Позвонил Елли и папе. И поехали сюда.       – Ты молодец, – слегка смягчил голос Крис, положив руку на макушку сына. – Не волнуйся, с ним все будет в порядке.       – Я боялся, что не успеем и Лу будет хуже, – первые слезы выступили на глазах омеги. – Когда увидел его, всего в крови, стало так страшно и больно….       Улыбаясь печальной улыбкой, альфа посмотрел на приборы и удостоверился, что показатели в норме. Тогда, успокаивая Исина, он многое почерпнул из сбивчивых фраз сына: Сехун изменил Лухану и тот узнал это – стало понятно желание слепого уехать; Син ненавидит омегу брата и будет против их отношений; младшенький встретил своего альфу. Налетевший ураганом Тао тискал детей, проверяя, все ли с ними хорошо. И сразу же ушел к Лухану.       Легкое сотрясение мозга. Хорошо, что обошлось без переломов. Но синяки черными пятнами расцветали на животе и боках. Смазывая их, омега плакал. А Крис задумался – сколько слез пролил муж с рождения мальчишек? Наверное, уже накопился океан из этих соленых капель.       – Поправляйся, малыш, – погладив по щеке Лухана, альфа вышел из палаты, шикая на сыновей и отправляя их домой. Чондэ давно спал на коленях Чанеля, и тот машинально перебирал темные прядки на голове братишки.       – Папа останется? – шепотом уточнил рыжий.       – А ты как думаешь? – улыбнулся Крис. Порой сыновья поражали его своей наивностью, словно были маленькими детьми.       Подхватив Чена на руки, альфа кивнул и, попрощавшись, направился к лифту. Исин, зевая и протирая глаза, двинулся следом, иногда останавливаясь, словно засыпая на ходу. И только шиканье брата заставляло его передвигать ноги. Покачав головой, Ифань направился в обход по отделению. Сегодня он отпустил дежурного, вызвавшись заменить его. Хотелось быть рядом с сыном, дать поддержку мужу. Да и вся эта ситуация чем-то напоминала его знакомство с Тао. Тоже больница. Только пациент другой. Сын. Плоть и кровь. Думал ли он о подобном? Нет. Но это случилось. Лечить собственное дитя – намного страшней, чем остальных пациентов.

***

      POV Чанель       Передав Чондэ на руки Исина, который сказал, что не сможет уснуть один, Чанель спустился на кухню. Открыв холодильник, он достал графин с соком, наливая жидкость в стакан. Злоба, кипевшая внутри на того урода, который посмел поднять руку на беззащитного Лу, требовала выхода. Но выместить все на ком-то казалось кощунством. Да и не вынесут родители еще одного покалеченного сына. Пикнул телефон, и в темноте экран освещал силуэты мебели.       Разблокировав, альфа прочитал сообщение, тут же перезванивая отправителю.       – Прости, солнышко, я не мог раньше. Только вернулись домой. Я и Син. Да, все хорошо. Сотрясение и ушибы. Угу. Да. Папа остался. Чен-Чен? Спит. Бекки? – слушая вздохи на другом конце трубки, Чанель недоуменно нахмурился. – Ты там чем занимаешься?       – Мастурбирую, – отозвались стоном.       – На кого? – сглотнул рыжий, из головы которого разом вылетели все мысли.       – На твой голос, – прохрипел омега, – раз тебя нет рядом.       – Бек….       – Я понимаю, Елли, и это было не обвинение, а…Ахххх!       – БЕККИ!       – Приезжай, – и звонок сбросили.       Минуту альфа стоял, соображая. Его омега кончил только от звука голоса? Когда он стал таким чувствительным? Неужели?.... Расплывшись в широкой улыбке, Чанель выбежал из дома, захлопнув дверь и вызывая такси. Спустя час он стоял у дверей знакомой квартиры, вдыхая умопомрачительный запах, отключающий все мысли. Только инстинкты, только этот аромат существовал в мире.       Открывший дверь омега смотрел таким томным взглядом, что альфа не выдержал, сразу же притягивая его к себе и припадая к губам. На грани сознания вертелась мысль о том, чтобы закрыть дверь, но ее быстро вытеснили жадные поцелуи Бекхена. Прижимаясь к Чанелю, он стаскивал с него куртку, дергая ткань ослабевшими пальцами.       Совместными усилиями избавившись от одежды, они упали на кровать. Не обращая внимания на устроенный беспорядок, касаясь друг друга, оба постанывали от ощущений. Выучивший за часы практики эрогенные зоны своего омеги, альфа сейчас беззастенчиво пользовался этими знаниями, даря наслаждение. Извиваясь в его руках, Бекки выстанывал любимое имя, меняя октавы и тональность, этим еще больше сводя с ума Чанеля.       