Последний повелитель

Безумие внутри меня, Это безумие во мне.       Skillet - Madness in Me - Ты лжешь мне. – Я ни на секунду не поверил в его душещипательную историю о том, как он связался с похитителями Анны, чтобы остановить их. Он думал, что сможет провести меня, но забыл, кто я такой. - С чего ты решил? Его недовольный и слишком резкий тон мне не понравился. Медленно сжал кулаки, нахмурившись. В последнее время было все труднее держать себя в руках. Мне нужна была какая-то разрядка, нужно было выплеснуть весь свой гнев на кого-то. Разве можно вполне отыграться на девчонке? Нет, мне бы пришлось убить ее, чтобы на какое-то время расслабиться. Ее смерть сейчас на руку никому не сыграет. - Я вижу тебя насквозь. - Такой же лгун, как и я. И как еще никто не распознал в нем заправского лжеца? Видимо, он действительно хорош, если еще живой ходит. Я бы такому давно шею скрутил, пичкай он меня своей ложью. Лживые глаза, лживая улыбка. Впрочем, он не так хорош в обмане, как я. Решил обмануть Бога обмана? Ну, удачи. - А кого ты еще видишь насквозь, сын Лафея? – Он чуть приподнялся, заглядывая мне в глаза. Я ответил ему надменным взглядом. - Всех. - Я внимательнее всмотрелся в черты его лица. Что-то в них показалось мне знакомым. - Ты говоришь, что тебе известны тайны наших душ. А тайны своей души ты уже разгадал? Как ты можешь знать, кто мы такие, когда ты даже не знаешь, кто сам? Ты не осознаешь всю черноту и отвратность своей души. Знаешь, Локи, я не понимаю, почему она решила помогать тебе, но желаю ей удачи. С таким чудовищем, как ты, ни одна девушка не будет счастлива. Она верит, что сможет стать твоим другом, и верит искренне. Ты говоришь, что видишь всех насквозь, но ты ничего не можешь понять в Анне. А знаешь, почему ты ее до сих пор не убил? Тебе хочется узнать побольше о ней. Анна ломает все твои представления о мире и людях. Она добра, она бескорыстна, она чиста, как вода, которой Норны поливают корни Иггдрасиля. Она верит, что сможет очистить твою душу от тьмы, и мне жаль ее. Она еще не поняла, с каким уродом связалась. Еще не понимает, что, связавшись с тобой, обрекла себя… Надоел! Хватаю Коди одной рукой за плечо, толкая к дереву, а другой уже прижимаю к горлу ледяной клинок. Чувствовал, как мелко подрагивают от страха его плечи. Но бояться нечего. Это же я… Нет, бояться все же стоило. - Не бойся, я просто расскажу тебе сказку. Ты любишь сказки, Коди? – Облизал потрескавшиеся губы. Я давно не ощущал себя таким: дошедшим до крайности, готовым на все, лишь бы утолить свою жажду. Я должен успокоиться, но хотел ли я этого? Я был безумен, меня выводили из себя пустые разговоры, меня злили слова людей, которые пытаются судить меня. Откуда им знать, какой я? Судят обложку, но не знают, что внутри меня. Зато я вижу их всех насквозь. Я вижу каждую закрому их души и могу вытащить любую тайну на свет. И все же в словах мальчишки была доля правды. Анна выходила за рамки моего понимания. Я не мог разгадать ее. Она была открытой, но в то же время невероятно загадочной. И лишь это сохраняло ей жизнь. - Да не дергайся ты, я просто хочу поговорить с тобой. Так, сказка. Жил-был мальчик. Он был дерзким, смелым, но добрым и глупым. И однажды мальчик заболел. У его родителей не было денег на лечение. И тогда они решили отправиться во дворец, чтобы просить помощи у Эйр. Они знали о доброте древней богини и надеялись, что она сжалится над их ребенком. Но стража не пустила бедняков во дворец. Они отчаялись и уже хотели отправляться домой, как вдруг встретили одного из принцев. Принц был добр и хотел им помочь. А когда они спросили, сколько будет стоить его помощь, то принц сказал: «Когда мне понадобится помощь, то вы окажете ее мне». Знакомая ситуация, Коди? – Он хотел что-то сказать, но я не дал ему этого сделать, надавив клинком на горло. – Тш-ш, я еще не закончил. Принц выкрал у Эйр нужное лекарство и отдал его беднякам. Эликсир подействовал, и все были счастливы. Шло время и вот нужно было расплачиваться. Принц повзрослел и стал