Последний повелитель

Я тихо отворила дверь, бесшумно скользнув внутрь квартиры, на ходу стаскивая ботинки. Скинув куртку, развернулась, едва не вписываясь носом Локи в грудь. Принц стоял, скрестив руки на груди. Весь вид его говорил о том, что он готов свернуть мне шею. Насупившись, я попыталась пройти мимо него, но трикстер сделал шаг в сторону, вставая у меня на пути. Тогда я предприняла попытку обойти его с другой стороны, но все повторилось вновь. Когда принцу надоело играть в эту глупую игру, он стиснул мои плечи, хорошенько встряхнув, не забыв нагнуться ко мне. На его злобный и ненавидящий взгляд ответила упрямым и чуть сердитым. Я устала и хотела спать. Мне пришлось целый час болтаться в одиночестве по темным улицам Нью-Йорка только для того, чтобы выбраться оттуда, куда я забежала. Да, дорогу я запоминаю не особо хорошо. А потом еще добрые полчаса потратила на то, чтобы добраться до дома, пугаясь каждой тени, а их там было больше, чем хотелось бы мне. Намного больше. А теперь меня не пускали дальше порога. Будто я блудная женушка, которая по любовникам шаталась, а муж ее застукал. - Ты где была? Да, примерно так все и начинается. И какое ему дело до того, чем я занимаюсь? Засопела, пытаясь вырваться из его хватки. А он даже не думал мне помочь это сделать, просто сжал плечи еще сильнее. Сломает же, придурок. - С каких пор тебя интересуют мои дела? Прекратила свои попытки выбраться, повиснув в его руках, как тряпка. Локи держал крепко, тем самым не давая мне свалиться на пол. Если бы я упала, то, несомненно, тут же уснула. И неважно, что на полу и в одежде. Лишь бы уснуть да побыстрее. - С тех самых пор, как в моих интересах стало не дать кому-нибудь свернуть тебе шею. А как я могу следить за тобой, если ты сбегаешь из дома и ничего мне не объясняешь? - Я не обязана тебе ничего объяснять, Локи. – Попыталась оттолкнуть его, но принц сильнее сжал плечи. – Отпусти. Отпусти, говорю! – Толкнула повторно, на что принц еще сильнее сжал плечи. Вновь вскрикнула, но это никак не подействовало на Локи. Он лишь оскалился, сощурившись. - Нет, пока ты не расскажешь мне, где, с кем и что ты делала. - Ничего я тебе объяснять не собираюсь. Я же не спрашиваю у тебя, что творится в твоей жизни, хотя все и так предельно ясно. - И что же тебе ясно, расскажи мне. - Пытаешься вновь захватить мир, да? Для этого приходила Хель? Чтобы вы с ней строили свои коварные планы? Для этого тебе нужна моя сила? Чтобы с ее помощью завоевать этот мир? Почему ты никогда не можешь успокоиться, Локи? Неужели так сложно забыть все то, что было… - Но мне никто стирать память не будет, Анна. Это же тебя наш драгоценный Один лишал воспоминаний. А знаешь, зачем он это сделал? Потому что какая-то дрянь сделала то, что уничтожило бы тебя. Поэтому ему пришлось изменить тебя. Я долго думал над тем, что происходит, и пришел к выводу, что защита его слабеет и вот-вот ты станешь той, кем была, а когда все вспомнишь, то загнешься так, что жить больше не захочешь. Поэтому я должен править вашим миром, чтобы… На этот раз перебила его я: - Ты не хочешь им править. Ты хочешь уничтожить нас. Если бы я могла остановить тебя. – Сжала кулаки, ударяя принцу в грудь. Локи удивленно вздернул брови, даже чуть ослабил хватку. - И что бы ты сделала? Убила бы меня? – Я пошатнулась. Убить. Убить Локи? – Скажи, ты бы убила меня? – Будто не слышала его слов. Убить Локи? – Убила бы!? Он повысил голос, возвращая меня к реальности. Убить Локи? Нет, я бы не смогла. Это не в моих силах распоряжаться чьей-то жизнью. Не мне решать: умрет человек или нет. Жаль, что наши взгляды с Локи по этому поводу расходились. Но я не ответила. Не знаю почему, но ничего не сказала. Может, сомневалась в том, что я не способна убить. А может, мне просто помешали. Появившаяся за спиной принца Хель громко усмехнулась, привлекая его внимание. - Вы только посмотрите на себя. Ссоритесь, как престарелые супруги. – Трикстер медленно развернулся