Последний повелитель

Автобус замедлил ход и остановился, перед этим хорошенько дернувшись. Едва не врезавшись в подголовник впереди стоящего сидения, я откинулась назад, встретившись затылком с подголовником моего сидения. Сжав зубы, чтобы не рассказать во всех красках водителю место, где он получил права, я подняла с пола сумку. Выскочив из автобуса едва ли не первой, я, вздернув бровь, скептическим взглядом оглядела то, что жители городка называли автовокзалом. Заправка, пара стареньких автобусов и небольшая кафешка, которую таковой назвать у меня язык не поворачивался. Ну и в Богом же забытое место меня занесло. Со вздохом я прошла к заведению, щурясь от неприятно яркого света фонарей. Только они помогали видеть в ночной тьме. Дверь оказалась открытой. Что-то подсказывало мне, что она всегда открыта. Оставив сумку у двери, я прошла к прилавку. Пару раз ударила по звонку, такому тихому, что его вряд ли можно услышать. Однако на звук отозвался невысокий худой старичок, выскочивший из-за не менее старой шторки, служившей дверью между помещениями. - Я бы хотела узнать, где тут можно снять комнату. – Старик с недоверчивостью оглядел меня. Видимо, гости в сюда заезжают крайне редко. - Городская? – Город - это только название для Вансборо, на деле же деревня деревней. Хотя мне показалось, что я видела дома, в которых больше двух этажей. Кивнула в ответ. – Можешь остановиться у Амелии, у нее все приезжие останавливаются. Большой кирпичный трехэтажный дом в конце улицы. Поблагодарив, я подхватила сумку, покидая помещение. Мой автобус уже стоял рядом с остальными, а водителя и след простыл. Насколько мне известно, следующий автобус отправится следующим утром. На все про все у меня есть ровно сутки. Успею ли? Будем надеяться. У дома Амелии фонарей вообще не было, поэтому мне пришлось наугад ставить ноги, надеясь, что не промахнусь мимо ступеньки. Звонок я отыскала довольно быстро, повиснув на нем, уже представляя, как приму горячий душ и упаду на кровать. Не сомневалась, что поспать долго не смогу, но всякому сну была бы рада. Дверь открыли нескоро, перед этим пополнив мой словарный запас изрядным количеством слов. Дверь открыла женщина, едва достигавшая мне до груди, завернутая в халат. Выругавшись еще раз, она пропустила меня в квартиру, видимо, по сумке поняв, с какими целями я к ней пожаловала. Захлопнув дверь, Амелия извлекла из кармана сигарету и зажигалку. - Надолго? – выпустив клуб серого дыма мне в грудь - я порадовалась, что она ниже меня, - спросила хозяйка. - На один день. – Мы немного помолчали. Женщина докуривала сигарету, я переминалась с ноги на ногу. – Комнату на двоих, пожалуйста. – На меня уставилась пара недовольных голубых глаз. - Кого-то ждешь? – Да, бога в рогатом шлеме. На деле просто покачала головой. – Тогда зачем комната с двумя кроватями? - Надо, - слишком резко, чем самой хотелось бы, ответила я. Амелия затушила сигарету, опуская ее обратно в карман, явно не боясь того, что ее халат загорится. Развернувшись, она пробормотала «городские», затем жестом приглашая меня следовать за ней. Мы поднялись на третий этаж, где меня оставили в гордом - как наверняка думалось женщине - одиночестве. Закрыв дверь на щеколду, я почти с разбегу плюхнулась на маленькую, но для меня подходящую кровать, раскидывая руки в сторону. Какой там душ, на него сил просто не было. Однако он был мне необходим, если я не хотела показаться жителям этого города грязной, потной и вонючей девушкой, приехавшей из крупного города. - На твоем месте я бы надел халат, – усмехнулся Локи, когда я вошла в комнату. Отвратительно, тут даже душ один на весь этаж, на котором я, кстати, была единственной живой душой. И чем принцу мое полотенце не понравилось? - Тебя учили стучаться или нет? – поспешно исполнила его хорошо скрытую просьбу. - Ты, вообще-то, занята была. Вздохнув, опустилась на кровать напротив юнца, который, подобно своему взрослому «я», вальяжно развалился, прислонивший