Цикл "Огненный лабиринт". Часть вторая "Разгребая жар ладонями".

Абраксис ушел, оставив Гарри над телом бессознательной девушки. Присев на корточки, он осторожно убрал прядь с красивого лица, провел кончиком пальца по теплой, нежной коже. Боль потери раскаленной иглой пронзила руку, заставив рефлекторно отдернуться. На его шестом курсе они мечтали о двух сорванцах-мальчишках и младшей девчонке - помощнице и копии мамы, такой же отважной и искренней. Старшенького обязательно назвали бы Джеймсом Сириусом. Обосновались бы в одной из магических деревушек, чтобы ребятня могла дышать чистым воздухом, бегать купаться и ловить рыбу на реку или озеро. А когда угасали бы неровные огни свечей в окошках даже самых дальних домов, можно было бы беззаботно целоваться на веранде или в саду под сияньем Млечного пути. Будущее, которого у него никогда не будет. Больно. Как же это больно. На несколько секунд потемнело в глазах, уши заложило ватой, сквозь которую тяжелым набатом пробивались удары сердца. Гарри ощутил иррациональное состояние – тело стало легче и начало расширяться. Но его тряхануло, и все остановилось. Постепенно ощущения вернулись, а вместе с ними появилось четкое осознание присутствия в комнате постороннего. - Тише, мальчик, все хорошо. - Мори? – горло отказывалось пропускать звуки, и вопрос прозвучал невнятно, словно пробиваясь через битое стекло и песок. Солоноватый вкус судорожно проглоченной слюны и припухший язык заставили Поттера болезненно поморщиться. Тысячи невидимых иголок вонзились в живот, вызывая инстинктивное желание прикрыть его. - Не дергайся, я пытаюсь помочь, - горячая рука легла на шею, легко массируя. – Ты чуть не развоплотился, бестолочь! Из-за какой-то дрянной девчонки все планы могли полететь коту под хвост. Рыжая бестия! - То, что он услышал дальше, больше походило на клекот рассерженной птицы, но Гарри был уверен, что Морриган сейчас покрывает и его, и Джинни матом на привычном для себя языке. Закончив лечение, она зафиксировала лицо парня в ладонях и медленно произнесла: - Послушай, сейчас каждый твой шаг сопряжен с риском для тебя и окружающих. Если ты не будешь контролировать себя, то погибнут люди, в том числе и эта девочка. Соберись, обсуди с Малфоями свое состояние, используй зелья или артефакты, но такого больше не должно повториться. Ты понял?! - Да. И я пытаюсь. - Гарри Джеймс Поттер, пытаться ты будешь минет делать! А контролем овладевать надо с первой попытки. Потому что вторая может стать для кого-то последней. Начнешь с завтрашнего дня. Я прослежу. - Морриган резко повернула голову к двери и прислушалась: - Там кто-то чужой, родственник рыжей. Мне пора. Я скоро вернусь, и мы все обговорим, включая установленные для тебя границы. Хочешь развлекаться с девочками? Твое право, но только тогда, когда я буду уверена в твоей способности держать себя в руках. Богиня отошла на пару шагов и подняла с пола предмет, в котором Поттер с некоторым недоумением распознал хлыст с темной каплей на конце. - Кровь... - Иногда обучение через задний ум доходчивее. А ты здесь именно для того, чтобы учиться, помни. Морриган обернулась вороном и, подхватив хлыст, тяжело вылетела в окно, где мгновенно растворилась в вечерней тьме. Гарри, все еще ощущал ее жесткие пальцы на плечах. Границы его свободы. Мордред, Мерлин и Моргана! Благодаря предкам он более не распоряжается собой. И своенравная богиня решила, что может вертеть им так, как ей хочется… Долг. Он снова ДОЛЖЕН. Легкий скрип двери напомнил о возвращении в комнату Рона. Рыжик на удивление спокойно отнесся к применению заклятия забвения к сестре. Деловито оглядев ее, он кивком