Последний повелитель

Мне ответь, где твоя радость? Как же так – Наполнилось ядом То, что пело, то, что смеялось?       Канцлер Ги - Брат мой, брат Я чуть приоткрыла глаза. Снег слабо серебрился при тусклом свете здешнего ночного светила, но мне все равно пришлось прищуриться, привыкая к этому блеску. Костер давно потух, и от него в рассветное небо устремлялся черный дымок, едва различимый в потемках. Где-то рядом слышался скрежет точила о какое-то оружие. Меч, скорее всего, или кинжал. Я заморгала, продолжая привыкать к чужому свету, а затем медленно приподнялась, поморщившись от головной боли, ударившей в виски. Звук затих на несколько секунд, словно задумавшись, а затем возобновился. Сев, я обернулась. Локи, вперив напряженный, привычно озлобленный взгляд непривычных красных глаз, обхватил пальцами эфес меча, другой сжав точило, которым не переставая проводил по клинку, уже и без того острому. Задержав взгляд на оружии, я нахмурилась, стараясь собрать воедино события ночи, которые хаотично плавали в голове. Первым вернулось воспоминание о поцелуе с Локи. Или поцелуях? Скольких? Я по привычке пощупала золотой браслет на запястье, ощущая неприятное чувство, будто я упускаю что-то. В памяти отчетливо запечатлелся тот первый поцелуй, когда принцу нужна была энергия; я неплохо запомнила мою ночную выходку. Однако меня не отпускало то чувство, когда ты точно знаешь, что что-то было, возможно, ты даже помнишь это, но нечто не дает тебе признать это, вспомнить, поэтому воспоминания стараются сами пробиться сквозь эту преграду. У меня было явно ощущение, что между этими двумя поцелуями было еще, если не что-то большее. Я была почти уверена в этом. Стало ясно, откуда déjà vecu. Затем я вспомнила о своем непонятном падении, когда падаешь в одном мире, а приземляешься в другом. Вспомнила чудовище, Локи, мой разговор с ним, последствия поцелуя и, наконец, мои пальцы, которые перед обмороком почудились мне синими. Тихо фыркнув, не заметив, что не выпустила клубочек белого пара, поднесла руку к лицу, чтобы убедиться, что это была лишь шутка большого воображения. Не сказать, что я испугалась, но что-то из этой оперы определенно было. Я открывала и закрывала глаза, просто не смея поверить в возможность происходящего. Моргала все быстрее, надеясь, что это лишь злая шутка трикстера, но ничего не менялось. Вся рука была синей с темно-синими узорами. Узоры на другой руке были другими, но факт тот, что они были. Мне понадобилось несколько минут, чтобы вдохнуть полной грудью, а не задерживать дыхание. В памяти как-то сами всплыли слова трикстера: «…могли менять цвет кожи по желанию, как етуны-полукровки». Но мне-то это было не нужно! Кожа сама посинела, я даже не задумывалась о смене облика. Локи! Точно, Локи, он знает, что с этим теперь делать и как все вернуть, потому что сам прошел через это. Обернулась, ища у принца поддержки, но вместо этого он с усмешкой протянул мне зеркало. Сложно было представить себя синей и с красными глазами. Я почему-то думала, что выгляжу напуганной или растерянной, но в зеркале показалось совершенно другое. Это была женщина – етунка, можно сказать, – красные глаза которой смотрели сурово, даже злобно, а светлые брови сдвинуты к переносице. Кое-где все еще были следы крови того существа. – Ничего объяснить не хочешь? Трикстер растворил в воздухе все, что занимало его столько времени, и сложил руки домиком. – А что ты хочешь услышать? Что ты проспала не несколько часов, как ты наверняка подумала, а целый день? Или о том, что выглядишь, как эти синие уроды из вашего идиотского фильма? О, может, ты хочешь услышать, что у меня были женщины, которые целовались лучше тебя? Тебе стоит поработать над своим язычком. Уточни. Я возмущенно открыла рот, но не нашлась с ответом, захлопнув его. Было умнее просто промолчать. Но молчание означало отсутствие расспросов, чего я допустить не могла. – Забуду то, что ты сказал про мой язык. Лучше объясни мне причину, по которой я синяя, черт тебя дери! Трикстер издал что-то похожее на рык, театрально закатив глаза. – Ты синяя, потому что в тебе есть гены етуна, а в тебе они находятся потому, что ты чертова Великая Древняя. Ты можешь менять облик. – Принц шумно выдохнул, скрестив руки на груди. – Иногда я задумываюсь, что у тебя вместо мозга находится в голове. – Мне прекрасно известно это. Ты сказал, что меня облик можно по желанию. Я что-то не припомню, чтобы хотела быть… – развела руки в сторону, ища подходящее определение. – Такой. – Ты такая с самого рождения, и от твоего желания это не изменилось бы. Ты как етун-полукровка. Помнишь тот день, когда я с Тором и его прихвостнями отправились в Етунхейм? – Кивнула. – Когда тот етун дотронулся до меня, то кожа на месте прикосновения посинела, а вместе с ней и вся рука. Сомневаюсь, что я хотел этого. С тобой произошло то же самое. – Ты дотрагивался до меня и до вчерашней ночи. Я помню. У тебя были красные глаза… – На тебе стояла защита. Мощная защита, которая саму природу останавливала. Думаю, здесь поработали Фригг с Эйр. Прежние прикосновения лишь рушили ее, но не разрушали. Вчерашнее же… Тут сослужили свою службу твои эмоции. – А с моими эмоциями-то что не так? – Я вздернула брови вверх, приготовившись выслушивать список всего то, что, по мнению Локи, со мной не так. – Их, очевидно, было очень много. Или же ты испытывала одну очень сильную эмоцию. Так или иначе, но это ослабило защиту и дало моей сущности ледяного великана разрушить барьер и пробудить