спиной к стене. - Какой у нас план действий? - У нас? – Я никак не планировала втягивать в это Локи. Нет, это мое дело. К тому же поговорить я смогу и без него. - Я твой помощник, помнишь? Принц очаровательно улыбнулся, поправляя рогатый обруч у себя на голове. Про себя я отметила, что он чем-то напоминал корону, и даже подумала, что она была бы Локи к лицу. После представила взрослого Локи в короне. Зрелище определенно красивое и величественное, но вот вряд ли красота сделает бога хорошим правителем. - Да-да, помню, ты появляешься тогда, когда мне нужна помощь. Причем хочу ли я этого или нет, ты все равно приходишь. Мои слова вызвали усмешку у Локи. С каждым днем он все больше походил на того Локи, что сейчас наверняка мчится составлять вместе с Хель планы по захвату Земли. Я была рада, что у меня будет время отдохнуть и от взрослого бога, и от его развратной дочурки. Порой казалось, что вскоре мой юный друг вырастет и исчезнет, став тем, другим, трикстером. Нет, этого я определенно не хотела. Пусть маленький Лофт всегда будет маленьким Лофтом и коварные планы оставит себе взрослому. - У тебя бывало так, что ты совершенно не знаешь, что нужно делать? Я легла на кровать, повернув голову, с тенью улыбки рассматривая Локи. В последнее время этот мальчишка стал кем-то вроде сына. Я полюбила его и была уверена в том, что он всегда будет рядом. Он и так всегда был рядом, не важно, вижу я его или нет. Чувствовала, что он вот здесь, в моей голове, ни на секунду не отпускает меня. Да и не хотелось мне, чтобы юный Локи меня отпускал, что бы я ни сказала насчет его взрослого обличия. Пусть старший Лодур держится от меня подальше. Поскольку он сам не собирался меня отпускать, то я попросту сбежала, прикрывшись неотложными делами. Странно, что он не удержал меня. Наверное, просто знал, что я все равно вернусь, деваться-то мне некуда. - Было. Недавно. – Принц заметно погрустнел, это чувствовалось в его голосе, однако в глазах его читалась неподдельная любовь, которую я никогда не видела в глазах другого Лодура. Конечно, сердце юного принца было куда мягче и добрее, но такого взгляда я еще никогда не видела. – Недавно он побывал в Етунхейме и… и встретил свою родную мать, Лаувейю. Ты не представляешь, что мы чувствовали. С одной стороны, все понятно, ведь она все время ждала нас, даже после смерти продолжала верить в то, что мы вернемся на родину. А с другой стороны… все так непонятно. Он не знал, что делать, что говорить, трудно было вести себя так, как привык. – Наверное, Локи никогда не определится, в каком лице говорить. Так и будет перескакивать с «мы» на «он». - И что он сделал? - Обнял ее.

***

Чертог Одина. Я представлял свое возвращение совершенно по-другому. Наверное, это должно было быть возвращение под конвоем или в тронном зале, где я был бы с Гунгниром в руке и в короне. Всеотец не носил короны - ее заменял шлем. Однако у меня бы она была. И у моей царицы, хотя я никогда не верил в то, что таковая будет. Длинные коридоры встретили меня пустотой, тишиной и прохладой, будто все вымерло. Нужно только знать, куда идти, чтобы найти веселье. Благо, что крыло, где обитал мой младший братишка – место немноголюдное, тихое. Собственно, как и мое крыло. Лишь у палат Тора всегда было шумно. Не знаю как, но Бальдр, являясь мне сводным братом, больше походил на меня, что невероятно льстило. Сложно признаваться в том, что в нем я всегда чувствовал родную душу. Тора я, конечно, тоже когда-то любил, но издевки его и его прихвостней наши отношения не улучшали. Впрочем, если подумать, мы все разные. Тор - эдакий заводила, шумный парень, гуляка; я – трикстер, лживый, хитрый, не по своей воле остававшийся в стороне; Бальдр – вот кто из нас действительно был затворником, тихим и по своей воле незаметным. Если я всегда выделялся своими проказами, то этот парнишка вообще был серой мышью, склонной к депрессиям и не любившей покидать свою нору. Времена меняются. Изменился Тор, изменился