Последний повелитель

В столь раннее время вряд ли можно встретить хоть одного человека в этих огромных коридорах, если не считать безмолвных стражей, которых почти не было заметно. Они словно слились с дворцом, стали частью его интерьера. Солнце только начинает всходить, освещая стены золотого дворца, запуская свои лучи в комнаты, будя их обитателей. Изредка несколько прислужниц пробегут и тут же скроются в чьих-нибудь покоях. Когда стук каблучков стихает, можно насладиться тишиной, которую только начинают нарушать крылатые обитатели сада Идун. Можно насладиться великолепием дворца богов и королевской семьи. Золотые стены, высокие, массивные колонны, огромные окна с живописными видами. Кто-то может увидеть из окна, как распускаются цветы в саду, кто-то - как просыпается город, кто-то лучше всего сможет рассмотреть Биврест и золотую обсерваторию на самом его конце, а также бурлящий водопад. Но из любого окна, где бы ни находилась комната, можно увидеть космос, россыпь звезд на черном небе. Сейчас небо начинает светлеть, появляются облака, звезды становятся бледнее, но их еще можно разглядеть - чернота ночи отступает. Фригг остановилась, поправляя подол платья и входя в залу, нарушая гробовую тишину стуком каблуков о мраморный пол. Остановившись рядом с Одином, который сжимал в руке Гунгнир и задумчиво смотрел на просыпающийся город, царица чуть склонила голову на бок, рассматривая то ли мужа, то ли ворона, сидящего у него на плече. Женщина еще сомневалась, стоит ли говорить супругу, что ей известно о тех вещах, какие он творит, считая, что она не ведает о них. Нет, ему определенно нужно знать. Царь должен понять, что ему незачем таить от нее что-либо, особенно когда дело заходит о ее сыне. Царица сложила руки в замочек, держа их на уровне живота. Один пребывал в глубокой задумчивости. Мысли его витали вокруг Мидгарда. С тех пор, как Локи был отправлен в мир людей, царь каждый день задумывался о том, верен ли бы его самый первый вердикт? Он собственноручно подписал Лофту смертельный приговор. Это решение было трудным для него, ведь он растил Локи как собственного сына. Но тогда он полагал, что это единственный выход. Он не надеялся, что царевич поймет. И сейчас, вдали от того, кто учинил столько бед, Один мог задуматься над тем, что делал бы, если бы Тор не переубедил его. Всеотец вновь и вновь возвращался к тому дню. Вновь и вновь вспоминал пустые глаза приемного сына. Что он чувствовал в тот момент? Осознавал ли, что это, возможно, его последние часы? Один вспоминал Фригг. Вспоминал разгневанного Тора, горой стоявшего за того, кто пытался убить его и уничтожить любимый его мир. Один сделал это не для Локи. Он сделал это для Фригг и для Тора. Сам он не знал, способен ли испытывать что-то светлое к тому, кто так низко пал. Он еще сомневался, что правильно поступил, отправив Локи на землю. Даже там он будет представлять угрозу. Несмотря на то, что он лишен почти всей своей магической силы и части божественной сущности не делало его слабее. Он все еще был етуном. Все еще мог причинять сильнейшую боль прикосновением, стоит сменить ипостась. Все еще мог создавать оружие изо льда из ничего. Это был Локи, и Один понимал, что недооценивать трикстера не стоит. - Ты можешь мне все рассказать, Один, - тихий, печальный голос Фригг вывел царя из мыслей, вернув в реальный мир. Он медленно повернул голову, рассматривая жену. Она была прекрасна, впрочем, как и всегда. Бежевое платье с длинными рукавами, корсет, подчеркивающий фигуру царицы, легкая прозрачная накидка на плечах и незамысловатая прическа. Небольшая корона, которая практически терялась на фоне светлых волос. Выдавали царский атрибут лишь ярко сверкающие драгоценные камни. И было в этом неброском, светлом, даже чуть бледном наряде что-то, делавшее ее истинной царицей. - Рассказать о чем? – Порой царь забывал, что его жена – провидица и ей заведомо известно то, что будет с ними в будущем. Он не сомневался о том, что она знала, что Локи не будет казнен, и все равно она плакала, так сильны были эмоции, так сильно она боялась, что в этот раз она не смогла точно предугадать судьбу принца, и уговоры Тора не помогут. Всеотец часто задумывался над тем, каково Фригг быть