Книга судеб

(отбечено) Гарри стоял, прижавшись горячим лбом к оконному стеклу. За окном занимался ленивый зимний восход. Плотный желтоватый туман укутывал городской пейзаж. Даже автомобили двигались в нем медленно и бесшумно, как подводные лодки. - Как столько лет я мог быть таким слепым? Как за язвительными замечаниями и недобрыми словами не смог рассмотреть того, что теперь мне кажется яснее ясного. Я ведь мечтал о взрослом, которому я – просто я – буду интересен и важен, а оказалось, что у меня был такой человек. Был… а теперь его нет, и ничего, ничего нельзя исправить. Горькое, как полынь, осознание потери легло на сердце. Он снова и снова перебирал эпизоды из книги. А ведь, наверное, если бы не строгий приказ Директора, щедро приправленный угрозами, у Гарри был бы и любимый учитель, и наставник, да и просто друг. Старший друг. Но тут вина не только Дамблдора! Что ему стоило самому как следует приглядеться? Не истерить, не беситься, а просто оценивать человека по делам его - уж кому-кому, а ему было известно, сколько раз нелюбимый учитель вытаскивал его из разных передряг. И последние слова перед смертью: - Посмотри на меня, - как последнее "прости". Больно, Господи, как же больно… И он бы мог, как Малфой, бегать к нему со своей неразделенной любовью, жаловаться и плакать, а потом просто пить чай, наслаждаясь молчаливым участием. Да и вообще, разве он мог подумать, что его школьный враг может кого-нибудь так любить? Этих двоих как будто связывала общая тайна и общая привязанность. Он видел, как, исчезнув из школы после смерти Дамблдора, в какой-то немыслимой дыре Малфой рыдал у Снейпа на груди, бормотал о том, что все пропало, и что ничего хорошего уже не будет. И видел отражение слов Драко на лице учителя. Тогда они стали близки первый раз. Казалось, что они ищут спасения от всего мира в объятиях друг друга. А еще это было безумно красиво… Горячие горькие мысли сменяли одна другую, становилось трудно дышать. Хотелось пойти и плюнуть на могилу великого светлого старца, захотелось упасть на землю, где закопали Снейпа, и плакать, просить прощения и еще чего-то такого, чему, наверное, и названия нет. - Прости меня. Прости, - шептал Гарри сухими губами, надеясь, что где бы сейчас ни находился его учитель, он услышит его и простит. Сам себя он не простит никогда. Теперь-то он это точно знает. Он не помнил, как его оттащили от окна, как уложили в постель и поили зельями. Он не видел, как у его постели метался перепуганный насмерть Кричер, меняя компрессы на воспаленном лбу. И как понимающе и нежно смотрел на него старый книзлл, и его глазами, казалось, на него смотрела сама вечность. Прошу прощения за такой маленький отрывок. Так получилось. Продолжение будет завтра