Последний повелитель

- Где ты? Срываю голос, крича в пустоту. Сколько бы я ни кричала, ответа никогда не бывает. Бегу по длинному коридору со множеством дверей в кромешной тьме. Сбила все костяшки, стучась в каждую дверь. Но мне никогда не открывали. Вновь и вновь повторяю свой зов, пытаясь докричаться хоть до кого-то. - Кто ты? - Твоя мать. - Замираю на месте, занеся кулак для очередного удара. Медленно разворачиваюсь, смотря в темноту. - Покажись! Я устала играть в прятки, особенно когда искать приходится мне. - Я здесь, дорогая. - Вздрогнула, узнав этот голос. Кожа покрылась мурашками, сердце пропустило удар, а после сжалось. Я зажмуриваюсь от внутренней боли, разворачиваюсь и тут же оказываюсь в крепких объятиях приемной матери. Плевать, что она неродная. Она воспитала меня, она вложила в меня все свои силы. Она, а не какая-то другая женщина, которая теперь преследует меня во снах и наяву. Она, а не какая-то другая женщина, которая, возможно, и не с планеты Земля. Она, а не другая женщина, к которой я хочу вернуться только потому, что не хочу больше находиться рядом с Локи. - Ты умерла. Отстраняюсь, смотря сквозь пелену слез на нее. Мама мягко улыбается, прикасаясь ладонью к моей щеке. Она такая теплая, такая нежная – ее кожа. - Но я здесь. Качаю головой. - Он убил тебя. – Сердце сильнее сжалось, когда я вспомнила, с какой яростью, с каким гневом, с какой жаждой его смерти нападала на трикстера. Неужели он прав и я медленно превращаюсь в такого, как он? - Но я с тобой. – Вновь качаю головой. Мне больно и страшно. Очень страшно. - Ты ушла, и я осталась одна. Совсем одна. Все мои друзья далеко… - Ты не одна. - Открываю глаза, смотря на нее. Она мягко улыбается, а я не понимаю, почему наше расставание вызывает у нее улыбку, когда во мне от этого зарождается неистовая боль, ломающая меня. – У тебя есть принц. – Внезапно злюсь, сжимая кулаки. Почему они все твердят, что он со мной? Почему!? С кем угодно, но только не с ним. Он не мой и никогда не будет моим. И я, и он это знали и менять ничего не собирались. – После связи никто не бывает один, Анна. - Он убил тебя, - прошептала сквозь стиснутые зубы. – Он убил отца. - Не вини его. Мы оба знали, с кем связывались. Фил знал, против кого он идет, но он сделал свой выбор. Он не верил, что Локи пощадит его, потому что Локи никого не щадит. Но все равно шел, потому что так было нужно. Я знала, с кем связывалась. Если бы я хотела, я бы сопротивлялась лучше. Но я не хотела. Так должно было быть. От судьбы не убежишь. Я умерла, чтобы ты вспомнила, что все мы смертны. Я пришла, чтобы сказать тебе, что на этой стороне нет ничего страшного. Она медленно проводит ладонью по щеке. Я закрываю глаза, сдерживая слезы. Почему она так легко, так просто говорит о своей смерти? Почему улыбается, когда говорит о подробных вещах? Почему не боролась, ведь могла? Почему не хотела? Я прижимаюсь к ее руке, вспоминая, как в детстве меня всегда успокаивали подобные касания. - Ты любишь меня? Безумно хочу это услышать. Напоследок я хочу, чтобы она сказала, что любит меня. Я должна быть уверена в этом. Мать больше не придет ко мне, я знала, поэтому пусть скажет сейчас. Прямо сейчас. - Нет. - Резко распахиваю глаза; сердце сжимается. На глазах выступают слезы, а в голове бьется это «нет». «Нет». Я хмурюсь, но от боли. Сжимаю губы, громко вздыхая. «Нет». – Я бы очень хотела тебя полюбить, но не могу. Я не могу ничего чувствовать, дорогая. Пустота внутри – она убивает, но и спасает. Мне было бы очень больно видеть тебя, но я ничего не чувствую. Этим мы сильны, Анна. Чувства – это слабость и в то же время сила. Мы ничего не чувствуем. Жалость, боль, гнев, ненависть, любовь, сожаление – все это чуждо для нас. - Для