Последний повелитель

Мне нечего скрывать, Я ни в чём не виноват И потому я не сдамся. В конце концов я всё ещё безумен.       Ozzy Osbourn - Not Going Away - Да выслушай же ты меня, черт возьми! Со злости ударила ладонью по прутьям клетки, сжав зубы. Надо же было так глупо попасться. Хотела помочь, а в итоге меня загнали в угол, как зверя, и посадили в эту клетку. Почему они никак не могут понять того, что я делаю это не по собственной воле? Я никогда не хотела становиться убийцей, но что-то всегда подталкивало меня к этому. Какая-то внутренняя жажда крови, жестокость, проснувшаяся с появлением Локи. Я была удивлена, когда узнала, что в нынешнем мире есть еще подобные борцы. Нет, конечно, я слышала о парочке группировок, которые отлавливают подобных убийц и обезвреживают их, но мне и в голову не приходило, что однажды я попаду к ним. Но они, сами того не зная, преподали мне еще один урок, который я хорошенько запомнила, но которому не всегда следовала. Они показали мне, что никому нельзя верить и что мужчина, валяющийся на дороге и стонущий, может оказаться просто хорошим актером. Мое желание помогать сыграло со мной злую шутку, но больше я не позволяла себе такого. Никогда и ни с кем, если не считать некоторых личностей. Эти парни показали мне, что в этом мире действительно каждый сам за себя и помогать другим только себе дороже. - И что же ты хочешь мне объяснить, убийца? – Я прикусила губу, опуская взгляд в пол. – Убийству нет оправданий. - Даже если оно во имя спасения человечества? – резко вскинула голову, сощуриваясь. - Каким образом ты спасаешь человечество, убивая людей? Нас и так осталось немного, половина людей канула в небытие, и с каждым днем становится все хуже. Мы не знаем, чего ожидать дальше. Люди должны держаться вместе, чтобы помогать друг другу, а не резать друг другу глотки только для того, чтобы узнать информацию о каком-то мужчине. – Он развернулся ко мне, сжимая в руке небольшой кусок трубы. – Видимо, он дорог тебе, если ты так рьяно ищешь его. Кто он? Ты никогда не называла его имени. Похоже, что никто, кроме тебя, не знает, как его зовут. - Он тот, кто может это остановить. Так что выпусти меня отсюда, я должна найти его. - Я выпущу тебя, а ты пойдешь и зарежешь первого встречного? - Я убиваю не каждого встречного. – Обхватила прутья пальцами, прижавшись к ним почти что вплотную. Почему они не понимают? Почему даже не хотят понять? - А мне кажется, что каждого. - Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы делать какие-либо выводы. – Я осклабилась, как Локи, сильнее сжав прутья, словно в моих силах было их сломать. - А я и не хочу знать, убийца. - Хватит меня так называть! – вспылила я, вновь ударяя рукой по клетке. – Ты не знаешь, что заставляет меня это делать! Я пережила не меньше твоего… - Но ты выбрала не ту сторону, - перебил меня парень. – Ты могла выбрать нашу сторону и помогать людям, но ты решила их убивать, гоняясь за тем, кто ускользает от тебя. Ты будто за призраком или собственной тенью гоняешься - А если я устала помогать людям? Если я не могу им больше помогать? – Я шмыгнула носом, чувствуя неприятный ком в горле. – Я помогала людям, я часто это делала. И однажды решила помочь одному человеку и очень сильно теперь об этом жалею. Он делал мне гадости вновь и вновь, он угрожал мне, он бил меня, но что-то заставляло меня прибегать к нему, как собака прибегает к своему хозяину. Я была предана, я верила, что ему нужна моя помощь. Я до сих пор ему предана. Это этого человека я сейчас и ищу. И знаешь, чем он отплатил мне за мою доброту? Он убил моих друзей, тех, кто реально мог помочь если не всех планете, то людям. Он отправил меня в больницу, а когда та разрушилась, бросил меня умирать в ее руинах. – Судорожно вздохнула. – Он черт знает что сделал с моими родителями. А потом я решила помочь мужчине на улице. И знаешь что? Я оказалась в клетке! Что, если я просто боюсь помогать людям? Я не доверяю им больше, потому что никому верить нельзя. Даже самые близкие оказываются предателями. - У меня была сестра. И однажды она отправилась добыть нам