Последний повелитель

Не могу забыть, что ты ушёл. Ты словно песня, Которая не выходит у меня из головы.       Lenka - Like a Song Легкая рука легла мне на плечо, чуть сжав его. Я покосилась на длинные пальцы со сморщенной от воды кожей, чуть повернув голову вбок, а уже после подняла голову вверх, с улыбкой устремляя взгляд на высокого юношу, стоявшего за мной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Короткие черные волосы были зализаны назад, лишь одна прядь выбивалась на лоб, и с нее на щеку капала вода. Он напомнил мне Локи, и я, прикусив губу, отвернулась, рассматривая жаркий костер и вслушиваясь в музыку, которую издавали поленья, сгорая. В сарай не пробивался свет, поэтому единственным его источником у нас был костер, который довольно быстро сгорал, и нам приходилось часто бегать в лес за новыми дровами. Я скучала по своим приключениям, скучала по жизни в бегах, погони, когда каждая минута может быть последней. Я скучала по своим поискам того, кого просто невозможно поймать. Но еще сильнее я скучала по самому трикстеру, как бы сложно ни было мне в этом признаваться. - Миледи? Парень опустился рядом со мной. Длина пряди позволила заправить ее за ухо, предварительно откинув назад. Я не сдержала улыбки, вспоминая, как часто он так делает, а потом ходит с этой прядью, вечно выбивающейся из-за уха. Волосы так и высыхают, приняв чуть закрученный вид. Единственная кудрявая прядь во всей прическе. Это давно стало какой-то изюминкой, выделявшей его среди всех остальных черноволосых парней. Я бы могла солгать, что по прядке смогла бы отыскать его в целой толпе, но позже мне даже не удавалось вспомнить его лицо. Так резко он вошел в мою жизнь и так же быстро из нее вышел, оставив после себя горький след из обиды, непонимания и слов, которые мы не успели сказать друг другу. - Как миледи себя чувствует? Я окинула быстрым взглядом худое лицо, чуть задержав взгляд на острых скулах, тонких губах и черных, без зрачков глаз. Опустив взгляд, я, наверное, слишком внимательно стала рассматривать шрамы и многочисленные татуировки у него на груди и животе. Мягко взяв его за плечи, я развернула парня к себе спиной. Медленно, едва прикасаясь к мокрой после купания коже, провела кончиками пальцев от шеи до поясницы, рассматривая многочисленные звезды. Вся спина Древнего была покрыта одной огромной татуировкой, изображавшей черное небо и звезды. «Каждая звезда - напоминание о том, что в моей жизни есть важный человек, который освещал мою темную дорогу, - объяснял как-то раз склонный к красивым и витым фразам парень. – Если человек появился здесь, то значит, что я никогда его не забуду. Звезду миледи набью у себя на ладони, чтобы я мог, вспоминая, поцеловать ее, когда мне будет грустно и тоскливо, а миледи будет очень далеко». Слабо улыбнувшись, я прижалась щекой к широкой спине. - Миледи чем-то озадачена. Парень развернулся ко мне, чуть склонив голову набок, как делал всегда, когда был озабочен моим состоянием. Позже, изредка вспоминая его, я замечала, что еще никто не относился ко мне настолько уважительно и с такой заботой. - Мы умираем, Хельги. - Но миледи еще жива, и она не умрет, пока не сбудется пророчество. – Он немного помолчал, сжимая мою ладонь в своей. – И если миледи будет угодно, она может звать меня Джоном. Я знаю, ей привычнее людские имена, - с самой скромной улыбкой, которую я когда-либо встречала, добавил парень. - Миледи угодно, чтобы милорд перестал звать ее миледи и все-таки признал, что имя миледи – это Анна. – Хельги кивнул, перестав улыбаться. За все время, что мы пробыли вместе, я сотни раз видела, как он улыбается, но ни разу не слышала его смеха, будто он просто не умел смеяться. – Какое пророчество? О том, что мне суждено разрушить к чертовой бабушке, если она у меня вообще есть, все Девятимирье? Хороша задачка. - И отстроить их заново! – с жаром выкрикнул юноша, беря меня и за вторую руку. – Миледи не стоит думать об этом сейчас, потому что когда придет время делать, то, что миледи должна, она все поймет. - А если не пойму? Локи… Локи верил, что