Последний повелитель

Вдали послышались первые раскаты грома, не говорящие мне ни о чем хорошем. Сверкнула яркая молния, и на миг мне показалось, что она ударит в дерево, под которым я стоял, запустив руки в карманы своих брюк. Вот уже около получаса я не двигался, внимательно наблюдая за Анной. Девушка сидела на другой стороне дороги, сгорбившись в три погибели и пытаясь защитить голову от капель дождя, прикрывая ее своими бледными руками, что вызывало у меня лишь усмешку. Она явно не намеревалась предпринимать что-либо более масштабное, казалось, что девушку вполне устраивает ее незавидное положение. От очередного раската грома она вздрогнула, но не издала ни звука, только сильнее вжалась в перекореженную груду металла, которая не так давно была машиной. Мне оставалось только гадать, что здесь произошло. Я не выдержал. Может, я и злодей, но еще не забыл уроки о том, как быть принцем. Не забыл, но вот следовать этим правилам наотрез отказывался с того самого момента, как узнал, что Тор станет царем Асгарда. Сжал зубы, запирая зависть внутри себя и не позволяя ей двигать мною. Я, как истинный джентльмен, снял с себя куртку – хотя мог запросто создать другую – и неторопливо перешел дорогу, не оглядываясь по сторонам. Меня не волновали повозки землян, они бы ничего мне не сделали, а вот то, что я мог сделать им, – совершенно другое дело. Присев на корточки перед Анной, я накинул ей на плечи куртку. Древняя вздрогнула и подняла голову, устремляя на меня свои заплаканные глаза. По щекам медленно бежали красные струйки. Я как-то автоматически, из природного любопытства стер большим пальцем одну красную каплю и нахмурился. Кровь. Да, кровь я ни с чем не перепутаю. Но Анна была не ранена, следовательно, эта кровь принадлежала другому человеку. Губы смертной – или нет? – задрожали, а на глазах навернулись новые слезы. Она, как маленький поранившийся ребенок, протянула ко мне руки, с которых почти смылась кровь. Я вновь сжал зубы до неприятного скрипа в ушах. Если бы я был смертным и верил в Бога, то в этот момент начал молиться бы о том, чтобы эта глупая девчонка никого не умертвила. Но я был богом и верил только в себя, поэтому мне не к чему было молиться, время, когда я взывал к всевышним, давно прошло. Оставалось только надеяться, хотя правду от самого себя я скрыть уже не мог. - Ну, чего уставилась? Получилось не так грубо, как мне бы хотелось, но все равно. Я был зол. Ее нельзя оставлять ни на минуту без присмотра. Куда смотрела моя юная копия? Анна не шевельнулась и не отвела взгляд. Она смотрела на меня своими полностью черными глазами и не моргала. Я будто ощущал всю ненависть, засевшую глубоко в ней, и сжал кулаки. В какой-то мере меня тревожил этот взгляд, но лишь потому, что он был мне знаком. Я сам однажды смотрел так. Я смотрел так в тот самый миг, когда моя кожа посинела от прикосновения етуна. Мой мир пошатнулся, до меня дошло осознание того, что я не тот, за кого меня выдавали, за кого я выдавал сам себя. Это взгляд, полный отчаянья и какой-то немой просьбы о помощи. Но что-то еще знакомое было в этих глазах. Я сам так смотрел. Смотрел в тот самый миг, когда из Гунгнира вышла ослепительная вспышка, поразившая Лафея в самое сердце. Это был взгляд человека, осознавшего, на что он способен. И она начинала осознавать. Анна понимала, что внутри нее таится сила, она понимала, что куда сильнее, чем ей всегда казалось. Да, но я-то знал, что, может, в магическом плане она и сильна, но вот в моральном… Нет, ее сломает эта мощь. Может, я и мог бы ей помочь выдержать это, но вопрос был в том, нужно ли было мне это. Да, мне нужно было, чтобы девчонка сломалась. Сломанную игрушку можно починить, если спохватиться вовремя, а вот то, что получится из сломанной вещи, зависит от мастерства починщика. А я был – почему был, если есть до сих