твою. Я опустила глаза на зеркало, все еще лежащее в моей руке, с некоторым неверием разглядывая кожу, казавшуюся чужой. – И когда я смогу вернуть свой нормальный облик? Мы можем вернуться в Асгард? Возвращаться в город богом мне не особо хотелось, но уж лучше Асгард, чем Етунхейм, там хотя бы тепло. И светло. – Нет. Своим побегом ты сорвала мне тщательно продуманный план, поэтому мне пришлось многое изменить, подстраиваться под ситуацию. Так что мы будем сидеть и ждать. – Кого? Локи не ответил, отвернувшись и разглядывая что-то, хотя мне думалось, что он просто пялится в лес, делая вид, что меня рядом нет. Отложив зеркало на одеяло, которое каким-то образом оказалось подо мной, я поднялась и подошла к принцу, сев рядом с ним. Лофт выглядел обиженным на что-то ребенком, который отвернулся от обидчика. Мне не хотелось думать о том, что виной всему мое недавнее поведение. Вернее, мой поступок. В глубине души надеялась, что он хотел этого так же, как и я. Только причину признать не хотела. Или просто не могла, будучи совсем не уверенной в ней. Или не зная ее. – Расскажи мне что-нибудь. Никогда не верила и не поверю в то, что Локи нечего сказать. Я знала, что ему еще многое известно о моей расе, в частности и обо мне. – Что ты хочешь услышать от меня? – Этот вопрос явно не для тебя. – Локи повернулся ко мне, кинув отрешенный взгляд и вздернув бровь. – Ты интересуешься о том, что мне хотелось бы услышать. Хотелось бы! Ты никогда не интересовался, чего я хочу. – Возможно, у меня хорошее настроение и я готов сделать единственное исключение. – Тогда почему у тебя лицо такое, будто ты съел ящик лимонов и теперь пытаешься не выглядеть так, будто ты съел ящик лимонов? – Уверена, что ответ именно на этот вопрос хочешь услышать? Я не стану отвечать на все твои вопросы. Раз уж ты так хорошо меня знаешь, то тебе известно, что я не люблю расспросы, касающиеся меня, и не стану их терпеть. – Но расспросы – неотъемлемая часть жизни. В особенности твоей. Ты же звезда. Если люди будут бояться задавать вопросы в лицо – они будут задавать их в спину и сами станут отвечать на них. – У тебя есть шанс задать вопрос мне в лицо и получить ответ, не придуманный каким-то идиотом. – И ты ответишь на любой мой вопрос? – Нет, только на тот, что касается тебя. – Значит, сегодня говорим обо мне? Я наклонила голову вбок, с улыбкой рассматривая профиль по-прежнему задумчивого Локи. Очевидно, я конкретно сорвала «хорошо продуманный план», если трикстер только и делал, что думал о новом. – С чего бы ты начал, говоря обо мне? – С тобой, что ты не знаешь того, в чем уверена. Я нахмурилась. И как мне нужно было это понимать? – Что это значит? – Вот, например. Сколько тебе лет? – Двадцать шесть. Не задумываясь, ответила я, хотя не была в этом уверена. Что странно, возраст просто выпал из памяти. Я давно уже не вспоминала о дне рождения и перестала отмечать его. Когда вокруг война, задувать свечки и получать поздравления не так уж и хочется. – А если я скажу, что ты старше меня? – Это невозможно. – У тебя синяя кожа; ты сидишь в мире, который считала выдуманным; ты являешься жрицей расы, которая имеет самую отвратительную репутацию среди рас; и все еще веришь в то, что в мире есть что-то невозможное? – Я бы запомнила, если бы прожила дополнительных несколько тысяч лет. – Не запомнила бы, поскольку ты не прожила их. Ему снова удалось запутать меня, я перестала понимать что-либо. Незнание начинало злить. – Прекращай говорить загадками. – Без загадок, значит? Пусть на его лице не было и намека на слабую ухмылочку – оно оставалось сосредоточенным и хмурым, – я поняла, что он издевается надо мной, даже вообразила его мерзкую улыбку. – Без! Проведя языком по верхним зубам, сложив пальцы в замок, Локи развернулся ко мне, подвернув одну ногу под себя. Он выглядел довольно расслабленным, черты лица немного разгладились; на нем не было доспехов – принц был в свободной рубашке и штанах. Несмотря на весь этот домашний вид, в нем все равно чувствовалось это величие, как мантия, тянущаяся за ним. – Ты же не думаешь, что Великие Древние приходят из Бездны взрослыми людьми? Они появляются новорожденными детьми у порога чьего-то дома. Большинство из них в жизни являются сиротами, живут на улицах, в приютах. Некоторым везет, и они остаются в семье. Ты не сразу появилась в Мидгарде. Там тогда было намного хуже, и твоя мать опасалась за твою жизнь. Она отправила тебя в Етунхейм. Ты оказалась у дома великана Гуттунга. Он взял тебя к себе. Возможно, ему действительно нужна была головная боль в виде тебя. Но я думаю, что он хотел сделать из тебя хранительницу так называемого «меда поэзии», добытого им у братьев Фьялара и Галара. Он дал тебе имя. – Я думала, что Анной меня назвали земные родители. – А он и не называл тебя Анной. Он даже не знал такое имя на тот момент. – Хочешь сказать, у меня есть еще одно имя? – У многих несколько имен. Кто знает, и мне при рождении могли дать другое имя. В его глазах что-то быстро промелькнуло. Что-то близкое к грусти. Я нахмурилась в очередной раз. Значит, я и не Анна вовсе. Мое настоящее имя – мое первое имя. Какое-нибудь чудное етунхеймское имя. – И как оно звучит? – Гуннлед. Гуннлед Тилли? Не звучит. Или в таком случае фамилия Тилли больше и не моя фамилия? Как мне следовало себя называть? Анна Тилли или Гуннлед, дочь Гуттунга? Как можно знать, кто ты есть, когда своего имени не знаешь? Покачала головой. Не стоило думать об этом. Анна Тилли. Анна и никто больше. А