обладательницей подобной силы. Какого это?.. Знать судьбу каждого человека и свою. Она не могла сказать кому-то о том, что будет, ведь этим могла полностью изменить ход истории. Царица вздохнула, прикрывая глаза и произнося: - Для чего ты посылаешь в Мидгард Хугина и Фреки? Им не место там, Один. Царица была печальна, и ее грусть передавалась царю. Он понимал, что творится с его женой. Она печалилась от того, что ее Локи находился на земле, вдали от людей, которые еще способны были ему помочь, еще могли вытащить его из трясины, в коей он завяз почти полностью. Удар больнее причинял лишь Один, запрещая ей спускаться на землю и общаться с сыном. - Они следят за девушкой. Я думал, что ты знаешь это, - наверное, он бы не скоро решил заговорить с царицей о вороне и волке. Они действительно были нужны. Они охраняли Анну. Должны были защищать. Царь совсем не хотел замечать, что, вместо того чтобы чувствовать себя защищенной, девушка чувствует себя в опасности, чаще ее опутывает паутина страха. - Я знаю это. - Царица легким движением руки поправила корону, вернув руки в прежнее положение и продолжая смотреть за окно. Город просыпался очень быстро, как и дворец. Совсем скоро он оживет. Стражники будут сменять друг друга на своих постах, забегают прислужницы. – Но они опасны для людей. Ты закрываешь на это глаза. Не стоит. - Царица, наконец, подняла взгляд на мужа. Серые глаза, казалось, пробирались в самые глубины души. - Я должен быть уверен, что с ней ничего не произойдет. - Сейчас даже Фригг не могла сказать, чем вызван такой интерес у великого Всеотца к простой мидгардской девушке. Царица была провидицей, но тем не менее, все ей знать было не дано. - Почему ты так печешься о ней? Неужто от того, что эта девочка решила помочь твоему сыну? – царица интонацией выделила фразу «решила помочь», словно подчеркивая, что из-за Одина Локи обречен принимать помощь от той, что принадлежит к расе, которую он презирает. - Разве ты не беспокоишься об Анне? – Царь не мог поверить, что добрая и сострадающая Фригг не будет беспокоиться о той, кто связалась с таким, как Локи Лафейсон. Конечно, все знали, что за доброй оболочкой жены Одина скрывается сильный воин, но мало кто видел Фригг во всем ее боевом великолепии. - Я боюсь за нее. Ты знаешь, каким он бывает. Жестокий, не способный на сострадание, ненавидящий людей и жаждущий власти, - каждое слово, произнесенное в сторону Бога коварства, было правдой. Каждое слово с болью отзывалось в груди. Фригг еще не утратила веру в то, что за невидящей прекрасного и непроницаемой маской осталось хоть что-то от прежнего Локи, каким она его воспитала, каким он был до того момента, когда узнал о себе правду. Хотя и царь, и царица понимали, что трикстер ступил одной ногой на темную сторону задолго до того, как узнал, кто его настоящие родители. - Он не убьет. - От этого легче не становилось. Не убьет, но может причинить сильную боль не только руками, но и словами. – Им было предначертано встретиться. Так предсказали Норны. - Он медленно повернул голову, заглядывая жене в глаза. – Ты знаешь, что их предсказания никак не повлиять. Локи и Анне суждено было встретиться. - Один поспешил разорвать зрительный контакт, продолжив наблюдать за пейзажем по ту сторону окна. - Мы не только норнам должны быть благодарны за их встречу, верно? – Голос царицы приобрел суровые нотки. – Ты скрываешь что-то, я чувствую это. - К сожалению, ей так и не удалось узнать, что скрывает от нее супруг, а сам он не расскажет. Когда Всеотец не ответил, богиня решила продолжить: - Что бы ты ни задумал, прошу тебя, будь осторожнее. Я не хочу еще раз узнать, что ты обрел Локи на смерть. - И, не дожидаясь ответа, царица стремительно, но довольно грациозно развернулась, вновь нарушив тишину стуком каблуков. У выхода из зала ее встретила прислужница Гна, спеша рассказать о том, что запланировано на сегодняшний день. Еще какое-то время Один стоял, замерев. Затем сумел принять решение. Нужно помочь девчонке вернуться к принцу. Казалось, слова супруги никак не подействовали на царя. Через несколько минут, откликнувшись на немой призыв, на плечо Всеотца приземлился черный ворон с несколькими белыми перьями на голове. Какое-то время они стояли