пор? – мастер. - Зачем ты здесь? Для многих других девушка смотрела ясными глазами, боле не черными. Но я был знаком с этим пьянящим и туманящим разум чувством, отражавшимся в ее глазах, когда кажется, что ты способен на все, но лишь по той причине, что в твоей силе было отнять человеческую жизнь. Что может быть ценнее жизни? Ничего, пожалуй. Для меня жизнь всегда была бесценным даром, данным кем-то всевышним – люди наивно полагают, что это боги, хотя богам плевать на них. И в силах каждого живого существа выбирать. Перед каждым живым существом стоит выбор: отнимать жизнь или сохранить ее. Но немногие могут перешагнуть через эту черту. Немногие могут найти в себе силы отобрать жизнь, которую не даровал. И мы с Анной переступили черту. И я видел, как в ее глазах мелькает сомнение, но я также видел, что в них то и дело мелькает осознание всего, что она совершила. Осознание того, что теперь вряд ли кто-то может ее остановить. Это же осознание пришло ко мне сравнительно недавно, но несколько при других обстоятельствах. - Чтобы полюбоваться на тебя, конечно же, – съязвил я, раздраженный ее глупостью. – Чтобы отвести тебя домой, идиотка, – грубо схватил ее за локоть, желая поднять девчонку с земли, но она с силой, непонятно откуда взявшейся у нее, оттолкнула меня, вжимаясь в мокрый металл. - Никуда я с тобой не пойду. Я никого не намеревался уговаривать. Злость на девчонку и ненависть к ней сильнее сжимаются в тугой клубок, а следом вырываются из меня. Резко ударяю ее по щеке и поднимаюсь. Дрянь тупая, верит, что я с ней нянчится буду. Да она еще старше меня будет, Хель ее забери. Какое-то время девушка пустым взглядом смотрела куда-то в сторону; на ее бледной коже отчетливо выделялся красный отпечаток моих пальцев. И поделом будет, слишком долго я терпел все это, будет впредь знать, с кем имеет дело. Слишком много я болтал, но так мало делал, чтобы приструнить ее. Непростительная ошибка. Древняя медленно поднялась, а затем повернула голову ко мне. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, ни одна эмоция не проскользнула по нему. Лишь в глазах плясал яростный огонек. Неужто мне удалось ее разозлить? Мне уже хотелось увидеть Великую Древнюю в драке. О да, драка, как я скучал по ней. Никогда не был любителем стычек, но, признаюсь, они мне всегда помогали выпустить незаметно для других всю свою злость и ненависть, постепенно зарождавшиеся в душе, а после навсегда обосновавшиеся в ней. Только я приготовился к тому, что девушка задаст мне взбучку, как гнев в ее глазах утих. Они перестали вновь чернеть и вернули себе прежнюю бледность неестественного для людей желтоватого цвета. Она сделала несколько неуверенных шагов ко мне и остановилась напротив, задрав голову – смешно от того, что эта Великая была настолько ниже меня, - внимательно посмотрела мне в глазах. Меня эта ситуация несколько обескуражила, я начал злиться сам на себя. Вот что, оказывается, делает Мидгард с людьми и с теми, кто ими стал. Я успел проникнуться человеческими чувствами – отвратительно! – до такой степени, что меня теперь намного легче удивить. Мерзость какая. Радовало то, что я не настолько размяк, как Тор, чтобы влюбиться в какую-нибудь смертную. Или просто влюбиться. Анна – или мне нужно было звать ее Гуннлед? – пару раз моргнула, я успел заметить осточертеневшие мне слезы в ее глазах. Почему женщины так много плачут? Ждут, что их пожалеют? Или им просто нравится это делать? Никогда их не понимал и не пойму, странные создания. Я пошатнулся. Вот это действительно могло удивить любого: девушка внезапно уткнулась мне в грудь лбом, громко всхлипнув. Почему она всегда возвращается? Как будто больше не к кому идти. Почему я? О, Хель, избавь меня от этой странной и нелогичной девчонки, которая не бежит от меня, хотя я пугаю ее до чертиков. Вцепившись ей в плечи, я