сильным магом, который создавал который создавал прекрасных существ. Но разве они могли жить без сердец? Тогда принц послал единственного, у кого было сердце – волка. Волк должен был принести ему сердца тех бедняков. Принц не желал их смерти, но он так хотел, чтобы его дети жили, что готов был пойти на многое. И волк принес. Одно сердце принц подарил огромному змею, которого забрали у него. Змей был слишком чудовищен, но люди не понимали, что он не был монстром. Змея заперли в темнице глубоко под землей. И тогда принц наслал на сердце змея чары. И змей стал очень злым. Когда он вырвется из своей темницы, то умрут те, кто запер его. Вскоре он не желал ничего, кроме смерти обидчиков. Волка-убийцу заперли в клетке на краю Асгарда, все считали его чудовищем, но никто не понимал, что он любил своего отца и просто выполнял приказ. И тогда волк озлобился. Он пообещал себе вырваться из темницы и воссоединиться со своим создателем. Волк стал монстром, и вскоре ничего не осталось в его сердце, кроме жажды мести. Другое сердце принц отдал единственной дочери. Она была так опечалена заточением братьев, что принц решил, что ей будет проще жить, если ее сердце будет черным, как ночь. И он напустил на нее ужасную тьму и отправил ее править царством мертвых. Он знал, что придет время и его дочь отомстит. Она была создана для того, чтобы мстить. Я подходил к самой интересной части. Коди дернулся, а я надавил клинком еще сильнее. Выступила пара капель крови, а мальчишка затих. - Прошло много времени с тех пор. Принц вырос, вырос сын тех бедняков. И вот… ты вернулся, чтобы отомстить? Хочешь убить того, кто тебе жизнь сохранил? Если бы не я, Стиг, ты бы еще ребенком сдох! Ну давай, попробуй меня убить, старый друг, и тогда твоя девчонка станет рабой у какого-нибудь зажравшегося альва. А что, если не рабой? – Я наклонился к его уху. – Что, если куртизанкой? – я тихо засмеялся, когда альв оттолкнул меня от себя. - Я тебе не старый друг, Лафейсон. У таких, как ты, друга не может быть. – Он запустил руку в карман. – Это поможет тебе пройти сквозь трещину, но только в одном направлении. – Он кинул мне камень на цепочке. - Дальше я пришлю за вами кого-нибудь. – Стиг, а именно таким было его настоящее имя, развернулся и пошел вперед, через несколько метров остановившись. – Знаешь, Локи, не смей убивать или просто бросать девчонку. Может, хотя бы рядом с ней ты поймешь, в кого превратился. Только рядом со светом тьма может понять, насколько она отвратительна. Спаси ее, и, возможно, ты вспомнишь, что когда-то был тем, кто был достоин править девятью мирами. Отворачиваюсь от него, но тут же разворачиваюсь и с тихим рыком посылаю клинок следом за альвом. Он врезается в дерево и разбирается на множество ледяных кусочков. Мальчишки и след простыл. Я найду его. Когда он вновь появится, то эти слова застрянут у него в глотке, которую я проткну клинком. Грязный болтун и трус. Я не должен был спасать ему жизнь. Должен был дать умереть. Но я был глуп и сохранил ничтожеству его жалкую жизнь, а сейчас бегу, чтобы спасти жизнь не менее жалкому созданию. Я утешал себя тем, что все это делалось во благо. Я спас альва во благо своей мечты, чтобы мои дети могли жить; я спасаю девчонку во благо девяти миров, чтобы показать им, кто тут истинный правитель. И после этого они называют меня чудовищем. Что же, пусть так. Я открою глаза им и покажу, кто чудовище на самом деле. Спасать Анну я особо не торопился. Она должна была подольше побыть в их лапах. Я не собирался вот так сразу бросаться непонятно куда, чтобы спасти ее шкуру. Я не боялся, просто не отбрасывал тот вариант, что врагов там может быть очень много. Мне удалось рассчитать, когда в Нибльхейме наступит ночь, чтобы отправиться. Они будут спать, и я без труда перережу им глотки. Впрочем, одолеть их в бою тоже сумею. Наступил рассвет третьего дня. В Нибльхейме должно было пройти четыре. Самое время вытаскивать девчонку оттуда. Я заночевал в лесу. Моей магии хватило, чтобы облачиться в часть своего доспеха. Обойдусь