если новое имя подходит больше? Анна – «благодать», «милостивая». Что, если меня больше нельзя было называть сестрой милосердия? – Как оно переводится? – «Бой». Это имя подходило больше. Бой. Война. Призыв к ней. Сама того не зная, я воевала с самого рождения. Одно мое существование было призывом к масштабной драке. – Значит, обманщик и война. Локи и ухом не повел на мой комментарий. Он просто продолжил рассказывать дальше: – Но у Гуттунга ты недолго прожила. Он был довольно известным великаном, и новость, что у него появился ребенок, хотя женщины не было, расползлась стремительно. Один тогда только взошел на престол, а Фригг не была царицей. Царь был молод, но о твоей расе весьма осведомлен. Он быстро смекнул, что к чему, и забрал тебя в Асгард. О, какие споры из-за тебя были. До твоего появления было очень долгое затишье, ты хорошенько взбудоражила их. Многие предлагали тебя убить. Им стоило пойти на это. Совет до конца не знал, что ты, но у богов хорошая интуиция. Они чувствовали, что ты будешь кем-то важным, и боялись войны, которую ты могла возродить. Отец, – трикстер скривился, когда вырвалось это слово, – считал, что ты можешь быть полезна Асгарду, если будешь считать его своим домом. Но у города богов тогда были трудные времена, поскольку назревал серьезный конфликт с Етунхеймом, который перешел в войну, в которой Один и потерял глаз… – Принц оборвал фразу. – И после которой нашли тебя, – закончила я за него. Локи вновь покривил лицом и вновь не ответил. – Поэтому он решил надежно спрятать тебя в недрах Асгарда, где никто не нашел бы тебя из тех, кто хотел тебе навредить. И тебя спрятали. На очень большой срок. Ты крепко спала, будучи младенцем. Это было похоже на кому. – По какой-то причине Лодур старался не смотреть на меня, все время отводя взгляд. И здесь какая-то тайна? У него они повсюду. – Между жизнью и смертью. Ты ничуть не выросла, ни на год не постарела. Лишь двадцать шесть лет назад Один тайно доставил тебя в Мидгард. – Вопрос. Зачем, если он хотел, чтобы я сражалась за золотой город? Смысл в этой ссылке? – Там ты оказалась в лапах Древней и агента организации Щ.И.Т. – Значит, мне целый вагон и маленькая тележка лет. Забавно. На самом деле я не находила в этом ничего забавного. Зачем Одину отпускать меня, если он знал, что я могу быть опасной для его царства? Зачем вообще оставлять меня в живых? Плохо, очень плохо обдуманный поступок. Всеотец строит из себя сильного правителя, когда сам идет на поводу у своей жалости. Ему следовало умертвить и меня, и Локи сразу, как только взял нас к себе на руки. Я слабо улыбнулась уголком губ. Что ж, Одину пора пожинать плоды своей глупости. Прав Локи. Правитель не может быть мягкосердечным, даже если речь идет о детях. Никогда не знаешь, кем эти дети вырастут. Сын Лафея может стать едва ли не самым жестоким созданием в Девяти мирах, а Великая Древняя может вдруг пережить самую страшную войну, какую знала Земля. И они могут объединиться. – Откуда ты это узнал? – Скажем так, я прибыл в Асгард незадолго до своего официального приезда. У меня было время проверить пару мест, где Один мог хранить записи о тебе. Мы замолчали. Я предоставила трикстеру возможность еще раз обдумать свой таинственный план. Он же, скорее всего, просто не захотел больше разговаривать со мной, предпочитая компанию своих мыслей. Чтобы хоть чем-то себя занять, я принялась думать о том, что сказал Лофт, и рассматривать свою синюю кожу, надеясь, что сумею вернуться в прежнюю ипостась до нашего возвращения в Асгард. Но мысли сами все время возвращались к произошедшему прошлой ночью. Вот зачем мне понадобилось делать этим? И вроде бы ничего необычного. Поцелуй как поцелуй. Люди и нелюди каждый день целуются. Это ничего не значило. Мы оба были выпившими. И пусть пьянели мы не с такой скоростью, как люди, что-то все равно в голову било. Я была уверена, что очень скоро это забуду, что Лофт уже забыл, но я ошибалась. Я хорошо запомнила ночь, после которой все полетело в тартарары. – Прогуляемся. Это было больше похоже на приказ. Удивляться не стоило. Локи больше приказывал, чем спрашивал. Принц поднялся, на ходу сменяя свою одежду на доспех. Поднимаясь следом, заметила, что на мне тоже оказалось боевое одеяние. Все тело покрывала тонкая черная материя, обтягивавшая, как вторая кожа. Грудь, живот, пах и спину прикрывал тяжелый железный доспех, плотно прилегавший ко «второй коже». На талии в металл были вставлены камни цвета янтаря. В центре самый крупный, а с двух сторон по два чуть меньшего размера. Наплечники из того же металла, сделанные как бы из трех слоев и защищавшие шею по бокам. На предплечьях и голени – массивные щитки. Обувь представляла собой ботильоны на небольшом каблуке, и, кажется, она была сделана из какого-то более легкого, чем железо, металла. Все остальное: плечи, ключицы, бедра и голень сзади – были ничем не защищены. С плеч за спину падал легкий белый плащ с капюшоном. – Для чего? За время осмотрела себя, я уже успела привыкнуть к тяжести доспеха. – Никогда не знаешь, кого можешь встретить в Етунхейме. – Не говори, что таким образом заботишься обо мне, потому что я не поверю в это. – Я такой бред никогда не скажу. Не хочу отвечать за твою никчемную жизнь, но жизнь. Поэтому за нее будешь отвечать ты. В доспехе, я надеюсь, ты не будешь мешать мне и отвлекать, когда кто-то снова решит вспороть тебе брюхо. Поджав губы, я двинулась по снегу следом за принцем. В сущности етуна переносить холод было куда