кого «для нас»? – я не понимаю. В голове продолжает пульсировать ее ответ, смешиваясь с тьмой вопросов, которые зарождаются с каждым ее словом. Но мой вопрос остается без ответа. - Вот почему ты самая слабая из нас. Ты чувствуешь, хотя не должна. Ты живешь, хотя должна существовать. Но ты и самая сильная из нас. Ты единственная жрица из всех, кто мог чувствовать. Чувства, эмоции – они спасают тебя от пустоты внутри, заставляют тебя наслаждаться каждой минутой своей жизни, заставляют тебя жить, а не просто существовать. - Кто я? Я не плачу. Нет. Слезы навернулись на глазах, но ни одна из них пока не скатилась по щеке. Я хочу плакать, но отчего-то не получается. - Древнее существо, раса которого появилась наравне с самыми первыми существами этой вселенной. Самое опасное существо из себе подобных, способное чувствовать, когда остальные этой способности лишены. Самое необычное существо во всех девяти мирах. Дитя самой могущественной матери, которая когда-либо существовала. Жрица, которая терпела, терпит и будет терпеть на протяжении всей своей жизни невыносимую боль. Самая последняя в своем роде. Качаю головой, машинально сжимая кулаки. Как я устала это слушать. Как устала все это выслушивать. Почему просто нельзя сказать, кто я такая? Неужели это так сложно? - Кто я? – повторяю вопрос, но она, казалось, его уже не слышит. - Моя дочь, - казалось, прошла бесконечность, прежде чем я получила ответ. Моргаю – и на месте мамы появляется отец. Он держит меня за руки, улыбаясь, как умел улыбаться только он. - Женщина, о которой я думал, умирая. - Он проводит большим пальцем по линии на моей ладони, а спустя секунду на его месте замерла Мини. - Моя лучшая подруга. – Она широко улыбается, чуть наклонив голову. Ее густые вьющиеся волосы – «макароны» - забавно спадают на плечи, вызывая невольную улыбку, которой я отвечаю ей. - Самый важный для меня человек в мире. – Одри крепко обнимает меня, и я уже не могу сдержать слез. Они будто пытаются доказать мне, что я нужна им. Но я и так это знаю. Какой бы одинокой я ни чувствовала себя в последнее время, всегда могу быть уверенной, что никогда не буду одинока по-настоящему. - Моя. – Коди медленно проводит по волосам, чуть сжимает их на затылке, мягко оттягивая голову назад. Замираю, меня бьет мелкая дрожь, но не от страха. От чего-то большего, чего-то более сильного, чем страх. Парень медленно прикасается губами к пульсирующей венке на шее, чуть прикусывая ее, срывая с моих губ еле слышный стон. - Мама! От пронзительного детского крика вздрагиваю, широко распахивая глаза. Впервые за все это время шевелюсь. Быстро присаживаясь, прижимая юного Локи к себе. - Самый лучший человек во всем свете. – Отстраняюсь, всматриваясь в большие карие глаза девчушки. Она широко мне улыбается, покачивая головой, а внезапно налетевший ветер развевает ее длинные и прямые рыжие волосы. Прикрываю глаза, пытаясь вспомнить, где я уже видела эту девочку. Почему сердце так защемило от ее вида, почему вдруг стало так больно и тоскливо на душе? Кто-то мягко берет меня за руки. Не открывая глаз, поднимаюсь на ноги, только после этого приподнимая веки. Моментально сжимаюсь от страха, когда вижу перед собой Лафейсона, его пустой и безжизненный взгляд, его бледную кожу, его острые скулы, его тонкие сжатые губы. - Та, которая вводит меня в заблуждение. - От его шепота кровь в жилах леденеет. – Та, которая заставляет меня задуматься. – Он отпускает мои руки, и я вздыхаю спокойно, насколько позволяла ситуация. Какие же у него холодные и сильные пальцы. – Та, которая выживет в грядущей игре. Все еще чувствую, как он держал меня за руку. Закрываю глаза, чтобы глубоко вздохнуть, хотя бы секунду не смотреть в эти темные зеленые глаза. - В какой