Последний повелитель

- Проснись, Анна! – Я сидела в жалком подобии позы по-турецки, упершись локтем в колено, а ладонью – в подбородок, едва не засыпая. Поэтому, когда Коди оглушительно закричал мне на ухо, я вздрогнула, едва не упав вперед, что грозило мне поцелуем с землей. Недовольно бурча под нос, поднялась на ноги. Коди поднял меня чуть позже, чем я ожидала, однако сам проснулся куда раньше. Около десяти минут ему потребовалось, чтобы заставить меня выбраться из палатки. Молчу уже о том, сколько времени он потратил, ожидая, когда я умоюсь, переоденусь в кустиках и поем. Сегодня он был довольно бодр, разговорчив. Только толком поговорить нам удалось. Стоило ему взять в руки ружье, как он замолчал, тихо вышагивая средь деревьев. Прошло полчаса. Прошел час. Нам так и не удалось кого-нибудь подстрелить. Все звери и птицы притаились, почуяв охотников или что-то более мощное, чем двоих людей. Внезапно справа от меня что-то треснуло. Коди напрягся, собираясь броситься в ту сторону, но я остановила его, взявшись за ружье. - Я проверю. - Вдруг это Тор вернулся. - А если там хищник? – Коди поежился. Я молчала, не зная, что ответить. Действительно, а что я буду делать, если ошиблась и там вовсе не громовержец, а волк какой-нибудь? - Тогда держи. - Он силой сунул мне ружье в руки. Пришлось брать, чтобы не терять время. Коротко кивнув, я скрылась за деревьями. Не знаю, там ли остался Коди или ушел куда… Да и не важно тогда это было. Я думала лишь о том, что могу встретить Тора. Главное, если это он, чтобы не выпрыгивал резко из-за дерева, а то и пристрелить могу совершенно случайно. Больше ничего слышно не было. Я уже хотела возвращаться, как в метре от меня промелькнуло что-то небольшое. Это точно не громовержец, если он не уменьшился в размерах и не оброс рыжей шерстью. Еще с лисой я не связывалась. Сглотнув, перешагнула через маленькие кустики. На меня уставились два внимательных темных глаза. Лисенок сидел, прижав ушки к голове. - Что малыш, боишься? – шепотом произнесла, судорожно сжимая ружье. Я топнула ногой, пытаясь отогнать зверька. Если Коди заметит, то может и убить. Хотя бывали случаи, когда он отпускал малышей, но не родителей. Кусты задрожали, и вперед выпрыгнула крупная лисица. Все правильно: где ребенок, там и мамаша. Я постаралась прицелиться, но руки дрожали, и дуло смотрело куда угодно, лишь бы не прямо в лоб лисе. Рыжая тявкнула, подаваясь вперед. От неожиданности и испуга я выронила ружье, делая шаг назад, запинаясь о корягу и падая в кусты. Лисица, почуяв мой страх, рванула вперед, но мне удалось пнуть ее в грудь, когда та прыгала. Заскулив, хищница упала на землю, но довольно быстро поднялась и, оскалившись, направилась ко мне. Я стремительно отползала назад, пока не столкнулась спиной с деревом. Вжавшись в него, приготовилась вновь пнуть рыжую, если понадобится. Тяжело дыша, сжимала и разжимала кулаки, пытаясь сообразить, догонит меня лиса или нет, когда побегу. Проверим. Решив, что умирать от лап плутовки не хочу, подскочила, запинаясь, побежала куда глаза глядят. Было слышно, как позади меня ломаются ветки, когда лиса продирается сквозь кусты, через которые я просто перепрыгивала. Оглянувшись через плечо, мне удалось убедиться, что животное чуть отстает. Может, это последствия моего удара. Не стоило мне оборачиваться… Не увидев очередной корень, я запнулась. Короткий полет, резкая вспышка боли от удара грудью, животом и щекой о землю. Топот небольших лапок приближался. Подняться не было сил. То ли от страха, то ли от боли. Дышать было трудно. Накрыв голову рукой, замерла, ожидая нападения. Послышался оглушительный птичий крик, от которого я вздрогнула. А затем тишина. Прошла одна минута, две или три… я не знала. Когда дышать стало легче, а глаза прекратили слезиться, мне удалось перевернуться на спину и приподняться на локтях. Лисы и след простыл. На месте, где еще какое-то время назад стояла хищница, о чем говорили следы на