Последний повелитель

Нам надо найти такое место... Направь нас милосердно, Подари нам веру - и мы будем в безопасности.       Celine Dion - The Prayer Я проснулась от звука бьющегося стекла. Дрожащей рукой нашарила под подушкой телефон, другой одновременно протирала глаза. Три часа ночи. Какого черта он творит? Приподнялась на локтях, выглядывая из-за спинки дивана. Дверь в ванную была открыта, и из нее лился свет. Отлично, только Бога-полуночника мне не хватало. Откинула одеяло в сторону, садясь, продолжая тереть глаза, которые неприятно щипало, как от слез. Накинув халат, шаркая тапочками по полу, прошла к ванной комнате. До этой ночи Локи никогда не спускался вниз и тем более не шумел. Остановившись на пороге, огляделась. На полу и в самой раковине валялось битое стекло, на стене висела рама, которая несколько минут назад была полноценным зеркалом. Он мне его разбил. Он разбил мне зеркало, черт возьми. Что на него нашло? Я, конечно, знала, что чары уже развеялись и перестали действовать благодаря эликсиру Эйр, но даже до них принц никогда ничего не разбивал и не ломал в моем доме. - Ты разбил мое зеркало, - обычная констатация факта. Трикстер стоял, наклонившись вперед и опершись руками о край раковины, при этом низко опустив голову. Его, видимо, совсем не заботило то, что он стоит босиком на битом стекле. – Локи, ты мне зеркало разбил. - Меня собираются замечать или так и будут игнорировать? - Я знаю, а ты плакала, но я же не тычу тебя носом в это. Я плакала? Ну и как мне в этом убедиться. Он же разбил его… Точно, рядом с дверью висит. Я выключила свет, приближаясь к большому прямоугольному зеркалу. Глаза красные и все остальное тоже: щеки, нос. Опять кошмар снился. Они стали часто мне сниться, как и предупреждал Локи. Я не могла вспомнить их, когда просыпалась и не помнила, чтобы плакала или кричала. - Я кричала? – Вернулась в ванную. Локи сидел на полу, рассматривая свое отражение в осколке стекла. – Нельзя смотреться в разбитое зеркало. Плохая примета. - Ответом мне послужила усмешка. - А еще плохо, если черная кошка дорогу перебежит. Вы, люди, стараетесь спихнуть свои беды на других, обвинить кого-то другого, лишь бы не себя. Вот и придумали какие-то идиотские приметы. Если они существуют, то можешь звать меня Сиф. – Он несколько минут молчал, вертя в руках осколок, не обращая внимания на то, что изрезал пальцы. – Да, кричала. Я хотел тебя подушкой задушить, ты мешала мне спать. - И ты решил мне отомстить, разбив зеркало? – скрестила руки на груди. Заставить его купить мне новое зеркало было бесполезно, как и ждать, что он извинится. Это бессмысленно, я давно это поняла. От Локи никогда не дождешься слов благодарности, просьбы или извинения. Только приказы, угрозы и оскорбления. Нет, конечно, иногда удавалось спокойно поговорить, но обычно это длилось недолго. Он не выдерживал моего общества, о чем любил напоминать. И все же больше не избегал меня, прячась в своей комнате. Больше не было на это причин. - Нет, - он покачал головой, откидывая осколок в сторону. Собирать, как я полагаю, все это мне. - И что тебе снилось? – Снова этот взгляд, будто я враг народа и всей вселенной заодно. – Нетрудно догадаться. Мне тоже снятся кошмары. - Ты стала слишком догадливой, - процедил трикстер, поднимаясь на ноги. – Мои сны тебя не касаются. - Но они коснулись моего зеркала, а значит, и меня. - Мы покинули комнату. Глубоко вздохнула, присаживаясь на край дивана. - Молчи. - Я удивленно посмотрела на него. Я собиралась поговорить с ним, но он мне не дал. – Я знаю, что ты скажешь. Ты громко