медленно отстранился. Девушка задрала голову, смотря на меня уже совершенно сухими глазами. По бледным щекам стремительно бежали капли дождя, и мне вдруг вспомнилась ее обнаженная грудь, горячие губы, мягкая кожа рук, упиравшихся мне в грудь. Сжав зубы, я прикрыл глаза, резко мотнув головой. Слабак. Анна приоткрыла рот. Она не издала ни звука, но я отчетливо видел, как у губы выдают одно-единственное слово, которое она повторяла вновь и вновь: «Помоги». Я нахмурился сильнее. Эта девчонка окончательно запутала меня. Я чувствовал ее ненависть ко мне, знал, насколько сильно ей хочется, чтобы я исчез из ее жизни, но она все равно продолжала помогать мне, она не уходила, мало того - еще и помощи у меня просила. Глупая Древняя, так и не поняла, что Локи больше никому не помогает. Однако у меня долг перед ней. Она знает, что «Локи всегда платит свои долги», вот только ей невдомек, что плачу я только те, какие хочу платить. Я резко разжал пальцы, отчего девчонка вновь уткнулась мне лбом в грудь. Сквозь шум дождя я смог расслышать обрывки фразы: - Только… сможешь… помочь… Если бы я мог хмуриться еще сильнее, то определенно это сделал. В моей голове никак не укладывалась мысль о том, что она просила меня помочь ей. После всего, что я сделал? Убил ее родителей, убил лучшую подругу… Впрочем, она не знает. Благо, что в том, что мы легли вместе в постель, виноват не я. Мне просто пришлось поддерживать инициативу. Усмехнулся. Не дождется она от меня помощи. Мне никто не помогал справиться с тем, что произошло в Бездне, до нее и после. За моральной помощью пусть идет к лекарям. Чуть приподняв голову, удивленно вздернул брови. Вокруг нас круглой стеной выстроился дождь, а сами мы стояли на подсыхавшем – ненормально быстро подсыхавшем – пятачке земли.

***

Я стремительно бежала по длинным коридорам, полным людей, запинаясь о пышное платье. Волосы, некогда заплетенные в высокую прическу, растрепались, и на голове царил беспорядок. Туфли натирали, а от долгого бега страшно болели ноги. Люди оборачивались, когда я проносилась мимо них. Некоторые тыкали пальцами в лицо, хватали за волосы, ставили подножки, дергали за платье, толкали, кричали ругательства. Другие же благодарили, силились обнять, похлопать по спине или просто прикоснуться ко мне. Голоса сливались воедино, и мне уже не удавалось различить, что кто говорил. Все люди были в капюшонах, я не знала, кто они, откуда и что нужно им от меня. Знала лишь, что кто-то ненавидел меня, а кто-то – благодарил. Но что я сделала? Кто-то резко схватил меня за руку, все мои попытки вырваться были напрасными. Незнакомка развернула меня к себе и вцепилась пальцами в горло, сжимая его. Я почувствовала, как воздух кончается. Я ухватилась за края капюшона и резко дернула его назад. Светлые волосы упали на плечи, а в некогда по-доброму смотрящих на меня серых глазах читалась жажда убить. Фригг сильнее сжимала пальцы и все время шептала: - Ты могла спасти его. Ты могла, но не сделала этого. Чудовище. Ты говорила, что будешь всегда помогать ему. Я думала, ты любишь моего сына. Дрянь. Цареубийца! Практически потеряла сознание, когда царица Асгарда отпустила мое горло. Я рухнула на пол, пытаясь отдышаться. Кто-то протянул мне руку, но я отшатнулась, боясь принимать помощь, боясь, что меня вновь попытаются убить. Попыталась отползти, но мне упорно желали помочь. Девушка схватила меня за плечи и, вопреки моим желаниями, поставила на ноги. Я не знала, кто она, однако незнакомка не скрывала своего лица под темным капюшоном. Я видела перед собой молодую воительницу с черными волосами. Она пожимала мне руку и обнимала, похлопывая по спине. - Спасибо, спасибо, спасибо, - не прекращала тараторить она. – Спасибо, ты спасла нас всех. Молодец, он заслуживал этого. Благодарю тебя, Великая. Спасибо, царица. Вырвавшись из крепких