Цикл "Огненный лабиринт". Часть вторая "Разгребая жар ладонями".

Охотник Камень оказался теплым и гладким, что позволяло Гарри чувствовать себя почти комфортно. Люциус помог ему лечь поудобнее и крепко сжал ладонь, прежде чем отпустить и отступить на свое место. Спокойные, даже отрешенные лица братьев были именно тем, что позволило настроиться на ритуал. Они встали по обе стороны от алтаря и затянули речитатив на незнакомом языке. Северус же расположился в ногах, держа в руке красный камень, который от плавных движений переливался алым. Гарри зачаровано следил за артефактом, чувствуя, как его мерцание утягивает сознание вглубь, за грань. Думать связно становилось все труднее. В какой-то момент появилось смутное ощущение чего-то инородного в руках, чего-то прохладного и продолговатого. Понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что это кость, и что она сейчас не вызывает отвращения или неприятия. Вскоре «Я» окончательно растворилось в вязком тумане мыслей, и Гарри вдруг показалось, что он стал маленьким огоньком в полыхающем море красных нитей. Некоторые из них вспыхивали, но Поттер интуитивно понимал – не то, и двигался дальше, пока не остановился около одной. Она была особенной – пульсировала и росла на глазах. Звала за собой. Он мысленно потянулся, дотронулся, чтобы быть сметенным ураганным ветром и втянутым в воронку торнадо. Его несло по спирали, иногда перед глазами мелькали города и села, облака, лес, вьющиеся меж полей дороги, моря и корабли. Мелькали, чтобы тут же стремительно исчезнуть в новом витке. Гарри двигался сквозь время. Длилось ли путешествие доли секунд или растянулось в вечность, было непонятно, но в какой-то момент полет прекратился, сменившись ощущением падения сквозь облака в густую черноту. От неожиданности он заорал, попытался сгруппироваться. Глаза успели отметить появившееся внизу светлое марево, когда последовал жесткий удар, и сознание поглотила тьма забытья. Очнувшись, Гарри застонал от боли, пронзившей истерзанное тело. Слипшиеся от крови ресницы удалось разделить только болезненным напряжением мышц и, тем самым, приоткрыть глаза. Вокруг царила темнота, разбавляемая несколькими факелами. Причудливые демонические тени танцевали под порывами ветра. Пальцы судорожно зачерпнули холодный песок, но попытка вытянуть руку провалилась. Появились первые вялые мысли: связан, холодно, больно. По окоченевшему телу прошли болезненные судороги, появилось ощущение горячих струек, лениво бегущих по торсу и запястьям. Кровь. Одна из теней приблизилась и взмахнула когтистой лапой. Гарри закричал, а в сознание уже врывались тысячи звуков. И крик: «Больно… Выродки… Убийцы… Кара. Это моя кара... Выродки… Кровь за кровь… Проклят. Почему? Почему, Господи?! Что, мало других убийц? Они тогда кто? Кто?! Проклинаю… Не хочу умирать… Больно… Как больно…» Продираться сквозь боль и хаос мыслей охотника было неимоверно трудно. Практически невозможно. Однажды Дурсли смотрели фильм, где герои попали в горную реку и цеплялись за камни, карабкались на них, в попытке выбраться. То, что происходило сейчас, напоминало ту сцену – Гарри чувствовал, как тонет, захлебывается в потоке чужих мыслей. Воспоминание о фильме и маггловских родственниках стало той соломинкой, что позволила ему вынырнуть на поверхность собственного разума, ухватить рваным вздохом свежего воздуха, наполненного солеными брызгами, и беспорядочно взмахнуть руками в поисках опоры. Ее не было. Жизнь у тетки оказалась лишь зыбким кошмаром, старательно задвигаемым на задворки сознания, и не могла стать тем камнем, который остановит беспорядочное погружение в чужое «Я». - Tóg an saol don saol agus pian do pian (Возьми жизнь за жизнь и боль за боль), - прозвучало напевно в отдалении, где-то за шумом бури, а центр ладони прошила острая боль