к правительнице мертвых, чуть склонив голову набок. - Престарелые супруги не грозятся перерезать друг другу глотки, - усмехнулся Локи, делая шаг к ней. - Ну, знаешь, в Мидгарде всякое встретишь. На этот раз на Хель было красное платье в пол с длинными рукавами, а на плечах висела чья-то шкура. Я не решилась предполагать, какому зверю она принадлежала. - Зачем ты пришла? Кажется, Локи был не рад видеть свою дочь. Да и я тоже от радости не скакала. Хель была последней, кого мне хотелось видеть той ночью. - Поговорить, – беззаботно отозвалась царица, приторно сладко улыбаясь мне. – Я украду твоего принца на минуточку. Хель вцепилась в его ладонь, утягивая за собой в комнату Лодура. Когда они скрылись за дверью, я облегченно выдохнула, скидывая куртку. Спать, спать и еще раз спать. Днем у меня много дел. Придется идти в архив. Главное – это не забыть дату, которую мне произнесла девочка. Уже засыпая, я вспомнила ее слова о Хель. Что, если она специально отпустила мою мертвую знакомую? Но для чего? Неужели для того, чтобы она подтолкнула меня к той правде, что была мне необходима? Нет, вряд ли правительница Хельхейма на такое способна. Ей это попросту незачем. Разве что для того, чтобы я сломалась, о чем так часто твердил Лодур.

***

Локи, высвободив руку, втолкнул Хель внутрь. Медленно сжав кулаки, он принялся мерить комнату широкими резкими шагами, нахмурившись. Неужели эта идиотка совсем ничего не понимает? Явиться сюда, и в присутствии девчонки. Анна не так глупа, как он думал. Она смогла догадаться о том, что он и его дочь что-то замышляют. Хель только подтвердила ее слова. Идиотка. Как же ему хотелось ударить царицу, да так, чтобы у нее больше не возникало подобных глупых идей. Но драться с Хель – это последнее, что ему было нужно. Это был не страх перед тем, что она откажется дальше сотрудничать с ним, это была простая осторожность. Сейчас ему не нужны опрометчивые решения. Они все только испортят. К тому же правительница Хельхейма была сильнее его в данной ситуации, как бы тяжело ни было это признавать. Ему не нужны сломанные руки, ноги и ребра, проткнутые легкие, а проломленный череп – тем более. А уж его дочь способна сотворить все это буквально за несколько секунд, не прилагая к этому особых усилий. Да, он создал монстра. Но этот монстр - его дочь, путь и названная, поэтому ему приходится мириться с тем, что хочешь или не хочешь, но ему приходится любить ее. К тому же этот же монстр сейчас оказывает ему помощь в уничтожении Земли. Принц остановился. Да, уничтожение Мидгарда. Нужно сосредоточиться на этом и не отвлекаться на эмоции и глупую девчонку, крутящуюся под носом. Как только он вернет свою магию, то наложит чары на ее комнату, пусть посидит там и не мешается. Трикстер глубоко вздохнул, опустив веки. Каждый раз, когда он закрывает глаза, то в памяти всплывают события той ночи. Он видит ее бледную кожу, местами покрытую синяками; ее большие глаза, моментами становящиеся то полностью черными, то бледно-голубыми с зрачками-кольцами; ее спутанные серые волосы, в которые хотелось запускать пальцы вновь и вновь; ее тихие стоны, смешанные с всхлипами, когда девчонка вспоминала о том, что произошло, и ей вдруг вновь хотелось плакать. Как глупо было с его стороны отвлекаться в такое время на потребности своего «нижнего мозга». Сжав кулаки, принц Етунхейма и Асгарда развернулся, встретившись с насмешливым и высокомерным взглядом дочери. Хель уже успела сменить платье на короткие шорты и топик. Лодур проигнорировал ее очередную попытку соблазнить его. Больше он не поддастся своим животным желаниями. Все силы Локи был намерен направить на возвращение своей магии и убийство своих заклятых врагов. - Мне нужно сердце, Локи. Принц резко развернулся. Как же он устал от ее вечных напоминаний. Будто он глупый мальчишка, забывший сделать домашнюю работу один раз, чтобы потом изо дня в день выслушивать напоминания об этом. Да, сердце. Чистое сердце