легче. Я перестала замечать низкие температуры вокруг. Постепенно принц ускорял шаг; его зеленый плащ шумно трепетал на крепчавшем ветру. Мне требовались определенные усилия, чтобы поспевать за богом. Он почти перешел на бег, когда мы выскочили из леса. – Что это? – Столица Етунхейма. – Столица? Это? – Утгард. Другой мир для избранных: царей и их детей, придворных. Низшие слои не допускаются сюда даже в качестве прислуги. У Утгарда свои законы, он не подчиняется Асгарду. Мир магии, место, где хранился Ларец со всей силой Етунхейма. – Принц склонил голову набок. – Однажды тут правил Утгарда-Локи, но это было задолго до моего рождения. Я бы мог пожалеть его, но не хочу. Его точно скоро забудут. – Потому что есть ты, другой Локи. Довольный моим ответом, трикстер двинулся к той груде камней, которую минутой назад называл самым великим город снежного мира. Если бы мне сказали, что это чья-то столица, то я бы ни за что не поверила. Разрушенные дома, смотрящие чернотой окон без стекол; пустые улицы, густо запорошенные снегом, как и все в этом мире; а где-то вдалеке величественный замок, построенный, словно изо льда и снега. Даже от входа в город можно было увидеть обрушенные башни и дыры в стенах. – Зачем мы пришли сюда? – Нужно встретиться кое с кем. Бессмысленно было спрашивать что-то дальше, потому что ответа не последовало бы. В тишине мы следовали по улица мертвого города. Не выдержав, я задала вопрос: – Что здесь произошло? Локи, остановившись, огляделся, будто только что заметил развалины вокруг. – Последствия удара Бивреста. – Когда ты пытался уничтожить Етунхейма? – Я бы радовался, будь на твоем месте, что мне это не удалось. – Почему? – Ты не спрашивала у себя, как попала сюда? – Я прикусила губу. За всеми прошедшими событиями… У меня было много времени подумать, но об этом мысли практически ни разу не заходила. – Очевидно, что у тебя есть способность проходить сквозь порталы, своеобразные разломы в пространстве. И, возможно, ты сможешь создавать их сама. Эта планета спасла тебе жизнь. Если бы ее не было, то, попав в разлом, тебя бы просто выбросило в Бездну. В открытый космос, как говорят люди. Мне стало как-то зябко от этой мысли, и я поежилась. Не хотелось бы очутиться там, где был Локи. Если он смог дышать там, где дышать нечем, – не значит, что и я смогла бы. – Все етуны мертвы. – Нет. В его тоне было что-то, говорившее мне, что он надеется на то, что живые етуны еще есть здесь, словно из-за них мы и пришли в Утгард. Довольно быстро мы дошли до снежно-льдинистого дворца. Вблизи он был еще больше, чем казался издалека. По гладкой поверхности бежали капли воды. – Он словно плачет. – Етунхейм умирает. У него забрали Ларец и кольцо царя. Если забрать у мира столь важные части… в конце концов он умрет. – Что нужно забрать у Асгарда? – Хочешь уничтожить его? – А ты нет? – Мне не нужно полное уничтожение этого мира, иначе править будет нечем. Парадную дверь разрушило землятресением. Переступив через груду снега и льды, очутились в огромном зале, в конце которого была лестница, спиралью уходившая вверх. Бесшумно ступая по полу, принц направился к ней. – Знаешь, я вот о чем подумала. На Земле я часто замерзала. Даже летом, когда было жарко, меня иногда невыносимо сильно морозило. И это усилилось, когда ты появился. Я подумала, вдруг это как-то связано с тем, кто я есть. Но это прекратилось, наверное, когда ты переехал в мой дом. – Или когда впервые поцеловал. Я мотнула головой. Плохая мысль. – Етуны не чувствуют холод, они приспособлены к нему с рождения, если не самого зачатия, почем мне знать. Однако это не отменяет наличия самого холода. Ты, будучи полукровкой, если говорить о твоем отношении к етунам как к расе, можешь также быть нечувствительной к низким температурам. Но мороз есть. Возможно, что ты ощущала холод Етунхейма, в которым была единожды. Твое тело запомнило мороз этого мира и воспроизводило его, пытаясь самостоятельно сломать защиту. Когда появился я, это больше не требовалось, поскольку ломать защиту взялся уже я. – И зачем ты это делал? – Мне было любопытно, что ты такое. Несмотря на то, что ты была так хорошо защищена, твою внеземную энергию могли почувствовать многие существа не из Мидгарда. Я принялась считать ступеньки, но сбилась на сто сорок второй, отвлеченная мрачными мыслями. Во-первых, что такого он собирается сделать, что всеми силами скрывает это? Во-вторых, зачем нам так высоко подниматься? В-третьих, чего еще я не знаю о себе? О нем. О нас. Создавалось впечатление, что Локи знает обо мне все. Что еще из того, в чем я была уверена всю свою жизнь, он может разрушить? Мы поднялись почти на последний этаж. Верхние этажи, должно быть, были как-то магически защищены, потому что здесь разрушений было меньше всего. Хотя я не была уверена, что от разрушительном мощи Радужного моста может что-то спасти. – И что мы будем здесь делать? Я огляделась в поисках чего-то, на что можно было сесть. Несмотря на то, что стены, пол и потолок слабо пострадали, мебель была в ужасном состоянии. Все опрокинуто, почти все сломано. Я обогнала Локи, подходя к маленькому столу, лежащему на боку. Поставив его на ножки, запрыгнула, устраиваясь поудобнее: неизвестно, сколько мы проторчим в замке. Я сожалела о том, что у меня не было часов с собой. С ними я могла бы знать, сколько прошло минут или часов. А время в этом месте тянулось безумно долго. Трикстер бродил из одного угла комнаты в другой, мозоля глаза. – Локи? – Принц остановился