от вонзившегося в нее ножа. Охотник закричал, но Гарри уже вцепился в нечаянный шанс – его реальность стремительно возвращалась. Голос. Его он узнал бы из тысячи. Абраксис. Абри. Драко Малфой. Ритуал. Люциус. Они должны спасти Люциуса. Да, так. Хорошо. Не молчи, Абри. Ты только не молчи. Говори. И Абри говорил. Боль стремительно отступала, мысли охотника обтекали его «камень» и неслись дальше. Значит, ритуал прошел так, как должно. Это прошлое, и тело одной из жертв. В неверном блике факелов виднелись зыбкие фигуры двух других пленников, и, кажется, блестящие глаза одного из них были устремлены прямо Поттера. Пришлось отвернуться и сосредоточиться на происходящем. Нужно было достучаться до сознания носителя. А тот выл, не переставая. Вступать в вязкое варево его мыслей не хотелось, но выбора никто не оставил. - Больно… Выродки… Кара, моя кара, господи... Проклинаю… - Кара? Гарри вцепился в эти слова, требуя ответа. И тот пришел яркими картинками-воспоминаниями. ... Дом. Большой, светлый, добротный. Высокий, красивый юноша в простой, но явно новой одежде бегом спускается со второго этажа: - Отец! - Опять к Агне убегаешь посреди дня? – добродушно ворчит мужчина за столом. - Я хочу сегодня сделать ей предложение, - улыбается юноша. – Благослови, отец. - Дело хорошее, Даниел. Дому давно нужна рука хозяйки. Может, еще внуков понянчу, а? Будет, кому оставить наследство. … Толпа, веселые выкрики, музыка и тонкая рука в мужской ладони. - Агна, краса, люба моя! – шепот, в который прорываются визгливые истеричные нотки. - Уйди, на что ты мне? Брату твоему нажалуюсь, - тянет капризно девица и кривит губы. Ладонь резко вырывается из захвата. - Не любишь ты его! - А хоть бы и так, Ражик. Да только и тебя не за что любить, за душой ни шиллинга своего, все ему достанется. Иль ты меня прислугой приведешь в дом, где я могла бы стать хозяйкой? Агна резко отворачивается и исчезает в толпе, оставляя юношу бессильно шипеть от острой ненависти и зависти. … Поле, по которому гордо вышагивает породистый жеребец с уже знакомой статной фигурой юноши на спине. Свист стрелы, пущенной из густой листвы. Горящие кончики пальцев. Безумие раненой лошади. Отчаянный крик. Падение. Заволакивающая душу пелена липкого страха, ненависти к себе и торжества. Агна. Наследство. ... Суд… Мертвые глаза отца, презрительно изогнутые губы Агны, которая уже под ручку с сыном кузнеца… Клеймо убийцы… Изгнание… … Наемник, лесной тать, сдача главаря властям… … - Братоубийца, - шепнул потрясенный Гарри и брезгливо отгородился от безумного смеха охотника. – Ты отнимал жизни из зависти и ненависти. Твоя душа истерзана больше, чем тело. Уйди с миром. Оставь мщение богам. - Выродки… - забормотал охотник, скуля от боли. - Ты не вправе судить, Ражик. Не после сознательного убийства брата и предательства тех, кто тебе верил. Боль - твое искупление. Она очистит душу и вернет покой. Так нужно. - Кара… - Да, Ражик, кара, - согласился Гарри. Ему совсем не было жаль охотника. Возможно, кому-то это покажется неправильным, но он не мог иначе - убийство родного человека из-за денег и эгоистичной девчонки вызывало чувство отвращения и… несправедливости. Малфои были честнее. Охотник скулил, слюна обильно текла изо рта, смешивалась с кровью. Снова проклятия вперемешку с покаяниями. Поттеру хотелось отряхнуться, вымыться в горячей воде, стирая с себя тлетворное дыхание чужой жизни. Но нужно было еще убедиться, что путь охотника пройден до конца, и не он оставит братьям проклятие в лице Морриган. - Logáil isteach chun an hallaí an bháis, saoire an saol. (Войди в чертоги смерти, оставь жизнь), - потребовал голос Абри, резко оборвав поток чужих мыслей ударом ножа. Острая боль выкинула Гарри в алое марево огненного лабиринта, где перед глазами вновь вились тысячи нитей чужих жизней.