я должна найти его и остановить, он хотел этого, потому что… - А почему он этого хотел? – Но я подвела его и сдалась. Как я могу стать великой, если даже не могу сделать то, что пообещала? - Миледи должна послушать меня: великим становит не тот человек, что разрушает одним только мановением руки, и не тот, что возводит города, щелкнув пальцем. Истинное величие в том, чтобы делать то, что миледи считает верным. Люди не будут уважать того человека, что беспрекословно подчиняется другому, как раб, и не того, что только и умеет, что командовать другими. Они пойдут за той, что будет прислушиваться к другим, отдавать мудрые приказы, но при этом действовать самой, а не только сидеть на огромной стуле и размахивать бессмысленным жезлом направо и налево. Вырвав свои руки из его, я прижала их к груди. - Миледи пугает… - Нет, не пугает, - я резко перебила его, сжав кулаки. – Мне это просто не нужно. Я этого не хотела и я не собираюсь принимать на себя ответственность за то, чего совершить не смогу. С меня довольно, Джон, я и так слишком много хорошего сделала. – В его глазах сначала отразилось замешательство, позже сменившееся на злость. - Но миледи должна. - Я никому ничего не должна, ясно тебе. Все, в чем я нуждалась, было у меня в руках, и у меня это забрали. Я не хочу иметь что-либо еще, будь то целое царство, потому что потом это тоже у меня отнимут, а еще раз перенести это я не смогу. Я боялась. Боялась, что мне вновь сделают больно, как боялся Локи. - Миледи не понимает всей важности моих слов. Я крепче сжала кулаки и подскочила, едва не топнув ногой, как какой-то капризный маленький ребенок, который хочет на завтрак не мерзкую кашу, которой его пичкают изо дня в день, а вкусную конфету на палочке. Как же мне надоели эти его разговоры о важности, о долге, обо мне. Мы целыми днями только и говорили, что обо мне и это крайне раздражало. Джон знал все обо мне, даже то, что ему знать не следовало, я же знала о нем только то, что он из моей расы, и его настоящее имя. Почему я должна была верить ему и прислушиваться, если он не хочет прислушаться ко мне, услышать меня и поговорить о чем-то, кроме как о том, что я должна сделать. - Так объясни мне! Хельги подскочил следом за мной. Мне нечасто удавалось вывести его из себя, но если я это и делала, то сразу понимала, что именно сделала. Не сказать, что в гневе парень был ужасен, однако мне было куда приятнее видеть его спокойным и тихим. Полотенце, неловко задетое при подъеме, развязалось и бесшумно скользнуло на пол, оставив Древнего в чем мать родила. - Миледи… - Нет! – Я остановила его вытянув вперед руку. – Ничего мне не объясняй, все равно я ничего не пойму, потому что не хочу понимать. Я не хочу понимать, Хельги. Мне ничего этого не нужно, и я не собираюсь делать то, что ты или другие скажут мне. Я не кукла в ваших руках. Я последняя из нашего рода, помнишь? После меня никого не будет. Я прекрасно знаю, что Древние детей иметь не могут, так что я действительно последняя. Я буду жить, когда вы все сдохните. Не надо делать так, чтобы это случилось раньше положенного. Моя сила превосходит вашу, ты сам мне это говорил. Я не умею ей пользоваться как следует, но свернуть шею не так уж и сложно, верно? - Миледи не должна так говорить. Мы лишь хотим помочь… - Анна. Меня зовут Анна, а не миледи. И прекрати говорить обо мне в третьем лице. Анна, ясно тебе? - Как прикажешь… Анна, – тихо процедил сквозь зубы Джон. - Надень штаны, Джон. Разжав кулаки, я постепенно успокоилась. Подойдя к небольшому окну, оперлась о подоконник, наклонив голову. Так я простояла до тех пор, пока Хельги практически бесшумно, как редко удавалось мне, не приблизился сзади, обнимая своими худыми, но сильными руками за талию и прижимая к себе. - Чего миледи боится? – Мне удалось слабо улыбнуться. Джон никогда не мог долго называть по имени, мы всегда возвращались к тому, с чего начинали. - Тебе лучше не знать. - Чего или кого она боится. Это было скорее утверждение, нежели вопрос. Я зачастую не понимала Джона, зато, казалось, он всегда понимал меня