и много думаешь. Держи свои мысли при себе, они противны мне, как и ты. - И снова это чувство, когда хочется волком выть. Трудно жить с богом-телепатом, от которого ни одна твоя мысль не может утаиться. Мне бы такие способности. Интересно узнать, что творится в этой странной голове. – Я же сказал тебе думать потише. - Как будто я знаю как. - Откуда мне знать, с какой громкостью я думаю? – Со временем мне становилось легче разговаривать с ним. В смысле, больше не было того страха, когда я пыталась заговорить или подойти к нему. Но он был, да. Страх был. Никогда не знаешь, что етун сделает в следующую минуту, и тут не бояться я просто не могла. – Откуда ты вообще взял, что у мыслей есть громкость? - Откуда? Ты никогда не перестанешь удивлять меня своей глупостью. Я телепат, и для меня громкость у мыслей есть, и я только что сказал тебе убавить ее. - А я человек, который один из немногих, кто хочет помочь, но который не знает, где и как можно увернуть громкость собственных мыслей. Локи размешал сахар, тут же делая небольшой глоток, даже не заметив, что в стакане был кипяток. - Ты хочешь мне помочь. Ты не знаешь, как тише думать… Это да, но ты не человек. - Я открыла рот, чтобы возразить, но трикстер остановил меня, приложив палец к своим губам и покачав головой. – Ты… хочешь… помочь. А можешь ли? – Он сделал еще один глоток и подошел к окну. - Вопрос в другом: станешь ли ты принимать мою помощь. Он не станет, это точно. Локи слишком горд, чтобы признать, что ему нужна чья-то помощь. Нет, он лучше сам из шкуры вон вылезет, лишь бы не показывать другим людям свою слабость. - Я не принимаю ничьей помощь. Я могу приказать, а вы это выполните. Я приказываю – люди выполняют, а потом считают, что помогли мне. Вами так легко манипулировать. Словно крошечные фигурки на огромной шахматной доске. - Люди никогда не станут подчиняться твоим приказам. - Но ты это делаешь, а значит, и другие будут. Вы жаждете завоевания, вы хотите, чтобы кто-то взял в руки кнут. И я возьму его и сделаю то, что ни один ваш повелитель еще не делал: укажу ваше настоящее место во всех девяти мирах. - Он снова приложил палец к губам, на этот раз тихо зашипев. – Думай тише, - почти прошептал. – Да, ты права, я не считаю, что ты человек. Но пока я не узнал, кто ты на самом деле, то будешь человеком. Но недолго тебе им быть осталось. Я почти подобрался к этой маленькой цели. - Трикстер опустил стакан на стол и наклонился ко мне. – Я вот-вот подберусь к самому главному и схвачу за глотку того, кто за всем этим стоит. И тогда… никто не солжет мне. – Он резко сжал кулак прямо у моего горла, вскользь коснувшись его ледяными пальцами. Я судорожно сглотнула. - Выйду на свежий воздух. Действительно, почему же не выйти из дома во тьму в четвертом часу ночи? Но я помнила: во тьме нет ничего страшного. Тьма друг, я знаю. Время от времени появлялось острое ощущение того, что тьма всегда была со мной, а свет лишь мешал нашей дружбе. - Да, можешь выйти. - Принц сделал глоток чая. - Это был не вопрос. - Нет, ты спрашивала разрешения, иначе почему ты сидела здесь и ждала моего ответа? Если это был бы не вопрос, то ты должна была давно уйти, – стоило мне подняться, как послышалась усмешка. Стоит вспомнить, сколько раз я грозилась отыграться и сколько раз отыгралась. Да ни разу, в общем-то, я еще не отомстила. Ничего, еще будет время. Хотя я все время так говорю, и время никогда не приходит. На улице было довольно прохладно, и мне пришлось закутаться в халат, что спасало мало. Звезды на небе горели ярко-ярко. Где-то там, далеко-далеко, в другой