подтвердил, что принял скупую информацию о том, что «Джинни пробралась вслед за ними на Гриммо, и Рон использовал Петрификус от неожиданности…», наклонившись, поднял легкое тело на руки и исчез в камине. Гарри хотелось сбежать, чтобы хоть на время избавить себя от неприятного разговора с Роном, да и поводов для размышления было более чем достаточно. Информация обрушивалась на него снежной лавиной, не давая вдохнуть полной грудью и попытаться разобраться в происходящем. Но уйти просто так? За последние дни он показал себя с не самой лучшей стороны - сознательно целовался с мужчиной, предав любовь Джинни, дом чуть не разнес, потому что не в состоянии контролировать собственную силу, фактически стал рабом взбалмошной богини. Мда, а нужно ли было избавляться от Волдеморта? Пусть психопат, зато не предъявлял претензий на единоличное владение телом и душой Гарри Поттера в отличие от Малфоев и богини! Камин полыхнул зеленым, и Рон вывалился из него, привычно перемазанный сажей. - Четыре перехода по сети - это нечто! Мне, кажется, я видел даже Гринготтс и драконов, пока перемещался. Я передал Джинни маме, там такой переполох начался, что они даже не заметили, как я снова исчез. Маме нужен толчок, чтобы можно было о ком-то заботиться, это отвлекает ее… - Гарри кивнул, понимая, что говорить о смерти брата Рону все еще очень сложно. - Но ты не мог поступить иначе. Родители и Джин сильно переживали из-за… Фреда, и еще одно потрясение им сейчас совсем ни к чему, а твое воскрешение с сотней авроров на хвосте даже Битву за Хогвартс по значимости переплюнет. - Рон помедлил, потом смущенно добавил: - Тем более, у тебя сейчас есть Малфои. Я все понимаю, Гарри, они те еще выродки гномьего племени, но тебе нравятся, я вижу. - Нравятся? Видишь? – Поттер не мог поверить собственным ушам. Его нетерпимый к чистокровным и темным магам друг признавал возможность связи с Малфоями. Обоими?! Даже в голове, вот уже пару минут полной желания свернуться калачиком и уснуть прямо на полу, немного прояснилось. Гарри шагнул к рыжику, заглянул ему в глаза, принюхался. Вроде ничем не пахло. Ну, кроме любимых шестым Уизли тушеных грибов, поданных сегодня на обед. Рон вдруг хихикнул: - Гермиона мне два дня мозги выносила политической ситуацией и твоей свободой выбора. Поттер понятливо кивнул – наставляла на путь истинный Гермиона всегда с размахом. Количество примененной ею в трехчасовой лекции терминологии обычно превышало лимит восприятия на пару порядков, отчего в голове становилось пусто и звонко, не хуже, чем от Империо. - А еще… на нашем пятом курсе Фред и Джордж крутились вокруг Забини, ну темненький такой, со Слизерина, он на общем фоне высокомерных чистоплюев еще самый дружелюбный был. И я… - Уизли замялся - И ты на них наорал. - Ну да, наорал. Он же слизеринец, значит, темный. Враг, короче. Тогда они и объяснили мне, что если есть выбор между красивой девушкой и не самым симпатичным, но сильным парнем, то умный маг выберет второй вариант, потому как это шанс на объединение сил и серьезный толчок к развитию собственного магического ядра. Там что-то про положительную корреляцию сил. Во! Не зря Миона мне всю плешь проела перед ТРИТОНАМИ. - Рон прошелся по комнате, возбужденно размахивая руками. Небольшая вазочка, задетая его локтем, полетела вниз, чтобы, жалобно звякнув, разлететься на куски. Наклонившись, чтобы собрать их, рыжик замер, потом посмотрел на Гарри и ткнул в него пальцем: - Друг, да они ж тебя глазами поедали. Все: и слизеринцы, и равенкловцы, даже хорек, когда не цеплялся. А однажды мышь подземельная на занятии следила - вот ей Мерлин, своими глазами видел. Ты с