с полуслова. В ответ я коротко кивнула. - Можно бояться всего и разом? Джон медленно запустил холодные пальцы мне под футболку, вызвав орду мурашек. Я поежилась, слабо улыбаясь. Не знаю как, но этот юноша всегда дарил мне спокойствие, пусть и мнимое, но спокойствие. Впрочем, уже после я поняла, что у него с Локи куда больше схожестей, нежели внешность. Они оба превосходные лгуны. Я долго не могла понять, как Хельги удавалось так искусно лгать мне, а я ничего не замечала, когда ложь трикстера мне порой распознавать удалось. Возможно, все от того, что Локи я никогда не доверяла, а Хельги – да. Хельги, который был мне как брат и в то же время как что-то большее, как опора, которая оказалась подле меня, когда я была готова упасть. Но я перестала доверять тому Хельги, каким он был на самом деле. А после я убедилась, что Древние действительно похожи характерами. Даже я такая же. Но даже спустя много лет я не перестала сожалеть о том, что сделала с ним за его обманы, притворства и то, как он порой мной манипулировал. То, что я сделала, разрушило стену между Анной-человеком и Анной-Великой Древней. - Страх отпустит миледи, нужно лишь подождать. - А вместе со страхом уйдут все прочие чувства… - Мы всегда невольно приходили к одной и той же теме: к тому, что чувствую я, чувствует он и чувствуют другие из нашей расы. – Я единственная из нашей расы, кто способен на чувства, так зачем отбирать их у меня? Ведь если не будет эмоций, чувств, всего, что делает меня человечной, то я стану совсем как вы. Пустышкой. Я на это не подписывалась. Зачем даровать мне все это, чтобы потом тоже отнять? - Чувства должны научить миледи тому, что необходимо. Потом они станут ненужными. - Как я смогу делать то, что правильно? Я всегда полагалась на то, что чувствую, а если перестану, то все утратит всякий смысл. - Потом будет проще. Рано или поздно миледи сама решит отказаться от этих эмоций. - Зачем мне от них отказываться? - Потому что они причиняют лишь боль. Если миледи откажется от эмоций, то для нее все будет лишь черным и белым, без всяких других цветов. Все будет проще. - Я сейчас путаю черное и белое… - Эмоции мешают. - Но как ты можешь это знать? Ты никогда ничего не чувствовал, ты ничего не знаешь о чувствах. Только то, что тебе пичкали другие такие же «знатоки». - Миледи показала мне. – Джон прижался холодным губами к моей шее. Я чувствовала, как его губы медленно расползаются в улыбке. - Чувствам нельзя научить. – Я вывернулась, разворачиваясь к нему лицом. – Как любить, как ненавидеть, как сострадать, как грустить… Этому не напишут ни в одном учебнике. А если кто и написал, то он полный дурак. - Но у меня получается. – Он вновь прижался к моей шее, на миг позволяя мне забыться, прикрыв глаза, чуть расслабиться. - Ты либо делаешь невозможное, либо очень хорошо притворяешься, – тихо прошептала, после чуть отстраняясь и наводя на парня палец. Тыкать пальцем в нос невежливо, но какая вежливость в те дни? – Никогда мне не ври, ясно? Никогда. Если соврешь мне, то я найду и убью тебя, – нахмурилась, смотря на него исподлобья. - Никогда. – Хельги, как пушинку, поднял меня, усаживая на узкий подоконник. Мне пришлось вцепиться в его плечи пальцами и обвить бедра ногами, лишь бы не упасть. – Я никогда не солгу моей миледи. Позже, уже убравшись с Земли, я часто думала о том, какой именно урок преподал мне Джон. Я знаю, что он лишний раз доказал мне, что доверять никому нельзя, ибо любой в этом мире может быть подставной уткой, предателем с блестящими актерскими навыками. Но, с другой стороны, мне хочется верить, что весь этот спектакль и был затеян для того, чтобы я поняла, что только себе можно доверять. Мне хочется верить, что я действительно была для Хельги не просто заданием, ведь если это так, то он отдал свою жизнь для того, чтобы внести и свой вклад в создание другой Анны. И мне всегда хотелось думать, что он действительно был влюблен меня, ведь если это так, то это значит, что чувства сильнее всего и они могут проснуться даже в том, кто от рождения не способен что-либо чувствовать.

