Последний повелитель

Я испугался. Испугался этой неопределенности, незнания того, что происходит. Прежде я контролировал все. Или так думал, но на самом деле все было в чужих руках? Я все спланировал, но происходящее не входило ни в одну часть моего плана. Происходящее было отвратительным, отталкивающим. Или я хотел, чтобы так было. Я не знал, что это. Не знал, что заставляет меня жмуриться, как мальчишку, что не позволяет оттолкнуть, а заставляет отвечать, поддерживать идиотскую затею. Внутри было пусто, но что-то не давало покоя, что-то было не так, не как в прошлый раз. В какой-то неуловимый момент что-то изменилось и не в самую лучшую для меня сторону. Я ненавидел. Я ненавидел себя за эту минутную слабость и ощущение уязвимости. Я ненавидел ее за то, что виновата во всем этом. Ненавидел ее за то, что являлась инициатором, что эта идея вообще пришла в ее глупую голову. Мне хотелось свернуть ей шею. Она была слабее меня - тем более в тот момент, - ничто не мешало мне взять и просто дернуть в сторону, чтобы услышать хруст костей. Хотелось истыкать кинжалом, спрятанным под щитком на предплечье. Она сидела так близко, что я мог сделать это, чтобы ощутить кровь на руках. Чтобы она просто умерла. Но вместо этого я схватил ее за запястье. Я ненавидел все за то, что в какой-то миг понял, что мне нравится это.

***

Несколькими часами ранее Я часто задумывалась о том, как именно я умру. Будет ли это несчастный случай, или же Локи особо сильно постарается. Мало людей, которые знают о том, какой конец им уготован. В любом случае я даже не думала о том, то замерзну насмерть в столь одиноком, всеми богами забытом месте. Мне повезло лишь в том, что никого вокруг не было. Наверное, в любом другом месте я бы обрадовалась, будь у меня компания, но только не в Етунхейме. Несложно было догадаться, что со мной сделали бы, найдя одну в дорогих асгардских одеяниях – которые больше напоминали старое тряпье, - учитывая вражду между двумя мирами, которая только обострилась после того, как Локи едва не стер с лица Иггдрасиля мир етунов. Я даже была рада тому, что ему не удалось это сделать. Кто знает, что стало бы с Мировым Ясенем, исчезни одно из его составляющих. Наверное, то же самое, что случилось бы с Солнечной системой, убери из нее Землю или другую планету. Я в очередной раз запуталась в подоле платья, увязнув при этом одной ногой в сугробе. Дернула, и, казалось, все пространство вокруг наполнилось звуком рвущейся ткани и хрустом костей: нога попала в переплетение корней какого-то местного растения. Я закричала, хотя боль не была острой и сильной, поскольку конечности были практически отморожены, и вряд ли какая-либо боль могла пересилить ту, что я уже чувствовала. Инстинктивно выставив руки вперед, оперлась о снег ладонями, колени подогнулись, упершись в наст. Я судорожно соображала, глотая воздух, обжигавший легкие своим холодом. Что мне делать дальше? Совсем одна. Какой смысл быть жрицей, Великой Древней, если я не могу вытащить собственную задницу из снега? Из воды, пусть и замерзшей; из стихии, которой, по идее, повелеваю. Я сжала зубы, чтобы не закричать и не созвать всех здешних тварей на пир, дергаясь еще раз, все же высвобождая ногу и с тихим стоном падая в сугроб. Он был настолько плотным, настолько слежался, что без труда выдержал мой вес. Со свистом втянув воздух, перевернулась на спину, чувствуя пульсацию в каждой клеточке тела, будто тысячи крошечных сердец бьются одновременно. Так ли чувствовали себя мои предки, гонимые мирами, что обернулись против них? Если бы я могла заплакать, то давно сделала бы это, и слезы замерзли бы прямо на глазах. Но Земля и Локи отучили меня плакать. Впрочем, как оказалось, это не совсем