Тройняшки

      Спустя пять лет       – Ву Чондэ!!!       Ребенок, вздрогнув, пытался пяткой затолкать под мебель раскрытую книгу, которую усиленно изучал вместе с племянниками, пока брат не увидел, что именно они смотрят. Не успел, судя по крику. Цепкие пальцы схватили его за ухо, заставляя подняться, под недоуменные взгляды других детей.       – Папа! Бекки! – позвал Чанель, строго глядя на братишку, который не пытался вырваться, горестно вздыхая.       – Что такое? – омеги одновременно показались на пороге, осматривая гостиную.       – Сделай что-нибудь с его любопытством, – вздохнул альфа, подталкивая Чена к отцу. – Иначе твои внуки слишком рано будут знать, откуда берутся дети.       – От кого? – удивился Бекхен, подходя к сыну и подхватывая его на руки. Второй ребенок обнял ноги Чанеля, запрокидывая голову, чтобы видеть лицо дяди.       – Может, тебе стоит лучше следить за вещами, милый? – прищурил глаза альфа, демонстрируя изъятую книгу, на развороте которой была весьма красочная картинка, заставившая омегу покраснеть и вырвать предмет из рук мужа.       – Она же была в моем рюкзаке! – возмутился в свое оправдание шатен.       – А он где?       – Рюкзак…. – проследив за взглядом альфы, Бекхен тихо вздохнул, увидев, что все содержимое искомого вывалено на пол за диваном.       – Папочка, папочка, – потянул за щеку отца малыш.       – Что, милый?       – А правда, что у всех есть член?       – Да, да, и он приносит удовольствие, – тянул ручки к Чанелю второй малыш.       – Чен!!!       – Так, мы пойдем, а вы разберитесь тут и позовите Сина, скоро укладывать И Су. Да и Джин Хо уже глазки трет, – улыбнулся Тао, уводя младшего сына, и по пути отчитывая его за неразумный поступок. Ребенок только кивал, вздыхая, не чувствуя за собой вины. Бекки же сам разрешил, когда Чен спросил. Конечно, он не уточнял, что именно хочет взять, да и брат с мужем были заняты в этот момент…. Но ведь разрешил!       - И что будем делать? – тихо спросил Бекхен, когда отец вышел. Сын прислонился всем тельцем к родителю, положив голову на плечо. Так же поступил и его кузен, который добился того, чтобы дядя поднял его на ручки.       – Объяснять анатомию? – предположил Чанель. – Серьезно, зачем ты притащил ее с собой?       – Ну, мы же тут на длительное время, да и ты сам не против разнообразия в позициях…. – пробурчал омега, покраснев, и направился к выходу из гостиной, втайне надеясь, что муж пойдет следом и воспользуется предоставленным шансом.       Но его чаяниям не суждено было сбыться. По лестнице, держась за перила и чуть ли не падая, сбежал Лухан, одетый в пижаму. «Только встали?» – хмыкнул про себя Бекхен.       – Сехун рожает, – в панике, не сдерживаясь, крикнул Лухан, вертя головой в поисках отца.       – Уже? – появившийся из кухни Тао взял лицо сына в ладони и погладил пальцами по щекам. – Успокойся, дорогой, все будет хорошо. Спускайтесь вниз, я попрошу Чанеля, чтобы он отвез вас в больницу.       – Ему больно, – по щекам альфы катились слезы. – Он плачет, папа, плачет. Как я могу помочь ему?       – Ты его альфа, милый, и своим присутствием уже облегчишь боль, – ласково сказал омега, подталкивая сына обратно на лестницу. – Иди, я сейчас подойду.       Когда альфа скрылся на втором этаже, а по дому раздался приглушенный стон и тихие рыдания, брюнет повернулся к детям, которые вышли из комнат, и теперь стояли в коридоре с озабоченными лицами.       – Исин, позвони Мену и отцу, скажи новость. Пусть едут сразу в клинику. Бекхен, ты собираешь вещи и привезешь их туда же. На тебя остается и Чондэ. Чанель, собирайся, нужно ехать. Это плохо, плохо…. – отдавал распоряжение Тао, доставая телефон и попутно набирая номер. – Алло, папа? На работе? Жди, скоро будем. Сехун рожает. Какие-то осложнения. Через полчаса. Пока. ЧАНЕЛЬ, ЖИВО В МАШИНУ!       Рыкнув на сына и одарив его грозным взглядом, брюнет направился наверх, откуда по-прежнему раздавались всхлипы и голос Лухана, который успокаивал своего мужа.

