Тройняшки

      Проводив Исина, который дождался окончания рабочего дня альфы, до дома, Джунмен был вызван Крисом на мужской разговор. За закрытыми для остальных членов семьи дверями юноша отчитывался о своем поступке и рассказывал о детстве, а после отвечал на вопросы. Внимательно слушая, изучая стоящего перед ним парня, старший альфа под конец рассказа объявил, что Исин наказан за свой поступок до побега и за сам побег. Понимая, что в его положении нельзя применять какие-то санкции, родители ограничились тем, что установили ему комендантский час. Мен кивнул, соглашаясь. Он не думал, что все пройдет настолько хорошо. По крайней мере, ожидал более жесткого разбора и даже новых ударов.       В коридоре, выйдя из комнаты, альфа обнаружил омегу, который стоял и кусал губы, теребя пальцами домашнюю футболку, в которую успел переодеться. Порывисто обняв Джунмена, он на пару секунд прижался крепче, а затем отстранился и, пряча взгляд, убежал наверх. Улыбнувшись, провожая его взглядом, Мен подумал о том, что все, что происходит с ним, стоит этого. Вот такой, – смущающийся и любящий омега – стоит всех страданий.       Неделю Джунмен после работы гулял с Сином, затем провожая его домой. Дальше осторожных объятий и неспешных поцелуев у них дело не заходило. Так хотел Мен, и омега согласился. Они начинали свои отношения с чистого листа, перевернув исписанный и оставив его в прошлом. И обоим определенно это нравилось.       Кроме того, Исин стал лояльнее к Сехуну. Поговорив с Джунменом и вспомнив рассказ самого омеги, Син старался наладить контакт с юношей, видя радость последнего. Сидя вечерами вместе с Бекхеном в комнате младшего из тройняшек, омеги секретничали, хихикая и строя планы на будущее. Сехун постоянно просил потрогать животики друзей, не принимая во внимание, что срок еще маленький. Пару раз он, забывшись, назвал их хенами, но тут же ойкал и смущался. Видя такую реакцию, старшие как-то вечером просто сказали, что теперь они – одна семья, и ничего страшного в том, чтобы называть друг друга братьями, нет. А ночью Се плакал в объятиях своего альфы, радуясь тому теплу, что поселилось в сердце, боясь потерять его.       Тао и Крис относились к паре Лухана как к собственному сыну. Даже настояли на его переезде. Отговорки по поводу квартиры отметались сразу доводами, что альфа нуждается в заботе своего омеги, да и им будет спокойней за него. Просыпаясь, чувствуя на лице любимые руки, которые сканировали эмоции, получив круглосуточный доступ к Лухану, Сехун чувствовал счастье. Его детская мечта о семье прорастала в сердце, заставляя улыбаться. Видя, как счастливы все вокруг, он сам излучал энергию, выплескивая ее на нежности с Луханом или игры с Ченом.       Бекхен, который остался погостить с Чанелем на всю неделю, не мог нарадоваться, видя, как налаживаются отношения у его друзей. Все чаще он крутил колечко на пальце, улыбаясь своим мыслям и забывая об окружающих. Видя такую рассеянность, Тао только хмыкал, вспоминая их с Крисом историю отношений. Он, как никто, понимал состояние омеги. И тайком ото всех плакал в своей спальне, радуясь, что у его сыновей все хорошо, и Бог послал ему этих двоих милых детей в награду.       Да и альфа Исина вызывал в брюнете умиление. Хоть он и был старше по возрасту, чем Се или Бекки, но для натуры младшего это было только плюсом. Ему не нужен был нерешительный и молодой мальчик – так считал родитель. Крис хмыкал на это утверждение, но мысленно соглашался. Поговорив с Джунменом, он понял, что этому альфе своего сына может доверить без ограничений. Он сможет сделать его счастливым. А ссоры и обиды – у кого их нет? Но главное – его дети любят тех, кого выбрали. Любят до безумия. Как и он любит Тао.       