так. Я еще могла чувствовать, во мне пока что было больше от других рас, чем от бесчувственных Древних – значит, я могла плакать. Меня перестала беспокоить собственная смерть, хотя мысль о ней не покидала меня ни на минуту, особенно в те моменты, когда трикстер находился рядом. Я могла бояться этой неизвестности, что ждет после нее. Хотя, зная о Хельхейме и Вальхалле, я могла с уверенностью заявить, что знаю, что ждет после смерти. Могла бояться умереть, но в те моменты, когда костлявая уже была на пороге, страх отступал. Приходила какая-то странная безысходность, смирение, будто так все и должно быть. Лежа на спине посреди огромной снежной пустыни – лишь где-то вдалеке маячили очертания каких-то гор, - я думала о том, что могла сделать и что не сделала. Меня вдруг перестало беспокоить прошлое. Прошлое на то и зовется прошлым, что оно прошло и проще его забыть, чтобы не было лишнего повода жалеть или корить себя за то, что произошло. Думала о том, что Асгард так и останется невредимым, а боги будут дальше пировать, танцевать, развлекаться всеми другими доступными им способами. Мой народ – и Древние, и люди – не будет отмщен. При всем моем пессимистическом ожидании неизбежного конца я не чувствовала, что умираю. Сознание уплывало от меня, мешая думать, сплетать в голове буквы в слова, а слова – в предложения. Сердце билось чуть быстрее обычного, но точно не так, будто собиралось с секунды на секунду остановиться. Я поднесла руку к лицу, заслоняя ладонью черное беззвездное небо. На бледных пальцах выступали пузыри, заполненные кровянистым содержимым. Ну, зато теперь я знала, что пальцы отмораживаю точно так же, как обычные люди, и это вызвало у меня усмешку. Замерзшее лицо скривило судорогой, я даже не смогла поморщиться из-за боли, лишь сдавленно застонала. Несмотря на нечувствительности ноги, я сразу почувствовала шевеление под ней и попыталась отползти, прежде чем из-под снега показалась пара крупных ушей, а затем огромная мохнатая голова. Я зажала рот непослушной рукой, чтобы не завизжать, какая какая-нибудь асинья при виде крысы. Белое существо бесшумно втягивало воздух приплюснутым носом, пока слепо водя головой из стороны в сторону. Я поползла назад, вороша под собой снег, только хуже делая, а не спасая себя. В тот момент я поняла, что страха во мне осталось куда больше, чем хотелось бы. Лучше бы я этого не понимала, потому что в следующий момент начала медленно паниковать, вмиг растеряв всякое мужество, которое столько раз спасало меня в прошлом. Тварь, как любой другой зверь, почуяв мой страх, повернула голову, тут же распахивая бледные, будто слепые, глаза. Я вздрогнула, на миг встречаясь с существом взглядами, а затем активнее поползла назад. Руки и ноги подводили меня, путались, запинались, цеплялись за то, за что в нормальной ситуации зацепиться нельзя. Дыхание участилось, а всякое смирение со «смертью» моментально испарилось, словно ее и не было; у меня появилось острое желание спасти свою шкуру, бороться за жизнь. Пока я лихорадочно обдумывала план к отступлению, зверь не медлил. Он раскрыл пасть, еще больше пугая меня отвратительными пожелтевшими, но крупными клыками. Он выбрался из-под снега, отряхнулся и, грузно переставляя лапы, еще не до конца очнувшись ото сна, направился ко мне. В панике замотав головой из стороны в сторону, я наткнулась на пригоршню снега, выделявшуюся на фоне равнины. Втянув руку в сторону, продолжая пытаться оттолкнуться ногами от снега, я начала сжимать пальцы в кулак. Это движение принесло мне боль, однако были и другие плоды. Снег стал стремительно собираться в большой ком. Когда я почувствовала, что вот-вот потеряю контроль над своим большим снежком, махнула рукой в