позади меня, барабаня длинными пальцами по столу. Мне пришлось развернуться, чтобы видеть его. – Могу я задать вопрос? – Трикстер поднял голову, сощурившись. – Попробуй. От почти змеиного шепота по телу побежали мурашки. Я поежилась. Наверное, мне не стоило это спрашивать. Да что там, мне не стоило помогать Локи, когда он был заперт в избушке. Говорить и делать то, что не следует, начинало входить у меня в привычку. – Кто ты, Локи? – Бог удивленно приподнял одну бровь. – Кто я? – Почему ты так пугаешь меня? – Я многих пугаю. – Локи тихо рассмеялся. – Чем твой страх отличает от страха маленьких детей, которых пугают мной перед сном? – Я не маленький ребенок и не верю в то, что ты вылезешь у меня из-под кровати, если я не буду спать. Я научилась не показывать свой страх перед кем-то, хотя Локи все равно умудрялся разоблачить меня. В этом случае ученик никогда не превзойдет учителя. Я боялась других с каждым днем все меньше, но не трикстера. Он пугал меня даже тогда, когда его не было рядом. Но прошлой ночью что-то пошло не так. Несколько мгновений я чувствовала себя в безопасности, что в действительности никто не может навредить мне, что меня защищают. Это было ненормально, потому что моя жизнь никогда, как оказалось, не была безопасной. – Что-то есть в тебе. Что-то потаенное и, должно быть, сокровенное. Я точно знаю, что есть, но мне становится страшно от одной мысли, что это может быть. Принц перегнулся через стол, едва ощутимо касаясь пальцами кожи на шеи. Я замерла, после того как чуть отодвинулась в сторону. – Ты и раньше пугалась моих прикосновений. – Трикстер обошел стол, встав передо мной. – Ты боишься меня, потому что от меня ничего нельзя скрыть. Потому что я читаю людей как открытые книги и вытягиваю их страхи, мечты, самые постыдные желания наружу. Ты боишься не сколько меня, сколько того, что я могу увидеть, могу сделать и могу сказать. – Меня не пугает твой язык. – Ошибаешься. Я могу рассказать то, что тебя в ужас повергнет, и ты это знаешь. Но ты не боишься других. Не так, как меня. Меня ты по-прежнему боишься сильно. Особенно сейчас. – Он втянул воздух носом, будто принюхиваясь. – Я ощущаю твой страх. Бог двинулся вперед, протиснувшись меж моих сжатых коленей, а руки опуская на стол с двух сторон от меня. – Я скажу, чего ты еще боишься. Я покажу, чего ты еще боишься. Локи наклонился ближе, чуть прикасаясь к моим губам. Он приоткрыл рот, заставляя меня непроизвольно повторить это действие, при этом подаваясь вперед. Перестав дышать, я ощущала его дыхание на своих губах. Не выдержав, неслышно выдохнула, медленно отстраняясь. – Ты боишься себя. Своего тела. Своей реакции. Скажи, что я ошибаюсь. Качнула головой, снова прикусывая губу. Конечно, он ошибается. С чего бы мне бояться саму себя? Это просто поцелуй, он ничего не знает. Локи все же красив, поэтому я и сумела убедить себя в том, что все произошло из-за этого. Не в первый же раз захотелось поцеловать красивого мужчину. – Ты ошибаешься. – Трикстер, слегка запрокинув голову назад, звонко рассмеялся. – Отвратительная попытка солгать Богу лжи. – Никак насмеяться не можешь, трикстер? Я выпучила глаза, замерев и вытянувшись от неожиданности в струнку. Низкий, грубый голос просто не мог принадлежать Локи. Принц говорил тихо, полушепотом, будто шипел, с некоторой хрипотцой. Лицо моего спутника озарила хитрая улыбка. Мне захотелось шлепнуть себя рукой по лицу. Стоило догадаться раньше, что мы ждали етунов. – Дорогой брат, – елейным голоском пропел трикстер, расплываясь в приторно-сладкой улыбке. Стоп. Брат? Третий? Сколько неродных братьев у него? Или этот родной? Я смотрела на огромного етуна, почти в два раза больше Локи, если не в три, пытаясь отыскать схоже у него с Лодуром черты. Тихо фыркнула. Как мне могла прийти идея, что они родные братья? Локи – полукровка, значит, его родные братья будут такими же, а этот явно чистокровен. – Я тебе не брат. – Дорогой Бюлейст, я начинаю забывать, кто мне брат, а кто – нет. В один момент у тебя их два, в следующий – ни одного. Ты знаешь, как это бывает. – В какую игру трикстер играл? – Да и как ты можешь быть моим братом? Ха! Я же единственный сын Лафея. – Здесь твоя кровь не имеет значения, предатель. – Кровь всегда имеет значение. – Ты бастард. У тебя нет прав на престол. – У бастардов есть права! – Локи резко повысил голову. – Видишь ли, я хорошо учился. И, как оказалось, после смерти царя садится на престол его сын или дочь, если не повезло. Если таковых нет, то трон достается бастардам. – Верно, но бастарды незаконны, поэтому перед ними могут идти не только законные дети, но и те, кого сам царь объявил наследниками престола. Видишь ли, по бумагам я с братом иду впереди тебя. Локи несколько раз сменился в лице. Сначала его лицо вытянулось и в глазах мелькнуло какое-то подобие удивления; затем показалась злость, а уже потом вернулись насмешка и презрение. У него еще были козыри в кармане. – В детстве мне рассказывали о Ледяных великанах, которые были настолько сильны, что создали город, не подчиняющийся общим мировым законам. А в книгах писалось, что царем Етунхейма могут стать и не только дети предыдущего царя, законные и нет, и те, кого он сам посадил на трон своей рукой. Етунхейм жесток, поэтому стать его повелителем может и тот, кто доказал свое преимущество, свою силу. – Я догадалась, к чему он клонит. К смерти Лафея. – Я убил вашего царя. Скажи, я доказал, что сильнее его? – Ты победил его хитростью. – Хитрость тоже сила, если ты