Выходные, за всеми делами и подготовкой, пришли слишком быстро. Исин, запинаясь, вечером в пятницу, стоя около дома, пригласил Мена на грядущее событие. Тот согласился, впервые позволяя себе более тесные объятия и страстные поцелуи. Тело, помнящее прикосновения, отозвалось сладкой истомой, и омега, вздохнув, прильнул к альфе, в этот момент окончательно капитулируя. Все могло бы зайти и дальше, но покашливание Криса напомнило, что время на исходе, и лучше сыну вернуться домой. Зардевшись, Исин сбежал в свою комнату, где его уже ждали Бекхен и Сехун, а Джунмен, поклонившись и улыбнувшись, уехал.       Следующий день начался с плача Чондэ, которого Крис одел не в ту одежду, как хотелось малышу, и руганью Бекхена, сидящего в обнимку с унитазом и пытавшегося отпихнуть от себя Чанеля. А тот просто хотел помочь любимому.       Когда раздался звонок в дверь, Исин радостно бросился открывать, тут же нахмурившись, обнаружив на пороге дедушек. Те рассмеялись разочарованию на лице внука, но кивнули назад, где за их спинами стоял Джунмен. Чен, в одних шортиках, выбежал в коридор, обливаясь слезами, и тут же бросившись к любимым дедушкам, в надежде, что его пожалеют.       Лухан, под руку с Сехуном спускаясь по лестнице, волновался, не зная, как воспримут его омегу близкие. Хотя, кто из них нервничал больше – спорный вопрос. Они смогли расслабиться только после крепких объятий и шепота на ухо альфе: «Он замечательный».       Все еще отталкивая от себя Елли, который пытался обнять его за талию, вниз спустился Бекхен – бледный и слегка пошатывающийся. Вымучено улыбнувшись и стойко вытерпев знакомство, он ушел на кухню, откуда Тао, выглянув на минутку, позвал его.       Проводив старших в гостиную, Сехун и Исин также отправились на помощь отцу. Там, сидя за столом, Бекки пил молоко и вздыхал, в то время как Тао хихикал, что-то рассказывая. В итоге, спустя час, все омеги были на кухне, а альфы – в гостиной. Даже маленький Чен предпочел остаться среди «своих», наморщив носик на предложение Чанеля пойти к о-папочке.       Когда все было приготовлено, всех позвали к столу. Поскольку народа было много, то альфы с затаенной радостью посадили на колени свои пары, лишний раз найдя повод прикоснуться и заставить смутиться. Дедушки выслушали все истории новых членов семьи, одобряя выбор внуков. Смех и шутки не смолкали ни на минуту. Особенно когда старшие стали рассказывать историю Тао и Криса, а также проделки каждого из внуков в детстве. В зависимости от того, о ком шла речь, данный человек жалобно стонал, понимая, что остановить рассказчиков не удастся, и краснел под перекрестком взглядов.       День плавно перетекал в вечер, когда в голову Тао пришла гениальная идея – сходить на пикник в местный парк. Даже то, что на улице далеко не лето, не остановило брюнета. Как ни странно, но остальные омеги его поддержали. Альфы дружно фыркнули: солидарность. Правда, Чанель и Мен пытались отговорить своих любимых, делая ставки на то, что они в положении, и сидеть на земле нельзя. Ответом были лишь хмурые взгляды и ехидное замечание Бекхена, что он «не на том сроке, чтобы мучиться с этой проблемой, да и какой идиот будет сидеть на траве, когда есть стульчики и колени альфы»?       Собрав еду и необходимые вещи, компания дружно направилась к месту пикника. Расположившись недалеко от дорожки, в тени деревьев, они продолжали общение. Уговорив детей спеть, слушали их выступление. Неожиданностью стал дуэт Лухана и Сехуна, которые пели песню, исполненную омегой на концерте. Видя их эмоции и переплетенные руки, все улыбались, радуясь искренним чувствам. Наблюдая за всеми внуками, дедушки только вздыхали, вспоминая свою молодость и ностальгируя по тем дням.       – Папочка, – завертелся в руках Тао Чондэ, когда стихла песня.       – Что такое, милый? – склонившись к ребенку, спросил тот.       – Пипи, – прохныкал малыш.       – Ох, – Тао заглянул в штанишки сына, отметив отсутствие памперса, и вздохнул, поднимаясь. – Пошли.       Понимая, что это неэтично и противоречит правилам общественного правопорядка, он отвел сына к ближайшим кустам, снимая штанишки и кивая в ответ на серьезный взгляд. Надеясь, что никого не окажется поблизости и этого акта вандализма над природой никто не заметит, брюнет успокаивал себя тем, что это же ребенок. Ему простительны такие действия.       – Мой! – раздается детский голосок сбоку. Прикрыв на мгновение глаза, Тао повернулся к свидетелям «преступления», улыбаясь.       Слегка пухлый малыш, на вид лет пяти, стоял, держа за руку мужчину одной рукой. Другая бессовестно тыкала пальчиком на достоинство Чондэ, которое было хорошо видно, так как ребенок повернулся к говорившим лицом.       Покраснев под осуждающим взглядом мужчины, Тао натянул на сына штаны, не переставая при этом улыбаться. Так стыдно ему не было уже очень давно.       – Нифига не твое, – шокировал отца Чен, вспомнив слова брата, – это мой. Сначала покажи.       Не стесняясь, незнакомый малыш вырывает ладошку из рук родителя, и тут же стягивает с себя брючки, показывая тело на обозрение маленькому альфе.       – Твое, – подумав и все тщательно рассмотрев, выдал Чондэ.       Зажав сыну рот рукой, Тао сконфуженно улыбнулся мужчине – тоже омеге – который стоял и в шоке смотрел на своего ребенка.       – Минсок! Поговорим дома, – мужчина присел, натягивая одежду на сына, и, подняв его на руки и ни слова больше не говоря, зашагал прочь. А малыш выглядывал из-за его спины, смотря на Чена и улыбаясь.       – Боже, я только думал о том, что все позади, – вздохнул Тао, смотря, как сын тянется ручками к незнакомому ребенку. – Теперь твоя очередь устраивать сюрпризы?       Вернувшись к остальным, он улыбнулся, и покачал головой на расспросы, что случилось. И только вечером прошептал мужу, прижимаясь к его груди: «Кажется, Чен нашел свою пару».

***

      За месяц до свадьбы Чанеля и Бекхена родители сбились с ног, занимаясь подготовкой. Были приглашены все друзья и родственники. Пришлось даже снимать банкетный зал. Поскольку пара выразила желание не просто оформить брак, а обвенчаться, то и с пастором необходимо было согласовать дату.       Омега настоял на том, чтобы хотя бы часть расходов взять на себя, отговариваясь тем, что родители оставили ему наследство, да и дедушки не против помочь. Тао согласился, понимая, что семейный бюджет может не выдержать столь масштабного запланированного мероприятия.       Все в доме находились в легком или не очень напряжении. Лухан все больше времени проводил в комнате, стараясь не мешать отцам и чувствуя свою некую ненужность ввиду слепоты.       – Что ты делаешь? – Сехун нашел своего альфу в их комнате, когда тот в очередной раз сбежал от суеты на первом этаже дома. – Это что, роспись?       – Хочу научиться писать, – тихо ответил Лу, на мгновение отрываясь от своего занятия. – Я же практически не делал этого с детства.       – Ты немного съехал из строчки, – улыбнулся омега, садясь рядом и накрывая руку альфы своей ладонью, помогая выводить слова. – Вот так.       «Я люблю тебя» – вырисовывалась фраза на листке, заставляя сердца молодых людей биться быстрей.       