я… но Бальдр. Думаю, как тихоней был, так тихоней и остался. Поверить не могу, что Лив решила выйти за него. С невестой брата я встречался пару раз. Понимаю, почему он выбрал именно ее. Женщины-альвы всегда отличались особой красотой. Ведьмы. Сегодня в крыле брата было особенно тихо. Стражники не заметили, как я пришел мимо них. Многих я узнавал. Вот этот вел меня на суд, а этот лично преклонил передо мной колено, когда я взошел на трон. Жалкий предатель. Стоило Одину уснуть, как он переметнулся ко мне, а потом обратно. Его я решил казнить в первую очередь. Хеймдалль меня тоже не увидит, я об этом позаботился еще задолго до того, как вошел в разлом, который привел бы меня в Асгард. Только мне ведомо, в какую глушь пришлось залезть, чтобы отыскать его. Остановившись у двери, ведущей в покои брата, я огляделся. Стражники так ничего и поняли. Немудрено. Редко когда из них встречался тот, кто обладает магией. Какой дурак станет прислуживать Всеотцу, тратя свою магию зазря? Да ни один нормальный маг на это не согласится. Щелкнув пальцами, я переместился по другую сторону двери, в сами палаты брата. Был вечер, братец, скорее всего, ужинает с остальными. Захотелось спуститься вниз, одним глазком увидеть Фригг, но я сжал кулаки, подавляя это глупое желание. У меня есть время отыскать то, что мне нужно. Почему именно ему? Неужели я был недостоин носить его? Я был достойнее достойных! В истории не часты случаи, когда Всеотец отдавал кому-то Драупнир. Обычно оно отдавалось следующему правителю Асгарда уже после смерти предыдущего. Отдав кольцо Бальдру, он признал его истинным наследным принцем. Понятно, значит, дражайший Тор отказался от этой должности. Что ж, ему все равно придется уйти на покой. Но младшего братишку будет труднее убить. Трудно – не значит невозможно, не так ли? Я крутанулся на каблуках своих сапог, обращая взор на картину над кроватью. Да, я помнил, как ее рисовали. Тор тогда все время ныл, что ему хочется идти играть с Вольштаггом; я случайно, не контролируя свою силу, запустил в художника краской, выплеснув ее из банки; и только Бальдр сидел молча. Он подошел к делу с полной ответственностью, хотя ему тогда еще семьсот лет не исполнилось. Я улыбнулся воспоминаниям. От них на сердце странно потеплело, отчего я почувствовал себя крайне неуютно. Эту теплоту нужно изгнать, ее недолжно быть в сердце того, кто родился во льдах и снегах Етунхейма. Нужно оставить эту теплоту слабейшим. Узнать, где был тайник брата, – дело плевое. Ни Тор, ни Бальдр никогда не отличались особой изобретательностью. Тор так вообще никогда не мог придумать нормальный тайник, поэтому у него все всегда лежало на виду. Бальдр же был умнее, однако не особо оригинальным. Тайник за картиной - это так глупо. Взмахом руки я отодвинул в сторону картину и ловко вскрыл замок, наложенный младшим богом. Сколько я ни учил братца, а стать сильнее меня он все равно не смог. Я – маг, Тор – воин, а Бальдр, хоть и не стоит между нами по возрасту, что-то среднее. У него нет силищи Тора, но и моими блестящими способностями он тоже не обладает. Слабо усмехнулся, подивившись тому, как все, оказывается, просто. Тессеракт открыл мне те стороны магии, о которых я даже и не знал. Вместе с его чарами ушла и часть моей магии, но тайные знания никуда не делись. Я не стал сильнее, но и слабее тоже не стал. Вот энергия девчонки действительно дала мне много силы, которую назад забрать уже невозможно. А после той ночи – тем более. Однако она продолжала колдовать, вводя меня в заблуждение. Я забрал столько энергии, сколько смог, но она все равно чувствовала себя прекрасно. Я совсем не понимал, откуда в ней столько силы, и это выводило меня из себя. Будто она берет энергию из ниоткуда. Ей не нужна была подпитка, энергия у нее не кончалась, сколько бы я ее у нее ни брал. Вот что удивительно. Сделав легкий пасс, я притянул к себе кольцо, уже уменьшенное - на палец брата. Увеличив его, чтобы удобнее было носить, я надел