земле, теперь сидел вчерашний ворон, внимательно наблюдая за мной, склонив голову на бок. - Спасибо, - одними губами прошептала я, не сводя с птицы взгляд. Он спас мне жизнь. Зачем? С каких пор в лесу летают вороны с белыми крыльями, голубыми глазами и спасают жизни? Мне удалось присесть. Какое-то время мы провели, не двигаясь, молча гипнотизируя друг друга. - Анна! – голос Коди неожиданно нарушил тишину. Ворон встрепенулся, я вздрогнула, сильнее прижимая колени к груди. «Будь осторожна, дитя». Я не успела толком понять, что сейчас произошло, поскольку ворон резко вспорхнул, а из-за деревьев тут же появился Коди, сжимая в руке ружье. Увидев меня, он откинул оружие в сторону и бросился вперед. Аккуратно дотронувшись до моих плеч, присев, парень взглянул мне в глаза. - Не ранена? – Он подушечками пальцев дотронулся до ссадины на щеке. Не считая ее, я была цела. Ну, немного побаливали живот и грудь. Их я тоже могла ободрать, но не стану же раздеваться и осматривать себя при Коди. Отрицательно помотав головой, поднялась не без помощи друга. - Где лисенок? – Голос чуть дрожал. Парень опустил глаза, смотря себе под ноги. – Коди? – Он казался таким удивленным, задумчивым. Озадаченным, я бы сказала. – Ты видел лисенка? - Видел, - наконец выдал он. – Но не сказал бы, что это был прямо лисенок… Скорее то, что от него осталось. Коди - охотник. Он убивает животных, но делает это лишь потому, что ему с детства привили, что охота – это все. Благодаря охоте его отец смог стать, пожалуй, самым богатым человеком в деревне. Конечно, до богатств города ему далеко… Но Коди никогда не мучил животных. Я знала, что охотиться он любит, но предпочел бы не убивать, а лишь ловить и отпускать животных. Раньше мы так часто делали, пока он не стал брать меня с собой на охоту. Потом резко прекратили. Коди была присуща черта, которая порой обходит стороной других охотников. Это жалость. Он искренне жалел животных, на которых охотится. Он любил и ненавидел охоту. Но дело всей жизни не могло не стать одним из самых любимых дел… Я видела боль в его глазах, когда он рассказывал о том, как пошел на мои поиски, когда я не вернулась. На месте, где по его догадкам я и была, он нашел останки маленького лисенка: шкурку и некоторые органы. От воспоминаний он поежился. Коди не был слабонервным, но тут даже у самого стойкого мурашки по телу пробегут. Дослушивать рассказ до конца, я не стала, перебив его. Хватит с меня на сегодня. Мы вернулись за вещами и отправились обратно в деревню. Какого-либо желания продолжать небольшой поход ни у меня, ни у Коди больше не было. Часа за три мы преодолели весь пройденный путь и вернулись в деревню. Всю дорогу меня занимали мысли о вороне, странном голосе, который вроде был, а вроде и не был, и том, кто так зверски расправился с лисенком. Так и не найдя ответы на свои вопросы, я решила, что стоит поговорить с Коди. Уж он-то точно сможет развеять некоторые сомнения… насчет того, что творится вокруг. Мне уже кажется, что с головой у меня точно не все в порядке. Я явно схожу с ума… И кто-то мне помогает. Я поставила на стол перед Коди кружку с горячим чаем и села напротив него, прижимая холодные руки к стакану в надежде согреться. С того момента, как мы вошли в дом, никто не сказал ни слова. Мы оба пытались поддерживать ту тишину, сопровождавшую нас по дороге из леса в деревню. Я по-прежнему думала о том, что произошло вчера, сегодня… несколько дней назад. Мои мысли были заняты асгардскими богами, один из который по какой-то причине оказался отправлен на землю, а другой – внезапно открывал мне правду о том, кем они являлись. Я думала о вороне, чей взгляд, да и белые крылья, не давали мне покоя. Он помог мне, прогнав лисицу. Я думала о том, кто так зверски разделался с лисенком. Волк? Возможно, но Коди очень наблюдателен и заметил бы более крупные, чем у лисы, следы. Он сообщил бы мне. Я думала о том, что слышала… До сих пор мне не удалось найти ответ на вопрос, что