еды. Это было пять месяцев назад. – Когда он повернулся, в его глазах что-то блеснуло. На один миг мне показалось, что он тоже готов заплакать. – Я был занят и не смог пойти с ней. «Все будет в порядке», - сказала она мне и ушла. Началось землетрясение. Оно было несильным, но одно дерево упало и придавило Сару к земле. А я не знал. Я разбирался с таким, как ты. «Она скоро вернется, она всегда возвращается», - думал я. А она лежала там, на улице, истекая кровью, с переломанными костями. Ей было всего шестнадцать. Шестнадцать! Она звала на помощь, но люди проходили мимо, думая: «В этом мире каждый сам за себя, я не могу помочь ей». Когда я нашел ее, то было поздно. Она умерла. Одна и на улице. Она лежала там под дождем в луже с собственной крови. - Рой – кажется, его так звали – сжал кулаки и даже не постарался стереть слезу с щеки. – Мы с друзьями вытащили ее, сломанную и холодную. Я сидела там, обнимая ее и умоляя вернуться. Я обещал родителям заботиться о ней, но не уберег. В этом есть и моя вина, но люди могли ей помочь. Они могли вытащить ее, они могли попытаться помочь ей! Но им было плевать. «Она все равно умрет», - думали они и уходили, пока она рыдала и молила о помощи, медленно умирая. В тот день я поклялся посадить подобных тебе тварей в клетки. Людей объединяет общая беда, а такие убийцы мешают этому. - Послушай, мне жаль… - Нет! Не смей говорить о том, что тебе жаль. Ты не знала, какой она была. Жизнь Сары была втрое дороже, чем твоя. Она была ребенком, она даже пожить не успела, а они ее убили. - Я тоже… - Я сама не заметила, как по щекам побежали слезы. - Тихо! Я не хочу слушать твою ложь. - Я не лгу. Прошу, поверь мне. Ничего из моих слов не было ложью. - Все убийцы лгут. Вы все одинаковые. И все вы просидите в клетках до конца этого кошмара, а потом окажетесь в тюрьме, где вам и положено быть. - Но это не кончится, если я не найду моего… - Я замолчала, не зная, как лучше описать Локи. - Моего друга. – Вряд ли его можно назвать моим другом. Друзья помогают друг другу, а не калечат жизни и души друг друга. – Послушай, его зову… Здание сотряслось, и я не успела договорить. Не устояв на ногах, упала на пол, интуитивно накрыв голову руками, защищаясь от камней, которые могли полететь мне на голову. Рой устоял, но после следующего толчка, когда на пол стали падать куски стен и потолка, упал, ударившись головой о пол. На его поясе блеснули, отразив солнечный луч, ключи. Схватив первую попавшуюся палку, протянула руку меж прутьев, поддела связку и притянула к себе. Освободившись, бросилась к ближайшему отверстию наружу, когда услышала слабый стон позади себя. Очередной толчок едва не сбил меня с ноги, еле-еле удалось устоять, при этом увернувшись от пары кирпичей. Рой лежал на земле, пытаясь пошевелиться, а люди в соседних клетках паниковали. Я сжала кулаки, соображая, что мне желать. Убегу, то докажу ему, что он был прав, а если останусь, то могу погибнуть и Земле тогда точно придет конец. - Прости, но каждый действительно сам за себя. С каждым разом подобные решения давались мне все проще и проще. Я развернулась, взбираясь по груде кирпичей и всяких камней. Бездна изменила Локи, искалечила его душу, слепила нового человека. Жестокого, беспощадного, злопамятного и мстительного. Она ранила принца в самое сердце. Эта рана оказалась неизлечима, и теперь трикстер в каком-то роде калека. Но где-то в глубине души еще жило его старое «я», не позволяющее ему окончательно озлобиться на этот мир. Я видела это в его глазах, когда он случайно заговаривал о своей приемной матери или о том, каким было его детство. То же самое делал со мной этот апокалипсис. Я менялась. Хотелось мне или нет, но я была уже другим человеком, не тем, что полтора года назад встретил Лофта в избушке. Но в то же время я не ощущала себя другой. Я чувствовала, что так и долго быть, что это настоящая я, а та добрая и милосердная Анна – это лишь маска, которую я столько лет не могла снять. И в какой-то мере я была благодарная етуну за то, что помог проснуться истинной Анне Тилли. Что разбудил ту, которой я впоследствии стала.