его. Сине-голубое кольцо повелителя Етунхейма и желто-оранжевое - Всеотца. И теперь они оба принадлежат мне, как и кроваво-черное кольцо Хель, которое сейчас было у нее. В коридоре послышались шаги, но я не сдвинулся с места, лишь вернул картину на свое место, скрывая следы своего пребывания. За дверью послышались голоса, после чего в комнату вошел сам Бальдр под руку с Лив. На брате был камзол золотистого цвета, каштановые волосы были аккуратно причесаны. Его лицо было как и прежде, напряжено и задумчиво. Зато его любимая невеста вся сияла. Лив – это жизнь. Энергичная, позитивная, светлая, но ведьма, как и прочие представители ее расы. Альвы – единственная раса в девяти мирах, все без исключения представители которой имеют магические способности. Бывают, конечно, и те, кто рождаются без этих способностей, но такие случаи один на миллион. Таких обычно высылают на службу Одину, в тамошнем мире таких не принимают. Что же, радует, что не только я изгой. Я щелкнул пальцами, не желая больше наблюдать за братом и его женщиной. Спустя секунду я оказался перед массивными дверьми, ведущими в кабинет Одина. Прислушался. Внутри было тихо. Либо Всеотца там нет, либо он уснул, либо научился очень тихо работать. Еще щелчок – я ослабил защиту, другой щелчок – и я внутри. Мой приемный отец никогда не отличался особым чувством стиля. Палаты его были весьма бедно обустроены, и если бы не Фригг, то он бы так и жил в этой серости. Да, моя названная мать – женщина с исключительным вкусом. Торопиться мне было некуда, поэтому я вальяжно прошелся по комнате, останавливаясь у портретов предыдущих Всеотцов. В самом конце, после портрета Одина, находилась пустая рамка, под которой было написано два имени: «Тор. Бальдр». Я горько усмехнулся. Вот, значит, как. Значит, все эти обещания власти были пустыми словами. Меня изначально тут не было. Стиснув зубы, я взмахом руки добавил свое имя посередине. Я достоин трона больше, чем каждый из них. Медленно прошел к его столу. Немного посидел в высоком кресле. Должны быть какие-то упоминания об Анне. Этот старый дурак точно должен был оставить какие-то записи. Порывшись в столе и на его поверхности, я наткнулся на свиток. Развернул его. Так и думал. На самом верху красовалось ее имя. Я принялся быстро читать. «Анна Тилли, мало кому известная под именем Гуннлед, - приемная дочь великана Гуттунга и двух смертных. Анна принадлежит к древней и практически вымершей расе Древних». Смешно. Это смехотворно! Древние – легенда, миф, сказка. Их не существует, не осталось в живых людей, которые подтвердили бы то, что они когда-либо существовали. Как эта девчонка может принадлежать к выдуманной расе? Мне о них нянька в ужастиках рассказывала. Дети Бездны – исчадия тьмы, появляющиеся из ниоткуда, являющиеся самыми могущественными, в то же время одними из слабейших существ. Они не способны чувствовать, им чужды сострадание, доброта и любовь. За каждым из них тянется, как шлейф у платья, длинная кровавая полоса из тех, кого они убивают. У них черные, как сама Бездна, глаза, - вот что она рассказывала мне об этих существах. Я продолжил чтение: - Анна является жрецом среди них. Более того, насколько известно, она последняя представительница этой расы. Хотелось бы. Хотя с чего я решил, что это не выдумки Одина? С другой стороны, он не мог знать, что я приду, и, следовательно, подстроить это. Если она действительно Великая Древняя – как их некоторые величали, - то это объясняло такое огромное, практически неиссякаемое, количество энергии и то, что она устойчива к прикосновениям етуна. Жрица… Я вспомнил то, что старуха говорила о жрецах Древних. «Жрецы были очень редки, история знает лишь о двух-трех таких. Они имели серые или белые волосы, в зависимости от их могущества. Юный принц должен запомнить, что чем светлее волосы, тем могущественнее существо. Жрецы единственные имели связь со своей матерью и обладали могуществом управлять одной из стихий». Я закусил губу, перед