Малфенышем махаешься, а он словно принюхивается к тебе, и глаза такие… мечтательные. Ой! Гарри с некоторым недоумением разглядывал Рона, не узнавая его. Говорить о таком лишь сейчас? Впрочем, смутно припоминалось, что близнецы и ему предлагали развлечься втроем, но он послал их тогда, кажется, к фестралам на свидание. Зря, надо было послушать. Десятки мелких случаев, когда к нему обращались по незначительным поводам и делали завуалированные намеки, всплывали в памяти. Ужас! Половина Хогвартса спала и видела его потенциальным сексуальным партнером, а он даже не подозревал! Стоп! И Снейп тоже?! Мори, вернись и забери меня из этого Бедлама*! - И ты молчал?!! - Я бы и дальше молчал, если бы не Малфои. Я ж не враг своей сестре. - Подожди, Рон, не все сразу. Малфои здесь при чем? Ты думаешь, они из-за моей Силы за мной ухаживают? - Так зря они, что ли, кружили вокруг Того-кого и так далее? Старший в Ближнем круге ведь состоял… - Уизли залился румянцем и, понизив голос, продолжил: - Мне Билл как-то рассказывал, что Хорек-старший не просто правой рукой был, он еще и постель грел. Долго. - Значит, о них ты подумал, а обо мне? Я же люблю Джинни! – в Гарри медленно нарастала злость, разжигая огонь в сердце. - Любил бы, не флиртовал бы с ними. Не целовался бы у дверей подвала. Я думал, меня стошнит. Это же противно - с мужиком! - Рон… - Аааа, иди ты! Сами разбирайтесь между собой, а сестренка моя пока пусть дома посидит, здоровее будет. - Почему? - Поттер, наконец, смог вернуть на место отвисшую от удивления челюсть. Рыжик невесело скривился: - Может, потому, что все семь лет ты выкарабкивался из любой ловушки Волдеморта, невзирая на чинимые тебе окружающими препятствия? Потому, что я сам с удовольствием создавал эти самые препятствия, считая, что так правильнее? Если я ошибался тогда, где гарантия, что мои предубеждения не станут очередной ошибкой? Да не смотри ты на меня как на восьмое чудо света, не мои это слова, Гермионы. Пойду я, ладно? Мне еще перед Джорджем отчитываться о выручке. Рон резко развернулся и исчез за дверью, оставив друга наедине с бессчетным количеством мыслей. «Флиртую? Флиртую?! Вот Мордред, а ведь, правда, флиртую, Снейпа мне в папы!» - Гарри! - Уизли вернулся. - Чего тебе? - А это как – целоваться с мужиком? - Пошел на х.., - Поттер рывком стащил с себя ботинок и запустил им во вновь захлопнувшуюся дверь, из-за которой послышался довольный смех. Оставшись один, он без сил сполз на пол. Рон знает о том, что секс с мужчиной дает прирост Силы и толчок для нового витка развития, и молчал об этом до последнего! Когда он успел стать скрытным, и чего еще Гарри не знает о своем друге? Люциус не просто продвигал идеи чистокровных, а… занимался сексом с Волдемортом по той же причине… Наверное. Внимательные серые глаза. Сильные, чувственные ладони. Поджарое тело и белоснежная кожа. Мягкие изгибы скул. Родинка у виска, мелкие морщинки у глаз. И всего этого касались грязные лапы Риддла. Как часто Люциус стонал под ним? Как часто отдавался? Живая картинка, созданная воображением, не желала быть смятой или смытой потоком мыслей, вызывая странное, совершенно не рациональное желание. Убить! **** В тот вечер Гарри едва добрался до своей спальни и, не имея сил даже раздеться, упал на кровать, чтобы секунду спустя уже погрузиться в царство Морфея. Тяжелый день вылился в странные сны, в которых он гулял с Мори по крутым склонам и философствовал о свободе воли на краю пропасти, целовался с Абри под одобрительную улыбку Люциуса и любовался на огромный диск Луны в объятьях обоих братьев. Проснулся он, чувствуя себя разбитым. С некоторым облегчением