без шлема, будет только мешаться. Сжимая своеобразный кулон, я стоял напротив того места, где находилась трещина. Отыскать ее оказалось проще, когда появился камень, который и вел меня к ней. От трещины веяло силой, которой я наслаждался, закрыв глаза. Я хотел получить эту силу, она была мне нужна. Чуть качнув головой, сжал камень сильнее и шагнул вперед. Для всех впереди была пустота, я же видел свет, который должен был привести меня в другой мир. Сильный ветер едва не сбил меня с ног. Пошатнувшись, мне удалось устоять. Отбросив в сторону ставший ненужным камень, я огляделся. Поначалу из-за ветра мне показалось, что я где-то на улице. На самом же деле я стоял посреди небольшого зала. Вокруг было тихо, но я знал, что тишина продлится недолго. Крутанувшись на пятках, ловким движением перерезаю ледяным кинжалом глотку одного альва. Да, я был прав, когда решил, что мальчишка предупредил своих друзей. Двуликая гадина, но до меня ему по-прежнему далеко. На подходе было еще несколько – я слышал топот их ног по лестнице. Могу предположить, что они все стерегут девчонку, а значит, подниматься мне нужно будет по той лестнице, откуда они сейчас придут. В зал ворвались трое парней. Мысленно засучив рукава, бросился на одного из них, резко и с силой ударяя прямо в глаз, уворачиваясь от удара второго и, выпрямляясь, пиная третьего в пах. Ловко перехватываю руку, которую занесли для удара, заламываю ее и толкаю противника в двух других. Альв налетает на своих друзей, и троица валится на землю. Их что, совсем драться не учили? Создаю ледяной кинжал, медленно приближаясь к ним. Как только делаю пару шагов, чувствую, как ноги оплетает плеть, и падаю навзничь. Уворачиваюсь, кинжал, который должен был вонзиться мне спину, проходит мимо меня. Опомнившиеся альвы поднимают меня. Один из них медленно подносит к кинжал к моему горлу. Серьезно? Думают, так легко убить меня? Это не весело, я живее всех живых, кто только меня прикончить ни пытался. Меняю ипостась и хватаю альва за руку, в которой он держал оружие, прежде чем он успеет вонзить мне этот клинок в горло. Тот вскрикивает; хватка других альвов чуть ослабевает. Ноги связаны, но это не помешает мне развернуться. Хватаю двоих из них за лица, толкая в сторону третьего, – и они все вновь оказываются на полу. Пока они пытаются совладать с болью от ожогов, а заодно и подняться, успеваю развязать ноги и вовремя. Подхватываю с пола кинжал, поднимаясь с пола и тут же вонзил его в сердце альву. Оставшиеся чуть мешкают и этого времени достаточно, чтобы я успел создать пару ледяных кинжалов. Запускаю по кинжалу в горло двум парням, которые собрались было вновь меня ударить. Выживший попятился назад и развернулся, чтобы убежать, но я был куда быстрее. Подскочил сзади, хватая за горло и впечатывая лицом в стену. Особо не думал, что делаю. Вонзаю нож в спину, как только альв начинает дергаться. Голову вскружило, как влюбленной девчонке, от его крика боли. Но мне мало. Я так давно хотел услышать, как кричит жертва. Я так давно хотел увидеть медленную смерть. Сильнее налегаю на оружие, вонзая его глубже. Да, крик становится громче и теперь уже похож на какой-то визг. Альвы так слабы. Я начал причинять боль, потому что мне ее причиняли. И я уже не остановлюсь. Никогда. Не остановился тогда и не остановлюсь никогда. Слышать крик, смотреть, как жизнь медленно покидает из тела, знать, что только ты можешь решать: жить человеку или нет. Что может быть прекраснее? Я – Бог, и мне подвластна жизнь каждого в этих жалких девяти мирах. Я – Бог и сейчас я решаю, кто здесь будет жить. Да никто, в общем-то, кроме меня и девчонки. Резким движением руки сворачиваю парнишке, который надорвал себе все голосовые связки, шею, отталкивая тело в сторону. Медленно толкаю дверь в конце лестницы, тихо ступаю по коридору и останавливаюсь лишь тогда, когда слышу чей-то голос. Мужской. Так и знал, кто-то остался стеречь девчонку. Бояться мне нечего: этот альв наверняка так же слаб, как и его дружки. Открываю еще одну дверь, практически