умеешь ею пользоваться. Лучше скажи мне, почему за окном так спокойно? Слышал, что у вас тут не самая приятная погода. Я ожидал метели, а получил горстку снежинок. У Етунхейма кончились силы, не так ли? Он умирает? Температура не понижается, но все вокруг время от времени тает. Сердце выплеснуло всю свою ненависть к тому, кто все это сделал, а теперь у него не осталось сил. Только Ларец и может вам помочь, а я могу его достать. – Нам не нужна твоя помощь. – Лофт громко усмехнулся, театрально разводя руки в сторону, как бы прося оглядеться. – А я и не предлагаю ее. Почему я должен помогать тем, кто отказался от меня? – Етунхейм никогда не отказывался от тебя. И Лафей. – Разве? – Взгляд трикстер стал угрюмее, и воздух в комнате будто потяжелел. – Вы отдали меня асам. Бросили своего принца и его мать одних во время войны. Вы позволили им забрать меня. Вы позволили убить ее. Вы не вернулись за мной. Не я вас предал, нет. Я лишь отплатил вам за ваше же предательство. – Ты убил своего отца. Нет большего позора, чем убивать родную кровь. – Есть. Проигрыш – вот настоящий позор. Не я опозорен, а те, кто проиграл мне. – Ты убил своего царя. – У меня нет царя. Царю нужно подчиняться, прислуживать, склонять перед ним колени. Я не умею ползать на коленях. Конечно, потому что ты предпочитаешь, чтобы ползали перед тобой. Я внимательно следила за ходом разговора. Да, Локи не нуждается в царе, потому что в своем понимании он единственный царь. – Зачем ты пришел? – В гости заглянуть захотелось, – съязвил принц. – Я надеялся, что вы поможете мне кое с чем. Я не ослышалась? Лодур просит помощи? Нет, тут было кое-что другое. Намного серьезнее. – Убирайся. Это не твоя земля, а ты не наш царь. – Пока. – Тебе здесь не рады. Уходи, Локи. Етуны становились все хмурее с каждой минутой. Меня встревожила мысль о том, что он специально дразнит их. Но зачем напрашиваться на драку? Нас всего двое, их – целый Етунхейм. Сильно поредевшая, но армия огромных созданий, обладающих чудовищной силой. Локи - воин и маг, но вряд ли он может поспорить с тем, что численный перевес на их стороне, не говоря о том, что мы можем проиграть этот бой. – Этот ответ мне и нужен был. Локи сжал кулак, и от него метнулась тонкая зеленовато-желтая вспышку, разделившаяся надвое и ударившая двух воинов, стоящих по бокам от Бюлейста, в грудь. Ледяные великаны, глядя вперед себя остекленевшими глазами, упали на колени. – Урок первый. Вставайте на колени или кланяйтесь, когда встречаете царя. – Миг, и оба великана упали мертвые на бок. Царь етунов воинственно взревел, посылая сразу несколько ледяных кинжалов в сторону трикстера. Локи увернулся, довольно улыбнувшись. Я же соскочила со стола, совершенно не зная, что мне делать. Ситуация не вызывала у меня панику, лишь немного пугала, потому что я знала, что это война. На войне даже самые отважные могут испугаться. Я побывала во многих битвах, но совершенно не знала, как сражаться с этими гигантами. Рука машинально потянулась к поясу, будто знала, что я найду на нем ножны, в которые будет вложен меч. И что мне нужно с ним делать? Подобное оружие в руках я держала впервые, и оно казалось мне невероятно тяжелым, хотя я даже не достала его. Рывком вынув меч на свет, я вовремя успела полоснуть вражеского воина по животу, как-то неосознанно махнув оружием, которое, к удивлению, не тянуло руку вниз своей тяжестью. Меч был легким и очень удобно лежал в руке, будто мы провели вместе уже не одно сражение. На животе у етуна показалась длинная красная полоска. Кровь у них оказалась красной, а мне почему-то думалось, что она будет синей. Враг дернулся вперед, я вытянула руки вперед, крепко сжимая рукоять и делая шаг одной назад, чтобы была возможность устоять на ногах. Ледяной великан сам пронзил себя моим оружием. С безразличием я наблюдала за медленно закрывающимися красными глазами. Увлекшись, не заметила, что воинов в комнате стало больше, как и Локи. Иллюзии трикстера виляли между врагами, отвлекая их. Отыскала самого иллюзиониста я только лишь, когда он сам нашел меня, возникнув за моей спиной. Скоро великаны догадаются, кто из всех Локи не иллюзия, и тогда нам придет конец. – Тебе не кажется, что их немного больше? – Так нужно. – Можно было не спрашивать, кому именно нужно. – И что же тебе нужно еще? – Это. Он резко привлек меня к себе, крепко обняв двумя руками за талию, начиная пятиться назад. Меня прошиб холодный пот, когда я поняла, куда именно мы двигались. К окну. – С ума сошел? – Голос неприятно сорвался, последнее слово сошло на нет вместе с каким-то писком. – Давно пора было догадаться. Усмехнувшись у самого моего уха, Локи оттолкнулся ногами от пола, утягивая меня следом за собой. Я почувствовала, как тяжесть наших доспехов и тел тянет вниз, и выпустила меч из рук, надеясь, что это как-то поможет положению. Но менять что-то было уже поздно. Ноги окончательно оторвались от пола, потоки ветра ударили со всех сторон разом, всколыхнулись полы плаща, прижали бога ко мне и заставили вцепиться в его руки пальцами. Нас пару раз крутануло в воздухе, выжав из меня последнее понимание ситуации. Перед глазами все сливалось воедино, быстрее, чем при езде в машине: лес, снег, небо, замок. Повезло, что я была голодна, иначе рядом со мной летел бы мой завтрак. Я могла не бояться других существ, но бояться превращения в лепешку при ударе о землю мне никто не запрещал. Издавая что-то похожее на писк, я ожидала удара. До того, как я рискнула бы открыть глаза, что-то