обнаружил, что сердобольные домовики позаботились о замене его одежды на пижаму. Весь остаток утра прошел как в тумане. Слава Мерлину, размеры Малфой-мэнора позволяли не попадаться на глаза хозяевам и гостям дома. Хотя… хозяева-то как раз точно знали, где находились все обитатели поместья, но в этот раз решили продемонстрировать учтивость и дать Гарри время прийти в себя. Время... Сейчас оно было необходимо как никогда. Хотелось встать и закричать во все горло. Остановить весь этот чертов мир и получить хотя бы пару жалких дней на обдумывание и, самое главное, на осознание происходящего. Все перевернулось. Снова. В который уже раз он видит мир совсем с другой стороны, и даже не может понять, нравится ли ему эта сторона, где еще недавно самые близкие люди становятся чужими, где ты вынужден стирать память солнечной девушке, а некогда заклятые враги… «Хм, а что враги? Да и были ли они когда-нибудь именно ЕГО врагами? Министерства - да, прежнего режима, возможно, даже Дамблдора, но Гарри Поттера? Нет. Однозначно, нет. Просто волшебники, которые имели свои взгляды на устои их общества и боролись за свое право на жизнь». Гарри ополоснул горящее лицо под холодными струями воды и посмотрел на свое отражение. «А не обманываешь ты себя, дружок? Не находишь оправдание сам себе?» Остановившись напротив панорамного окна, он с тоской наблюдал за буйством красок в саду. Три пичуги затеяли склоку за гнездо и теперь проигравшая сидела, нахохлившись, на ветке, наблюдая, как победившая пара обустраивает свое новое жилище. «Третий… чучело…» Обрывки сна снова закрутились перед глазами. Что же в них было?.. Что-то важное. Поттер нахмурился, пытаясь склеить целое из разрозненных частей, но безрезультатно - в голове была полная сумятица. Вернувшись в свои комнаты, он обошел небольшую гостиную, беря в руки безделушки и бездумно их рассматривая, вздохнул и, решив, что освежающий душ не помешает, отправился в ванную. Уже здесь, под холодными струями воды вновь замелькали эпизоды ночных кошмаров. - Люциус? Что происходит? Почему это чучело здесь? - Это, как ты выразился, «чучело» - наш третий. - Ты чего мелешь, блаженный? … - Он владелец Даров Смерти. Это раз. Домовые, находящиеся под ЕЕ властью, за ним как за мамкой, то есть, за Хозяином бегают. И-к. Это два. Волдеморта, попершего супротив ее законов, убил избранный. ИЗБРАННЫЙ! Это три. А так как он ЕЕ избранный, то и наш третий тоже. И-к, четыре… Подняв голову, Гарри хватал ледяные капли ртом, с каждой секундой все отчетливее понимая, что это не было сном. С пьяным-то Люциусом в главной роли? Теперь оставалось понять, что имелось в виду. Почему он третий, и вообще, третий где? Поттер, конечно, был наивным юношей, но вовсе не дураком. Определенные идеи относительно третьего имелись, теперь хотелось подтверждения из первых уст. *** Вернувшись в комнату, он обнаружил в гостиной личного домовика Люциуса, который, низко поклонившись, сообщил, что Хозяин желает видеть гостя на обед. И все уверения Гарри, что он не голоден, совершенно не волновали ушастое создание, упрямо ведущее его в малую столовую. За столом обнаружились все те же. Гермиона с упорством маньячки расспрашивала Снейпа о каком-то мудреном зелье. Рядом сидел немного повеселевший Джордж и иногда подкидывал пару слов в диалог соседей, чем вызывал недовольство подруги и, как заметил Гарри, что-то очень отдаленно похожее на улыбку у профессора. Рон задумчиво хмурил лоб - магазинчик доставлял немало беспокойства. Ему даже пришлось наведаться в маггловские и магические книжные магазины за книгами по основам экономики. А еще он пару раз обсуждал с Люциусом особенности