игре? - В игре, которая будет самой захватывающей. В самой прекрасной игре, которую когда-либо видело жалкое население этой планеты. Тебе придется играть достойно, Анна Тилли, если ты захочешь увидеть меня еще раз. Резкая боль в области живота. Я ничего не успеваю понять. Очередная вспышка боли, когда, закатив глаза, заваливаюсь вперед. Как знакомо и как больно. Локи ловит меня и вместе со мной опускается на пол. Смотрю на него, пытаясь держать веки поднятыми, но сознание ускользает от меня. Прежде чем отключится, чувствую, как трикстер оставляет едва ощущаемый поцелуй на моем лбу. - Играй достойно, Дитя. Я сжала зубы, быстро-быстро моргая. Во всем теле тяжесть, а веки налились свинцом. Приподнимаюсь на локтях. Сколько я проспала? Медленно поворачиваю голову и коротко вскрикиваю от неожиданности. - Стив? – Роджерс, казалось, был удивлен не меньше моего. Конечно, не каждая девушка визжит при его виде. Нащупываю рукой стакан с водой, стоящий на столе, и осушаю его быстрыми и большими глотками. – Как ты здесь очутился? – Опускаюсь обратно на диван, натягивая по подбородок непонятно откуда взявшийся плед, внимательно рассматривая Капитана. - Ну, Джейн пришла ко мне и сказала, что ты побила Локи и прогнала ее. - Я тихо застонала, закрывая лицо ладонями. Джейн. Как же стыдно. Нужно будет извиниться. – Я решил проверить, все ли хорошо. Честно говоря, я не понимаю, откуда тут взялся этот… этот… Локи. - Похоже, что Стив просто не сумел подобающе описать Локи в присутствии женщины. – Он меня даже на порог не пустил. И Джейн тоже. Сказал, чтобы она убиралась к Тору. Ей пришлось переночевать у меня. А мне пришлось переночевать у Брюса. - Я невольно улыбнулась. – Мы пришли на следующий день. Благо, его не было дома, и мы смогли попасть внутрь. Ты лежала на диване и спала. - На следующий день? Сколько я спала? - Около трех дней. Если бы я продолжала в этот момент пить, то давно бы захлебнулась. - Это последствия сонного заклятия. – Локи, возникший из ниоткуда, заставил меня вздрогнуть. Роджерс сжал кулаки, смотря куда-то в пол. – Вообще-то я думал, что подобное на тебя не действует и всему виной стоящая на тебе защита, но она, по-видимому, слабеет. Признаюсь, не рассчитал. Ты проспала чуть больше, чем им бы хотелось. Я бы предпочел, чтобы ты и вовсе не просыпалась. - Не приближайся ко мне! – Я вытянула вперед руку, садясь на диване. Локи двинулся вперед, Стив, моментально среагировав, поднялся с места, заслонив меня. - Какие-то проблемы, Капитан? – Трикстер весьма миролюбиво улыбнулся, чуть наклонив голову. Но и я, и Роджерс знали, что эти лишь маска. - Ничего нового, Локи. - Ты все о своей ненависти ко мне? Ах, оставь, все злишься, что не успел подписать карточки Фила? Я вздрогнула при имени отца. Лучше слышать это от кого угодно, но не от него. - Локи, уходи, прошу. Я обняла руками колени, спрятав в них нос. Смотреть на перепалку Локи и Стива у меня не было никакого желания. А если начнут драться. Разнимать кому? Мне? - Она попросила тебя уйти. Я украдкой посмотрела на мужчин. Локи так и не сдвинулся с места, смотря на Капитана исподлобья, оскалившись. - А я никогда не выполняю просьбы девчонок. – Он чуть придвинулся к Роджерсу, нахмурившись. Взгляд его стал жестче, а с губ сползла улыбка, которая спустя секунду вернулась, когда трикстер заметил, как блондин сжал кулаки. – Ты ненавидишь меня, Капитан? – Я не видела взгляда Стива в этот момент, но что-то мне подсказывало, что он был не самым доброжелательным. Америка не сдвинулся с места, разжав и вновь сжав кулаки. – Что мешает тебе меня ударить? – Локи получал явное удовольствие от издевательства над Стивом. Он вообще получает удовольствие от издевательства над кем-либо. - Я не хочу бить тебя