галактике, за миллионы, миллиарды или даже за триллионы световых лет, находится тот самый Асгард – золотой город, цитадель богов. Так ли она идеальна, как я себе представляла с того самого момента, когда познакомилась с Локи и Тором? В моих снах этот мир представлялся мне во всем своем великолепии: огромные золотые залы, стражники в доспехах, прекрасные прислужницы, боги и богини; сады, леса, озера и реки; Биврест, обсерватория, огромное море и водопад, падающий в темную бездну, тысячи и тысячи звезд на небе, которое никогда не бывает черным. Но если верить речам Локи, то даже там не все прекрасно. Трикстер утверждал, что Асгард – это мир с золотой оболочкой, но гнилой начинкой. Даже там есть предатели, даже там все не прекрасно, как думала я. Даже там есть свои тайны, заговоры. Я не надеялась самой ступить на переливающийся мост, пройти по улицам города, поймать на себе удивленные взгляды жителей, купить что-нибудь на рынке, пробежаться по цветущему саду Идун и пройтись по тихим залам дворца. Нет, боги никогда не пустят смертную туда, куда путь закрыт. Но я была благодарна судьбе за то, что поверила в то, во что мало кто верит, и увидела то, что не видел никто, пусть и в своих снах. «Берегись». Вздрогнула. Снова. Снова Хугин. Я давно не видела воронов, и ничего, что могло быть связано с ними, не происходило. Оглянулась, собираясь уйти в дом. Не успела издать никакого звука, не успела понять, что произошло. Успела только безумно испугаться, глядя в яркие голубые глаза смотрящего на меня парня, который прижимал ко рту и носу тряпку, кажется, пропитанную эфиром. Перед глазами все поплыло, тело стало ватным, и я начала медленно оседать на землю. Тряпка сильнее прижалась к моему носу, и, как я ни старалась не дышать, с трудом втянула носом неприятный запах, быстрее теряя сознание. Даже страх отступал. Вдруг стало так спокойно, захотелось спать. Не в силах больше сопротивляться, медленно закрываю глаза, отдаваясь тьме. В глаза бьет резкий, неприятный свет. Приподнимаю веки и тут же щурюсь, одновременно закрываясь рукой от света. В голове какая-то пустота, а во рту металлический привкус крови. Память стремительно возвращается, и я дергаюсь, прижимаясь к стене, пытаясь дрожащими руками запахнуть халат. Где-то над головой страшно воет ветер. Стираю кровь с губы, сильнее вжимаюсь в стену, бегая взглядом по помещению, в котором нахожусь. Голые стены из неизвестного мне камня. На стенах рисунки и надписи на неизвестном мне языке. Напротив меня находятся совершенно обычный стол и такая же обычная лампа, какую используют при допросах. На столе стоит стакан с водой, как мне хотелось думать. Медленно поднимаюсь на ноги и делаю несколько неуверенных шагов, которые сопровождались ускорением биения сердца. С трудом держа стакан, поднимаю его и медленно подношу к губам. Шаги по коридору пугают меня, и стакан выпадает из рук, я не успеваю сделать и глотка. На ватных ногах с трудом отбегаю в угол и сажусь там в надежде, что никто не заметит. Несколько минут ничего не происходит, я считаю удары своего сердца, которое бьется быстро-быстро. Руки, ноги да все тело дрожат, в голове хаос. Я не понимаю, где я, не понимаю, что за люди меня похитили, и не понимаю, что со мной хотят сделать. Быть может, это те самые сбежавшие преступники? Нет, я слышала по радио, что их поймали и вернули в тюрьму. Тогда кто? - Ты хотела пить? – Парень присаживается прямо на пол напротив меня, протягивая стакан с водой. Опускаю глаза, качая головой. – Она не отравлена. Смотри. Поднимаю глаза и вижу, как парень делает довольно большой