Я живой

Глава вторая. Отступники. Игнат. База "Лаба". Грядут перемены. - Ты уверен, Игнат? - Бер сидел напротив Игната. Массивный стол, за которым (точнее у которого - ноги гиганта под столешницу не влезали) сидел помощник Дока казался игрушечным. Грубо сколоченный, но крепкий табурет, на котором сидел самый опытный воин базы время от времени поскрипывал. Этот скрип был тем единственным звуком, что тревожило повисшую в кабинете напряженную тишину. - Бер, ты ведь знаешь, я думаю не о себе, - наконец ответил Игнат. - На базе, кроме уберов, есть еще и обычные люди. Пилоты, фермеры... Наши женщины, наконец. Представляешь, что будет, если то отребье, что сейчас срется лишний раз вылезти со своих баз в Некрополь, получит такую силу. Если они без страха быть съеденными или зараженными начнут свободно перемещаться? Док говорит, что жить инстинктами носители мутировавшего штамма будут лишь первое время, совсем недолго. Помнишь мутанта, с которым вам пришлось драться? Помнишь, как он был силен, быстр, опасен. - Как зверь, - убер кивнул. - Хуже, как убер, только дикий. А теперь представь, на что способны десять, пятнадцать таких выродков. А если они еще и думать умеют?... Бер молчал. Он, конечно, знал, что власть в "Лабе" не может вечно оставаться в руках Дока. Он так же считал, что место старика должен занять Игнат: во первых, он был убером, во вторых, он был правой рукой старика, а не простым воякой. Он мог не только заменить Дока, как руководителя, но и как ученого - база не должна была терять своих позиций на рынке лекарств. Да Лаба - это и есть этот самый рынок... И все же, Бер надеялся, что закончится миром. Ему было жаль старика. - Подумай, кому будут нужны наши препараты, когда болеть станет некому. Док грезит созданием новой расы, нового общества, - продолжал взывать к разуму товарища Игнат. - Но забывает о нас. Старик выжил из ума... - А нам не пригодятся его исследования? - перебил разошедшегося ученого Бер. - Может быть, нам стоит самим подумать над созданием нового поколения уберов? В будущем... - У нас есть девка, - ухмыльнулся Игнат. - Она носитель штамма. Не волнуйся, брат, я все учел. Я всегда обдумываю свои решения. - Из тебя выйдет хороший лидер, - сказал Бер, вставая. - Я согласен. Док. База "Лаба". И ты, Игнат? Когда в лабораторию пришел радист (обычный человек, не убер), Док наблюдал за девушкой сквозь стекло камеры. Результаты наблюдений были потрясающими, он был так увлечен работой, что не сразу заметил вошедшего мужчину. Девушка постепенно приходила в себя. Моторика восстановилась полностью, взгляд стал осмысленным. Потом восстановилась функция речи. Девушка стала стучать в дверь, требовала отпустить ее. Валентин Петрович был доволен результатом. Мутировавший вирус не просто не убивал носителя, он наделял человека качествами убера, изменял его тело. Штамм был панацеей, способной излечить весь мир, способный исправить его, Дока, ошибку... - Валентин Петрович, с нами на связь оплотовцы на связь вышли... - Вова, я же говорил, чтобы по пустякам меня не тревожили, - Док оторвался от монитора, на котором пестрел ядовитыми тонами какой-то замысловатый график. - По пустякам бы я отвлекать не стал, - Вова был взят под крыло ученого несколько лет назад, когда прежний радист умер от сердечного приступа, и тот был очень благодарен Валентину Петровичу за то, что тот приютил его с семьей. - На связь вышел сам Дед. Сказал, что во время грозы была повреждена антенна - долго налаживали... - Действительно ценная информация, - саркастически заметил Док и снова отвернулся к своему графику. - Дед сказал, что мутант вернулся на базу... - Что? - Док повернулся к радисту и, опустив очки на кончик носа, пристально посмотрел на него. - Так... а вот это уже интересно. - Привет, Док. - Здраствуй, Дед. - Я думал, твои ребята справятся с тварью... - А они и справились, Дед. Тело мутанта было доставлено на базу больше недели назад. - А ты проверь, Док... В прошлый раз, когда он лежал в мертвецкой, мало кто думал, что он сможет подняться... - Я лично разрезал его на куски. И лежат они в разных отделах здоровенной холодильной камеры... - Тогда у нас порезвился другой мутант... Нам нужна помощь, Док. - Попробую что-нибудь придумать... Свяжусь сам... Отбой. Валентин Петрович отключился и тут же полез во внутренний