***

      POV Лухана       Я ощущал страх Сехуна, когда его увозили в отделение. Меня не пустили туда, как и никого из семьи. Сердце кровоточило, слыша тихие всхлипы. Я в очередной раз причинил боль любимому! Почему не могу без этого? Почему он страдает из-за меня?       Опустившись на пол, прячу лицо в коленях и сцепляю руки на затылке. Не хочу, чтобы видели мое лицо. Моя боль, как и боль любимого – останется лишь со мной. Слезы, обжигая, стекают по щекам. Как там Се? Ему по-прежнему больно и страшно?       Сейчас я жалел, что согласился на ребенка. И сам готов был изъять его из любимого тела, лишь бы Сехун не мучился. На какой-то момент меня накрыла злость к этому не рождённому существу. Да, я на протяжении всей беременности радовался вместе с мужем, но сейчас…. Все, что угодно, лишь бы он не страдал так!       Мою начинающуюся ненависть к собственному ребенку прервали прикосновения нескольких пар детских рук: Чондэ, И Су и Джин Хо. Такие доверительные и ласковые в своем стремлении успокоить…. Такие хрупкие и невесомые, что становится страшно. Поглаживания маленьких ладошек по голове и рукам, объятия и поцелуи в щеку, когда я поднял голову. Они спасли меня от той страшной боли, которую я мог причинить сам себе и своему любимому. Они помогли не утонуть во мраке нелюбви к своей плоти и крови.       Раскинув руки и обняв одновременно всех троих, я по запаху чувствовал, что вся семья стоит рядом. Они не ушли, хоть я и прогонял. Робко улыбнувшись родным, прижал к себе три маленьких тельца, ощущая их любовь и заботу.       Неужели я вот так же когда-то обниму свое дитя? Возьму его на руки? Поцелую? Услышу первое слово и первые шаги…. Как я мог не хотеть зарождения этого чуда? Как мог сомневаться, бояться, что моя слепота передастся и малышу? Научусь ли когда-нибудь быть не таким мнительным?       Сехунни… Как тебе было тяжело со мной, правда? С самого начала ты стремился ко мне, а я отталкивал. Глупец! Но я рад, что вышло все именно так. Ведь сейчас мы счастливы. И я смог дать тебе то, что так настойчиво ты просил у меня – ребенка. Потребовалось четыре года, чтобы я сдался. Ты у меня упорный, очень упорный. И сейчас тоже проявляешь это качество, несмотря на боль. Я не буду больше сомневаться, даю слово. Я буду верить в себя. Верить в тебя еще больше. Я стану твоей опорой, несмотря на физический недостаток. Я буду самым любящим и заботливым родителем и мужем. Только вернись ко мне из этой палаты. Только не дай почувствовать вину из-за того, что могу убить тебя через малыша. Будь со мной, и я добьюсь всего. Просто люби меня, касайся, обнимай, как и прежде….       – Лухан!       Отстраняю от себя детей и поднимаюсь, поворачиваясь на голос дедушки. Хорошо, что именно он принимал роды. Именно благодаря этому моя паника не была такой сильной.       – Да? – не могу выдавить из себя ничего, кроме тихого шепота. Казалось, горло сдавили тиски, не давая прорываться голосу.       – Поздравляю, малыш, с рождением сына! Сехун зовет тебя, и я разрешаю увидеться, но только всего пару минут. Ему нужен отдых.       Крепкие объятия и похлопывания по плечу. Радостные возгласы братьев и смех детей. Руки папы и дедушки, которые ведут меня в палату. Делаю пару неуверенных шагов к источнику родного запаха, и слышу тихий голос мужа:       – Лу…       Падаю перед кроватью на колени, прижимаюсь поцелуем к руке, которая гладит меня по волосам. Любимый… Слова пропадают из головы, и снова чувствую, как слеза бежит по щеке. Он дал мне все, о чем я мог мечтать, и даже больше…. Теперь моя очередь исполнять свои клятвы и стать тем, кем он сможет гордиться. Как и наше дитя….       – Он… нормальный?       – Особенный сын особенного папы, – тихо прошептал Сехун, обхватывая мое лицо своими ладошками и целуя. – С ним все в порядке, милый.       – Я рад, – улыбаюсь и, поднимаясь, присаживаюсь на край кровати. Беру руку Се в свои ладони, поглаживая ее пальцами и таким образом прося прощения за все годы, которые не соглашался на его просьбы.       – Хе Сон-а, давай назовем его Хе Сон-а. Наша маленькая надежда, – все так же шепчет любимый.       – Как хочешь, – целую пальчики и ощущаю его усталость, которая въедается в аромат, привнося горьковатые нотки. – Спи. Я буду рядом.       – Правда? – берет мою руку и прикладывает к своему лицу. Чувствую его улыбку.       – Всегда буду рядом.       Конец POV Лухана