при Анне. Такого ответа мы оба не ожидали. Я удивленно округлила глаза. Никому и никогда не мешало бить морду другому, когда рядом сижу я. Локи же приподнял брови, а после рассмеялся. Это не был искренней смех, а скорее просто попытка еще сильнее распалить Капитана. Было заметно, что Роджерс из последних сил держится, чтобы не ударить его. - Я думал, дело в чем-то большем. В страхе или неспособности меня ударить, но ты, оказывается, просто не хочешь. А мне кажется, что ты боишься, хваленый защитник Мидгарда. – Локи подался еще ближе, заставляя Стив сделать шаг назад. Конечно, кому бы захотелось, чтобы Бог был так близко. – Однажды я поставил тебя на колени, посмотрим, смогу ли я сделать это еще раз. - Уходи. – Роджерс был непреклонен и, похоже, сумел обуздать свой гнев и ненависть к Лофту. - А я никогда не выполняю чьи-либо приказы. – Я взвизгнула от неожиданности, когда Локи с размаху ударил Стива кулаком в лицо, злобно посмеиваясь. Трикстеру просто стало скучно, и он решил поразвлечься. – Давай, Капитан, поиграй со мной. Я вздрогнула, вспомнив свой сон. Снова этот намек на игру. Почему? Что за игра? Когда Роджерс подался в сторону, я вцепилась в рукав его толстовки обоими руками, повиснув на нем. Только не драться, только не здесь и не сейчас. - Пожалуйста, Стив. - Капитан, вытирая кровь с разбитой губы, развернулся ко мне. – Расскажи об отце. Я надеялась, что сумею отвлечь его от драки умоляющим взглядом. Никогда не получалось сделать щенячьи глаза, но ему и жалкой пародии хватило, чтобы вспомнить, что он не драться пришел. Стив опустился обратно на стул. Я украдкой взглянула на Локи. Догадалась, что это и нужно было ему: чтобы я успокоила Стива и не дала ему полезть в драку. Но зачем? Опустившись на диван, прикрыла глаза, прижимая руки к груди, ожидая, когда Америка начнет говорить. Я знала, как больно будет, но хотела это услышать. Я хотела знать, что значил мой отец для людей. Я хотела знать, что он ушел достойно, как воин. Я хотела знать, как он умер. Будет больно. Потому что я ни на миг не перестала бы думать об отце и матери. Я не заметила, как Лодур коротко кивнул своим собственным мыслям, махнул рукой а-ля «ну вас к черту» и покинул комнату. - Как он умер? – Я свернулась калачиком, смотря куда-то в область лодыжек Капитана, изредка моргая. – Ты был там? - Нет, но я… я просматривал записи камер после того, как мы остановили Локи и Тор отбыл с ним и тессерактом в Асгард. - Мы немного помолчали, будто не знали, о чем говорить. – Зачем ты хочешь это знать? – Неопределенно дернула плечом. - Не знаю. Просто хочу знать, как он погиб. Расскажи мне. Сама не знаю как, но вышло что-то вроде приказа. - Он погиб храбро, - Стив замялся, но позже продолжил. Трудно ли ему было это вспоминать? Да, наверное. – На наш авианосец напали люди Локи, в числе которых был Клинт Бартон, - он немного помолчал, а после добавил, вызвав у меня легкую улыбку: - Мистер Бартон, находящийся под влиянием скипетра Локи. Мы догадались, что они собираются освободить Локи. Тор отправился к клетке, где его держали. – Снова клетка? Снова как зверь? Не знаю отчего, но мне вновь стало жаль трикстера. Почему я всегда жалею его, хотя должна ненавидеть за то, что он сделал? – Локи обдурил его, и вышло так, что Тор оказался в клетке, а он сам – на свободе. Эта капсула могла сбрасываться с корабля. Изначально она строилась для Брюса. Локи собирался выкинуть капсулу с авианосца, когда появился Фил с оружием новейшей разработки Щ.И.Т.