поймало нас и понесло в сторону. Я отчетливо ощущала, что теперь мы летели не вниз, а в сторону. Что это? Птица? Какое-нибудь чудное животное, ловящее глупых богов и жриц, падающих из окна? Мне показалось, что что-то прикоснулось к моему лбу, а у уха прошелестело: «Спи». Я могла бы поклясться, что это был голос Локи, если бы не подчинилась приказу в ту же секунду. Первое, что я осознала, когда очнулась, - я определенно лежала на чем-то мягко. На снегу. На земле. Мы не летели. Больше нет. Медленно села, все еще помня, что дали мне резкие движение в прошлый раз. Я встретилась взглядом с улыбчивыми глазами Тора. Громовержец не улыбался, но я поняла, что он был рад. Я сама была рада. Он оказался, как говорится, в нужное время и в нужном месте. Еще бы знать, каким таким волшебным образом он узнал, где нас искать и когда именно прилететь. Локи послал ему просьбу о помощи, и он просто по случайности прилетел вовремя? Но вряд ли Лодур пошел бы на это. Он не смог бы переступить через свою гордость. Не смог тогда, не смог и после. Мы просидели на опушке леса до самого вечера. Когда Тор хотел вернуться в Асгард, Локи придумывал какую-нибудь причину, по которой мы должны были остаться, но чаще всего он просто молчал. Для чего это было? Зачем весь этот план? Для кого игра? Громкий шорох привлек наше внимание. Тор схватился за молот, я – за меч, вновь оказавшийся в ножнах, а трикстер довольно улыбнулся, чего второй бог заметить не смог. К сожалению, пожалуй. Это могло бы помочь догадаться ему о многом. Тор - боец, нежели мыслитель, но и дураком он не был. Слишком хорошо знал своего брата, чтобы упускать даже такие мелочи из виду. Да и я его достаточно знала, что такое удовлетворение от опасной ситуации к хорошему не приведет. С двумя етунами разобрались быстро. Наверное, они нашли нас по огням от костра. Костра. Я прикрыла глаза. Костер. Локи хотел, чтобы великаны сбежались сюда, поэтому он все время поддерживал огонь. Стоило Тору раскидать великанов молотом в разные стороны, как Локи засуетился, собираясь. – Нужно уходить. – Щелчком пальца трикстер потушил огонь. – Зачем? Мы справились с ними. – Ты никогда не умел думать в нужном направлении. Я все еще помню последствия прошлой твоей дурацкой вылазки. – На которую ты меня подбил! – Не вини меня. Ты сам виноват, что наивен, как дитя. Тебя отправили в Мидгард, помнишь? Я, конечно, буду рад, если с тобой случится что-то похуже, но собой рисковать ради тебя не намерен. Больше нет. – Почему ты так торопишься, брат? – Тору уже это кажется подозрительным. Давно пора. То, что Лофт отправился не в Асгард, а в Утгард, уже должно казаться подозрительным. – А потому что обманываешься себя, называя меня братом? Тор замолчал, позволяя Локи с помощью магии скрыть следы нашего пребывания. Мне не давала покоя фраза, брошенная трикстером. «Я, конечно, буду рад, если с тобой случится что-то похуже…» А если… Я принялась поправлять пояс, лишь бы отвлечься от этой мысли. Он бы не посмел. Слишком рискованно даже для него. Я покосилась на Лофта, который стоял, осматривая лес. Тор улетел, размахивая молотом. Нужно было узнать, насколько близко етуны подобрались к нам. – Идем. Развернувшись, Локи задержав взгляд на моем мече, а затем двинулся вперед. Он шел нарочито медленно. Или у меня паранойя по поводу того, что Локи все с момента моего спасения делает нарочно. Тор нагнал нас минут через десять нашего пути. – Они близко? – Етуны просто не могут упустить возможность отомстить. – Теперь ясно, в кого это у тебя. – Бог окинул меня таким взглядом, будто хотел съесть живем. – Предлагаю поторопиться. – Убегаешь, Локи? Трикстер, уже отвернувшийся, повернулся. Напряжение между сводными братьями возросло, и в какой-то момент мне показалось, что они кинутся друг на друга. – Я никогда не убегаю, сын Одина. Никогда. Скажи, я похож на испуганную мышь, чтобы убегать? – Когда-нибудь ты убежишь, брат. Я знала то, что Тор по-прежнему любит Лофта, хоть и не видит больше в нем того черноволосого мальчишку, с которым бегал по дворцовым коридорам. Я знала, что громовержец всячески старается вернуть своего брата на истинный путь. Мы оба знали, что Локи никогда не был на верной тропинке. Бастарды… Они рождены, чтобы воевать с законными детьми за трон, рождены, чтобы предать. Локи преуспел в этих задачах. – Не волнуйся, Тор, если у меня будет возможность убежать, то тебе такой я не дам. Любой бы понял, что это угроза. Она была во многих словах бога коварства, но эта была яснее ясного. Тор помрачнел; я замерла, не решаясь напомнить двух ссорящимся богам о том, что мы собирались делать. Краем глаза уловила движение со стороны. – Бежим! Снег у самых ног великана взметнулся вверх столбом, бросаясь в лицо етуну, ослепляя того. Мой крик привлек внимание принцев. Мы побежали. Локи побежал. Но он же никогда не убегает. Не физически. Я догадывалась, что в темноте трикстеровой души можно найти то, от чего он убегает. Но мы действительно бежали наяву, не внутри нас. Боги впереди, я, стараясь не отставать, – чуть позади. За спиной уже слышались нарастающие крики и топот великанов. Любое существо, жаждущее мести, трудно остановить. Но если етуны перестали контролировать себя, то Локи чаще всего держал ситуацию в своих руках. Бог вильнул в сторону, едва не врезавшись в Ледяного великана, выросшего из ниоткуда. Бюлейст сжал кулаки и наклонился к трикстеру. – Кто вам нужен? Я рывком вынула меч из ножен. В прошлый раз мне просто повезло, не факт, что я сумею вновь