***

Год назад. Говорят, что яд – это оружие женщин. Усмехнувшись, я перекинул бутылек с «женским оружием» из руки в руку и поспешно спрятал его в карман своих брюк, сосредотачиваясь на заклинании, которое позволило бы мне полностью изменить облик. На миг меня окутало зеленоватое сияние. Когда оно исчезло, я огляделся, машинально поправляя рыжие волосы, чтобы убедиться, что моего колдовства никто не видел. На лестничной площадке никого не было. Отлично, мне совсем не хотелось тратить время на кого-либо другого. Я был сосредоточен на своем большом зеленом друге. Поправив края пиджака, потянулся к звонку. С той стороны двери раздался неприятный звон, а спустя минуту послышались торопливые шаги. На какое-то время за дверью воцарилась тишина, а затем щелкнул замок, и дверь отворилась. На пороге стоял Брюс, деловито поправляющий чуть съехавшие на бок очки. - Наташа? Разве мы договаривались о встрече? В ответ я притворно огорченно вздохнул, ступая в квартиру. - Ты не видел Бартона? Он давно ушел куда-то и не возвращается. Может, с ним что-то случилось? – Вместе мы прошли в просторную гостиную комнату. – Фьюри ничего тебе не сообщал? По всему миру такие странности творится стали. Как думаешь, это Читаури вернулись? - Нет, тут что-то другое, связанное с природой. Если мне не изменяет память, то они ничего такого выкидывать не умеют. Если тут и замешано что-то неземное, то я почти уверен в том, что тут поработал сильный маг. – Черт. Ну что ж, немудрено, что Брюс первым обо всем начал догадываться. Он же ученый, как-никак. - Хочешь сказать, Локи вернулся к старому? Но у него же отобрали магию. - Как отобрали, так могли и вернуть. Ты знаешь его, он проведет любого, кого захочет. – Он мне льстил. - Да, – я довольно кивнул, – он силен и опасен. – Беннер кивнул, доставая свой блокнот и делая в нем какую-то заметку. – Может, по чашке чая? Брюс кивнул и удалился на кухню, а спустя какое-то время вернулся с подносом, на котором стояли две кружки чая и тарелка с печеньем. Около пяти минут я делал вид, что пью чай. - Мы можем доверять Анне? Если это сделал Локи, то она, получается, подвела нас. Что, если она в сговоре с ним? Мы даже не знаем, почему она решила ему помогать. Вдруг это часть какого-то плана? Внедриться в команду Мстителей и уничтожить их одного за другим. - Меня беспокоит не только Анна, но и сам Локи. – Внутренне я нахмурился, но виду не подал. – Я практически не общался с ним и Анной, но что-то между ними происходит, не находишь? Я имею в виду, может, они привязаны друг к другу? – От такого заявления я едва не выронил чашку из рук. Я и привязан к этой девчонке? Это я, что ли, за ней хвостиком бегаю? – Они ведь знакомы больше полугода и до сих пор друг друга не убили. Либо она нужна ему, либо он просто не хочет ее убивать. - Локи слишком силен для того, чтобы отвлекаться на любовь. Ему это не нужно. - Откуда ты это взяла? - Ты же видел его. Этот парень только и думает о том, как бы собрать армию покрупнее и разнести Землю к чертям. Ему нужны трон и власть, а не хороший секс. – Мерзость какая. Неужели ему пришло в голову, что я влюблен в эту пустышку? Да скорее Иггдрасиль падет, чем это случится. – Не мог бы ты принести что-нибудь покрепче? Для храбрости. Мужчина поднялся с дивана и удалился обратно на кухню. Времени у меня было немного, поэтому я стремительно достал пузырек из кармана и вылил его содержимое в чай Брюса, так же стремительно спрятав уже пустой сосуд. Беннер протянул мне бутылку с их отвратительным пойлом, которое они называют виски. Никогда ничего крепче эля не пил и даже пробовать не собираюсь, но для вида я все-таки подлил чуть-чуть алкоголя в свой чай. Мститель записал еще какую-то свою мысль, а после сделал глоток из своей кружки. Мне не удалось сдержать довольную улыбку, которая все равно осталась незамеченной. Какое-то время мы сидели в полном молчании. Брюс продолжал пить свой чай, а я напрягся. Что, если я допустил ошибку в формуле? Добавил лишний ингредиент или грел недостаточно долго? Нет, глупые мысли. Я не ошибался больше полторы тысячи лет, с чего бы мне допускать ошибку именно в тот раз? Учителя всегда говорили, что я одареннее других детей, что я вижу мир по-другому, в других красках. Что я не вижу ту простоту вещей, которые видят все остальные, зато подмечаю то, что не подмечают другие. Иногда, когда я ходил по улицам Мидгарда, задумывался о