карман халата, чтобы достать помятую пачку сигарет. Володя тут же заботливо поднес горящую зажигалку. Док уже собрался выходить, но дверь в кабинет открылась. - Док, я пытался их остановить, - начал что-то говорить дежурный но тут же умолк, так и не показавшись в проеме. В кабинет, пригибая голову, чтобы не врезаться в косяк, вошел Игнат, следом за ним - Бер, который и закрыл за собой дверь. Не зря Валентин Петрович столько лет стоял на посту руководителя базы. Не зря пользовался почетом и уважением среди подчинены, ведь был не только гениальным ученым, но и отличным психологом. Док умел читать лица... - Не думал, что ты на это пойдешь, - сказал Валентин Петрович. В его голосе удивительным образом переплелись интонации сожаления и презрения. Учитель и ученик некоторое время смотрели друг другу в глаза. И сухонький, пожилой Док сломил огромного убера взглядом. - Может не будем устраивать сцен? - Игнат вновь посмотрел на ученого, но теперь уже со злостью, даже с ненавистью. Бер замер за спиной нового лидера - ему не хотелось вмешиваться. Радист застыл у стены, не смея пошевелиться - он понял, что попал в серьезную передрягу и едва надеялся выбраться из неё живым. - Неужели все из-за того, что ты так боишься потерять свою силу? - Если бы дело было только во мне! - недобро усмехнулся убер, после чего жестко продолжил: - Ты бы поставил всех нас под удар! Мы бы уступали мутантам во всем - в силе, ловкости, в числе! Неизвестно, как бы повел себя мутировавший вирус в организме обычного убера - мы уже слишком сильно отличаемся от людей, чтобы примерять последствия заряжения на себя... - Но мы бы могли изменить мир... Спасти людей, возродить цивилизацию... - Наши женщины не могут родить нам детей, - яростно возразил Игнат. Было видно, что он может сорваться в любую минуту. - С чего ты решил, что мутантов не постигнет та же участь? Тогда человечество точно вымрет. - Мутанты способны к деторождению... - спокойно ответил Док. - Откуда ты... - Игнат не успел договорить. Док рывком подскочил к безмолвно стоящему возле стены радисту и, развернув его лицом к уберам, прижал к шее опешившего мужчины нож для резки бумаги, который, незаметно от уберов, стащил со стола. - Стоять! - крикнул ученый и надавил на лезвие, отчего на шее у Володи выступила капелька крови. - А не то я перережу ему горло! Игнат разразился злым, с истеричными нотками, хохотом. Даже Бер, который до сих пор стыдливо молчал, улыбнулся по-настоящему идиотской выходке ученого. - Ты выжил из ума, старик! - сказал Игнат весело. - Ты и правда считаешь, что жизнь этого жалкого человечка что-то для меня значит? Думаешь, я не смогу найти радиста? Или разобраться с техникой сам? Ну давай, валяй! Как говорили раньше: взялся за нож - бей! "Прости", - еле слышно прошептал Валентин Петрович и полоснул растерянного радиста по шее, перерезав сонную артерию. Брызнула кровь, мужчина схватился за рану и повалился на пол. - Зачем ты это сделал? - растерянно сказал Игнат, как завороженный наблюдая за попытками радиста, слабеющего с каждой секундой, зажать руками кровоточащий порез. - Вы бы все равно его убили, он слишком много видел - ответил Док, сжимая бесполезный против уберов канцелярский нож, и про себя добавил: "Но теперь он не расскажет вам о моем разговоре с Дедом"... Глава третья. Новый порядок. Калым. Торговый тракт "Продольный". В пятнадцати километрах от базы "Оплот". Дурное предчувствие. Утро выдалось солнечным. Люди, изголодавшиеся по теплу, с удовольствием подставляли лица теплым лучам. Только Калым не радовался погоде. Дурные предчувствия начали одолевать опытного торговца еще ночью, мужчина просто не мог сомкнуть глаз. Если бы не договоренность с Дедом, человеком педантичным и злопамятным, Калым ни за что не поехал бы в Оплот... Но на кону были огромные деньги, как говорится: риск более чем оправдан. Старенький УАЗик натужно рычал, но тянул прицеп с дорогим грузом. Гюнтер не обманул: самый загадочный искатель, из всех, с кем Калым когда-либо сотрудничал (а знал он, почитай, всех бродяг Некрополя) притащил-таки "товар года", как он сам выразился. Расово-правильный сталкер снабжал торговца военным хламом времен Великой Отечественной войны. Причем, рабочим хламом. Однажды он со своим компаньоном притащил в офис Калыма, который находится в одном из административных