а. – Я заметно напряглась, распахивая глаза. Мне казалось, что если я закрою глаза, то эта картинка возникнет перед ними, а если буду держать их открытыми, то ничего не увижу. – Он не знал, как работает это оружие, и хотел проверить его на нем. Локи - большой хитрец и лжец. Он обманул Фила, возникнув за его спиной, и проткнул острием скипетра насквозь. Я вздрогнула, поднимая глаза на Капитана. Он заметно погрустнел, а в глазах читалась скорбь. Глубоко вздохнула, закусывая губу. Слез не было, а вот боль по-прежнему была со мной. Я застывшим взглядом смотрела куда-то поверх плеча Роджерса. - Тебе пора, Стив, прости. Мне не хотелось прогонять Капитана, но в то же время я хотела побыть одна. Просто полежать тут в тишине и одиночестве, размышляя о… да обо всем, в общем-то. Об отце, маме, Локи, друзьях. О самой себе и том, что может ждать меня дальше. Трикстер не остановится и, очевидно, потащит меня вслед за собой. Америка, коротко кивнув, поднялся, направляясь к выходу. Уже у самой двери он обернулся. - Ты хочешь мстить? - Нет, - голос прозвучал глухо, будто я говорила сквозь толщу стекла. – Я вижу, к чему приводит жажда мести, и не хочу, чтобы она привела к этому и меня. – Не хотела становиться подобной Локи. Спустя минуту я услышала, как хлопнула входная дверь. Отвернувшись к спинке дивана, уткнулась в нее носом, закрывая глаза, а вскоре проваливаясь в неглубокий и неспокойный сон. - Почему ты так убиваешься? Недовольно причмокивая, махаю рукой, силясь отогнать назойливый голос, пробивающийся сквозь пелену сна. Чувствую, как пальцы ног, выглядывающие из-под покрывала, медленно коченеют, будто их опустили в сугроб. Ежусь, притягивая ноги к себе в надежде их согреть. Медленно открываю голову от подушку, смотря в спину трикстеру, стоящему у окна. Он снова здесь. Снова рядом. Страх липким комком скручивается где-то в груди. Я боюсь и его, и себя. Ту себя, которая несколько дней назад рьяно нападала на Локи с кулаками. Качаю головой. Потирая глаза, сажусь. - Что? – Локи медленно разворачивается ко мне, небрежно дергает плечом. - Почему ты так убиваешь из-за смерти родителей? Уверен, Тор позаботился о том, чтобы Один устроил твоему отцу в Вальхалле лучшее место. Что до твоей матери… Я не знаю, где она. В Хельхейме ее нет, а в Вальхаллу она бы не попала: умерла не как воин. Слова, слова, слова. Я никогда не пойму этого Бога. То из него слова не вытянешь, то его так и рвет поговорить. К чему все это? - У тебя никто не умер, тебе не понять, как тяжело, когда кто-то из близких уходит из жизни. Глаза трикстера тут же налились кровью, а сам он поспешил отвернуться к окну. Я сказала что-то не то? - Если у меня никто не умер, то это не значит, что я никого не потерял. - В голосе проскользнула толика сожаления и… горечи? - Твои синяки зажили. Мне не хотелось больше говорить о смерти и загробных мирах. Нужно было отвлечься. Боль медленно уходила. Будто Локи забрал ее. Или успокоил тем, что Филу в Вальхалле может быть хорошо. А мама… Ну, я могу хотя бы порадоваться, что она не попала в руки Хель. Что-то мне подсказывало, что дочь Локи не самая приятная персона. Я не знаю, зачем поверила ему, но другой возможности у меня не было. Быть может, он впервые говорил правду. Или снова лукавил. Никогда не поймешь, когда он лжет, а когда говорит правду. Если Лодур захочет, то ты будешь думать, что он солгал, если захочешь - то поверишь в его слова. - Да. У меня было немного энергии для регенерации. Я не хотел ходить по городу и встречаться с дочерью с синяками на лице, которые мне поставила женщина. Другое дело, что я хотел, чтобы ты мне их оставила, поэтому позволил тебе меня ударить. Ты же понимаешь, что я мог бы и убить тебя за подобное. - И ты понял то, что хотел? – Локи никогда не делает что-то просто так. Я давно сумела это понять. Он всегда преследует какую-то цель. Он для чего-то согласился жить со мной, для чего-то спасал меня, для чего-то решил переехать в Нью-Йорк, для чего-то позволил