Переживающий за свою ненужность Лухан вскоре нашел занятие – он стал заниматься с Ченом, освобождая отцу больше свободного времени. Конечно, только тогда, когда приходил с учебы. Встречи с Сехуном были все реже – тот помогал Тао с подготовкой. Как и Исин, который до сих пор был наказан комендантским часом, и желающий уже нарушить его.       Вернувшись из очередного похода по магазинам в поисках нарядов на свадьбу, Сехун, ускользнув из-под бдительного взора отца своей пары, дремал на кровати, наслаждаясь тем, как Лухан перебирает его волосы. Этим же самым занимался и Исин, лежа на коленках Джунмена в его квартире. Его сюда на пару часов отпустил папа, демонстративно засекая время. Приподнявшись и обняв альфу, омега уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах и расслабляясь, слыша тихий смех.       В назначенный день нервничали все. Исин и Сехун, которым Бекхен еще месяц назад сообщил, что они свидетели с его стороны и просто обязаны повести его к алтарю, стояли рядом с омегой, который кусал губы и тихо ругался сквозь зубы, скрывая за этими действиями свое волнение. Вздохнув, осмотрев свои наряды, все трое, почти братья, дружно вздрогнули, услышав звонок к началу церемонии.       – Пошли, – хихикнул шатен, беря под руки друзей и потянув их за собой. И откуда только прыть взялась? Только что стоял, переживая. – Наконец-то!       – Эээ, Бекки, – прошептал Исин, когда они шли сквозь проход, держась за руки и чувствуя взгляды, обращенные на них. Особенно тех, кто стоял у алтаря. За исключением Лухана, пожалуй. Он просто прислушивался и улыбался. – Может, ты все же объяснишь, какого хрена мы в белом?       – Так свадьба же, – в очередной раз хихикнул омега, не сводя взгляда с Чанеля и стараясь не сбивать ритм шагов, не броситься в любимые объятия.       – Это и так ясно, – усмехнулся Сехун, также не отрывая взгляда от своего альфы. – Но ведь это ТВОЯ свадьба. Так зачем мы…       – НАША, – выделил слово Бекхен, не удержавшись и делая быстрые пару шагов, принимая руку Чанни, когда они подошли вплотную.       – Что? – разом выдохнули омеги, шокированные этим заявлением.       Но возмутиться и сбежать не дали улыбки и руки альф, которые сжали ладошки, успокаивая и обещая, что все будет хорошо.       – …Согласны ли Вы, Ву Чанель… Ву Лухан… Ким Джунмен… Взять в мужья Бен Бекхена… О Сехуна… Ву Исина? Любить его в болезни и здравии…. Пока смерть не разлучит Вас?       Ответное на выдохе «Согласен» от всех перечисленных людей. Поцелуй каждой пары в новом статусе молодоженов. Роспись в бумагах. Слезы Сехуна, понявшего, зачем альфа тренировался. Робкое касание щеки Мена Исином и взгляд глаза в глаза. Счастье Бекхена, которого Чанель страстно целовал, не обращая внимания ни на кого вокруг.       Тао плакал на плече Криса, смотря на детей. Все знали об этой авантюре с тройной свадьбой – Бекки сам предложил эту идею, а остальные поддержали. Только омеги не были в курсе. Сюрприз, устроенный альфами, которые были настолько уверены в чувствах своих пар, что пошли на такой шаг. Ифань, поглаживая мужа, сам чувствовал, как предательская влага скопилась в уголках глаз. Повернувшись к родителям, он встретил их понимающий взгляд и улыбнулся. Вот что чувствовали они тогда, более восемнадцати лет назад. Гордость, радость, счастье. И боль потери. В их с Тао случае – сразу двоих из детей. Ведь если Лухан остается в родительском доме, то Исин и Чанель – нет.       А Чен, сидя на коленях папы в первом ряду, разглядывал того самого мальчика, которого признал своим тогда, в парке, выглядывающего из двери сбоку от ряда скамеек. Малыш улыбался, видя ответную улыбку.