зданий базы Девятка, шесть отлично сохранившихся карабинов... образца сорок четвертого года (или просто КО-44), на базе винтовки Мосина. Состояние не идеальное, но рабочее. А к ним еще две сотни семь-шестьдесят-вторых. Гюнтер тащил и немецкое, и советское индивидуальное стрелковое оружие времен Великой Отечественной войны. Всегда в рабочем состоянии, почти всегда с боезапасом. Как не ломал голову Калым, откуда искатель достает такие раритеты - ему оставалось только теряться в догадках. А человека, которого торговец отправил следить за мутным искателем, в офис так и не вернулся. Его больше вообще никто никогда не видел. А Гюнтер, как ни в чем не бывало, продолжал толкать Калыму свое барахло. Но то, что он продал ему в последний раз, привело дельца, всякого повидавшего на своем веку, в полнейшее изумление. Точнее, сначала Калым подумал: "Как он это сюда допер?", а уж только потом: "Где он это взял?" Если бы заказ не был таким важным, а груз не был таким ценным, торговец бы не сунулся в Некрополь лично. Да, давненько он не сопровождал свой товар. И все-таки, опытного, битого жизнью дельца, начавшего мародерствовать с самого начала пандемии, сколотившего неплохое состояние, организовавшего собственный бизнес и собравшего команду опытных выживал, не покидало чувство тревоги, которое, по мере приближение к Оплоту нарастало все сильнее. - Шеф, че-то ты какой-то напряженный, - сказал Миха, штатный водитель. Парень веселый, но туповатый. - Смотри на дорогу, - Калым заметно нервничал. Он то и дело смотрел по сторонам, часто курил и вообще, был на взводе. С заднего сиденья раздался смачный храп. - Да вы там что, в край ох...ли? - заорал Калым, не выдержав внутреннего напряжения. Братья Орловы, двое здоровенных белобрысых детин, похожих друг на друга, как две капли, с удивлением уставились на шефа. Два года назад торговец выкупил их у вояк, когда приезжал в Село за солярой. Бойцы собирались вздернуть братьев - они, как оказалось, в течении года воровали с фермы кур и прочие "ништяки", вместо того, чтобы батрачить фермером или трудится на вышках. Калым искал замену погибшим торгашам (придурки несли партию лекарств, которые делец очень выгодно купил у заезжего дилера, и, решив срезать путь к базе Трактор, пошли через совхоз, где их мертвяки и сожрали). Так что две вакансии у него на тот момент имелись... - Да мы это, Калым, мы... - начал оправдываться Семен. - Мы ж так, покемарить мальца, - поддержал брата Костик. - Я, б..., вам дам, покемарить! - не унимался торговец. - Еще один косяк - вылетите из машины на х...! Побежите за прицепом. Братья недовольно завозились, деловито проверяя АКСУшки, отсоединяя и прищелкивая рожки, да так и остались сидеть с оружием в руках, сделав до жути сосредоточенные физиономии, как у коммандос из старых голливудских боевиков. Резкий толчок сначала заставил людей дернуться вперед, а затем вжаться в спинки кресел. Автомобиль начал набирать скорость. - Стоять! - крикнул Калым, наблюдая в зеркало заднего вида, как удаляется прицеп с грузом... Прайд. Торговый тракт Продольный. В пятнадцати километрах от базы "Оплот". Шнырь умер. Мало кто из живущих ныне людей помнили Шныря. Невзрачный попрошайка, вечно канючащий мелочь и сигареты - личность, не самая достойная внимания. Люди вообще редко запоминают ничем не примечательных субъектов, а таких, как Шнырь - и подавно. Но если бы кто-то и вспомнил забитого чмошника, вряд ли узнал бы его теперь, когда он стал Вожаком: безжалостным, хитрым, не знающим страха убийцей, обзаведшимся стаей. Да и внешне бывший доходяга изменился так кардинально. Подкожный жир, обновленный организм довольно быстро переработал, сжег. Поглощаемая пища тут же шла на наращивание мышечных волокон. Даже строение скелета менялось - мутанту такая трансформация поначалу доставляла невероятные мучения, но и к боли он привык. Боль напоминала ему, кем он был. Она же напоминала ему, кем он стал, и кем еще может стать. Муки плоти были незначительной платой за расставание с жалким, нелепым прошлым недочеловека. Мутант становился сильнее, тяжелее, выше, каждая съеденная собака, крыса или голубь меняли его тело, совершенствовали его, делали сильнее. Да и теперь, когда пасынки были не так глупы, как сначала, и снова могли пользоваться оружием и понимать простые приказы, стало