это было. Мысль, но не моя. Телепатия? Нет, чушь. Кому нужно было передавать мне какие-то мысли? Да и не бывает такого… И все же, хотела я верить или нет, подобное случилось. Телепатия могла существовать как Тор или Локи, но в то же время… Чем больше я думала об этом, тем сильнее путалась и отдалялась от разгадки. - Коди? – Парень вздрогнул. Видимо, он тоже углубился в свои мысли. Коди посмотрел на меня, печально улыбнувшись. Порой я задавалась вопросом, что так сильно огорчило парня, но и на этот вопрос я не находила ответа. Но что-то случилось, что заставляло Коди быть молчаливым и печальным. Вряд ли смерть маленького животного способна нанести столько боли. Каждую минуту в мире умирает какое-то живое существо, и горевать по каждому просто не найдется сил ни у одного человека. Он не был лжецом и скрывать свои чувства никогда не умел. Все то, что он чувствовал рано или поздно выплескивалось наружу. Порой я сомневалась в нем… Все эти доброта, отзывчивость, открытость не всегда казались мне настоящими. Я не верила в то, что человек способен быть таким. Я верила, что есть еще хорошие люди и их много, но даже у хороших людей есть недостатки. У Коди же я их редко замечала. Он был безумно надоедлив, когда речь заходило о чем-то, что скрывали от него. Но это, скорее всего, просто его желание узнать побольше, просто очень сильное. Любопытство не порок, верно? - А бывают вороны с белыми крыльями? – Коди приподнял одну бровь, окидывая меня непонимающим взглядом. Знаю, что сейчас сказала бред, но хотелось убедиться в том, что я права. Это была не простая птица, и мне нужно было в этом убедиться. Для начала получить подтверждения от того, кто знает фауну лучше, чем я. - Не встречал, но, если не ошибаюсь, у них оперение однотонное. - А с голубыми глазами? – Теперь Коди в удивлении приподнял и вторую бровь. Такой реакции я и ожидала. - Радужная оболочка темно-бурая, - прямо из учебника цитату взял. - И они, конечно, не обладают способностью к телепатии? – я усмехнулась вместе с другом, чувствуя всю смехотворность фразы, что произнесла. - Ты не ударилась, Анна? – Я отрицательно покачала головой. – Пойду я. – Коди поднялся из-за стола. До меня дошло только тогда, когда он, махнув рукой, вышел за дверь. Вновь погрузившись в свои мысли, изучая столешницу, я не заметила, когда на окно за моей спиной приземлился ворон. Не заметила я также и большую серую фигуру, мелькнувшую у окна, что рядом с входной дверью. Стало заметно холоднее. Укутавшись в теплый плед, я сидела перед телевизором, пытаясь согреться. Ничего не помогало. Люди на улицах ходят в футболках, а я должна мерзнуть. Нечестно. Почему в доме так холодно? Такой холод исходил от Локи, но трикстер не мог побывать тут. Он не знает, где я живу, ему без надобности приходить сюда. Я просто человек, а он – Бог. Все еще не вериться в том, что я поверила, что эти ребята - боги, но все указывало именно на это. Появление из ниоткуда, фокус Локи со змеей, Тор со своими молниями. Да даже неподъемный Мьеллнир указывал на то, что он не простой молоточек, сделанный на какой-нибудь фабрике. Впервые за все время, что минуло с момента разрушения Манхэттена, я не стала переключаться на другой канал, когда встретилась с кадрами из прошлого. Не понимаю, кто способен снимать то, что творится. Наверное, люди, которым удалось спрятаться где-то в магазинах. Я бы тоже не упустила шанс снять подобное, если бы в тот момент не была готова испустить дух, забившись в уголок. Внезапно на экране показалась женщина с копной рыжих волос в черном обтягивающем костюме. Она, увернувшись от лазера из бластера врага, развернулась и пустила пулю из пистолета, попав монстру точно в лоб, отправив того в кратковременный полет к земле. Женщина тут же скрылась из виду. На миг видео прервалось, но тут же возобновилось. Теперь снимали, очевидно, с другого места, поскольку здания были совершенно другие. Из-за серьезных разрушений мне так и не удалось