***

Тэль Впереди вспыхнуло, и тоненькая жила неведомой силой потянула к себе, чтобы погрузить еще в одну чужую реальность. Снова терзающая пытка, мукой сосредоточенная в нижней части живота и затылке. Она пульсировала, переливалась красками, разламывала тело на мелкие кусочки. Но в этот раз оказалось легче контролировать себя, не дать слиться своему сознанию с разумом второго пленника. Гарри потянулся к чужому «Я», чтобы вновь погрузиться в воспоминания. … Деревянный дом, камин с маленьким очагом, лежанка. У огня сидит, обхватив колени, мальчишка. Дрожит, тянет озябшие ладони, чуть ли не касаясь пламени. На лежанке Тэль с матерью. Теплые руки обнимают, а хрипловатый голос рассказывает сказку о встрече трех братьев со смертью. Вот только слова перемежаются кашлем. И мальчик вздрагивает от натужного сипа, сжимает маленькие кулаки и опускает в бессилии голову. … Одинокая безымянная могила на краю кладбища, и двое детей, прижавшихся друг к другу. Дождь, холод и тяжелый кашель, что разрывает грудь, а с нею, кажется, и душу. … - Чшшш, не плачь, мы справимся, - тихий голос брата, и неловкие попытки укутать посильнее, прижать к себе. Плеск волн за огромным щербатым бортом, грозные переклички матросов. – Я обращусь к богине - мама научила меня, - и ты выздоровеешь. Глухой кашель, кровяные разводы на пальцах. - А ты? – ее голос практически неразличим из-за сипов и плеска волн о борт корабля, но мальчик отвечает, наклонившись к самому уху. – Все будет хорошо, Тэль, вот увидишь. … Грязный городишко. Красивый джентльмен на жеребце. Тэль зябко, и она ежится в старенькой шали. А еще ей страшно, и цокот копыт предвещает беду… … Темная комната, где ее держат. Здесь тепло благодаря чарам, мягкая кровать, даже игрушки есть. Каждый день приходит тот джентльмен, что гарцевал на жеребце, приносит вкусную еду. Иногда рассказывает сказки и гладит по голове, иногда молчит, лишь хмуро косится на нее и качает головой на любую попытку поговорить. А иногда с покусанных губ срывается шепот: «Если бы я мог…» И Тэль видит: он тоже болен. Не так, как они с братом, иначе. … Круг Силы. Боль… И Гарри. Он тоже здесь. Помоги, пожалуйста. Брат… … - Что? Ты чувствуешь меня? - Кто… здесь? – девчушке было очень плохо, и все же она старательно вслушивалась, даже попыталась повернуть шею в попытке увидеть, с кем общается. - Меня зовут Гарри. Гарри Поттер. Не шевелись, я в твоем сознании, часть тебя. - Гарри? Но ты не мой брат… Другой! Я… я чувствую. И вижу. Я вижу тебя. Ты… ты как будто лежишь на камне… да? И в то же время ты рядом со мной. Во… мне. Так странно, все двоится. - Нет, я не твой брат. Но мое тело действительно лежит на том камне, только гораздо позже. Подожди, вот так. Юноша интуитивно потянул боль девчушки на себя, содрогнувшись от хлынувших ощущений. Они скручивали и жгли внутренности. Чем-то напоминало второе непростительное. В горле мгновенно запершило и пересохло. Картинка перед глазами резко потеряла четкость, и ему показалось, что пламя факелов, разрастаясь, берет его в огненное кольцо и медленно сжимается вокруг. Желание наложить на Мал-фуа с дюжину Круцио яростно вскипело в душе, но именно оно удержало на пороге сознания, не давая провалиться в забытье, которое неизбежно привело бы к возвращению всех болезненных ощущений для хозяйки тела, а ее «гостя», скорее всего, выбросило бы обратно в то странное пространство. - Спасибо, - шепнула девочка, - спасибо тебе. Ты спасешь меня? Ты ангел? Мама прислала тебя? – в ее голосе надежда на чудо переплеталась с болью потери. Гарри