этим горько усмехнувшись. Она действительно Древняя. Сама последняя из Древних. Самая последняя и самая могущественная. Дети Бездны издревле имели страсть к убийствам, которые совершают без малейших колебаний, ведь для них жизнь – это пустой звук. Может, я тоже Древний? Но эта дрянь рано или поздно доберется до меня. Она смертна, как и все остальные, значит, ее можно убить. Или это сделают за меня мои слуги. Девчонка не переживет мою игру. Ее уберут друзья Хель, заметет снегом, смоет дождем, она сгорит… Что угодно, но она это не переживет. Меня вдруг обуздала такая ненависть к девчонке и ее расе, что я, беззвучно зарычав, скинул несколько предметов со стола, не волнуясь о том, что охрана может услышать. Я позаботился о том, чтобы ни единого звука не проникло за пределы кабинета. - Я убью тебя, Анна. Убью, пока ты не убила меня. Резко поднял голову, когда дверь отворилась. Нет, я должен был узнать, если бы к комнате кто-то приблизился. Впрочем, мне не стоило волноваться, ведь я был невидим. Да, не стоило, если бы в комнату вошел кто-то другой. Но Эйр… Ее я обмануть не смогу. Она помогала мне изучать магию и знала большинство моих трюков наизусть. - Локи? – Богиня была облачена в легкое белое платье с золотыми браслетами на руках. – Локи? Я знаю, ты здесь, покажись. – Голос ее приобрел стальные нотки. Вздохнув, я вышел из-за стола, неспешно приближаясь к Эйр. Целительница, будто почувствовав мое приближение, отшатнулась. Прикрыв глаза, я звонко щелкнул пальцами и стал видимым. Старая «подруга» расплылась в улыбке, осматривая меня. Должно быть, я изменился с нашей последней встречи. Как давно мы виделись в последний раз? Еще до падения в Бездну, пожалуй. Увернулся, когда врачевательница попыталась пригладить мои волосы. Эйр грустно улыбнулась, протягивая руку теперь уже к моему лицу. Я поймал ее за запястье, крепко сжав. - Нет. - Локи, это же я. Разговаривает со мной как со слабоумным, который не узнает близкого человека. Но дело в том, что я не слабоумный и она давно перестала быть мне близким другом. У меня нет друзей, близких – тем более. У меня есть только враги, союзники, прислужники и те, кого я собираюсь убить. - Я сказал - нет. - Почему? – До сих пор не понимает. - Я не хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. После каждого слова я делал короткую паузу и чуть наклонялся вперед до тех пор, пока между нашими носами остались считанные миллиметры. Я не мог не заметить, как участилось дыхание врачевательницы. Я даже мог поклясться, что слышал быстрое биение ее сердца. Но Локи из Асгарда и Етунхейма никому никогда, даже самому себе, не станет класться. - Что я сделала тебе? – Хель, как я раньше не замечал, до чего они все глупы? - Ты знала, кто я, но не сказала. Ты знала, кто мои настоящие родители, но не сказала. Ты знала, что в Етунхейме, в храме, меня ждет родная мать, ждет почти две тысячи лет, но не сказала. Ты знала, кто Анна на самом деле, но не сказала. Ты позволила ей подобраться ко мне. И после этого ты спрашиваешь, что ты сделала. Ты сделала достаточно, чтобы вместе со всеми превратить меня в монстра. Обида вновь больно кольнула сердце. Мне захотелось ударить Эйр, но я воздержался - обязательно будут вопросы, откуда у врачевательницы синяк. И она, естественно, все им расскажет. Нет, в другой раз. В другой раз и она поплатится за содеянное. Я давно определился в том, какое место занимает эта женщина, и это место весьма незавидное. Крепче сжал ее запястье. - Отпусти, Локи. Отпусти, мне больно. – Она дернулась, но я лишь крепче стиснул запястье до того, что у нее на глазах навернулись слезы. - Мне тоже было больно падать с моста. - Ты сам выбрал этот путь. - Знаешь, что я еще выбрал? – Она покачала головой. – Я выбрал то, как именно падет Асгард. Я выбрал то, как будет уничтожен Мидгард. А еще я выбрал смертную казнь для тебя. Я буду милосердным правителем, и смерть твоя и всех остальных будет быстрой. Это и называется милосердием, милая Эйр.