героя, воина, не запятнанное злыми помыслами. Сердце, которое у него было когда-то, но которое давно кануло в лету. - Прекрати мне напоминать. Я принесу тебе сердце, когда верну свою силу. - Неужели ты уже без магии не можешь справиться со стариком? – Царица насмешливо вздернула брови. Да, его жертва была хороша, но ее отец – еще лучше. И все же Хель не могла не заметить, что принц чем-то встревожен. - Старик стариком, но махать щитом за семьдесят лет он не разучился. Глупый Капитан Америка. Как же он надоел ему. Герой, который спасает человечество. А кто спасет его, когда за ним придет бог? Кто это будет? Эгоистичный Старк, который лезет в свою железную броню только для того, чтобы купаться в лучах славы? Туповатый Тор, который сначала машет молотом, а потом уже шевелит мозгами? Да этот идиот быстрее себе по лбу молотом заедет, чем попадет в Локи, задумавшего убить Стива. Да, он бы посмотрел, как несомненная Романофф и ее возлюбленный постараются спасти своего дружка. Или Халк? Да, Брюс – это большая проблема, причем в прямом смысле слова «большая». Но с ним он тоже расправится. Ничтожные люди, которые не хотят казаться эгоистами, но которые ими в первую очередь и являются. - Неужели ты боишься? – Он и боится? Нет, Хель отбрасывала подобные мысли, но лишний раз разозлить отца была всегда готова. - Я ничего не боюсь, моя дорогая. Я просчитываю все варианты и смотрю на несколько шагов вперед. У меня в рукаве всегда должен быть запасной план. - План бегства, к примеру? – Принц отмахнулся от нее, проигнорировав последние слова, что задело царицу. Как ему удается так спокойно вести себя с ней? Что такого делает эта глупая девчонка, если он так злится, что готов затащить ее в постель? Чертово отребье Бездны. - Зачем ты пришла, Хель? Ты никогда не навешаешь меня без причины. – Не без усмешек проговорил Локи, заводя руки за спину, внимательно смотря на правительницу Хельхейма. - Узнала, что еще нужно для того, чтобы твой план был исполнен. – Женщина прошла к столу, на ходу щелкая пальцами, отчего в ее руке тут же появился пергамент. - Я думал, мы все уже выяснили. Сердца недостаточно? – Локи встал рядом с ней, с потаенным интересом рассматривая пергамент в ее руке, ожидая, когда Хель развернет его. - Милый мой принц, ты хочешь поднять армию мертвых и напустить на Землю множество стихийных бедствий и после этого спрашиваешь, достаточно ли будет одного сердца ничтожного смертного? – Хель хрипло рассмеялась. – Нужно еще как минимум четыре составляющих. Первое – это кольцо Одина. - Кольцо Одина? – с гневом в голосе переспросил принц. Идея возвращения в Асгард раньше времени его не радовала. – Ты хочешь, чтобы я явился на порог дворца приемного отца со словами: «Привет, я решил уничтожить человечество и погрузить Мидгард в забытье. Один, не мог бы ты одолжить мне Драупнир?» Так, хочешь сказать? – Локи старался не повышать голос, но это было крайне сложно. - Тише, ты же не хочешь разбудить нашу маленькую смерть за этой стеной? Мои шпионы доложили, что Один передал Драупнир Бальдру. Уж у младшего брата ты сможешь его выкрасть? Принц надевает его лишь на балы и хранит в своем тайнике. - Каком? - А вот это мои маленькие пташки нашептать мне не смогли. Известно лишь то, что тайник этот находится в его комнате. Но ты-то сумеешь его найти, мастер тайников. - Что еще? - Кольцо Лафея. Оно хранится в храме, Локи. В храме, где Один тебя нашел. Точнее, сейчас это храм. Раньше там был дом, где жила твоя мать. – По взгляду Лофта можно было сказать, что это ничуть его не интересует, поэтому Хель продолжила: - Третье кольцо мое. Я, так уж и быть, добровольно преподнесу его в дар будущему Всеотцу. – Она очаровательно улыбнулась, на что Локи отозвался безучастным взглядом. Его хоть что-нибудь в этой жизни интересует сильнее власти? Даже женщины ему нужны лишь для необходимой ему энергии, вряд ли этот черствый кусок получал удовольствие от ночи, проведенной с той, кого он