сторону. Зверь, который был весьма неповоротливым - нутро подсказывало, что ненадолго, - получил крепки снаряд прямо в висок. Это дало мне время, чтобы встать. Удивительно, на что способно любое существо, когда речь заходит о спасении его жизни. Я развернулась и бросилась вперед. Етунхейм явно не любил чужаков, неприспособленных к суровой природе, поэтому как-либо помогать мне не собирался. За спиной я услышала громкий рык ярости. Он придал мне сил, но я все равно продолжала путаться в собственных ногах, увязая в снегу. Клубы пара все быстрее и быстрее вырывались из широко открытого рта, а сердце готово было выскочить из груди и улететь далеко вперед меня. Я слышала шаги за спиной, а в следующее мгновение мир вспыхнул перед глазами и так же быстро померк… Я очнулась спустя несколько каких-то стремительно пролетевших секунд, соприкоснувшись спиной со снегом. Не смогла закричать, только застонала, выгнувшись в спине, не осознавая, что бью себя рукой по груди, пытаясь сделать хоть бы крошечный вдох. И мне удалось, однако дыхание тут же вновь перехватило, когда у самого моего лица возникла перекошенная жаждой голода, наконец проснувшаяся – не мне на радость – морда животного. В кино люди обычно чувствуют, как им на лицо капает слюна, но я чувствовала острый клык, давящий на щеку, будто проверяющий, насколько я мясистая. Забыв как дышать, я замерла, надеясь, что тварь сочтет меня мертвой и уйдет. С другой стороны, мне с самого начала было ясно, что это не медведь, которого можно провести таким образом. Мир вновь вспыхнул, на этот раз кроваво-красным цветом, когда животное поднялось на задние лапы, взмахивая одной передней и распарывая как ткань платья, корсет, так и кожу на животе. Я истошно завизжала, на периферии сознания понимая, что так только хуже сделаю, но сдержаться было невозможно. Я попыталась зажать рукой рану – точнее, несколько длинных, рваных и глубоких ран. Причинив себе только больше боли и перемазавшись собственной кровью, я бессильно уронила руку на снег, тяжело дыша урывками. Я не смела закрыть глаза, поэтому смотрела в упор на существо, напоминавшее мне помесь медведя и саблезубого тигра с этими огромными клыками – как они у него в пасти помешались? Зверь по-прежнему стоял, замерев надо мной, явно не ощущая никакой опасности. И это было его ошибкой, потому что в следующий миг огромным меч – меч? – с характерным неприятным звуком разорвал плоть, выйдя из горла. Кровь брызнула на лицо. У этого существа она имела странный привкус, не такой, какой у людей. Она была горькой и жгла губы. Это отрезвило меня, напомнив, что все происходящее не больше, чем еще одна большая неприятность, коих в моей недолгой жизни было уже предостаточно. Я приоткрыла рот и сплюнула, пытаясь избавиться от отвратительного привкуса. Оружие вышло из тела зверя, и мертвое тело рухнуло на меня, вдавив в снег. Мне не удалось сдержать очередной крик. Я дернулась, сильнее разрывая раны на животе, больными руками пытаясь оттолкнуть от себя труп. Вес резко прекратил припечатывать меня к земле, поскольку тело медленно сползло с меня. Я выгнулась в спине, рукой пытаясь зацепиться за что-то, крепко стиснув зубы и зажмурив глаза, не позволяя слезам боли даже возникнуть. Принц, откинув меч в снег, вытер рукой пот со лба, не заботясь о том, что перепачкался в крови. Что ж, он любит пачкаться в ней. Он сделал несколько шагов вперед и присел сбоку от меня. Чувствуя себя неудобно под его изучающим взглядом, я попыталась отодвинуться, но вместо этого застонала. Локи поймал меня за руку и наверняка крепко сжал ее, но я все равно ничего не почувствовала. Трикстер отвел взгляд от моего лица, теперь рассматривая раны на животе. Спустя минуту бог двинулся в