глоток и вновь протягивает кружку мне. Молча принимаю ее, но пить не тороплюсь, внимательно смотря на незнакомца, изучая его. Светлые вьющиеся волосы, спускающиеся ниже плеч, на голове золотой ободок. Из-под волос выглядывают длинные уши с многочисленными серьгами. Руки покрыты татуировками, а одежда ничем не отличается от обычной земной. И все же это не человек. Это также дают мне понять блеклые желтые глаза с узкими, как у кошки, зрачками. Линзы? Нет… Парень моргает, широко улыбаясь. Цвет глаз быстро сменился на черный. Такой черный, что даже зрачков становится не видно. - Самая последняя… - Он медленно проводит пальцами по моей щеке, завороженно смотря. Морщусь, но не смею отстраниться. При других обстоятельствах незнакомец не внушил бы мне страха. Вжимаюсь в стену, разжимая пальцы. Кружка выпадает из моих рук, и вода разливается по полу. Закрываю глаза, ожидая какого-нибудь удара за подобное, но ничего не происходит. – Я не причиню тебе вреда. Тебе не стоит меня бояться. – Машинально отталкиваю его от себя, на глазах наворачиваются слезы. Ну и кто придет меня спасать? Локи? Нет, ему плевать. Коди? Он не найдет меня. Тор? Откуда ему знать, что я пропала? Лодур точно не станет связываться со сводным братом. Значит, сидеть мне тут до конца своих дней. – Анна… - Качаю головой, не желая отвечать на его слова. Несколько минут мы сидим в тишине. Я ожидаю чего-то, а парень… Не знаю, почему он тут сидит. - Ты сказал, что я последняя. Что это значит? – И тут же жмурюсь, ожидая удара. Мало ли, вдруг мне запрещено задавать вопросы. - А ты не знаешь? – Качаю головой. – Правда, не знаешь, кто такая? – Киваю. Он удивленно вскидывает брови. – Я думал, что твой друг тебе все рассказал. - Локи мне не друг. Видно, что он пока не собирается причинять мне боль, но все равно говорю осторожно, стараясь держаться от него подальше, насколько это возможно. - А я не про сына Лафея говорю. Тогда кто? Тор? Да, наверное, он. Больше у меня нет друзей, которые могли бы знать тайну, о которой так часто твердит ас. - Ну что ж… - он какое-то время кусал нижнюю губу и только потом продолжил: - Таких, как ты, называли… - Трюггви! - парню не дают договорить. На пороге возникает высокий мужчина, и я сразу же узнаю его по холодным очень ярким голубым глазам. – Трюггви! Сколько раз я говорил тебе о том, что разговаривать с пленниками запрещено? – Мужчина хватает парня за волосы, рывком поднимая вверх. Трюггви, кажется, это было его имя, тихо скулит, пытаясь освободиться. - Я… я просто хотел рассказать ей. Девчонка не знает, кто она такая. Вижу, как у него на глазах от боли выступают слезы. Если бы было куда дальше, то я бы еще сильнее вжалась в стену. Я понимала, что от пришедшего мужчины мне ничего хорошего и доброго ждать не придется. - А ты знаешь, что ей не следует знать? Знание – это сила. Ты представляешь, какую силу она обретет, если узнает? – Трюггви вновь тихо застонал, когда мужчина хорошенько тряхнул его и оттолкнул в сторону. Поспешно стираю слезы с глаз, когда он оборачивается ко мне. - Мое имя Льет, и если дорога шкурка, то советую честно отвечать на все вопросы, которые я задам. - Он присаживается передо мной, внимательно смотря. – Что он тебе успел сказать? – Мужчина медленно проводит рукой по волосам. Молчу. – Серые волосы… Надо же, мы сорвали большой куш. Так что он тебе сказал? - Ни-ничего, - заикаюсь и дрожу как осиновый лист. Он чувствует мой страх, мою дрожь и усмехается. Как Локи. Он напоминает мне трикстера. Я спешно отгоняю от себя эту мысль. Не стоит самой себе делать хуже. - Врешь. Трюггви