***

- Тебе нравится быть героем, Тони? Он оборачивается, вертит головой по сторонам, пытаясь понять, в каком именно углу комнаты я затаился. В ответ лишь посмеивался, крепче сжимая рукоять кинжала. Я не совсем понимал, почему использую именно кинжал, подаренный Одином. Наверное, он служил мне напоминанием о том, каким я был и кем в итоге стал. Это служило напоминанием о том светлом юноше, который носился в королевском саду вслед за младшим братом, подгоняемый топотом старшего. Это служило напоминанием о том юном маге, который искренне радовался даже самому маленькому чуду, которое творил. Но порой я задумывался: а действительно ли это был я? Может, я никогда и не был таким уж и светлым, каким меня считали многие. Я был завистлив, порой жесток, а мои нездоровые интересы к экспериментам и созданиям, коих породила тьма, не могли не говорить о том, что у меня задатки не самого лучшего человека. Увлекаясь тьмой, я сам создал тьму. Сначала это были мои дети, а после - я сам. Что, если не только Бездна изменила меня; что, если я сам пожелал измениться и позволил ей сотворить нового Локи? Я просто не хотел боле быть тем тихим, едва ли не забитым мальчишкой, который прятал свою зависть и озлобленность за скромными улыбками и тихим шепотом вслед обидчикам. И я добился того, чего неосознанно желал. - Почему дети так любят героев? Чего в них хорошего? Знают ли они о том, что герой - это самая несчастная работа? Вы спасаете других, забываете о себе, а когда вдруг, вспоминаете, оказывается, что все так плохо, что исправлять что-либо слишком поздно. Старк сделал очередной оборот, вглядываясь во тьму. Мне нравилось запускать страх в людей. Они всегда боялись того, что скрывается во тьме, того, что несет с собой тьма. Что стало бы с их разумом, упади они вместо меня или вместе со мной в Бездну? В место, где повсюду тьма и даже миллиарды звезд не спасают. В место, где скрываются как самые прекрасные, так и самые ужасные создания, когда-либо порождавшиеся Вселенной? - У героев всегда можно что-то забрать. У героев всегда есть кто-то: друзья, женщина, семья. - Прижав острие клинка к горлу, я обхватил свободной рукой девушку за талию, прижимая к себе, наклоняясь близко к уху. - Героям всегда можно причинить боль, потому что у них есть те, кого они любят. Героев всегда можно сломать. Герой может быть бессмертным, - как Тор, дорогой братец, - но вот его близкие могут быть очень хрупкими. У них можно отнять жизнь. Правда, - я сделал шаг вперед, едва прикасаясь к раковине уха женщины, - мисс Поттс? Я тут же оказался под прицелом у Старка, но он не посмел бы выстрелить. Я не глупец и не трус, я понимал, что Старк может быть куда опаснее всех предыдущих. Я не мог заявиться к нему в виде Пеппер, потому что он сразу же мог заподозрить подмену, и в образах других Мстителей тоже - он наверняка знал, что добрая часть команды уже на том свете прохлаждается. Он бы заподозрил неладное и был бы в сотни раз осторожнее. Тогда почему бы не прикрыться его возлюбленной, как щитом. В любом случае не в первый раз я танцевал на острии ножа. - Но злодеи... Мы - другой вид героев. Мы - ваша темная сторона, ваши пороки, ваши грехи, ваши потаенные желания, то, что вы боитесь показать, то, чего вы стыдитесь, то, от чего вы бежите. Нам нечего терять, нам не за кого волноваться, мы одиноки, а потому победить нас труднее. Мы всегда будем возвращаться, пока вы нас не убьете. Но ваша проблема в том, что вы не отнимаете жизнь, вы - правосудие, а потому вам проще вынести приговор, но только не смертный. - Я подался вперед, практически соприкасаясь щекой Пеппер. - Вам проще отправить злодея в другой мир, чтобы ему там вынесли смертный приговор! - Сначала прячешься за своими инопланетными дружками, а теперь за беззащитной женщиной. Мне помнится, у тебя были рога, дружок, неужели тебе их отпилили, и ты потерял остатки своей божественной смелости? - Смешно, но глупо, Старк. Тебе стоит быть поосторожнее со словами, иначе я могу быть неосторожным со своим маленьким оружием. - Ты трус, Локи. Отпусти Пеппер, тебе она не нужна. Я приподнял брови, мастерски изображая удивление. Старк - гений, но он явно не понимал, что я просто дразню его. Мне нужно было, чтобы он вышел из себя, чтобы каждая его клеточка пылала от гнева. Зная о его чувствах к этой женщине, я прекрасно представлял, что мне нужно сделать. Я сохранял спокойствие, хотя его слова безумно злили меня. Трус, только подумайте! - Я не трус, Старк, – наклонился, с ухмылкой прижимаясь щекой к шее дрожащей мисс Поттс. Заклинание онемения такое полезное. Я бы не вынес ее болтовни или всхлипов, чего