ненавидит. - Для чего нужны эти кольца? – Хель раздраженно закатила глаза, будто ответ плавал на поверхности, а Локи, будучи каким-нибудь дураком, не мог его никак поймать. - Асгард – царство вечности. Используя это кольцо, мы сможем сделать так, чтобы Мидгард навечно застыл в том виде, в какой приведет его то, что мы с тобой устроим. Етунхейм – царство льдов. Мы попросту заморозим этот мирок. Он на века останется прежним, лишь будет погружен под лед, как Капитан Америка. И Хельхейм – царство мертвых. Мое кольцо не позволит новой жизни зародиться на Земле. - А что еще? Ты сказала, что нужно как минимум еще четыре предмета. Чье кольцо следующее? - Не кольцо, Локи. Нужна часть, которая хранит твою кровь. Мы должны сделать так, чтобы все подчинялось тебе. - Хочешь сказать, что тебе нужен сосуд с моей кровью? - Не сосуд, Локи. Когда я сказала часть, то я имела в виду часть тела. – Эта ненормальная рассталась с последними каплями разума? - Ты хочешь, чтобы я себе руку отрубил? Еще чего! Да он быстрее ей голову снесет, чем с собственной рукой расстанется. Нет, пожалуй, с головой он погорячился, но главное - то, что отрубать себе ни руку, ни что-либо еще он не собирается. - Не обязательно руку. Будет достаточно пальца. И не обязательно себе. Есть и другие с твоей кровью. - Мои настоящие родители? Они мертвы. - Нет, Локи, не твои родители. - У меня нет детей. – Сухо заметил принц, догадавшись, что именно к этому и клонит дочь. – Родных детей, кровных. - Ошибаешься, Локи. В Железном Лесу живет один твой бастард. – Глупая Хель, разве она не понимает, что у него нет бастардов? Она просто ошиблась или намеренно хочет навязать ему этого отпрыска ради своих целей – коварству этой женщине не занимать. - Хель, я свои дела делаю аккуратно и без лишней грязи. - Значит, бастарды для тебя – это грязь? - Значит, – подтвердил Локи и для убедительности кивнул головой. Грязь. Он бы предпочел, чтобы бастардов и вовсе не было. Но не потому, что он ненавидел их, а потому, что понимал и знал, как им трудно живется. - Значит, ты тоже грязь? - Значит, я тоже грязь. Он наклонился, рассматривая рисунки двух колец. Украсть у собственного брата кольцо? Украсть кольцо у родного, но мертвого отца? Да, жизнь приводит его туда, где все начиналось. Пожалуй, там все и закончится. История Локи во многих местах заканчивалась и начиналась. Принц закрыл глаза, представляя, что однажды история прекратится, книга захлопнется, и он станет тем, о ком будут еще долго вспоминать. Но лишь вспоминать. А вскоре и вовсе забудут. И та, кто принесет ему погибель, находится в соседней комнате… Нет, он определенно не собирается умирать. Но и убить девчонку он сейчас не может. Она еще понадобится. Значит, нужно сделать все прежде, чем она доберется до него. Или Хель ошиблась, и эта маленькая дрянь не несет смерть всем, к кому приближается? Хотелось бы. Все было бы намного проще, узнай он о ней побольше. - Хочешь ты этого или нет, мой принц, но у тебя есть сын, и зовут… - Кто мать? – резко перебил правительницу Хельхейма, нахмурившись. Не так уж и много женщин добровольно ложилось в его постель, а еще меньше хотело от него детей. Большинство из них были простыми блудницами, вынужденными удовлетворять Его Высочество. - Ангрбода. - Ангрбода, – эхом повторил Лофт. – Она любила меня, должно быть. - А ты ее? – Принц покачал головой. Нет, он никогда не любил принцессу. Хотя многие сулили ему ее в жены. – Любил вообще кого-нибудь? Вновь покачал головой. Хотя была одна, но она предпочла Локи Тору. Неудивительно. Локи несколько грустно хмыкнул. Она же стала матерью его сыновей. Что же, Тор никогда не был аккуратен в подобных вопросах. Как их зовут? Кажется, Нарви и Вали. Да, именно так. - Тебе стоит знать, что твоего сына зовут Рубен. - Рубен, – тихо повторил принц, когда Хель исчезла, оставив на столе пергамент с изображением двух колец. Вот теперь ему придется пройти по крови собственного сына. Спасибо, что не по трупу.