не ответил, пережидая очередной приступ. Фигура Абри возникла на периферии зрения. «Убью гада!» - Не ангел. Я лишь могу облегчить твою боль, Тэль, - вытолкнул он сквозь мгновенно потрескавшиеся губы. Пальцы свело судорогой, и Поттер мысленно зашептал заклинания, смягчающие муку. К ней нельзя было привыкнуть. Она изматывала и высасывала жизнь из хрупкого тельца девчонки по капле, не давала отгородиться стеной, сплетенной из чар, пробивая их каждым новым приступом. - А мой брат? Гарри? – в голосе Тэль плескалось неимоверное облегчение. - Я сделаю все, что в моих силах, - слова срывались в хрип разодранного тысячами острых жал горла, пусть вокруг и была всего лишь иллюзия, а истинное тело затерялось где-то в пространстве и времени. - Люциус спасется, да? – голос Тэль, казалось, пробивался сквозь толщу ваты. Гарри было сложно даже приоткрыть глаза, лишь пальцы его жили своей жизнью, делая странные пассы в воздухе, но девочка поняла и пояснила: - Он рассказывал нам о своем несчастье, показывал следы болезни. Мне жаль его. Он хороший, правда. - Ты не сердишься на Мал-фуа? - Зачем ты выговариваешь слова, если ты в моей голове? – серьезно уточнила Тэль, и Гарри стало стыдно, ведь он первым должен был это сообразить и перейти на мыслеречь. – Да, сержусь, они же собираются убить моего брата! А Гарри бы мог пойти к мастеру, учиться. У него лучше всего зелья получаются. - Ну а чего хотелось бы тебе? – переключиться и общаться только посылом мысли оказалось и сложно, и легко. Разум цеплялся за привычную речь, но сосредоточенность отодвигала боль в сторону, помогая контролировать ее. - Чтобы брат был здоров… Гарри, я уже много недель знаю, что умру и… привыкла. Там я буду с мамой. Я держалась только из-за брата, мне не хотелось огорчать его. Он всегда идет до конца. Гарри отвлекся на подошедшего Абри. Новый взмах ритуального ножа, вспоровшего живот, и он закричал, концентрируясь на звуках сорванного девичьего голоса. Так легче. И нет необходимости окунаться в острую ненависть к Мал-фуа. Кровь хлынула на холодный металл, обагрила руки Абраксиса, частично ушла в землю. Счет к старшему из братьев вырос на пару десятков пунктов. С трудом, преодолевая сопротивление чуждого ему тела, Поттер потянулся к подножию камня, призывая Силу. И она пришла, хотя всего лишь слабым отголоском, но опыты с Люциусом позволили Гарри вытянуть магию из окружающего пространства, которое буквально кипело. А значит, шанс был. - Тэль, ты сможешь простить Мал-фуа, если я найду способ спасти тебя? - И брата? – неуверенно спросила девочка. - И брата, - покорно согласился Гарри. - Да, - легко улыбнулась Тэль, поколебалась и добавила. – Они хорошие, просто запутались. Так мама бы сказала. - Хорошие? Хорошие?! Ты ангел, малыш. Поттер сосредоточился на своих действиях, призвал магию. В какой-то момент показалось, что ему помогали, прятали его манипуляции с потоками Силы от внимания братьев, но разбираться было некогда, ведь приходилось пробираться через боль, шепча заклинания. Камень под рукой потек, преобразуясь в необходимую форму, обрастая защитными чарами. Но время стремительно уходило; тело Тэль слабело, выпуская магию, которую уже не держало ничего. Над алтарем вновь нависла фигура Абри. Взмах, и жизнь малышки оборвалась. Сгусток энергии нежно мазнул Гарри по щеке и рванулся ввысь, но ценой невероятных усилий был пойман и заключен в созданный артефакт – ловец душ. Еще пара ушла секунд на то, чтобы погрузить камень в землю. Все. Магия вновь вытолкнула Поттера в странное пространство с нитями.