том, чувствуют ли люди, как под ними вертится земля, видят ли они, как с деревьев срываются листья. Беннер кашлянул сначала один раз, затем другой и третий. Медленно поднялся с дивана, продолжая кашлять, сделал несколько шагов вперед, но ноги подвели его, и он упал на колени. Зря я боялся того, что допустил ошибку. Все оказалось верным. Внутри я ликовал. Непобедимый Халк сейчас медленно умирал, а вместе с ним чах и Брюс. Что может быть лучшей наградой для меня после всего, на что меня обрекли это герои, нежели видеть, как они страдают и умирают? Опершись худой ногой о плечо мстителя, вдавив каблук в плоть, я толкнул мужчину. Тот, не удержавшись, упал на пол, одновременно с попытками вдохнуть удивленно вытаращил на меня глаза. - Ты, наверное, думаешь, что Наташа предательница? – Я повел рукой по воздуху, развеивая иллюзию. – Но если она в чем-то и ошиблась, так в выборе верной стороны. – Беннер попытался подняться, но вновь упал. Я притянул его к себе за галстук. – Не сопротивляйся, ты уже ничего не сможешь сделать. Противоядия против моего яда нет ни в одной вселенной. Я в такие темные уголки забирался только для того, чтобы раздобыть маленький, крошечный цветок. Очень ядовитый, он убивает все живое. Даже Халка. Одной только его капли может хватить для того, чтобы убить человека. Одной капли и полторы секунды. Этот яд моментально высасывает жизнь. – Я на пальцах показал размер этой крошечной капли, не переставая улыбаться. – Но я подумал, что одной каплей Халка убить мало, поэтому вылил туда целый пузырек. Представляешь? Пузырек. Да с его помощью можно половины армии Одина перебить, если не весь Асгард. Но нет, я потратил его на тебя, а ведь мог за такой короткий срок завоевать вершину Иггдрасиля и добиться всего, о чем мечтал, за полторы секунды. Ты должен радоваться тому, что я выбрал тебя. – Тихо рассмеялся. – Герои тоже проигрывают, особенно таким монстрам, как я, – оттолкнул его от себя, а затем глянул на наручные часы мужчины. – Знаешь, почему ты до сих пор жив? Я хотел посмотреть на твои страдания, потому что не сумел насладиться страданиями твой рыжей подруги. Я немного разбавил яд, поэтому полторы секунды могут растянуться на пять минут, а могут и на тридцать. Я экспериментировал и не знаю, что из этого должно выйти. – Сцепил пальцы в замок, чуть покачиваясь взад-вперед. Брюс резко вздрогнул. Кожа его лица приобрела зеленоватый оттенок. Мститель судорожно сжал блокнот и замер, чуть прикрыв глаза. Разочарованно вздохнув, вырвал у него из рук блокнот. В нем могли содержаться какие-нибудь интересные для меня записи. А если и нет, то этот блокнот, похоже, служил чем-то вроде дневника для мужчины. Я открыл последние имеющие записи страницы. Так я и думал: профессор записал то, что к нему заглянула Романофф. Когда Старк и Тор обнаружат, что Стив мертв, а вместе с ним и Наташа с Клинтом, то определенно захотят проверить Брюса. Найдя этот блокнот, прочитают, что Наташа была у него, но она мертва. Тор, может, и глуповат, но он догадается, что тут поработал маг, способный менять внешность, к тому же нужен неземной яд, чтобы убить такое существо, как Халк. Эта ниточка обязательно приведет их ко мне, а я не хочу, чтобы это произошло. Мне нужно вернуться в Асгард в виде спасшегося от монстров и природы бога, а не виновника всего этого. Если что-то такое случится, то мои планы придется отложить, если вообще не отменить. Такого я допустить никак не мог. Поднявшись на ноги, я практически сразу забыл о Халке, он боле не был для меня проблемой. Легким движением руки накинув себе на плечи черное пальто, я повязал вокруг шеи шарф. Кажется, именно в таком виде я явился к Тору, когда он решил забрать свой молот, а агенты Щ.И.Т.а схватили его. Забавно, это было так давно, но мне до сих пор казалось, что еще вчера у меня было все: семья, дом, трон. Развернувшись, для чего-то направился к двери, словно забыв, что могу просто телепортироваться. - Локи? Тихий голос заставил меня обернуться. Эйр была прекрасна в этом струящемся салатовом платье и с огненными волосами, заплетенными в длинную косу. На голове у нее, как корона, сидел венок из цветов, что росли в лесах Асгарда. Но подобными вещами меня не запутать. Я знал, зачем она здесь. Они все приходят именно за этим: Тор, Анна, Фригг, Эйр, – но никто ничего пока не сумел добиться. - Убирайся. – Мне не хотелось быть особо грубым с одним из