известен своей болтовней. Что-нибудь, да успел выболтать. Что он тебе сказал? – растягивая фразы, проговорил мужчина, чуть сжимая мои волосы у шеи. - Ничего, - голос дрожит, но мне удается произнести, не заикнувшись. - Что я говорил насчет правды? – Резко тянет за волосы. Макушкой чувствую холодный камень. – Говори, что тебе рассказали! - Он… он ничего мне не сказал. По щекам текут слезы, стараюсь оттолкнуть мужчину от себя, но руки отказываются слушаться, поэтому я лишь произвожу ими непонятные движения, пытаясь упереться Льету в грудь или плечи. На этот раз он ничего не говорит, сильнее потянув за волосы. Вскрикиваю и медленно падаю на пол. Он отпускает волосы, а я сталкиваюсь затылком с полом. Перед глазами тут же потемнело, но сознание не теряю, стараясь не опускать веки. - Молись, девочка, чтобы твой принц побыстрее пришел за тобой. Тихо всхлипываю и сжимаюсь в тугой клубок, прижимаясь подбородком к коленям. Слышу отдаляющиеся шаги, а затем темноту. Шевелю ногой и чувствую звон цепей. Другой ногой, руками… каждое действие сопровождается звоном цепей, которых я не чувствую и не вижу. Не могу пошевелить головой: шею, похоже, сдавливает что-то вроде ошейника. Знакомое ощущение… Будто мне уже одевали что-то подобное. Или не мне. Локи?..

***

У корней Иггдрасиля всегда так спокойно, тихо и умиротворенно. Но и пробраться сюда очень сложно: немногих пускают через врата, немногие могут пройтись там, где зарождалась жизнь, немногие могут прикоснуться к прекрасному. Не говоря уже о том, чтобы встретиться с Норнами. Женщин всегда сложно поймать: они постоянно перемещаются и редко сидят на одном месте. Норны… Прекрасные создания, волшебные, как и сам Иггдрасиль. Им жители девяти миров обязаны многим, ведь именно они поддерживают жизнь. Им известно абсолютно все: то, что было, то, что будет, и то, что есть сейчас. Они могли о многом поведать, многие тайны раскрыть. Но не всегда это делали, а если и делали, то их пророчества были туманны и непонятны. Великолепные и не менее странные существа. Может, потому, что они женщины, а может, дело в чем-то другом. Норны были не самыми первыми существами, появившимися в этом мире, но они, несомненно, были одними из старейших. Некоторые считали, что именно они приносят в мир энергию и дают ее богам. - Я знала, что ты придешь. - Самая молодая из Норн зачерпнула в кувшин холодной воды из источника и с улыбкой обернулась к Всеотцу. Один пришел без охраны. Она была не нужна. Это место защищало всякого, кто прошел через врата, и никакое зло не могло проникнуть сюда. Сады Норн казались ему садами Идун, только если у садов в Асгарде был край, то тут казалось, что его просто нет. Сколько ни иди - никогда не дойдешь до конца. – Я ничего не могу сказать тебе нового. Лишь то, что говорила в прошлый и в позапрошлый разы. - Скульд расправила тоненькими пальчиками короткое платье цвета воронова крыла. Темное, туманное, как и само будущее. - Тогда повтори, - Всеотец нахмурился. Норна знала то, что ему нужно, но отказывалась говорить. Скульд была самой молодой из троих сестер, но это не делало ее менее могущественной. Даже наоборот: она обладала знанием о будущем, знала судьбу каждого мира, каждого человека, и это делало ее самой могущественной во всех мирах. Женщина прикрыла глаза, слабо улыбаясь, вспоминая и без того заученные строки из старого пророчества, которое получила еще задолго до рождения Анны, до рождения Локи. Пророчество старо, как она сама, как этот и другие миры. - Девятимирье погрузится во тьму, когда в одном из миров встретятся дитя Лафея и дитя Бездны. Все