в полном молчании, пока Один не произнес: - Ты знаешь, что нужно делать, Мунин. С самого рассвета Тор простоял на мосту, рассматривая колышущиеся под ним волны. Он не решался войти в обсерваторию к Хеймдаллю, чтобы узнать, как дела у Локи. Боялся чего-то. Плохих вестей, пожалуй. Тор беспокоился о сводном брате, но сильнее он беспокоился, как и родители, о людях, что его окружают. К счастью, будущий царь не знал, что его отец посылает на землю Мыслящего и Прожорливого, не знал он и о Помнящем, которого на рассвете Всеотец послал на землю. Мысли его постоянно менялись, витали то вокруг Локи, то вокруг Анны и все чаще – вокруг Джейн. Анна не появлялась в лесу уже около месяца. И месяц Тор не спускался на землю. Он не виделся с Джейн, прикрываясь царскими делами и подготовкой к коронации. Откуда ей знать, что Тор еще не скоро станет царем, Один даже разговор не заводил о коронации, а сам принц не решался. Да и хотел ли этого сам громовержец? Хотел бы сидеть на троне? Смог бы достойно править людьми? Сейчас ас боялся. Все чаще думал о том, каким бы правителем был Локи. Таким же жестоким, как сейчас, или все же более милосердным… Сказать никто не мог. В одном Тор был уверен: Локи был бы хорошим правителем. Трикстер всегда умел выбраться из любой передряги, просчитывал все на несколько ходов вперед, у него всегда был запасной план, в отличие от громовержца, который действовал в основном по обстоятельствам. Каждый день он приходил на мост и каждый день уходил через несколько часов, так и не решившись поинтересоваться у Стража, как дела обстоят у его брата и девушки, что решилась помогать ему. Но сегодня он наконец нашел в себе силы. Сжав рукоять молота, будущий царь развернулся и тяжелой поступью направился в обсерваторию. Остановившись рядом с Хеймдаллем, повесив Мьеллнир на пояс, Тор устремил взгляд на небо, которое переливалось многими цветами. - Вы давно не приходили, Ваше Высочество, - голос Стража, как всегда, был холоден и не выражал никаких эмоций. - Как они? – Громовержец принялся теребить плащ, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей о любимой, брате. - Анна по-прежнему не посещает вашего брата. Локи не просто пытался ее убить, он, сам такого не зная... - Хеймдалль осекся, не решаясь закончить фразу. - Ты знаешь что-то, что не знаем мы? – Тору было известно, что Страж видит все, что творится в девяти мирах. И он знает что-то очень важное. Только не скажет. - Я служу царю, Ваше Высочество. - Громовержец пока слабо понимал, при чем тут Один. - А Локи? - Вашего брата поглотила тьма. Если однажды тьма поглотила свет, то свет уже не вернется. - Янтарные глаза стража блеснули, он сильнее сжал рукоять меча, тут же добавляя: - Но он в порядке, насколько это возможно. - Думаешь, былого Локи уже не вернуть? – Тор очень болезненно относился к тому, что другие думают о ее брате. Они видели в нем монстра, и, честно признаться, сам громовержец в какой-то части считал Лодура таким, но он был одним из немногих, кто еще надеялся на исправление трикстера. Он знал, что сам Локи считает себя монстром, но, похоже, менять что-то пока не собирается. - Он ступил на другую сторону. Назад дороги нет. - Тор непроизвольно сжал рукоять молота. - А девушка? Что она? Может еще помочь? – Наследник еще надеялся на то, что Анна вернется. Он не мог поверить в то, что она так быстро сдалась. Она должна выстоять. Она сдалась тогда, в Лондоне, готова была умереть, но не сдалась потом, когда все кончилось. Рассудком она была куда сильнее, чем телом. Локи был сильнее… Он мог убить ее, но не убил. Почему? На этот вопрос Тор так и не сумел найти ответ. Но трикстер всегда может наверстать упущенное… - Она смертна, а Локи по-прежнему Бог, пусть и на половину человек. - И на половину етун. – Чем смертная может помочь богу? – Громовержец промычал что-то несвязанное. Нужно отвлечься от дурных мыслей, чего ему не дал Страж, задавший следующий вопрос: - Почему Вы не посещаете его? – А был ли у Тора ответ на этот вопрос? Что он терял, спустившись к брату? Может, именно это сейчас и нужно трикстеру: чье-то присутствие. Но, вспомнив, какими Локи смотрел на него глазами, принц тут же начинал сомневаться в том, что стоит его навещать. Лофт ненавидел