так удачно махнуть оружием, но попробовать стоило. Етуны окружили нас. Несмотря на то, что многие погибли при попытке Лодура уничтожить мир, их все еще было достаточно, чтобы убить нас, хотя нас стало трое вместо двух. – Принц Асгарда. Локи громко рассмеялся. Так, будто получил то, о чем мечтал всю жизнь. Смех безумного человека, смех того, кто дождался. Вот только дождался чего? – Тогда возьмите его. Спустя мгновение маг оказался позади Тора, толкая его в спину. Громовержец ожидал всякого, но только не этого. Это можно было понять по тому, как он неловко подался вперед, взмахнув молотом, дабы удержать равновесие. Великаны подались вперед, пока не до конца осознавая произошедшее. Зато мы с Тором все поняли. Бог грома развернулся, ошалело смотря на широко осклабившегося названного брата. – Что ты творишь? – Локи обратил на мой шепот меньше внимания, чем на жужжание мухи. – Я – Локи, сын Лафея. Я – ваш царь. И я отдаю вам принца Асгарда. Сына того, кто унизил Етунхейм, кто вырвал у вас победу из рук. Я отдаю вам Тора Одинсона, бога, который также унижал вас, как его отец. Бога, который никогда не станет Всеотцом. Все это время он не сводил взгляда с Тора. На лицах обоих богов трудно было прочитать одну эмоцию в ее чистом виде. Локи торжествовал. Это был миг его триумфа, один из тех моментов, когда его величие ощущали все до единого. Озлобленный, жестокий, холодный взгляд из-под чуть сдвинутых бровей; наклоненная вперед голова; широкий оскал, обнажающий зубы; презрение, отвращение, ненависть во всем его виде. И Тор, которого я никогда не видела таким слабым. Он мог улетать, но не делал этого. Глаза без слез, но взгляд, как у побитого щенка. Как у человека, который только что до конца осознал, кем является теперь тот, кого он любил. Тот, кого он любит до сих пор. Он не хотел верить в то, что в один день трикстер сделает это. Предаст вновь. Одинсон и представить не мог, что угроза будет исполнена так скоро. Громовержец, наконец отогнав сковавший его шок, занес молот для удара. В какой-то момент мне показалось, что у него получится ударить, поэтому шагнула назад, но Мьеллнир столкнулся с невидимым барьером. Локи продумал все. После нескольких ударов по щиту, мужчина опустил и голову, и оружие. Я перевела взгляд на Бюлейста, который пока просто наблюдал, не позволяя своим великанам броситься вперед. Для него это было представлением. – Почему, Локи? В голосе Тора слышалось столько отчаяния. Лофт подошел вплотную к барьеру. – Почему? Ты так и не понял, не так ли? – Одинсон поднял голову. Он знал, что не сможет уйти. Не в этот раз. – Я любил тебя, Тор. Любил. Я был готов отдать за тебя жизнь. Я защищал тебя, я сражался с тобой. Я все делал ради тебя, нашей семьи. Я считал тебя братом, потому что ты был мне братом! – Голос бога пропитался болью. Локи потерял контроль. – Но я никогда не получал того же от тебя или Одина. Вы только брали, брали и брали, но никогда не давали. Ты предал меня, Тор. Я был пустым местом для тебя. – Нет, – вяло попытался громовержец. – Был! Если бы не я, ты бы никогда не изменился. Ты обязан мне своей жизнью. А потом ты выбрал женщину, которую совсем не знал. Ты обязан мне даже ей. Ты умрешь, сын Одина, и твоя женщина станет моей. Я смогу взять ее в твоих же покоях, а смогу убить там же. – Лицо Тора исказила гримаса ярости, и бог ударил молотом по невидимой преграде в нескольких миллиметрах от лица Лофта. Обманщика спасла лишь это стена, иначе его личико превратилось бы в кровавую лепешку. – Ты обменял столетия, которые были и могли быть, с братом на десятки лет со смертной. Ты выбрал жалких червяков, хотя мог получить куда больше. Ты решил пойти против меня! Заточил в темницу, унизил, высмеял. Предал. Это было твоей ошибкой. – Локи глубоко вдохнул, возвращая себе свой контроль. – Я не прощаю такое, брат. По немой команде великаны двинулись вперед. Тор попытался отшвырнуть одного молотом, но другой схватил его за руку, оставив на ней черный ожег. В последней битве Одинсона с етунами с ним было еще несколько воинов, а теперь он был один. – Ты можешь сражаться, но долго не протянешь. Вальхалла зовет тебя, лучший воин Асгарда. И когда я стану царем, Тор, я смогу изгнать тебя и из Вальхаллы. Я смотрела на то, как Тора медленно окружают етуны. Во мне не было жалости к громовержцу. Он заслужил. Его жизнь за жизнь миллиардов людей. Вполне справедливо. Тихонько рассмеявшись, заметила, что трикстер смотрит на меня, как-то странно улыбаясь. Умолкнув, ответила ему слабой улыбкой. Два дня, которые изменили многое. Теперь я понимала это очень хорошо. Нужно было только понять, что именно изменилось. Если бы я только знала, что Локи нашел это «что» раньше меня, я могла бы спросить у него, что же это такое. – Хеймдалль! Когда наши ноги оторвались от земли, Тора уже не было видно из-за обступивших его великанов, который были похожи на стаю собак, бросающихся на кусок мяса. Спустя секунды мы оказались в обсерватории. Во время полета трикстер сменил ипостась, сделав то же со мной, просто коснувшись. Открыв глаза – пришлось закрыть их из-за непривычно слепящих огней Радужного Моста, – я увидела отряд воинов Асгарда. Асы окружили нас. Неужели Локи позволил им увидеть произошедшее в Етунхейме? Нет, он бы не совершил такую ошибку. Вперед выступил их капитан, наставив острие копья на Локи, который был невозмутимым, будто невинная овечка. – Локи Лафейсон, Вы обвиняетесь в уничтожении расы людей и мира под название Мидгард как пригодного для жизни.