еще хуже. Если хочет поплакаться, то пусть делает это, но тихо. А плакать ей стоило бы. – Я вышел против всей планеты в одиночку, - не совсем в одиночку, но им лучше не знать о Хель, - и это не трусость. Я не побоялся повторно бросить вызов героям Земли, и это не трусость. – Жаль, что я не увидел, как напрягся Старк под своими железными доспехами, когда я медленно, косясь на него, поцеловал Пеппер в шею. – Я убил Халка. Убил Черную Вдову и Соколиного Глаза. Убил Капитана Америку. Я убью тебя и возьмусь за Тора. - Твои попытки убить брата никогда не заканчивались хорошо. – Старк пытался вести себя более сдержано, но это не помешало ему зарядить свое оружие, целясь мне в голову, когда я поднял руку выше, почти прикасаясь пальцами к груди женщины. - Я был молод, немного глуп, и кровь была куда горячее. Сейчас же я более трезво оцениваю ситуацию. Я уже знаю, как все будет. Я умело манипулирую людьми, Тони. Я манипулирую тобой в этот самый момент, и ты будешь делать то, что захочу я. - Черта с два, олень. - Ну что же. Тогда я могу сделать так. Развернув женщину Старка к себе, сжал волосы на ее затылке, не позволяя отодвинуться, чуть прикусил ее нижнюю губу, тут же наигранно медленно слизывая с нее капли крови. До ушей долетел звук, который обычно не предвещал ничего хорошего тому, в кого Железный Человек целился, а в следующее мгновение меня отшвырнуло к стене, в которую я с тихим вскриком впечатался боком. Нельзя было поворачиваться к нему боком, поскольку так Пеппер перестала заслонять меня и это дало Тони возможность выстрелить. Рухнув на пол, попытался встать, чего у меня вышло не сразу. Пока Старк прятал свою возлюбленную в безопасное место, я пытался подняться хотя бы на корточки. Герой не поскупился с мощностью залпа. Но теперь у него на памяти останется вмятина от моего бока. Жаль, что любоваться на нее будет некому. Увернувшись прежде, чем луч разорвал бы мою голову, подставил мужчине подножку, отчего тот рухнул. Им всем стоило бы считаться с силой бога, которая превышает их собственную силу. Глупцы. Поднявшись на ноги, создал длинное копье, материал которого мог бы выдержать мощность оружия Старка. Легким движением отстегнул мешавшийся мне плащ и пригнулся, пропуская очередной смертоносный – но не для меня – луч над спиной. Сделав резкий выпад, попытался ударить Старка в центр его брони, но промахнулся. Очередной луч задел руку в незащищенном броней месте. Стиснув зубы, постарался отвлечься от неприятного ощущения. Эта заминка стоила мне дорогого. Следующий удар пришелся в грудь - меня отбросило в стену. Стоило пошевелиться, как мститель вновь ударил, заставив меня сильнее сжаться. Захрипев, щелкнул пальцами, растворяясь в воздухе и появляясь вновь за спиной Железного человека. Создав новое копье, занес его над головой, когда миллиардер резко развернулся, хватая меня за горло и ударяя кулаком в живот. Многих усилий мне стоило, чтобы не согнуться, не показаться слабым, не опозорить себя сильнее, чем я это уже сделал. После следующего удара я почувствовал кровь во рту. Сжал кулак, по которому тут же прошел холодок, а сама рука медленно посинела. Прежде чем мужчина успел зарядить свое оружие, я воткнул ледяной кинжал ему в свободную руку и, не мешкая ни секунду, воткнул такой же в запястье другой руки. Я не слышал, кричал ли мужчина или нет. Я просто рухнул на пол и спешно прополз какое-то расстояние, прежде чем вновь встать на ноги, уже полностью сменив ипостась. Из разбитой и распухшей десны, как и из губы, кровь бежала по подбородку, капая на золотые пластины доспеха. Пока Тони извлекал кинжалы, я послал еще несколько, один из которых угодил ему в ногу. Пошатнувшись, Старк попытался зарядить одно оружие, но оно отозвалось молчанием. Похоже, я что-то повредил. Создал уже третье копье, когда Железный человек вновь нанес свой удар. Медленно отражая каждое его нападение древком копья, продвигался все ближе и ближе к нему. Один из лучей угодил мне в колено, которое невольно согнулось. Я рухнул на пол, ударившись больным коленом об пол, и замер, выжидая, а заодно и передыхая, морщась от боли во всем теле. - Ты снова проиграл, северный олень. Когда же до тебя дойдет, что такие, как ты, никогда не одерживают победу. Тебе стоило бы сидеть в пабе с красивой дамой, а ты лезешь на знакомые грабли. А после я услышал звук заряжаемого оружия. - Ошибаешься. Такие, как я, выигрывают, потому что играют по своим правилам. – Я крепче сжал древко копья. Сейчас. – И действуют неожиданно. Яркий свет ударил по глазам, но, прежде чем отлетать к окну, я успел нанести удар. Копье пробило броню, выйдя из спины.