сторону, прикасаясь холодными пальцами к коже, медленно убирая остатки ткани. Я дернулась, пытаясь оттолкнуть его, когда он принялся стягивать с меня корсет. Точнее, ту его часть, что осталась целой. - Чего я там не видел? Принц был зол, оно понятно, но Локи был бы не Локи без своих усмешек, а я залилась бы краской на этот вопрос. Однако Лофт все же наколдовал мне теплые штаны и кофту, закатав ее до груди. Я сжала зубы, зашипев, когда он принялся вытаскивать кусочки ткани из раны. Мне моментально зажали рот, чтобы подавить дальнейшие звуки. - Хочешь еще сюда привести? Мало одной глупости? Несмотря на тон, не суливший ничего хорошего, и взгляд, прожигавший во мне дыру, действовал трикстер на удивление аккуратно. Еще какое-то время мы молчали. Я все реже хмурилась от боли, думая о том, как устала. Веки были тяжелыми, но остатки страха пока не отпускали, и я волновалась, что будет, если усну здесь наедине с Локи. Он легко спас меня, так же легко может и убить. - А теперь ты разорвешь свою одежду, чтобы перевязать мне раны… Попытка разрядить напряженную обстановку с треском провалилась. Лодур повернул голову, вздернув одну бровь. - Зачем мне это делать? - Так в фильмах делают. – Я повела плечом, но вряд ли это выглядело так, как должно было выглядеть. - Люди. Я не человек. Только тогда мне бросилось в глаза то, что разглядеть в темноте было трудно. Цвет кожи Локи был далеко не привычно бледным. Он был синим с более темными узорами. Волосы для чего-то были связаны в тугой хвост, что придавало ему совершенно другой вид. Я постаралась не отводить взгляд от красных глаз, которые заметила сразу, но из-за боли не придала этому значения. - Я тоже не человек. Не на все сто процентов. Трикстер сощурился, с большим усилием вглядываясь мне в глаза. Несколько минут мы просто таращились друг на друга. Удивительно то, что эти минуты не показались мне ни напряженными, ни тянущимися невероятно долго. Обычные минуты, словно вокруг нет земель Етунхейма, словно я чувствую пальцы, словно Локи не пытается спасти меня от кровопотери. Принц, тряхнув головой, будто старался прогнать какое-то наваждение, отвернулся, проводя пальцами над раной. Кожу медленно начала стягивать нитка, соединяя края ран. - Не собираюсь ждать, когда ты сама восстановишься, но и всю работу за тебя делать не стану. Закончив, етун подхватил меня на руки; я успела лишь удивленно крякнуть и сдавленно зашипеть. Мне все еще не удавалось вернуть полную власть над своими пальцами, поэтому я тщетно пыталась вцепиться в щиток на плече принца. Я и моргнуть не успела, как мы очутились посреди небольшого леса. Высокие ели устремлялись ввысь. Мне казалось, что самая маленькая елочка в этом лесу будет больше, чем самая большая елка на Земле. Локи несколько грубо опустил меня на снег, отвернулся и тут же принялся разводить огонь. Прикрыла глаза и открыла лишь тогда, когда боль в ногах и руках возросла. Взглянула на принца, сидевшего у костра, а затем на свои покрасневшие и опухшие пальцы, с которых пропали волдыри. Теперь они не выглядели так, будто готовы отвалиться. Языки пламени бросали длинные тени на лицо мужчины. Его худые пальцы несколько нервно теребили угол зеленого плаща, а тонкие синие губы сжаты. Лофт не обращал на меня ни малейшего внимания, меня для него не существовало в тот момент, поэтому я могла рассмотреть его сущность в деталях. Острые скулы казались еще более острыми из-за теней, а на лоб падало несколько прядей – волосы он развязал. - Ты что-то хотела у меня спросить? Етун резко повернул голову, и его красные глаза опасно блеснули, поймав свет от огня. Я не вздрогнула от столь внезапного движения, но мурашки по коже все же побежали. - Мой народ действительно был так