***

      Спустя годы Тао, мысленно пролистывая страницы их семейной истории, улыбался и вздыхал, думая о том, что все решения тогда, при встрече с Крисом, были правильные. Судьба свела их, сделав обоим щедрый подарок. Дети – вот что самое ценное из того, что есть у них. Положение в обществе, богатство – это все может раствориться в суете жизни и под гнетом обстоятельств. Но твои малыши всегда будут жить и доказывать, что ты не зря существуешь. Сколько бы времени ни прошло, но для родителей они всегда останутся их маленькими шалунами. Даже, несмотря на то, что для других они вполне состоявшиеся люди, полноценная ячейка общества.       Даже его малыш Лухан… Кто, кроме него или Криса, может назвать так этого мужчину? Малыши в школе для слепых, где альфа преподает игру на фортепиано и вокал, души не чают в учителе. Как и их родители. Что является предметом гордости Сехуна – он с самого начала, как муж высказал мысль о такой работе, поддержал его. Сам трудясь воспитателем в приюте, он помогал альфе, как мог. И сейчас оба вынашивали идею об открытии частного приюта. Особенно остро она встала после того, как омега обнаружил на пороге дома сумку с младенцем. Так у них появился второй ребенок, а у Тао и Криса – четвертый внук.       Даже вечно неугомонный Чанель после женитьбы и рождения сына остепенился. Закончив университет на отлично, сейчас возглавляет корпорацию, которую оставили Бекхену в наследство родители и дедушки. Омега тоже не сидит дома: глядя на Лухана и его занятия, он открыл музыкальную школу, куда который год пытается переманить слепого.       Исин…. Единственный омега в семье, помимо самого Тао. Его мальчик нашел себя в хореографии, работая в университете, который заканчивал, а также давая частные уроки. И это нисколько не мешает его домашним делам и заботам о муже и сыне. Мен, при помощи родителей Сина и поддержке супруга, открыл свое издательство, которое специализировалось на детской литературе. И после просьбы Лухана альфа стал печатать и книги для слепых – одним из первых в городе делая это в больших масштабах и качественно.       Чондэ же заканчивал школу. И у родителей были вполне обоснованные подозрения, что младший пойдет по стопам братьев – женится и заведет ребенка на первом курсе университета. Если не раньше. Уж больно бойкий омега ему попался, несмотря на то, что сын пастора. Да что говорить – альфа и сам не прочь был иметь интимные отношения со своей парой. Но бдительный взор отцов с обеих сторон сводил эту возможность к нулевому знаменателю.       Улыбаясь и накрывая на стол, Тао снова и снова перебирал самые волнительные моменты семейной жизни, хихикая от воспоминаний о проказах детей. Звонок в дверь, шаги Криса, идущего открывать. Веселый гомон в коридоре и смесь разнообразных запахов, распространяющаяся по дому. Вытерев руки о полотенце, омега вышел к гостям, попадая в объятия сыновей и внуков, выслушивая приветствия и новости. Поймав взгляд мужа, понимающий и любящий, он улыбнулся в ответ, не отводя глаз и понимая, что в данный момент они снова мыслят одинаково, находясь в эпицентре своей семьи.       Это ли не то, что можно желать в жизни?