***

Гарри - Ты кто? Я тебя не звал, – мальчишка встретил его злыми словами. Даже несмотря на явную боль его сознание было ясным, а мысли четкими. - Гарри. Гарри Поттер. Его ощущали. Странно, необъяснимо, но ощущали. И если легиллименция была насильственным вторжением в мысли, то здесь… он словно попал в очень плотный и теплый туман, который невозможно ухватить, но можно почувствовать. С Тэль было совсем иначе – она его видела, но воспринимала отдельно от себя, как инородное тело. А тут... тут скорее взаимное погружение. Тогда Гарри считывал воспоминания, контролировал происходящее, а сейчас этот паренек стал частью его самого, вместе с ним переживал его прошлое. Перед глазами замелькали дни с Дурслями, потом Хогвартс, учеба, схватка с василиском и сражение с Волдемортом. С огромным трудом удалось закрыться, не дать увидеть последние два месяца своей жизни. - Ты наш потомок, значит, Чарльз выжил. Это хорошо, - с некоторой долей облегчения сообщил странный мальчишка. - Чарльз? – вяло поддержал разговор Гарри, пытаясь совладать с удивлением. Становилось понятно, как такой ребенок мог заварить кашу, которую Мал-фуа будут расхлебывать несколько столетий. - Наш старший брат. Он уже взрослый, старший конюх королевских конюшен! Поттер улыбнулся – даже в такой ситуации можно было услышать в голосе нового знакомого гордость за членов семьи. - Да. Чарльз и Гарри стали родовыми именами, - подтвердил он и мысленно добавил: «А еще Джеймс». - Хорошо. - Я могу помочь, облегчить боль, - осторожно сообщил Гарри и привычно потянулся сознанием вперед, готовый перехватить управление телом. - Нет, не позволю. Ты гость. Наблюдай. Мальчик отвернулся и затянул речитатив. Он звал. Звал Морриган. Тощий, перепачканный в крови, в лохмотьях вместо одежды, он поражал силой воли и стойкостью, внушая невольное восхищение и уважение. Гарри не сомневался, если бы не роковое вмешательство братьев, этот парень вытащил бы и себя, и сестру из безнадежной ситуации, в которой они оказались. Род мог бы им гордиться. Наблюдая, он упустил момент, когда их стало трое. Словно сотканная из клочков тумана, черная фигура врана выросла у правой руки Поттера-предка и резко вонзила клюв в середину ладони, привлекая к себе внимание. - Морриган, - прошептали растрескавшиеся и спекшиеся кровавой корочкой губы. - Я взываю к отмщению, моя богиня. - Что дашь взамен? – прошелестело в едином на двоих сознании. - Мое посмертное служение, госпожа. - Посмертное служение - бесполезный дар, Поттер. Что скажет потомок Рода? Мальчик дернулся, неуверенно шмыгнул носом и повел плечом, выражая невольный протест против вмешательства в их сделку третьего. А Гарри внимательно вглядывался в призрачную фигуру и думал над иронией жизни. Морриган ждала от него обещанного Долга? Он сам, здесь, в прошлом свяжет себя по рукам и ногам? Даст ей Силу, которая позволит свободно перемещаться по Земле, обрести плоть? Пусть так. Вот только… Что-то не так. Какой-то диссонанс непрестанно звенел в его мыслях. - Время утекает, Поттер, - снова безэмоциональный, даже равнодушный тон. - Он наблюдатель, сделку заключаю я, - дерзко напомнил предок. - Ты ошибаешься, - спокойно возразила Морриган, даже не повернув к нему птичью голову. Парнишка гневно толкнул Гарри, требуя поторопиться. И Гарри закрыл глаза, пытаясь отрешиться от происходящего и дотянуться до истины. Что же не