моментально меняю ипостась. Я стал так часто это делать, что требовалась лишь секунда, если захочу, чтобы кожа посинела и покрылась узорами, а глаза покраснели. Я столкнулся с испуганным взглядом парня, сидящего за столом. Его длинные уши чуть подрагивали, руки в татуировках судорожно теребили край футболки. Я сделал шаг вперед – альв выскочил из-за стола, заслоняя собой что-то. Или кого-то? Я сделал еще шаг вперед и еще, быстро приближаясь к нему. Грубо толкаю в сторону и наклоняясь, беря Анна за руку и прикладывая два пальца к запястью. Пульс есть. Жива, но без сознания. А что это на ней надето? Это не то, в чем она уходила. На ней короткий топик и шортики. Да она почти раздета! В таком только дикари в Альвхейме ходят. Ладно, меня не волновало то, во что она одета и одета ли вообще. Главное, что жива и еще может принести пользу. Разворачиваюсь, тут же посылая ледяной кинжал вслед альву, который собирался бежать. Получив удар по бедру, он, вскрикнув, падает на землю. Подскакиваю к нему, хватая за горло, и поднимаю над землей, прижимая спиной к стене. - Кто она? – Он знает, я был в этом уверен. Он хотел ее защитить. Лучше бы себя защищал, глупец. - Я… - Болтает здоровой ногой в воздухе, видимо, пытаясь меня пнуть. Смешно наблюдать за его попытками освободиться. Они так ничтожны. – Я… не могу… сказать. - Как жаль. Щелкаю языком, качая головой. Все равно умрет. - А если подумать? Тебе есть что мне сказать. Так говори, убить тебя повторно никто не сможет. - Не… могу, - хрипит, когда я сжимаю пальцы. На сонные артерии пока не давлю. Мне не нужно, чтобы он тут сознание начал терять. Если и отключится, то навсегда и не именно в эту минуту. – Лучше… убей… ее. - С чего бы? – Нет, конечно, рано или поздно убью, но почему он хочет, чтобы я сделал это?.. Он ведь защищать ее хотел. - Лучше… - Чуть ослабляю хватку, позволяя ему сделать глоток воздуха. Надоел со своими хрипами и стонами. – Убей ее. Меньше зла будет. Она несет… несет в мир зло. Древнее существо, - он замолкает, прикрывая глаза. Эй, эй, чего это он? Я же позволял ему дышать. Вот так всегда. Игрушки быстро ломаются. Обидно. - Говори давай! – Не рассчитываю силу и давлю разом на обе сонные артерии. - Дитя… - И тишина с его стороны наступила. Отключился. Недовольно закатываю глаза. Пощадить? И не подумаю. Сколько энергии можно со всех этих альвов получить. Сворачиваю шею и позволяю трупу упасть на пол. Разворачиваюсь, подходя к девушке. Она лежит, свернувшись клубком. Я не сразу разглядел кандалы и цепи. Ключи найти было легко. Отбрасываю цепь в сторону, наклоняясь к девушке. Древнее существо… Нет, никакое не древнее. Как ей может быть больше тысячи лет? У нее даже опыта тысячелетней женщины нет. Она же ведет себя, как маленький и наивных ребенок, вечно смотря испуганно, хлопая ресницами, боясь сказать слово поперек, будто я ее за это в угол поставлю. Древнее существо не будет относиться к такому чудовищу с такой добротой и теплотой. Почему она до сих пор не ушла?.. Стиг говорил, что она верит, что сможет мне помочь. Странная вера. А во что верил я? В свою силу, в свою власть, в себя, в общем-то. Если не верить в себя, то лучше жить без веры. Я качнул головой. Лишние мысли. Опять смертная все портит. Она действительно казалась какой-то непонятной, и эта ее непохожесть на других заставляла меня пускаться в путь за отгадками. Это отвлекало. Я притянул ее к себе, чтобы взять на руки, но девушка вдруг приподнимает голову и смотрит совершенно обезумевшими глазами, черными, как сама бездна, без зрачков. Подается вперед, хватая меня за края плаща, притягивая к себе, бормоча что-то неразборчивое. Пытается поцеловать, ей даже удается вскользь коснуться моих губ. С трудом отталкиваю. Откуда такая сила? Однако она меня не отпускает: цепляется мертвой хваткой за плащ, прожигая меня безумным взглядом. Хотя можно ли было увидеть в этих глазах безумие? Но эта ненормальная улыбка… Пытаюсь вновь ее оттолкнуть, даже создал ледяной кинжал, но внезапно она замирает, склонив голову и