***

Для чего-то поправив волосы, толкнула массивную дверь, входя в архив. Немного покрутившись на месте, отыскала нужное мне место и сразу же направилась к сидящей за стойкой худенькой женщине. Прокашлялась, привлекая к себе внимание. Женщина оторвала взгляд от монитора, слабо улыбнулась мне, подскакивая со стула. Не дожидаясь привычного вопроса: «Могу я вам чем-то помочь», - я выпалила: - У вас есть газеты за сентябрь тысяча девятьсот девяносто пятого года? - С какой целью интересуетесь? - С личной, - едва ли не прорычала. Женщина коротко кивнула, едва заметно нахмурившись. Спустя десять минут передо мной на стол легла стопка старых газет прошлого века. Скупо поблагодарив Дженнифер, я со вздохом принялась копаться в них, разыскивая нужную мне дату. Следующие полчаса я провела, пытаясь найти в этой кипе бумаг то, что было мне необходимо. И когда я наконец отыскала нужную мне газету с той самой роковой датой, на миг обрадовалась, но, увидев заголовок, нахмурилась. «Пойманы двое давно разыскиваемых насильников». Коротко моргнула, открывая первую страницу.

«Вчера на выезде из Куинса были пойманы двое педофилов, ранее отсидевших срок за групповое изнасилование нескольких подростков. Через несколько часов после объявления об их поимке поступил анонимный звонок о том, что найдено тело ребенка в одном из переулков, в котором ранее орудовали мужчины. Прибывшие на место преступления скорая и полиция обнаружили девочку, которая скончалась на месте от кровопотери. Братьям грозит от двадцати пяти лет лишения свободы».

Коротко моргнула. Была найдена девочка. Одна. Имени написано не было, но я точно знала, что это была моя мертвая знакомая. Она умерла от кровопотери. А что со мной? Почему не умерла я? Только если… если до меня не добрались. Как мне удалось избавиться от взрослого мужчины? Куда я делась? Я определенно была там, но рядом с девочкой меня не нашли. Если только меня не забрали оттуда. Кто-то, о ком никто не знал. - Эй, Элис! – Я упала на колени перед неподвижно лежащей на земле девочкой. Она слабо дышала, прикрыв глаза. – Элис! Уже не чувствовала того, как по щекам текут слезы. Я не маленькая, нет, не глупая, но все равно ничего не понимаю. Не понимаю, почему моя подруга не может встать; не понимаю, почему из-под подола ее платья, не переставая, течет кровь; не понимаю, что за странный мужчина, появившийся из ниоткуда, прогнавший других и так же исчезнувший, я успела запомнить лишь его ярко-красные глаза и кожу, отдававшую синевой. Дрожащими руками хватаю подругу за руку, притягиваю ее к себе, тяну за собой, пытаюсь поднять ее. Но Элис старше меня на несколько лет, и, в отличие от меня, она все прекрасно понимает. Не перестаю плакать и удивляюсь тому, что Эл смотрит на меня совершенно ясным взглядом. Все чаще сквозь гримасу боли на ее лице проступает слабая улыбка. А мне уже плевать, что я сижу в луже ее крови. Мне плевать, потому я наконец понимаю, что вот-вот ее потеряю, и мне очень страшно. Хватка подруги слабеет, но улыбка на лице становится шире. Боль будто отпускает ее. Я коротко всхлипываю. Девочка слабо тянет меня к себе, и я наклоняюсь, прикусывая нижнюю губу. - Отомсти за