его всей душой и желал смерти. Лучше не попадаться ему на глаза. - Почему именно Мидгард? – Хеймдалль не прекращал задавать вопросы, которые окончательно добивали наследника. Почему Мидгард… Почему? - Я надеялся, что он исправится, как когда-то исправился я. - Воспоминания о собственном изгнании были не особы приятны, но тогда Тор вспоминал, что именно на Земле встретил Джейн. Своей встречей они обязаны Локи. Хотел опальный принц этого или нет. - Ваше Величество, Вы ведь понимаете, что его так просто не исправишь? Я сомневаюсь, что есть еще способы на свете, с помощью которых Локи вернется. – Одинсон вздохнул, разворачиваясь. Ему безумно хотелось узнать, как там Джейн, но просто не решался. Разговор с Хеймдаллем о брате морально вымотал его, а если речь зайдет о Джейн… В следующий раз. Тор знал, что с ней все будет в порядке. Никто не посмеет тронуть избранницу сына Одина. А слушать о том, что она скучает по нему и мучается в ожиданиях, Тор просто не мог. Пегая лошадь стремительно неслась по лесу, перепрыгивая через поваленные деревья и кусты. Она недовольно фыркнула, когда всадник заставил скакать быстрее. Белый плащ наездника развевался на ветру. Но они не одни в этом лесу. Позади слышен топот еще одной лошади, которая заметно отстала. Впереди виднеется яркий свет. Пришпорив коня, юноша въезжает на небольшую поляну и тут же тянет поводья на себя, останавливая лошадь и в то же время разворачивая ее. Легкий взмах руки - и деревья скрывают тропу. Слышны недовольный возгласы на другом языке, и вскоре сквозь листву на поляну удается протиснуться крупной гнедой лошади, чьим наездником была высокая девушка из рода альвов. - Бальдр, - эльфийка надувает пухлые губки, отпуская поводья и поправляя прическу, - мы договаривались не пользоваться своими способностями. Я могла забросить тебя в болото еще в начале пути. - Она легко спрыгнула с лошади и расправила подол длинного бирюзового платья. - Не сердись, Лив. - Принц насмешливо смотрел свысока на свою невесту, а затем протянул ей руку. Хмыкнув, девушка ухватилась за ладонь Бога, взбираясь на коня позади него. Еще немного подувшись, она обхватила его талию руками, прижимаясь к спине будущего супруга. - Еще раз - и ты проснешься подвешенным к потолку. Забыл, с кем имеешь дело? – Принц тихо рассмеялся, взмахом руки расчищая дорогу и, наклонившись вперед, шлепнул лошадь Лив по бедру, отпуская в свободный бег. Он знал, что она самостоятельно вернется во дворцовые конюшни или ее конюх поймает где-нибудь по дороге. В этой части леса не встретить хищников, поэтому опасаться за жизнь скакуна у Бальдра не было причин. - Бальдр? – Эльфийка ближе придвинулась к жениху, прижимаясь сильнее к нему. В последнее время царевич был практически постоянно напряжен, больше задумывался и молчал. Того Бальдра, каким он был в Альвхейме, она давно не видела. Лив становилось все сложнее как-то разговорить его. Даже такие редкие поездки по лесу мало радовали его. И девушка понимала, в чем причина. - Ты можешь мне все рассказать, Бальдр. Я чувствую твое напряжение, и ты прекратил закрываться от меня. Я хорошо слышу твои мысли. - Ей так и не удалось выяснить причину, почему Бальдр перестал ставить защиту. Его мысли мог услышать любой ас или маг из другого мира со способностями, находившийся во дворце или в городе. Она знала, что Бальдр доверял ей, но не верила, что он доверял всем, выставляя свои мысли на показ. - Матушка вновь просила меня спуститься в Мидгард, - голос принца был глух, не осталось в нем былой радости. - Так спустись. С тех пор, как Локи был отправлен на землю, Бальдр редко заводил разговор о сводном брате. Он чувствовал вину за то, что не был рядом, когда трикстеру нужна была поддержка. Он чувствовал горечь, боль от того, что тот, с кем он провел все свое детство, превратился в… такого ужасного Бога. Он злился на Тора, на Одина и Фригг за то, что не позвали его, когда открылась тайна о происхождении Лофта. О младшем принце все словно забыли. Ему ничего не сказали даже тогда, когда Локи прибыл во дворец из Мидгарда. Ему ничего не сказали о суде. Сильнее он злился на близких Лив. Он понимал, что альвы из ее рода весьма добрые и боятся причинить кому-то боль, если речь не идет о чем-то, что