ведения гроссбуха. Идиллическая картина воссоединения гриффиндорцев и слизеринцев. Порождение больного мозга художника-авангардиста. Едва справившись с истеричным смешком, Гарри уселся на свободное место и даже почти не удивился, очутившись между двумя Мал-фуа. - Все в порядке? – Люциус казался по-настоящему обеспокоенным. - Ох, Люци, дай Герою насладиться своим горем! Как же так, он, подлец, совершил гадость, – тут же желчно зашипел Абри, но так, чтобы остальные его не услышали. Заметив быстрый взгляд Снейпа, Поттер в который раз убедился, что у профессора просто феноменальный слух. - Все нормально, – как можно спокойнее постарался ответить он, прощаясь с аппетитом. - И было бы интересно услышать, как прошел разговор с Кингсли. Все за столом тут же сосредоточили внимание на Люциусе, чего, собственно, Гарри и добивался. - Министерство признало, что не справляется с экономическими последствиями прошедшей войны. Кингсли предложил компромиссный вариант сокращения контрибуции до пятнадцати процентов при условии, что компании, принадлежащие чистокровным, вновь заработают в штатном режиме. Гермиона нахмурилась: - Снижение контрибуции? Такая мера не принесет политических выгод. Есть смысл воспользоваться возникшими проблемами и провести законы, позволяющие удовлетворить разумную часть ваших требований. - Мисс Грейнджер, вы судите, основываясь на фактах, известных обществу из газет, и согласно собственному опыту, почерпнутому в маггловском мире. Скажите, во время заседаний Ордена Феникса мистер Кингсли высказывал радикальные политические взгляды? Гермиона задумалась, потом несколько удивленно покачала головой: - Его выступления всегда касались непосредственно боевых операций или общей стратегии ведения войны. - У вас отличная память, мисс. Кингсли - мракоборец и разумом, и душою. Его семья была зверски убита Волдемортом в первую войну, и когда началось противостояние, он примкнул к Дамблдору, желая отомстить за родных, не являясь при этом ярым сторонником идей равенства чистокровных и магглорожденных. Сам же Дамблдор больше рассчитывал на приход к власти своих сторонников в Визенгамоте, но его смерть, равно как и смерть его сподвижников изменили ход истории. - Вы хотите сказать, Кингсли будет проводить умеренную политику? - Он будет вынужден ее проводить. Его собственных политических амбиций недостаточно, чтобы начать крупномасштабные реформы сложившейся системы. Попытка изменить структуру экономических отношений уже провалена не без помощи гоблинов и нейтральных родов. Точно с таким же сопротивлением он столкнется и в Визенгамоте, и в ряде министерских подразделений. И да, это умело организованный саботаж, цель которого - направить деятельность новоявленного министра исключительно на укрепление силовых структур. Все остальные рычаги постепенно возьмут под контроль другие политические альянсы, восстановив, таким образом, равновесие, существующее испокон веков. - Вы полагаете, профессор Дамблдор не предвидел подобного варианта развития событий? - Дамблдор воевал против Темного Лорда, в первую очередь, основываясь на постулате: «Я тебя породил, я тебя и уничтожу». А еще он был идеологическим лидером тех, кто боролся за права магглорожденных. Однако, в силу характера, профессор больше полагался на эволюционный ход развития, нежели на революционный, и потому не предпринимал выгодных для себя политических шагов, сосредоточившись на создании модели идеального общества в рамках Хогвартса. Он забыл, что подростки не тождественны взрослым людям. Издержки возраста и укоренившихся привычек, мисс, - Люциус отсалютовал Гермионе бокалом. - Значит, моя смерть выгодна