единственных друзей, что остались у меня в городе богов, но врачевательнице пора понять, что я уже не тот, кем был прежде. – Ты знаешь, чем я занимаюсь, верно? – Иначе бы она не пришла. Увидела, что я творю, и решила наставить на путь истинный. Целительница коротко кивнула. – Ну так беги к Одину и расскажи ему, чем занимается его подопечный. - Ты знаешь, что я этого не сделаю, Локи. Пойми, что я один из твоих последователей, о которых ты твердил. И я никогда не придам тебя. - Я должен тебе за это спасибо сказать? - Просто выслушай меня. - А что я должен услышать? Что нового ты хочешь мне сказать, Эйр? Я все уже слышал. «Локи, вернись домой», «Локи, тебя простили», «Локи, ты можешь остановиться», «Локи, ты не чудовище». Так вот, мне не нужно ничье прощение, потому что я не сделал ничего, за что должен раскаиваться. Я не могу остановиться, потому что я не хочу этого делать. Я чудовище и именно поэтому выигрываю, ибо герои играют честно, а честностью Иггдрасиль не покоришь. И у меня нет дома, потому что он мне не нужен. Хочешь, чтобы я вернулся в Асгард? Я вернусь, но только после того, как каждый человек на этой планете будет лежать мертвым. Я вернусь после того, как уничтожу мир, что так полюбился моему сводному брату. Я вернусь, когда в полной мере наслажусь страданиями людей. Вернусь для того, чтобы отомстить всему Асгарду. Я сяду на трон любой ценой. Сяду, даже если мне придется умереть. Я построю новый мир, в котором каждый ребенок будет знать всю правду о своем происхождении, в котором не будет бастардов. А если кто-то скроет правду, я позволю юноше или девушке сделать все, что они пожелают с родителями, потому что они имели право знать о том, кто они. Каждый заслуживает знать правду. - А какова твоя правда, Локи? Мы тоже заслуживаем узнать что-нибудь о тебе. - Ты только что услышала правду, Эйр. Меня совсем не тревожило то, что она может пойти и рассказать обо всем Одину. Потому что она этого не сделает. Я уже испытывал ее преданность. Эйр так же предана мне, как и Анна. Только врачевательница следует зову своего сердца, своей любви ко мне, когда Древнюю толкает ее обещание о том, что она будет вечно мне помогать. Честь – интересная штука. Ее нельзя выключить или включить. А, возможно, дело было в расе, к которой она принадлежала. За последними из Древних, если записи Одина не лгали, сохранились некоторые черты характера их предков, о которых они могут не знать, но которым противиться просто не могут. Среди них и преданность, надо полагать. Дав клятву помогать однажды, они будут следовать ей до конца жизнь. - Хочешь доказать мне свою преданность? Хочешь, чтобы я верил тебе так, как верил раньше? Попробуй сохранить то, что сейчас узнала. Ты можешь рассказать Одину, и все закончится, потому что меня приведут «домой» под конвоем, в цепях и наморднике, а затем бросят в клетку, где я буду гнить до конца своих веков, или меня просто казнят. А можешь промолчать, быть преданной мне, но при этом знать, что ты теперь соучастница и в случае чего отправишься на плаху вместе со мной. - Что случилось с тобой, Локи? – Странный вопрос, который я всегда ненавидел. Отвечая на него, мне стоило бы начать с того, что всю жизнь мне лгали те, кого я любил и считал своей семьей. – В детстве ты был так добр, так сострадателен… - Я вырос. И, заметь, вырос в изгнании. - Никто тебя не изгонял, Локи, ты упал в Бездну, но всегда мог вернуться. - Я изгнан с самого рождения, потому что рожден бастардом. Бастарды с самого рождения изгои для тех, кто рожден в браке, как ты, как Тор или Бальдр. Кто первым делом становится жертвой насмешек? Бастарды. Но никто никогда не думал о том, что и бастарды могут быть плодом любви, нежели похоти. Ты говоришь, что я не изгнанник? Бастард – раз, полукровка-етун – два, сын заклятого врага Асгарда – три. Комбо, – шумно выдохнул. И без того бледные костяшки пальцев побелели еще сильнее от того, как сильно я сжимал кулаки. – Рад был объяснить тебе, что к чему, но мне пора. Над городом летает один субъект, возомнивший себя героем, в красном боевом костюме. И мне срочно нужно вырвать кое-что у него из груди. Что ж, я дал Эйр хороший шанс еще раз подумать над тем, какую сторону ей стоит выбрать. И она сделала тот выбор, который и должна была сделать: - Я никому не скажу о том, что ты мне сказал сегодня, говорил до этого и скажешь потом. Буду жить и умру с этими знаниями.