понять, где находился снимавший. Я, чуть приоткрыв рот, не отрывалась от экрана ни на минуту. Похоже, мне повезло, и я попала прямо на ту программу, что рассказывала людям о том, что произошло. И не надоело делать из этого что-то... великое? Это ужасно. Эти разрушения, эти смерти, эти монстры… Даже сидя в комнате, когда все это осталось позади, я чувствовала слабый страх, наполняющий каждую клеточку моего тела. Они только пугают людей. Показали уже около четырех коротких видео, а, кроме рыжей женщины, я никого больше не увидела, если не считать монстров и людей, которые изредка пробегали, стараясь укрыться. Как я ни всматривалась, так никого и не увидела. И вот, когда программа подходила к концу, мне на глаза все же попалось заветное видео. Сначала все было так же, как и на предыдущих видео: разрушения, монстры, люди, крики и огромная черная дыра прямо в небе. Но, когда в нескольких метрах от места, где прятались очевидцы, пронесся мужчина, я вскрикнула, не сразу поняв, кто это был. Я успела заметить лишь красный плащ. Тор? Нет, это не мог быть Тор! Тор бы обязательно сказал, что был там! Сказал бы, я уверена… Он ведь доверил мне свою тайну, а по сравнению с этим то, что он был на Манхэттене в тот день, – сущий пустяк, только… только если не он причина того, что произошло. Нет. Тор не мог привести чудовищ в наш мир… Он же Бог! А вдруг я обозналась и это вовсе не Тор? Мало ли на планете летающих людей в красных плащах… Я знаю только одного, и он далеко не простой человек. В следующие несколько секунд все мои надежды разрушились. А я так хотела верить в то, что Тор никак не причастен к этому. Мне просто хотелось продолжать верить, что он выступал защитником людей, нежели их врагом. Он приземлился где-то в стороне, размахивая Мьеллниром. Снимавший человек тут же переключил все свое внимание на громовержца. Перед тем, как видео кончилось, мне удалось рассмотреть Тора. Такой же, как и сейчас, только светлые волосы были грязными, спутались, и на лице было немного крови. Последнее, что я услышала перед тем, как видео оборвалось, - это громкий, нечеловеческий рев. Резко выключив телевизор, я плюхнулась на диван, пытаясь переварить все увиденное. Что я имею? Рыжую женщину, выступавшую на защите людей и моего знакомого бога из Асгарда, который выступал неизвестно на чьей стороне. И почему меня это так беспокоит? Я больше не приду к Локи, больше не встречусь с Тором. Но мне нужна была правда. Я хотела знать… хотела быть уверенной в том, что не связалась с еще одним ненормальным, который привел в наш мир чудовищ.

***

Локи, стиснув зубы, швырнул книгу, принесенную Анной, в разбитое окно. Он быстро поднялся кровати, принявшись расхаживать из стороны в сторону. Сложно было сказать, что Бог чувствовал в этот момент. Разные эмоции его наполняли, но сильнее была непреодолимая ненависть, вскоре оттолкнувшая все остальные чувства. Локи приоткрыл рот, тяжело дыша и смотря куда-то за окно. Глаза трикстера постепенно меняли цвет, становясь кроваво-красными. Бог сжал кулаки, ногти впились в кожу, причиняя слабую, но боль и оставляя еле заметные следы. Не выдержав, Лофт с силой ударил по стене кулаком, издав едва слышное рычание. Как же он ненавидел… Как же ненавидел их всех. Людей, богов, етунов… всех! Как же желал он их смерти. Как же желал падения Мидгарда. Хотел видеть отвратительных ему людей перед собой на коленях. Они встанут на колени. Они подчинятся его мощи, его величию, его силе! Лодур сильнее сжал кулак, представляя, как держит за горло глупую девчонку, как упивается ее болью, ее страхом… Холодное сердце ни на миг не дрогнуло от ее доброты. Наоборот, трикстер только сильнее озлобился. Он не желал видеть за жалостью доброту. Он не хотел казаться перед жалкой женщиной каким-то слабым, нуждающимся в чужой помощи… Эти люди сами не могут себе помочь, а лезут куда-то со своими ничтожными добрыми поступками, надеясь задобрить подобных ему богов, чтобы после смерти их не