жесток? У меня не нашлось сил назвать их монстрами, но именно ими они и были, как и асы. Они мои предки, я той же крови. Если они монстры, то и я такая же. Перевела взгляд на Локи. Ледяных великанов я знала лишь по воспоминаниям трикстера, но почему-то мне казалось, что он куда жестче, чем они. Наверное, это от того, что он полукровка и в нем течет кровь других жестоких чудовищ – асов. - Что бы ты сделала, если бы Девять Миров, которые ты защищала, ополчились против тебя? Не знай я бога, подумала, что он оправдывает их и… сочувствует? Просто он понимал их. Только Лодур был один против Иггдрасиля, а Древних было огромное количество. - Разве нельзя было достичь соглашения? Избежать всей этой жестокости? В ответ принц хрипло рассмеялся: - Ты ничего не поняла, да? Это была война. На войне либо ты, либо тебя. - И сейчас ты делаешь то же самое. Хочешь повторения этой резни? - Это необходимо! Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь, чтобы все они ответили за то, что делали. - Звучит так, будто ты доброе дело делать собрался. Пытаешься уговорить толпу плохих детей помочь тебе снять котенка с дерева. Но ты мстишь не за нас, ты мстишь только за себя. - Даже если и так, что с того? Мы говорим не обо мне. Скажи вслух все, что ты поняла из моего рассказа. Расскажи о том, что они делали с твоими сородичами, и подумай о том, чего я не рассказал, что так и осталось в недрах Асгарда. - Ты пытаешься переманить меня на свою сторону. – Я присела, чувствуя себя немного лучше, и вытянула руки вперед, грея их у костра. - Нет, – Локи повел плечом, – ты уже на моей стороне. Я лишь пытаюсь вбить тебе в голову простую вещь. - Зачем? - Мои планы тебя не касаются. – Он подался вперед, каждое последующее слово четко проговаривая: - Ты должна слушать меня внимательно, запоминать и делать так, как я скажу. Ничего больше. Я не доверяю тебе, так почему же должен посвящать в свои планы? Кто даст мне гарантию, что завтра ты не решишь образумиться и не побежишь к Одину с докладом? - Никто, но я нужна тебе, поэтому ты должен хоть что-то мне рассказывать - Ты? Нет, милая, ты заблуждаешься. Мне нужна не ты, а то, что ты можешь дать мне. Силу, службу. Поверь, меня не интересует то, что ты чувствуешь и о чем думаешь. - Значит, когда я перестану быть тебе нужной, ты меня убьешь? – Локи пожал плечами, будто речь шла не о моей жизни, а о ручке, которую нужно выкинуть на помойку или просто заменить в ней стержень. – Ты не можешь меня просто убить. Я жрица… - Не смей… - Трикстер наставил на меня указательный палец, скрипнув зубами. – Не смей тыкать мне статусами. Если бы они что-то значили для меня, то я так бы и оставался вторым сыном Одина, вторым принцем, вторым местом. Мне плевать, кто ты, понимаешь? Ты не интересна мне, ты просто тело, мясо, которое может быть пушечным, с красивыми глазками. А вот сила в тебе может быть нешуточной. Да как… Я буквально задохнулась от возмущения. Ноги и руки к тому времени уже отогрелись и вернулись в нормальное состояние, и раны не животе заживали, поэтому я приподнялась. - Тогда тебе лучше не шутить со мной. Трикстер громко рассмеялся, сильнее выводя меня из-за себя. Я сжала пальцы в кулаки, оставляя ногтями следы на ладонях. - Я не боюсь тебя. И не буду. Он насмешливо сощурился, а я поднялась на ноги, что вызвало у Лофта только очередную усмешку. Таков он. Умудряется оскорбить человека, ничего при этом не говоря. Не то чтобы он ничего не говорил, но его смех задел меня куда сильнее, чем слова. Смеется, а ведь я ничего смешного не говорила. - Это ты хотел до меня донести? Что Локи никого и ничего не боится? Что Локи бесстрашен? - Нет. Я хочу донести, насколько опасен для тебя Асгард, насколько он жесток. Эти твари