объятий девушки, я бросилась бежать дальше. Получив очередной толчок, ударилась о дверь, которая внезапно открылась. Я упала на пол и тут же поспешила подняться. Захлопнув дверь, спустилась вниз по стене, тяжело дыша и пытаясь поправить платье, порванное в нескольких местах. Голоса и топот за дверью стихали, но покоя мне все равно не было. В темной комнате, где сквозь тяжелые зеленые шторы не проникал свет, царила напряженная атмосфера. Атмосфера смерти. - Убийца. - Шипящий, змеиный голос заставил вжаться в стену. – Я доверился тебе. Я пошел на риск ради тебя, дрянь. – Я медленно поднялась, пытаясь увидеть говорившего. – Ты уверяла меня, что всегда будешь помогать мне. Я почти поверил тебе, тварь. – Сильный толчок в спину – я врезаюсь в письменный стол, опираясь руками об него. – Знаешь, что бывает с теми, кто предал предателя? – Поднимаю глаза. В отражении зеркала вижу себя с покрасневшими от слез глазами. Тень, выросшая позади, прижимает меня к столу. – Они умирают в муках. – Меня разворачивают. Непроизвольно сталкиваюсь со злобой в широко открытых зеленых глазах. Локи утыкается носом мне в шею, прикусывает кожу и шепчет: - Я почти полюбил тебя. Почувствовала, как опасно наклоняюсь вбок, а через секунду грохнулась вместе со стулом на полом. Удивительно, но боли я практически не почувствовала, просто машинально нахмурилась. Присев, обхватила голову двумя руками. Ни одного сна за два с половиной месяца. Почему именно сейчас? Может, я придавала слишком много значения какому-то сну, но мне казалось, что это было чем-то вроде знака. Уже несколько дней меня преследовало навязчивое ощущение того, что должно произойти что-то плохое. - Такое бывает. Я давно не видела обладательницу тихого голоска, некогда бывшего мне родным. Впрочем, она всегда нашептывала мне что-то, я всегда слышала ее голос у себя в голове. Это сводило с ума. Поправив упавшую на лицо прядь, поднимаю голову. Элис сидит на кровати, свесив ноги вниз, и прислушивается к звукам, доносившимся из кухни. Локи гремел посудой, не намереваясь действовать чуть потише. Мне, честно говоря, было стыдно смотреть богу в глаза после того, что произошло у дороги, но ему явно нравилось меня смущать и стыдить, то и дело напоминая о себе. Это развлекало его. - Это произойдет? Девочка пожала худыми плечами. На этот раз на ней было розовое платье с пышной юбкой. Она болтала босыми ногами в воздухе и смотрела на меня, широко улыбаясь. Я подняла стул и рухнула на него, упершись локтями в стол и подперев кулаками щеки. Улыбаться у меня совершенно не было повода. Локи издевался надо мной, к тому же темнил. Но это Локи, я давно поняла, что он всегда будет что-то скрывать. Живу с ним почти полгода, а толком ничего о себе он и не рассказывал. Теперь этот сон не давал мне покоя. - Может, да. Может, нет. Может, эти лишь искаженное будущее. Может, это будет, но не в таком виде. Я тяжело вздохнула, опуская руки на стол и утыкаясь в них лбом. Вновь и вновь прокручивала в голове этот сон. Если это будущее, то неужели мне предстоит убить бога? И что значат их слова, Фригг и самого Локи? Неужели между нами что-то будет? Я восстановила в голове сцену в спальне и поежилась, словно наяву ощутив прикосновение холодных губ к шее. Браслеты, которые долгое время не напоминали о себе, сжались на запястьях сильнее. - Не стоит пугать нашу подругу. - Локи похлопал меня по плечу. – Мы же не знаем, какие способности присущи ее расе. А вдруг окажется, что это просто глупый сон, а мы ее пугаем? – Принц запрыгнул на кровать рядом с Элис. Я села вполоборота к ним. - Это было просто предположение, – пожала плечами девочка. - Порой и этого достаточно. - Вы двое знаете что-то, я права? – Они переглянулись и синхронно воскликнули: - Ничего! - Нет, вы знаете, что я за существо такое. Почему не можете сказать нам? – В ответ: - Тайна. - Не мы должны рассказать тебе это, Анна, - продолжила Элис. – Эта ноша пала не на наши плечи. Кое-кто другой и очень важный уже знает, кто ты, и это ему предстоит рассказать тебе всю правду. - Вы знаете будущее? - Нет, - девчонка тихо засмеялась, а Локи неодобрительно закачал головой, - что ты. Мы просто материализовавшиеся духи. Ну, я, по крайней мере, дух, а этот, - она кивнула на принца, - плод памяти Локи, призванный им давным-давно. Локи прогнал его, и этот мальчишка исчез и не давал о себе знать до тех пор, пока не появилась ты. Нас, по сути, не существует, хотя нас видят, слышат и даже могут потрогать. Высшая магия. Но даже мы не может предсказывать будущее. Мало кто может. Скульд, Фригг и… все, пожалуй. Но мы знакомы с Хель. Она очень догадлива, хорошо знает человеческую природу, слишком много знает и она невероятно умна. Иногда мне кажется, что она второй Локи. Ну, знаешь, вроде как клон. Не зря же Локи из всех своих творений больше всех любит именно ее. Локи и любит? Способен ли он на любовь? Да, думаю, он способен и на любовь, и на искренность. Он искренне любит Фригг. А что до всех остальных… Думаю, ему просто страшно, как бы он ни кичился тем, что бесстрашен. Всем бывает страшно, а те, кого предали и кому причинили боль, боятся сильнее всего вновь быть преданными, боятся вновь той боли. Может быть, именно это и послужило для меня тогда толчком. Может, я просто настолько верила в свою доброту, что просто не хотела делать принцу больно и потому продолжала помогать ему до самого конца. Некоторое время мы сидели в абсолютной тишине, пока Локи не поднялся с кровати и не прошел к окну. Он восторженно выдохнул и тихо позвал меня. Вместе со мной к окну подошла и Элис. Раздвинув шторы пошире, чтобы удобнее было смотреть, я застыла с открытым ртом. С небесно чистого неба падали крупные хлопья белого снега, уже покрывшие добрую половину двора. Кое-где появлялись сугробы. Опустив глаза, увидела Локи. Бог стоял в самом центре двора в своем черном пальто, запустив руки в карманы брюк. Он запрокинул голову и стоял, не шевелясь, как статуя. Резко развернувшись, пронеслась мимо Элис и Локи. Схватив куртку, выскочила в подъезд и стремительно понеслась вниз по лестнице, по дороге натягивая одежку. Я вдруг вспомнила, что зима никогда не казалась мне такой холодной и морозной, как некоторым моим друзьям. По спине бегали мурашки. Пока бежала, вспоминала, как часто тряслась в избушке от холода. Мне так и не удалось разгадать загадку этого странного заболевания, того, что меня постоянно морозило. Это… это просто внезапно прекратилось, чему я была несказанно рада. Локи не сдвинулся с места. Я встала рядом с ним, скрестив руки на груди. Принц смотрел на падающие хлопья, волосы его были в снегу. Он не таял, когда падал на его лицо, поэтому богу приходилось убирать снежинки. Я слабо улыбнулась, ловля одну такую красавицу на ладонь. Она стремительно растаяла. Вокруг было пустынно, людей на улице не было, и мне нравилась эта наступившая тишина. Умиротворенность. И Локи такой спокойный. Было видно, что он наслаждался тем, что творится вокруг. Это было странно. Неужели бог восхищается такими простыми вещами, как снег? Нет, тут явно что-то не так. И ветра нет, и небо чересчур чистое, и снега много. Так много снега и так рано еще никогда не выпадало. Я покосилась на принца. Неужели это его рук дело? Не хочу об этом думать. Мне была противна мысль о том, что вся эта красота – начало чего-то очень плохого, чего-то масштабного. Поэтому я переключила свое внимание на Локи. В тот день его волосы не были зализаны назад, а свободно падали на плечи. Мне в память навсегда врезался его образ. Такой земной, приземленный и совсем не королевский. Впрочем, в нем все равно угадывалось что-то царское и величественное. Я навсегда запомнила его спокойное выражение