рассматривая меня. Тихо смеется. - Помнишь. Помнишь. Помнишь, - быстро-быстро тараторит. – Помнишь. Помнишь, сын Лафея? – Что они с ней сделали? Они мне такую вещь испортили. Ублюдки. Заношу кинжал. – Помнишь. Помнишь, как молил меня о пощаде? – Замираю, так и не нанеся удар. О чем она говорит? Безумная девка. – Помнишь. Помнишь, как молил о смерти? Помнишь, как хотел умереть? Ты молил меня о конце. Помнишь. Помнишь, как хотел, чтобы все кончилось? – она рассмеялась. У любого бы подобный смех вызвал мурашки по всему телу, но я не любой. – А я услышала тебя, - вновь смеется. - Я услышала тебя и сделала так, чтобы ты выжил. Ты выжил благодаря мне, сын Лафей. Я твоя спасительница! – Девчонка резко встает и тянет меня за собой. Кружится по комнате, подпрыгивая и взмахивая руками, будто пытается взлететь. – Она хочет летать. Покажи ей звезды. Заставь полюбить себя. Держи рядом и никогда не отпускай. – Пытаюсь оттолкнуть, когда она вновь приближается, но не выходит – невероятно сильна. Когда она успела такой стать? Обвивает мою шею руками и виснет на ней, не прекращая шептать: – Покажи. Покажи. Покажи. Заставь. Заставь. Заставь. Монстр. Убийца. Предатель. Убийца. Монстр. Проклятый. Позор. Кладу руки на шею и сдавливаю. Сейчас. Сейчас можно ее убить и не пожалеть потом. Но что-то меня останавливает. Девчонка прекратила бормотать, задышала спокойно, ровно. Убираю руки с шеи, и все начинается по-новому. Вновь безумное бормотание, пляска по комнате, безумный взгляд. - Знаешь. Знаешь. Знаешь, сын Лафея. Знаешь, я знаю твое будущее. Я знаю все о тебе. Я знаю все обо всех. Я – тьма. Я – свет. Я – конец. Я – начало. Я – земля. Я – небо. Я – мать. Я – отец. Я могущественнее всех. Я прекрасней всех. Я знаю твое будущее. Его даже ты не знаешь. А я знаю, - смеется. Безумный смех, от которого звенит в ушах. – Ужасное будущее для ужасного человека. Ужасное будущее для проклятого бога, для позора неродного отца, для хаоса девяти миров. Проклятый. Позор. Хаос. - Заткнись! Заткнись! – Трясу за плечи, но Анна лишь смеется. Она сводит меня с ума. Тихо рычу, отталкивая ее в сторону. Девчонка не сопротивляется, больше не проявляет свою силу. Безумная тварь. - Знаешь. Знаешь. – Прекращает двигаться и смеяться, замирает и кротко улыбается, медленно приближаясь ко мне. – Знаешь. Знаешь. - Кладет руки мне на плечи. Кривлю лицо в презрительной гримасе, но позволяю прижаться ко мне. Она хочет что-то сказать, и я должен это услышать. Кладет голову мне на плечо, ладонь кладет на грудь. Туда, где бьется сердце. – Знаешь… Ты умрешь, когда будешь прощен. Ты умрешь, когда все поймешь, – вздыхает. – Монстр умрет, когда сядет на трон. Монстр умрет, когда скажет заветное слово. - Заткнись! – Отталкиваю от себя и резко ударяю по щеке. Девчонка пошатывается, закрывая глаза, а затем падает вперед. Успеваю поймать ее. Анна утыкается носом мне куда-то в ключицу и медленно сползает вниз. Опускаюсь вместе с ней на пол, держа на руках. Сердце бешено колотится, я весь покрылся испариной. Мне только что предсказали смерть. Боялся ли я ее? Нет, но… Ладно, ее слова ничего не значат. Она лишь сумасшедшая девка и ничего более. Анна медленно открывает глаза, смотря на меня, а спустя минуту улыбается. Нет больше безумного смеха, черных глаз и ненормальной улыбки. Силы будто покинули ее: не может, но хочет пошевелиться. - Ты пришел, - еле слышный шепот. - А ты ждала? Нет, это же смешно. Кто будет ждать, чтобы за ним пришло такое чудовище, как я. У нее просто рассудок помутился. - Я ждала всякого, кто поможет. – Вот в чем дело. Ей главное, чтобы ее шкуру спасли. – Ты же поможешь мне… Локи? – Хмурюсь. Я никому не помогаю. И ей помогать не стану. Я тут только за собственной выгодой. Ее жизнь ничего не значит, а вот моя значит все. – Покажи мне звезды. - Что? Я не ослышался? Трясу ее за плечи. - Ничего, - произносит одними губами, не издав ни звука. Качает головой и теряет сознание. Она увидит звезды. Она увидит звезды из Вальхаллы. Я покажу ей звезды. Я покажу ей звезды, когда убью.