Министерству в том числе и как смерть потенциального лидера, который может разрушить устоявшуюся структуру связей? – уточнил Гарри, внимательно прислушивавшийся к диспуту. - Совершенно верно, на данный момент ты единственная серьезная для них угроза, что и заставляет максимально полно задействовать имеющиеся ресурсы для твоего поиска, - подтвердил Малфой. - Даже «мертвым» ты умудряешься остаться занозой во многих задницах, - ухмыльнулся Абраксис. Поттер мрачно сверкнул глазами и уткнулся в свою тарелку, пропустив мимо ушей спор о необходимости коррекции программ обучения в Хогвартсе. **** После обеда все обитатели дома разбрелись по своим делам. Гарри же еще некоторое время сидел в одиночестве, собираясь с силами для разговора с Люциусом. Отношения «наставник-ученик» и «друзья» оказались тонко сплетенной паутиной иллюзий. Что из сказанного было истиной, а что - ложью? Какова цель расставленной ловушки? И главное, хочет ли он действовать в интересах Малфоев? Сам, без влияния искусственно вызванных эмоций. Как отделить его собственные желания от навязанных извне? Пришло время разрубить Гордиев узел недомолвок и тайн. От Абри добиться чего-либо невозможно, разве что насильно влить веритасерум. А вот братец его, хоть и змей, ради сохранения доверительных отношений мог рискнуть и приоткрыть завесы над некоторыми тайнами. На чем и решено было сыграть. *** Видимо, Люциус что-то понял по его виду, так как явно собрался сбежать, отговариваясь срочными делами. Но Гарри был непреклонен. - Я хочу поговорить! Глядя на серьезно настроенного юношу, Малфой тяжело вздохнул и пригласил его к себе в кабинет. Когда на плотно прикрытые двери легли чары, защищающие от подслушивания, это вызвало удивление и легкое недовольство. - Ты меня заинтриговал столь тщательной подготовкой. Полагаешь, моего искусства недостаточно для обеспечения безопасности? – с комфортом расположившись в кресле, Люциус обвел пространство вокруг себя. - Прости, – Гарри смутился, запоздало вспомнив рассказ Гермионы о том, что колдовать в чужом доме, не спросив разрешения хозяев, считается верхом неприличия. - Может, присядешь? - Малфой чуть снисходительно указал на кресло напротив собственного. Тон сказанного позволил Поттеру собраться и, вздернув нос, усесться. - Люциус, мне кажется, тебе пора рассказать все, что вы с братом знаете! Смех в ответ стал совершенной неожиданностью. Гарри напрягся, а воздух вокруг него уплотнился. Почувствовав это, мужчина вскинул ладони в примирительном жесте и, успокоившись, пояснил: - Прости, но для этого мне не хватит и года. - Я имел в виду другое! Вы с братом скрываете от меня нечто важное! Я вспомнил фрагмент разговора, который произошел, когда я только появился в мэноре! Люциус вмиг растерял внешнюю расслабленность, напомнив сейчас того, кем был в действительности – крайне опасного хищника. Он весь подобрался, словно перед броском, взгляд стал жестче. - Что конкретно ты вспомнил? - Вы говорили о том, что я ваш «Третий». Что это значит?! Малфой задумался. Они как-то упустили из виду, что мальчишка в своем состоянии сможет что-то запомнить. И что теперь делать? Открыться Гарри, надеясь, что он поймет? Абри будет недоволен. Люциус подошел к бару, налил себе вина, немного поболтал бордовую жидкость в бокале, поглядел на свет, пригубил, наслаждаясь букетом, и искоса взглянул на настороженного собеседника. Каждый миг общения с наивным, упрямым, вспыльчивым и непредсказуемым Поттером был подобен балансированию над пропастью, мостик над которой сейчас предупреждающе трещал. Еще имелась богиня, которая могла в любой момент раскрыть их секреты. И усталость. И ложь. И