обрекли на вечные мучения. Локи ударил по стене второй рукой. Пальцы начали медленно синеть. Трикстер буквально дошел до грани, когда был способен контролировать себя и когда прекращал этого делать, руша и уничтожая все вокруг. Теперь он представлял на месте Анны Одина. Жалкого старика, лжеца, обманщика. На его руках крови ровно столько, сколько на руках у самого принца, но при всем при этом монстр – Локи, а не Один. Царь Асгарда… Да он достоин этого трона столько же, сколько достоин Локи сидеть в заточении в Мидгарде. Вернуть бы свою силу, тогда они все… все поплатятся за содеянное. Лодур издал еще один короткий рык. Они лишили его магии и части божественной силы. Теперь он представлял из себя не жалкое смертное создание, но и не бессмертного Бога… Переходная форма между людьми и богами. Неспособный колдовать в полную силу, с трудом создававший иллюзию Локи был вынужден сильнее чувствовать голод, усталость и боль. Они хотели унизить его. Они это сделали. И они за это поплатятся. Он сполна отыграется, когда найдет способ вернуться в Асгард. Заставит их всех встать перед ним на колени. Даже великий Тор падет перед ним… Но Локи знал, чувствовал, что этого будет мало. Глубоко в душе он понимал, что не уймется, пока Асгард не падет так же, как и Мидгард. Локи начнет новую эру. О, Тор… Как он был глуп. Как глуп, надеясь увидеть в Боге лжи и обмана частичку того Локи, каким он был раньше. Тор не найдет больше доброты в его сердце. Там ее больше нет. Нет чего-либо светлого. Трикстер, вкладывая всю свою ярость в действия, промчался по комнате, снося вещи на своем пути. Он желал смерти каждого, кто причинил ему боль… каждого, кто врал и обманывал. Каждого, кто виновен в том, что Локи желал умереть, упал с Радужного Моста, а затем позорно проиграл, став на минуту тряпичной куклой неудачного эксперимента. Когда-нибудь и Халк признает в нем правителя. Все признают в нем правителя, коим он является с рождения. Сколько принц ни тешил себя мыслью о расплате, гнев и ненависть не желали униматься, разгораясь только сильнее от мысли, что он поддается эмоциями. Занеся руку для удара по окну, Локи замер, чуть прикрыв глаза. В голове всплыл образ Фригг. Образ той, к которой трикстер еще испытывал что-то светлое. Гнев, ненависть, ярость, зависть, жажда убивать и подчинять, боль… они не смогли погасить в нем то чувство, какое он испытывал при виде матери. Фригг была единственной, кого Локи не считал предателем. Единственной, чью боль он переживал так же, как свою собственную. На одну-единственную Фригг он смотрел с любовью. Ее единственную уважал. Он вспомнил ее слезы в тот день, когда Один выписал ему смертельный приговор. Утихшая боль вспыхнула ярким пламенем в душе. Он предпринял еще несколько попыток ударить окно, но в итоге лишь тряхнул ладонью, опуская руку. Постепенно синева сходила с рук, глаза приняли привычный зеленый цвет. Оценив масштаб разрушений в виде перевернутой мебели, кроме кровати, сдернутых штор, разбросанных книг и дверцы буфета, что была сорвана с одной петли, трикстер усмехнулся, в привычной манере обнажая белоснежные зубы. Присев на край кровати, он попытался пригладить волосы, которые сейчас были растрепаны, спутаны и небрежно опускались на плечи. Они мешались ему, но отрезать их трикстер не решался. Откинув прядь волос назад, Лодур прилег, закрывая глаза и глубоко вздыхая. Опальный принц думал о том, как придет Тор, как начнет убираться… Локи заставит его. Он не желает жить в хаосе, даже если его и сам устроил. Если ему и нужен хаос, то более масштабных размерах. Перед глазами встали разрушенные города, дым, пожары, грязные люди в оборванных одеждах, трепещущие перед ним. Золотые стены давно покинутого Асгарда. Вечный холод, окутавший обитель некогда богов, которые сейчас были мертвы или сосланы в Мидгард, как когда-то сослали его. И Етунхейм, также признавший в нем царя. Сына Лафея. Того, кто способен уничтожить их всех за любое неповиновение.