Высший пик ознаменовался настолько пронзительным вскриком омеги, что Чанни заглушил его поцелуем. Ноги, обвившие талию, не дали альфе отстраниться, прижимая к себе. Бекхен тихо рассмеялся, когда любимый перевернулся на бок, а затем на спину, укладывая его на себя. Смотря друг другу в глаза, юноши улыбались. Синхронно протянув руку, поправили мокрую от пота челку друг друга. Вздохнув, омега уложил голову на плечо рыжего, чмокнув перед этим ключицу.       - Спасибо, – прошептал альфа, проводя по позвоночнику своей пары большим пальцем.       – Я люблю тебя, – просто сказал шатен, – а значит, и верю. Ты никогда не бросишь меня.       – Никогда, – эхом откликнулся альфа.       – Попробуй только, кастрирую, – сонно пробормотал омега, закрывая глаза и нежась от невесомых прикосновений.       Чанель, обнимая и чувствуя, как узел соединяет его с самым лучшим человеком на свете, думал о том, что пришла пора быть не просто альфой, а ответственным и думающим о будущем. Их будущем. С того момента, как он встретил это чудо в своем же собственном доме, он все чаще задумывался о том, что побудило его родителей связать свою жизнь. То, что они истинные – не такой уж весомый аргумент, по меркам альфы. Но он понял, благодаря Бекхену. Любовь. Которую ты отдаешь и получаешь. Человек, который стал центром мироздания.       Его Бекхен. Ву Бекхен. Звучит. Какие дети у них будут? Раз омега позволил сцепиться, значит, готов к семейной жизни. Альфа нахмурился, вспомнив, с какой тоской любимый говорил о том, что чувствует себя в семействе Ву словно дома. Тепло и комфортно – основные характеристики омеги. И Чанель считывал за каждым вздохом и взглядом тоску своей пары по родителям и семейному счастью. Теперь он может дать ему это. Теперь готов. Главное, сделать все так, чтобы подарить малышу счастье, когда он будет принимать решение. А то, что ответ будет положительным, Чанель знал наперед.       Конец POV Чанеля

***

      Подходя к кофейному автомату, Тао потирал шею, которая затекла от долгого сидения. Лухан уже шесть дней был в больнице. Состояние его организма было стабильное, но Крис не отпускал сына домой, настаивая на полном лечении. Тао был с ним согласен, и, не в силах спорить с отцами, альфа сдался. Большую часть времени он спал, словно надеялся выспаться на год вперед. Но родители видели, что с каждым днем сын погружается в депрессию. Ифань даже предложил показать его психологу, что встретило яркое неприятие со стороны супруга.       И теперь Тао думал над тем, как помочь ребенку. Задумчиво рассматривая людей в холле, он наткнулся взглядом на знакомое лицо.       – Сехун? – сам себя переспросил брюнет. – Сехун! – позвал он, привлекая к себе внимание и подзывая юношу.       – Мы знакомы? – останавливаясь и рассматривая мужчину, спросил омега.       – Ву ЦзыТао, – протягивая ладонь, представился мужчина. – Ты пришел к Лухану?       – Я…Простите, я пойду, – поклонившись, юноша быстро пожал протянутую руку и сбежал. В прямом смысле этого слова.       Тао только рассмеялся, наблюдая, как макушка омеги скрывается за дверями больницы. Щелкая пальцами, брюнет понимает – вот оно, лекарство! Панацея от депрессии Лухана. Оба этих ребенка наворотили дел, так почему бы не предоставить им шанс? Пусть исправят все. А если не получится – то тогда каждый смело скажет, что приложил все усилия. Но инстинкт шептал, что детям нужно просто открыть свое сердце, показать, что они нужны друг другу.       Подойдя к стойке и написав записку Сехуну, омега отдал ее дежурной и попросил передать, когда юноша придет в следующий раз. А в том, что это случится, не нужно было сомневаться. Описав омегу и получив понимающий кивок, Тао направился к Лухану. Он не мог испытывать ненависти к паре сына, как Исин. Своим взрослым умом он понимал, что в любой ситуации всегда виноваты двое. И причастность своего ребенка к событиям никак не отменял. Прежде, чем сделать выводы, ему нужно было мнение обоих детей.       Вечером, спустя несколько дней, Тао получил ответ от Сехуна, в котором тот извинялся за свою невоспитанность и благодарил за то, что старший дал разрешение на разглашение информации о здоровье Лухана. К записке прилагалась коробка с обедом, и омегу тронуло то, что Сехун, даже не зная наверняка, приготовил любимое блюдо альфы. Вручив ее сыну, брюнет смотрел, как тот с радостью принюхивается и ест, причмокивая.       – Бекки приходил? – поинтересовался Лухан. Он готовился к выписке, и отец разрешил ему есть домашнюю еду, поэтому принесенный обед стал вдвойне вкусней.       – Нет, он занят, – задумчиво ответил Тао. – Почему ты спросил?       – Он всегда приносит мне в университет обед, – пожал плечами альфа. – Кстати, готовит отменно.       – Правда? – постукивая себя по подбородку, пробормотал Тао, делая выводы из полученной информации.       Лухан кивнул. Доев все и отложив коробку, он поднял голову, когда в палату вошли братья и отец. Улыбнувшись им и отвечая на вопросы о самочувствии, слыша, как они дружно собирают его вещи, успевшие накопиться за время пребывая тут, альфа думал о том, что ему трудно будет уезжать от семьи. Но разрешение родителей получено, хотя он и обещал подумать и сказать свое решение чуть позже. Завтра. Он ответит завтра. Чтобы не возвращаться туда, где ждет боль.       Подъезжая к дому, Крис кивнул Тао, обращая его внимание на фигуру, которая стояла на перекрестке неподалеку от их дома. Омега сразу узнал Сехуна, несмотря на то, что уже было достаточно темно. Посмотрев на мужа, он вопросительно приподнял бровь. Ифань кивнул, понимая, о чем просит супруг.       Предоставив Исину и Чену отвести Лу в комнату, омега попросил сына затем уложить младшего брата, ссылаясь на усталость. Когда Син кивнул, брюнет вернулся к воротам.       – Проходи, – позвал он, пропуская Сехуна. Тот, склонив голову, шел следом за мужчиной.       На кухне, поставив перед омегой наспех разогретый ужин и не слушая возражений, Тао тайком рассматривал пару своего сына. Высокий, стройный. Спокойное лицо, на первый взгляд кажущееся безэмоциональным. Но старший был уверен, что это только маска. Одежда опрятна, хоть и не новая. Но что поражало больше всего – взгляд. Столько боли и страданий плескалось в нем, что родительское сердце не выдержало. Подойдя, Тао обнял сзади за плечи этого запутавшегося ребенка, целуя чужую макушку.       – Несмышленыши мои, – тихо прошептал омега, чувствуя, как тело под руками сначала напряглось, а потом робко, словно впервые, прижалось к чужой груди. – Что же вы натворили?       – Ничего не было, – шепотом сказал Сехун, закусив губу и не смея плакать. Весь его организм взрывался фейерверками от этих ощущений. Не знавший, какого это – родительская ласка, он льнул к отцу своего альфы, стремясь за эти мгновения урвать как можно больше этих объятий и навсегда сохранить их в своем сердце. – Ничего….       – Скажи ему об этом, – Тао крепче прижал юношу к себе, облегченно выдыхая.       – Он не поверит, – такой же еле различимый шепот в ответ. – Не подпустит к себе.       – Нельзя сдаваться, не попробовав, – Тао потянул за собой омегу, выводя его на лестницу и останавливаясь около двери в спальню Лухана. – Иди.       Из своей комнаты выглянул Исин. Нахмурившись при виде ненавистного омеги, он закрыл рот, так ничего и не сказав, наткнувшись на взгляд отца.       Медленно Сехун взялся за ручку, раздумывая. Прикусив губу, он сдул челку с глаз и осторожно толкнул дверь, приоткрывая ее. Альфа лежал на кровати, укрытый одеялом, и мерно дышал. Еще в машине он задремал, поэтому, как только лег в постель, сразу провалился в сон.       Подойдя, омега опустился на колени на пол около кровати, смотря на Лухана. Протянув руку, тут же отдернул ее, испугавшись того, что альфа вздохнул и повернулся к нему лицом, при этом придвигаясь ближе. Наблюдавший за ними Тао взял Криса за руку, стоило мужу подойти ближе. Посмотрев еще пару минут на детей, они прикрыли дверь, оставляя их в полной темноте. Но вряд ли Сехун обратил на это внимание.       Робко юноша коснулся заветного лица, очерчивая его контуры кончиками пальцев. Откинул пряди волос со лба. Приподнялся и сел на кровать, вглядываясь в силуэт любимого. Все происходящее казалось сном. Слишком нереально. Неправдоподобно. Сказочно. Так не может быть с ним. Только не с Сехуном. Он же невезучий.       – Люблю, – срывается с губ.       – Сехун, – бормочет Лухан.       Стягивая кофту и бросая ее на пол, омега ложится рядом и осторожно обнимает любимого, прижимаясь в поисках тепла и ведомый запахом. Он хочет досмотреть этот сон до конца. Чем бы он не закончился. Прикрыв глаза, слушая дыхание своего альфы, он не замечает, как засыпает сам.       А утром, находясь в полудреме, ощущает, как по его лицу проводят руками, изучая и поглаживая. Боясь открыть глаза, просыпаясь окончательно, омега задерживает дыхание, тем самым выдавая себя.       – Сехун-а, – тихо произносит Лухан, и омега не слышит в этом голосе презрения. Только раскаяние, нежность и отголоски той боли, что мучила альфу еще вчера.