меня, Ан. Пусть они страдают, как страдаешь сейчас ты. Я торопливо закивала, отстраняясь. Когда я перевела взгляд на подругу, лицо Элис расслабилось, улыбка медленно сползла, а застывший взгляд голубых глаз устремился в вечернее небо. Я коротко вскрикнула и вновь залилась слезами. Она ушла, умерла, бросила, оставила меня совсем одну, ничего не понимающую. Я принялась с ожесточением трясти ее за плечи, не останавливаясь, словно верила, что сейчас Элис вновь улыбнется и сожмет мою руку. У нее такие холодные пальцы. Почему они так стремительно холодеют? Вздрагиваю, но не двигаюсь с места – не хочу, - когда на плечи опускаются легкие женские руки, медленно поворачивающие меня к себе. Смотрю на женщину, но в то же время не вижу ее. Лишь мгновения спустя концентрирую внимание, утирая слезы, мешающие четко видеть, на ее рыжих волосах и добрых глазах. Женщина помогает мне встать, подчиняюсь ей, идя как загипнотизированная. Рассматриваю длинное платье на греческий манер, стараясь не оборачиваться назад и вообще не думать об Элис. Женщина поглаживает меня по голове, и от ее легкого, практически невесомого прикосновения становится легче. Я забываю, что я тут делаю, забываю свою подругу, забываю то, что здесь произошло. Но мне страшно. Очень страшно. У меня не остается ничего, кроме жгучего страха, боли и желания помогать другим. Я понимаю, что должна помогать людям, но не понимаю, почему это желание настолько сильное. Будто я не смогла помочь кому-то очень важному, кому-то очень близкому и родному. И эти чувства со мной остаются навсегда потому, что они – самое сильное, что я способна испытывать. Страх. Боль. Желание помочь другому. - Это была ваша подруга? Рядом со мной присаживается Дженнифер, с интересом читая строчки из газеты. Коротко моргаю, одной рукой прижимая газету к себе, а другой вытирая внезапно набежавшие слезы. Наверное, так бывает, когда вспоминаешь то, что очень долго пытаешься вспомнить. Киваю, напрягаясь. Если бы не эти уроды, то Элис бы была жива. Если бы не они, то Эйр не пришла бы ко мне и не стерла память. Если бы не они, то я была бы прежней. Если бы не они, то я никогда бы не встретила Локи и… И что? Вот снова это чувство, что я забыла что-то невероятно значимое для меня. С ужасом понимаю, что, возможно, ни в какую аварию я и не попадала. Просто случилось что-то очень страшное и мне стерли память. Зачем? Чтобы не страдала? - Кто-нибудь из них жив? - Да. Знаете, лет пять назад умер старший из братьев, об этом писали в газетах. А около года назад сбежал из тюрьмы младший. Как же его… Джек Купер, кажется. Его до сих пор не нашли. – Короткая пауза. – Вы хотите мстить? – Пожимаю плечами. – Иногда месть помогает. - Вы мстили кому-то? - Да. Мой первый муж был законченным подонком. Избивал меня, насиловал, а в полицию обратиться не могла – он бы что-нибудь с детьми сделал. А потом он попался за грабеж. Отсидел и вышел через три года. Я знала, что он пойдет к нам, поэтому не выдержала и спалила его дом вместе с ним к чертям. Знаете, помогло. - Хотите, чтобы я отомстила? - Если вам это поможет, то да, хочу. Такие люди не достойны жить. Отомстить? Да, отомстить за искалеченную жизнь. Отомстить.