мне избить его, а сейчас для чего-то говорит это. - Я понял, что из тебя получится хороший второй я, Анна. Внутри ты ничем не отличаешь от меня, лишь прикрываешься маской бедной и трусливой овечки. А может, тебя просто кто-то надоумил этим прикрываться. - Хочешь сказать, что внутри я тоже убийца, лжец и безумец? Это же смешно! Сколько себя помню, я всегда была такой, какой я есть, и маски никогда на себя не примеряла. - Безумцы всех умней. – Я покачала головой, отчего-то улыбнувшись. Локи, который спокойно разговаривает со мной – это порой вызывало у меня улыбку. Мы редко так говорили, если говорили вообще. - Зачем ты все это мне говоришь? Про Хельхейм, про Хель. Ты это не просто так затеял. Лофт развернулся ко мне, сощурившись. - Видишь ли, Хель заинтересована тобой, и я подумал, что она могла бы найти ответы. Кто-нибудь в мире мертвых и слышал бы о таких существах, как ты. - Я не стану встречаться с Хель! Даже взвизгнула, что ли. Перспектива встречи с правительницей загробного мира пугала меня. Я мельком видела ее изображение в той книге и, знаете, встречаться с подобным существом мне совсем не хотелось. Локи специально создавал ее такой… такой пугающе-отталкивающей? Да что там, подобное приводило в ужас. Впрочем, смею надеяться, что это лишь фантазия людей, как та, что Локи родил от коня. - А мне не интересно, хочешь ты или нет. Я сказал, что ты встретишься с моей дочерью, но никак не спрашивал твоего мнения. Я насупилась, скрестив руки на груди. Спорить? Сопротивляться? Ха, бесполезно! Не захочу по-доброму, то меня силком притащат к этому эксперименту Локи. - Почему ты так хочешь, чтобы я встретилась с ней? Только ли потому, что она может пролить свет на некоторые тайны моего происхождения? – Мне не понравилось, как хищно он улыбнулся. Я к подобному привыкла, но все же… это пугало меня. - Она моя дочь, пусть и созданная руками, а не чем-то другим. Хель появилась на этот свет благодаря моим силе и уму, а не животному инстинкту к размножению. Но она все же моя дочь. Я стремлюсь выполнять некоторые ее прихоти, как любой уважающий себя родитель. А устроить ей встречу с тобой – самая простая ее просьба. - Ты любишь ее? Почему он вздрогнул, когда я спросила? Неужели тема любви настолько для него болезненна? - Неважно. – Он медленно сжал кулаки. – Неважно, люблю я ее или нет. Важно то, что я не причиню ей боли. – Трикстер медленно развернулся, быстро пройдя мимо меня. Не знаю зачем, я, будто забыв о том, что он сделал, и о своем решении к нему не приближаться, подскочила с дивана, хватая его за край футболки. - Хель не твоей крови, но ты любишь и готов защищать ее. Тогда почему так ополчился на свою семью? Ведь они тоже тебя любят и готовы защищать. Ты же делаешь то же, что делают они, но отказываешься принять их сторону, хотя ты понимаешь это – когда твои дети не твоей крови. Я вообще не была уверена, что у Хель есть кровь. Я даже не знала, из чего она была создана. Но явно не из воздуха взята. Чтобы люди появлялись из пустоты? Смешно! - Но я никогда не лгал ей и не скрывал, откуда она взялась. И уж тем более я никогда не предавал и не предам ее. - Ты предаешь многих, с кем связываешься. Почему ты считаешь, что не предашь ее? Он оттолкнул меня в сторону, проигнорировав вопрос. Локи, казалось, и не заметил, что я тихо пошла следом за ним. Он остановился у двери, опустив руку на дверь. Чуть развернувшись ко мне, прикрыл глаза, тихо зашептав: - Я никогда не предам никого из них. Ни Слейпнира, ни Фенрира, ни Ермунганда, ни Хель, потому что я знаю, каково, когда предают и отворачиваются родные. Все видят в них чудовищ, и я не хочу, чтобы они действительно стали такими. Ни один родитель не должен позволять своим детям становиться монстрами.