невозможность жить так, как мечталось. И смерть, что приходит раз за разом, чтобы через несколько лет в очередной раз выпустить из своих объятий. Груз прошлого навалился монолитной глыбой. Хватит. Он не станет лгать. - Много лет назад один самоуверенный и глупый мальчишка решил доказать брату, что он вырос, и совершил самую большую ошибку в своей очень долгой жизни, – безжизненным голосом начал рассказ Люциус. Гарри замер, инстинктивно понимая, что сейчас услышит нечто важное. – Он захотел одолеть древнего вампира, и, конечно же, не смог, а потому умирал. Его постепенно убивало проклятие, и любящий брат, который был для него всем в этом жалком мире, нашел выход. Страшный в своей жестокости ритуал, кровавый, темный… Но, благодаря ему, можно было спасти жизнь глупца. Мою жизнь, – Малфой сам не заметил, как перешел на первое лицо. – Мы принесли в жертву троих – мужчину, девушку и юношу. Юноша умирал долго… и перед смертью проклял нас, воззвав к Морриган. Богиня решила, что мы будем отличными слугами, исполнителями ее воли. Я тогда умер впервые и увидел ее. И ее ярость. Я умолял пощадить нас. Даже не нас, его, Абри. И она дала шанс, – последнее слово Люциус выплюнул как проклятье, его голос сорвался, и он надолго замолчал. А Гарри сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и не мог даже вздохнуть. Картина, представшая перед его глазами, была страшна в своей безжалостности. Он как будто наяву слышал мольбы пленников, уверенный голос Абраксиса, читавшего длинные катрены, и чувствовал запах… запах крови и смерти. Его резко замутило. Поттер выскочил из кабинета, остановившись неподалеку, у раскрытого окна. Здесь, глядя на подступающие к дому вечерние тени, он услышал окончание фразы: Вы пройдете своим путем, служа мне во Тьме, погибая и раз за разом возрождаясь в собственных потомках, и не будете знать покоя и наслаждения близостью, пока не найдете третьего. Только вашего Третьего. Избранного. Того, кто добровольно пройдет через смерть, примет на себя боль жертвы. Да будет так! **** Люциус устало откинулся в кресле, закрыв глаза. Разговор дался ему тяжелее, чем он думал. Казалось, что все уже пережито, что прощение получено. Прощение от самого себя. Но, нет. Страшное событие, перевернувшее весь его мир, вновь четко и ясно предстало перед глазами. Реакция Гарри была понятна, но молчать... на это просто не осталось сил. Мальчишка заслуживает правды. Видит Тьма, не было ни дня в его долгой жизни, когда он не жалел о своем поступке, но он всего лишь человек. И он устал. Устал так жить, устал ждать милости от Морриган. Поттер может их спасти, дать им свободу. Светлый мальчик, способный дарить любовь и безоглядно жертвовать собой. И Люциус был готов впустить это маленькое чудо в свое сердце, разделить с ним свою жизнь, свой маленький мир. Их с братом мир. Даже если придется идти наперекор Абри. - Ты слишком громко думаешь, – крепкая рука зарылась в волосы, пальцы погладили затылок, начиная массаж головы. - Как давно ты тут? - Достаточно, чтобы понять, что ты не сдержался и рассказал все мальчишке! - Я не мог молчать. Он нам нужен! – воскликнул Люциус, открывая глаза и снизу верх смотря на брата. - Я знаю, – тонкие губы искривила горькая улыбка. - Так просто? – пораженный выдох. - Так просто. Я вижу, как ты устал, и во многом виноват перед тобой. Если ты считаешь, что Поттеру пришло время все узнать, значит, оно пришло. Теперь бессмысленно что-то говорить. Ты сделал то, что посчитал правильным, а я решил тебе доверять. Теперь наши души в твоих руках, Люциус, – уже в губы прошептал Абри и смял их в нежном, совершенно не характерном для себя поцелуе.