угрожает им самим. Но они не рассказали ему о том, что творится в Етунхейме, Асгарде и Мидгарде, когда знали это! Поначалу он пытался сердиться и на невесту, но понял, что просто не может. Она не знала, наверное. Каково же было его удивление, когда он вернулся домой, ведя под руку будущую жену, а ему в лицо бросают, мол, Локи едва не казнили, но благодаря Тору его сослали в Мидгард, сделав почти человеком. И добавили, что он на самом деле етун, сын Лафея и наследник престола Етунхейма. Не забыли упомянуть и о том, что он пытался убить Тора, послал в Мидгард Разрушителя, из-за него был разрушен маленький городок, он попытался уничтожить Етунхейм и он виновен в поломке Радужного моста. И про падение с моста напомнили. А чтобы окончательно добить Бальдра, упомянули, что Лодур объединился с читаури и привел их с войной на Мидгард против Мстителей, среди которых находился Тор. Ну а после фиаско Тор вернул Локи и тессеракт в Асгард. А сейчас они просят спустится его в Мидгард и поговорить с ним. Да младший Одинсон даже не знает, что сказать Локи! Того парня, каким его запомнил Бог весны, уже давно нет. Локи стал мужчиной, который точно знал, чего хочет. И он хочет их смерти. Хочет хаоса и разрушения. Хочет мести и трона. Нет того, кто проложил основу в обучении Бальдра магии. А ведь Локи столько бился с ним. Именно благодаря трикстеру младший принц сумел сотворить свое первое чудо. Помнит ли Локи?.. - Соберись, Бальдр! – Юный бог раздраженно закатил глаза, сжимая кулаки, а затем продолжил сверлить взглядом младшего брата, что сидел напротив него. Они с обеда пытались вытянуть из Бальдра хоть что-то волшебное, но ничего не выходило. Битый час Локи пытался втолковать Богу весны о том, как сконцентрироваться и направить энергию на завядший цветок, чтобы заставить его расправить зеленые листья на стебельке и распуститься, благоухая. Порой средний принц сомневался в том, что Фригг не ошиблась, заявив, что у Бальдра есть некие магические особенности, направленные на природу и свет. Локи хотел забросить это гиблое дело. Если даже учителя не смогли вытянуть из него хотя бы крупицу той энергии, что могла положить начало дальнейшему развитию способностей, то что может юный маг? Лофт начинал считать, что его младший брат такой же простак, как и Тор, и что ему суждено провести жизнь, закрывая своей тенью подобных Локи. Тех, кто не отличился горой мышц, а пытался выделиться магическими навыками. Увы, из детей, которые обладали способностями, в Асгарде был лишь Локи. Затмить его не составляло труда, так же, как постоянно подшучивать над ним. Никто не хотел замечать того, что Локи не только был магом, но и обладателем острого ума. Юный трикстер сжал кулаки сильнее, медленно закипая. Ну уж нет, он докажет всем, что маги достойны уважения. Докажет, что обладать умом и способностями создавать что-то из ничего куда важнее, чем горой мышц. Тогда Тор уже не сможет хвастаться тем, что получит могучий Мьеллнир. - Соберись, Бальдр, - уже спокойнее добавил Локи, пододвигая к брату горшок с завядшим цветком. – Это должно идти вот отсюда. - И он приложил ладонь к груди мальчишки, чувствуя, как бьется его сердце, а два пальца другой руки – к его виску. – Собери всю свою энергию и направь ее на цветок. Расслабься, - Локи шлепнул его по плечам, которые были особенно напряжены, - если ты застынешь напряженный, как Тор, который пытается понять, что говорит учитель, то ты ничего не добьешься. – Он придвинул к себе другой горшок с завядшим цветком. Сколько раз он заставлял растение оживать и умирать? Много раз, но его младший брат так и не смог сотворить что-либо. Трикстер прикрыл глаза, сосредотачиваясь и поднося руки к цветку, делая еле заметные движения пальцами. Их тут же объяла тонкая золотистая нить, которая пульсировала. Завядшее растение тут же осветилось неярким светом, стебель потянулся вверх, вновь зазеленел. Цветок распустился, красуясь ярким красным цветом и источая великолепный аромат. - Повтори, - едва ли не приказным тоном попросил Локи, открывая глаза и смотря на брата. - Если ты будешь так на меня смотреть, то я не смогу сконцентрироваться, - насупился неудавшийся чародей, заправляя короткую прядь рыжих волос за ухо. Фыркнув, Лодур