познают боль, страх и смерть; война коснется каждого. Бегите от детей: за ними идет смерть. Хаос не прекратится, пока жив кто-то один из них, – Скульд закончила, поднимая серые глаза на Всеотца. - Один не может жить, пока жив другой? – такой вопрос он задал впервые. Он давно вертелся в голове, но царь никак не решался спросить. Чего-то боялся. - Нет. Они могут, но вот вопрос: смогут ли другие? – Локи сильнее, чем думает о себе. Анна сильнее, чем думает о себе. Она пока не представляет, какая роль уготована ей в судьбе девяти миров. - Кто из них умрет? – и этот вопрос впервые. Какого ответа он ждал? Если бы он выбирал между тем, кому сохранить жизнь, а у кого ее отнять, то он мог выбрать бы обоих. - Я не могу тебе этого сказать и если бы могла, то тоже не сказала. Умрут многие, Один, – она говорила с таким спокойствием, будто речь шла о чем-то обыденном и привычном. - Ты знаешь, кто она? - Конечно, и ты знаешь. Правда плавает у тебя прямо перед носом, но ты отрицаешь ее, потому что не веришь, что такое возможно. – Норна медленно поднялась с травы, поднимая и кувшин. Она сделала несколько глотков из него. Вода заструилась по подбородку, платью, несколько капель закрались под него. Всеотец невольно залюбовался красотой женщины, но быстро отогнал подобные мысли, вспомнив красоту своей царицы. - Их уничтожили давным-давно. - По крайней мере, он был убежден в этом. - Видимо, вы не учли, что силы Бездны еще не истекли. – Она подушечками пальцев стерла влагу с губ, все так же очаровательно улыбаясь. Скульд была самой доброй из всех Норн и самой улыбчивой. Всеотец считал, что она так добра к ним, потому что знает, что вскоре доброты станет мало и нужно дарить ее именно сейчас. - И что нам делать? – он редко просил советов, но сейчас он нужен. Девчонка опасна, знает она или нет. А когда Локи догадается, то попытается использовать, если не использует уже сейчас. - Молитесь, Всеотец, молитесь за девочку. Она та, кто несет беды, но и та, кто сможет помочь. Она может спасти того, кого не сумели спасти вы. Она хочет этого сильнее, чем хотели вы. И она боится допустить ошибку сильнее, чем боялись вы. И вы понимаете, почему сильны именно эти чувства. – Женщина внезапно погрустнела, опуская глаза. – У Анны доброе сердце – это главная проблема. Она несет с собой боли больше, чем кто-либо из ей подобных когда-либо нес. И вы понимаете, почему так. Такие, как она, не должны чувствовать, а она может. Вот проблема. Лишить девушку всех чувств и эмоций? Нет, это слишком даже для бога, обрекшего собственного сына, пусть и приемного, на смерть. Нельзя, чтобы она вновь чувствовала себя пустой и бесчувственной. Нельзя допустить, чтобы пустота победила. - Кому нам молиться? - Люди нашли вас, чтобы молиться вам. А вы найдите других богов для себя. Молитесь нам, молитесь тем, кто создал нас, молитесь тем, кто дарует энергию. Молитесь Эйр, молитесь Иггдрасилю… Молитесь Бездне. Быть может, она еще способна услышать. Быть может, она не мертва, пуста и бесчувственна, как те, кого она порождает на свет. Быть может, у нее есть чувства и она способна вас услышать, ведь услышала когда-то мольбы того, кого вы, Всеотец, бросили. Тот, кто ищет, тот всегда ее найдет. Даже Локи нашел, во что верить. Найди и ты, Один. Верь в нее. С верой легче переживать несчастья. – Скульд отвернулась, но, сделав несколько шагов, обернулась со словами: - И еще, Один, когда найдете, кому молиться, то замолвите словечко за Локи и Анну. Мы молимся за них, ведь им придется хуже всех. Те, кто несут смерть, боль и страх… Они сами обречены на это.