так? Богиня всегда приходила в своем истинном обличии. Они разговаривали. Иногда смеялись, иногда ругались. Иронизировала. Она была женщиной. ЖЕНЩИНОЙ. Осознающей свою привлекательность, эмоциональной. Мстительной. Она чувствовала! Та, что сейчас находилась здесь, напоминала лишь эхо той, которую он знал. Безжизненную оболочку. Интересно, можно ли вернуть бога в настоящее человеческое тело? - Я готов подарить тебе жизнь, Мори. За снятие проклятья с Мал-фуа. - Не согласен, - резко вклинился тезка. – Они заслужили смерть. - Я обещаю, и ты, и Тэль получите второй шанс. - Ты говоришь правду?! Гарри пожал плечами и перевел взгляд на врана: - Дары смерти. Мантия-невидимка, бузинная палочка и воскрешающий камень. Что из них содержит частицу вашей души, леди? Или все вместе? - Как ты догадался? – поинтересовалась после некоторой паузы Морриган. - Вы были на войне, где могли убить в любую минуту. Крестраж позволил бы вернуться из небытия. Только что-то случилось. Что-то, что помешало воспользоваться лазейкой. - Божественный статус, конечно. Крестражи активируются только в случае окончательной смерти мага, создавшего их. - То есть нам надо будет… убить вас? – глаза Гарри широко распахнулись. - В Отделе тайн тоже не зря свой хлеб едят, Поттер. - А как… - Меня не зря называют богиней-провидицей. Я помню прошлое и будущее. А ваше Время уходит. Мал-фуа вот-вот завершат жертвоприношение. - Я подтверждаю сделку, - сглотнув, сказал Гарри. - Первенец, Поттер. Первенец вашей крови. - Я против. Мал-фуа должны быть наказаны, - вскинулся тезка. Гарри повернулся к нему: - Абри пытался спасти брата… - Они убийцы. - Накажи. Но не смертью. Вечной жизнью. - Вечной?! - вознегодовал предок. - Я вас вытащу. Там, в будущем. И ты сможешь высказать братьям все, что о них думаешь. Можешь даже приложить парой проклятий. Только не смертельных. Я люблю их. Обоих, - предложил Гарри, поколебавшись только перед признанием. А потом раскрыл сознание, позволяя увидеть свою жизнь в последние месяцы. Он рисковал, но понимал, что временная петля должна, наконец, соединиться и дать толчок всем событиям из его будущего. - Сволочи! Они слишком легко отделаются. - А вот это будет зависеть от тебя. Там, в будущем. Прости, но сейчас мне необходимо взять под свой контроль твое тело. Гарри провалился в вязкое сознание парнишки, принимая на себя его боль. Он так и не приспособился к ней за последние минуты, растягивающиеся в сознании в вечность. Снова хотелось кричать. Но он помнил о мужестве тезки и молчал, лишь скреб пальцами по земле в поиске камешка. Нет, не то. Не то. Да. Сила бесновалась и ярилась. Ее было много. Настолько много, что выученный до автоматизма процесс создания артефакта прошел на удивление легко, и камень потек, плавясь. Оставалось дождаться завершения ритуала. Где-то на периферии сознания мелькнул отзвук окончания разговора между Морриган и Гарри-предком. Гарри-потомок поискал глазами Абраксиса. Тот плавно двигался вокруг алтаря. Люциус стоял в стороне и делал пассы руками. Круг Силы все еще не был завершен. Не хватало точки. Абри повернулся и взглянул на последнюю жертву. Серые глаза, удивительное сходство с тем собой, в будущем. «Здравствуй». Тяжелая поступь вымотанного человека, растерявшего былое изящество движений. Склоненная над жертвой голова. Чуть дрогнувший в руке нож. Боль. Ловец душ завибрировал. Свободен!