лица. - Пялиться неприлично, - с легко улыбкой заметил Локи, не поворачивая на меня голову. Я смутилась, опустив взгляд в землю. Мне было спокойно. Хорошо и спокойно. Давно так не было, тем более рядом со взрослым Локи. - Ты восхищаешься этим, – Как бы невзначай заметила я, улыбаясь уголками губ. Принц пожал плечами и наконец посмотрел на меня. Внимательно, долго, а затем усмехнулся: - Ты многого обо мне не знаешь, Анна Тилли. - Я была в твоей голове, я видела произошедшее твоими глазами. - Ты многое упустила. – Принц развернулся ко мне. – Многое в моей голове закрыто для тебя. Ты не чувствовала того, что чувствовал я. - Я чувствовала все. – Локи раздраженно отмахнулся от меня. - Это другое, Анна. Тебе не понять. – Долгое время я молчала, не решаясь высказать то, что у меня на душе. – Оказывается, все в моей жизни подставное. Семья, друзья. Мне кажется, что если бы я влюбилась, то и мой бойфренд был бы каким-нибудь инопланетянином или папиным коллегой. - Как и у меня. Я качаю головой. На глазах слезы. Мне нужно было все сказать, я слишком долго молчала. Но как Локи не понимает? - Нет Локи, у тебя была семья. Они действительно любят тебя. А Фригг? Она замечательная. Она жизнь за тебя отдаст. Тор? Он до сих пор верит в то, что ты его брат. Один? Ну, знаешь ли, в семье не без урода. Но они любят тебя, Локи. А мои родители с самого начала строили из себя родителей. Мой отец – агент секретной организации, которая следила за мной. Сейчас за углом может стоять их агент. - Я для наглядности взмахнула рукой. – Мне могут пулю пустить в голову, а я даже не пойму, за что, потому что не знаю, кто я такая. - Я тоже не знаю, кто я такой! – внезапно в ответ принц срывается на крик. - Ты монстр, - слова сами слетают с моих губ, и я не могу остановиться. Зачем я только это сказала? Это стало последней каплей для Локи. Он резко подлетел ко мне, хватая длинными худыми пальцами за шею и с силой швыряя в близстоящее дерево. Удар выбил из легких весь воздух, ощущение такое, что что-то треснуло в позвоночнике. Коротко вскрикнув, я зажмурилась и начала медленно сползать вниз, когда принц подхватил меня за горло и поднял, прижимая больной спиной к стволу дерева, держа мое лицо на уровне своего. Я с трудом разомкнула веки, судорожно осматриваясь вокруг. - Ты права, я монстр. А знаешь, что отличает монстров от других? – Он приблизился к моему уху. Мурашки побежали по телу от холодного дыхания бога, его шепота. – Им нечего терять. - Всем есть что терять. - И что же боишься потерять ты, дорогая? – Локи растянул губы в приторно-сладкой улыбке. Я качнула головой, упираясь взглядом в сугроб за спиной принца. – Все еще не доверяешь мне? Умная девчонка. – Бог усмехнулся, проводя большим пальцем по шее. Вздрогнула. Такие холодные пальцы. – Тебе нечего терять, конечно, родителей ведь больше нет. Это было брошено так неаккуратно, как сказать другу, что забыл купить мороженого. Напрягшись, я в упор посмотрела на Лодура. Что он имеет в виду? Что значит «родителей больше нет»? - Что ты хочешь этим сказать? – Трикстер дернул плечом. – Что ты с ними сделал? – Я толкнула его в грудь. Принц, наигранно удивленно приподняв брови, отпустил меня, разведя руки в стороны. – Что ты сделал? – сжимая зубы, продолжила я. Принц упорно хранил гробовое молчание. – Ответь мне! Резко сжала кулаки. Столб снега оторвался от земли и с силой ударил трикстера в грудь. Тот, взмахнув руками и ногами, отлетел назад и упал в сугроб. Я вздрогнула, разжимая кулаки и рассматривая дрожащие пальцы. Локи, смеясь и одновременно отплевываясь от снега, выбрался из сугроба. - Значит, хочешь серьезной игры, Анна Тилли. Я энергично замотала головой, отступая назад. Трикстер пугал меня. Я сама себя пугала. Принц выпрямился во весь рост, в то время как я врезалась в дерево, запуская руки в карманы, чтобы скрыть