отвернулся, скрестив руки на груди. Прошло несколько минут, прежде чем Бальдр окликнул брата: - Локи, у меня ничего не выходит… - Он тяжело дышал, похоже, попытки отыскать в себе крупицы чар давались ему тяжело. Но Лофт не собирался отступать и давать ему поблажки. Если Бальдр попросил Локи быть его вторым учителем, то пусть исправно выполняет данные им задания, и плевать, что это всего лишь их первое занятие. Локи также было безразлично, что способности его брата царица сумела разглядеть только недавно и Бальдр до этого момента не колдовал. Сейчас Локи хотел за счет младшего Одинсона выйти из тени Тора, похваставшись, что именно он сумел обучить Бальдра самому первому его заклинанию, а не учитель и тем более не Тор. К тому же он не хотел, чтобы Бог весны размахивал каким-нибудь мечом. Он не мог представить брата на коне и в битве. Нет, допустим, Бальдру когда-нибудь придется орудовать мечом, сидя на коне, но Лофт будет меньше беспокоиться, если у него в запасе будет не только кинжал, но и парочка магических приемов, пусть и связанных с растениями и светом. - Да что ты за маг? – неожиданно вспылил черноволосый юноша, подскакивая с места. – Ты даже элементарную вещь сделать не может? О Один, неужели Фригг ошиблась, и ты такой же, как и ее старший сын? – Локи был крайне возмущен тем, что его брат не способен оживить цветок. Даже трикстер, который является Богом огня, должен, по сути, разрушать и иногда дарить тепло, сумел обуздать чары, которые совершенно не касались огня. - Прости, Локи. Трикстер не желал видеть в Бальдре юного мага, который ничего не умеет. Он пытался заставить брата выкладываться на полную мощность и не хотел видеть его неудачи. - Зря я взялся с тобой заниматься. Ты безнадежен, брат. - И, махнув рукой, Локи вышел, хлопнув дверью. Слабо улыбнувшись стражникам, он прислонился спиной к двери, ожидая действий младшего царевича. Лодур просчитал все на несколько шагов вперед. Он специально долго не соглашался на уговоры брата заниматься с ним в свободное время, чтобы потом сыграть на этом. Он специально сейчас вспылил, чтобы у Бальдра была мотивация: либо ты выполняешь задание, либо я с тобой больше не занимаюсь. Локи знал, что Бальдр не захочет упускать учителя – старшего брата - и постарается выполнить то, что он требует. Поэтому сейчас трикстер спокойно ожидал, когда Бог весны сотворит чудо. - Локи! – почти взвизгнул за дверью Бальдр. Жестом руки приказав страже не двигаться, средний Одинсон вошел в комнату. – Я чувствую, Локи! Чувствую энергию! Смотри! – Бальдр закрыл глаза. Поначалу ничего не происходило, мальчик был напряжен, но через какое-то время он расслабился, напрягая уже не мышцы, а что-то больше, что не дано почувствовать, постичь другим асам. Он повторял про себя одни и те же слова. Спустя такое-то время на кончиках пальцев заблестела знакомая золотистая ниточка, которая вскоре обхватила его пальцы, сияя не так ярко, как у Локи, и не пульсируя, но факт тот, что она была. Стебель озарился таким же неярким светом, который скоро перебрался на поникший и почерневший бутон. Спустя минуту усердий принцу удалось возродить растение. Теперь в горшке рядом с красным цветком Локи стоял ярко-голубой цветок Бальдра. Он широко раскрыл глаза, с восторгом смотря на Локи. Тот подскочил к младшему брату, на короткий миг прижимая его к себе. Затем потрепал по голове и вскочил на ноги, воскликнув: - Вперед, Бальдр, расскажем маме об этом!.. Сейчас эти воспоминания больно резали по сердцу уже далеко на маленького Бальдра, но они одновременно вызывали улыбку. - Я не знаю, о чем с ним говорить, - почти прошептал он, накрывая ладони невесты, покоившиеся на его животе, своими. - Я уверена, - так же тихо начала она, - вы найдете, о чем поговорить. У Локи нет поводов ненавидеть тебя, ведь ты тогда даже не в Асгарде находился, когда это началось. - Лив прикрыла васильковые глаза, глубоко вздыхая. – Едем домой, Бальдр. – Эльфийка поцеловала жениха за ухом, вызвав у того мурашки по всему телу, и вновь прижалась к его спине. Принц пришпорил коня, направляя того в сторону дворца. Ему нужно все хорошенько обдумать и принять решение. Если он решится на встречу с названным братом, то она обещает быть очень, очень тяжелой.