истребили всех твоих сородичей, лишь ничтожной горстке удалось выжить, трое из которой уже мертвы. Один не будет долго сидеть и смотреть, как в самом сердце Иггдрасиля живет существо, достойное трона… - Ты считаешь, что я достойна трона? - Вообще-то нет, но предки нынешнего Всеотца, очевидно, считали, что Древние несут опасность их власти и могут отобрать ее. - Так это все из-за власти? Из-за того, что у богов могли отобрать их золотую табуретку? Моей расе не нужно было их золота и стулья из драгоценностей, чтобы натирать задницу. Они лишь хотели, чтобы их приняли, и делали все для этого. Я замерла с открытым ртом, переводя дыхание и собираясь с мыслями. Вся моя ярость, вся ненависть скрутились в тугой клубок. Я медленно присела перед Локи на корточки, поднимая голову и заглядывая в красные глаза. - Тогда пусть они сгорят. О да, они сгорят, а следом отправится Локи. Сколько бы раз он ни спасал меня в Мидгарде, это не отменяло того, что именно из-за него меня пришлось спасать. Того, что именно он истребил расу людей, не считая Джейн, и устроил новый Ледниковый период. Я ничего не забыла и никогда не забуду. Трикстер поплатится за содеянное. Но что-то мешало мне до конца поверить в то, что я смогу его убить. Что-то мешало мне окончательно возненавидеть его. Будто сама природа, сама мать велели мне сохранять Лофта, не желать отнимать у него жизнь. И было что-то еще. Оно плавало где-то на дне сознания, на дне души. Не знаю зачем и в какой именно момент, но я наклонилась вперед, прижимая свою раскрасневшуюся ладонь к щеке етуна, прикасаясь к холодным, покрытым трещинкамм губам своими. Слишком неправильно, чтобы быть правдой. На миг, только на один короткий миг мне показалось, что так должно быть, а потом мир завертелся. Я крепко зажмурилась, для чего-то сминая пальцами футболку у груди, ощущая под пальцами биение сердца. И на один короткий миг мне показалось, что оно усилилось. А потом мне перестало казаться что-либо вообще. Слишком неправильно, как в каком-то сне, чтобы запомнить, но я запомнила все. Странное чувство, будто ты пьяна, но при этом совершенно трезва. Мир, крутящийся вокруг, и разум, совершенно трезвый, но в то же время ничего не осознающий. Холодная щека под пальцами, ощущение легкого покалывания, прикосновение теплого языка, сплетающегося с моим… И пугающее déjà vecu. В какой-то момент я открыла глаза и впервые почувствовала, что рука Локи крепко держит запястье руки, сжимающей футболку, а его глаза крепко закрыты, словно он жмурится, словно его тоже пугает происходящее. Это было похоже на удар током, резкий и не предупреждающий, но не выбивающий из тебя сознание, а сохраняющий его. Это было похоже не резкую слабость, как если бы из тебя моментально высосали все силы. Я отодвинулась от трикстера лишь на миллиметр и испуганно взглянула ему в глаза. Внутри будто что-то вдребезги разбилось. Легкие сжались, дышать стало невозможно. Я пару раз открыла и закрыла рот, прежде чем рухнуть к Лодуру на руки. Тогда лицо принца перед глазами начало расплываться. Но даже сквозь мутную пленку я смогла разглядеть его спокойное лицо, словно ему было плевать, или… или он знал ответ на мой немой вопрос: что происходит? - Вот что бывает, когда оказываешься слишком близко к етуну. Слишком много «слишком» для одного дня. Слишком спокойно, слишком страшно, слишком больно, слишком неправильно, слишком пусто, слишком запретно, слишком непонятно, слишком приятно и слишком близко. Слишком много. Я начала закрывать глаза, уже не беспокоясь о «будет», стремясь скорее уйти от «сейчас». Последнее, что я успела увидеть, было моей рукой, пальцы которой стремительно синели. Мне не удалось испугаться и этого, потому что было слишком поздно.