дрожь. Локи приближался медленно, как кот, оскалившись, показывая белые зубы. Он был абсолютно спокоен и сосредоточен, даже глаза не выдавали ничего, что могло бы мне помочь угадать его мысли. Казалось, прошла целая вечность, что мое сердце выпрыгнет, пока он шел ко мне. Оказавшись напротив, бог сжал плечо. - Ты стала слишком смелой. Твоя сила придает тебе храбрости, твоя маска спадает, и мне это не нравится. – Он сжал пальцы, мне пришлось наклониться вбок. – Мне указать на твое место еще раз? – Попыталась его оттолкнуть, но принц сильнее сжал плечо, а я наклонилась еще ниже. – Вот где твое место, глупая девчонка. И там ты должна будешь провести всю свою оставшуюся жизнь. – Еще чуть-чуть - и мне пришлось бы встать на колени. – Давно было пора разобраться с тобой. Твоя сила становится сильнее. Передо мной встает выбор: ты или я. Я умирать не собираюсь. Мир резко повернулся. Завизжав, я почувствовала, что лечу, и даже успела увидеть верхушки деревьев, прежде чем рухнуть в сугроб, точнее, в то, что от него осталось после того, как там побывал принц. Упав на бок, вскрикнула от боли. Краем глаза заметила приближающегося трикстера, по дороге отряхивавшего свое пальто. А ведь все так хорошо начиналось. И где люди? Почему никого нет? Предприняла попытку подняться, но рука подвернулась, и я рухнула обратно на землю. Мне казалось, что он действительно меня убьет. Я позволила себе лишнего. Принц приближался, а я в свою очередь пыталась отползти в сторону, но дрожащее тело, которое на каждое движение отзывалось болью, подводило меня, не позволяя что-либо толком сделать. Принц присел на корточки. - Теперь тебе страшно? – Закашлялась, одновременно пытаясь покачать головой. – Нет, тебе страшно. – Локи грубо сжал волосы на затылке и потянул меня к себе. Я взмахнула руками, пытаясь высвободиться, схватить его за руку, но ничего не вышло. – Кто тебе поможет, Анна? Кто? Твоя подружка? Или дружок-альв? А может быть, родители? – В глазах стремительно собирались слезы, пока я дергалась, пытаясь высвободиться, причиняя себе только больше боли. – Ты одна и никто тебе не поможет. Мне просто было необходимо что-то придумать, как-то отвлечь Локи. Умирать мне пока совершенно не хотелось. Принц держал мое лицо прямо напротив своего. Рискованно было поступать так, но мне ничего больше на ум не приходило. Я подалась вперед, сжав зубы от боли, мягко целуя принца, все еще дрожа и боясь сделать что-то не так. Один неверный шаг - и Лодур действительно мог меня убить. В ответ бог не ослабил хватку, только потянул мою голову назад, в то же время не отстраняясь от меня. - Это не спасет твою жизнь. Я глубоко вздохнула. Губы горели от холодного прикосновения губ Локи, а сердце отчего-то билось еще сильнее. Списала это на страх. Етун внимательно рассматривал меня, сильно нахмурившись. Презрительно фыркнув, оттолкнул меня так, что я едва не ударилась затылком об асфальт. Он торопливо поднялся и, запустив руки в карманы, пошел в противоположном направлении от дома. - Завтра на тринадцатом этаже башни Старка. И возьми с собой Роджерса. Не знаю, как вы пройдете незамеченными, но если притащите с собой хвост, то пинайте на себя. – Лодур развернулся. – Ты у меня в долгу, девчонка, за то, что я сохранил тебе жизнь. Постарайся сделать все тихо. На рассвете, - добавил трикстер, уходя прочь. Упав на спину, я сжала кулаки. Снег медленно падал на лицо, и вокруг было так тихо и спокойно. Руки отказывались слушаться меня, однако мне удалось провести ладонью по лицу. Задержав подушечки пальцев на губах, судорожно вздохнула. Асгардский ублюдок, как же я его ненавидела. Но он сохранил мне жизнь, хотя ничто не мешало ему отобрать ее. Перевернулась на бок, прижимая руки к груди. Трикстер ни за что и никогда не расскажет мне о том, что остановило его в тот день. Не из-за меня же. Не из-за меня?