значительно легче добывать еду. Вот только тело требовало другого мяса. Монстр это чувствовал. Тот Шнырь - попрошайка, отирающий столики в баре "Простреленная Голова", вечно клянчащий выпивку и жратву у посетителей, тот жалкий, трусливый человечишка умер. Его больше не было. Шнырь умер тогда, в крови и блевотине, в своей вонючей дыре. Испустил дух и закрыл глаза... А возродился уже совсем другим существом. Не человеком, но кем-то более совершенным. Пасынки замерли за высоким пригорком, по обе стороны от Вожака, готовые выполнить любой его приказ. Быстрые, жилистые, мощные - они бы могли голыми руками выдернуть людишек из еле плетущегося автомобиля и поотрывать им головы. Или могли прострелить им колеса, а потом добить... Но Отец хотел получить новых пасынков. Дима и Арсен дико ревновали, но он успокоил их, убедил, что они всегда будут оставаться для него первенцами, его любимыми детьми. - Повторяйте за мной, - тихо прорычал Вожак, когда автомобиль миновал пригорок, за которым они прятались, и выскочил из укрытия. Пригибаясь к самой земле, он метнулся к прицепу. Пасынки последовали его примеру. - Взяли, - скомандовал Вожак, хватаясь за низ прицепа и, упершись ногами в мокрый от ночного дождя асфальт, что было сил потянул на себя, заставляя гипертрофированные мышцы рук бугриться. С секундной задержкой молодые мутанты повторили его маневр. Расчет вожака оказался верен - крепление не выдержало, и освободившийся от тяжелой ноши автомобиль рванул вперед. Мутанты замерли, укрывшись за накрытым тентом прицепом. Дима и Арсен взяли оружие наизготовку... Калым. Торговый тракт "Продольный". Предчувствиям надо доверять! - Не выдержала наша старушка, - сказал Миха, с досадой стукнув по рулю. - Заткнись, - грубо перебил водителя Калым. - Сёма, Костик - идите, проверьте, что там. - Да ясно что - сцепка не выдержала, - ответил Семен, не самый сообразительный (точнее самый несообразительный) брат. - Молчать, б..! Быстро на улицу! - сорвался на крик Калым. Предчувствие опасности с новой силой вцепилось сознание. Торговец уже был готов бросить ко всем чертям проклятый груз, но профессиональное качество, присущее всем без исключения барыгам, удержало его от бегства. Этим качеством была жадность. - Ну что они там копаются? - Калым нервно теребил мочку уха - казалось, он на грани. - Шеф... э... что-то их не видно, - растерянно сказал Миха, поглядев в зеркало заднего вида, открыв дверь, высунулся, чтобы посмотреть получше. - Заводи мотор, - Калым сорвался ,глаза горели безумных страхом, казалось они беззвучно кричали: "Я знал, что так будет! Я чувствовал". - Заводи, пусть дебилы сами выкручиваются... Калым не успел понять, что произошло. Миха просто исчез - мелькнули ноги в драных китайских кроссовках (у дельца было много обуви - на такой товар всегда будет спрос, так что, в начале своей мародерской деятельности, он затарился им по полной) и на его место в салон влезло... Назвать существо человеком можно было только с большой натяжкой: серое лицо, покрытое паутинками черных вен, массивное, мощное тело, глаза бешеные, красные от лопнувших капилляров, зрачки пульсируют, сокращаясь в бешеном ритме. - Привет, - прорычал монстр и, ухватив торговца за шиворот, выдернул его из автомобиля. Калым боялся пошевелиться. Он был в таком ужасе, что даже не попытался выхватить из кобуры пистолет, пока его куда-то тащили... Прайд. Логово. Твои года... твоё проклятье? - То есть, ты здесь главный? - рокочущий рык Вожака каким-то причудливым образом превращался в слова. Перепуганные люди, связанные обрывками телефонных проводов и веревками по рукам и ногам, ловили каждое слово страшного существа. Это был не мертвяк - где это видано, чтобы нежить разрабатывала хитроумные планы и без единого выстрела брала в плен сразу четверых вооруженных людей? Но в том, что перед ними были не люди, пленники не сомневались. И все равно - у них была надежда. Существа не убили их сразу, значит шанс, пусть и призрачный, оставался. - Да, он главный, - подтвердил Семен, но, напоровшись на гневный взгляд торговца, заткнулся и виновато опустил глаза. - Да, - тихо сказал Калым. - Сколько тебе лет? - спросил Вожак, склонившись над пленником, и тот поморщился от смрада, исходящего изо рта мутанта. - Сорок три, - ответил торговец. - А тебе, - Вожак ткнул пальцем с длинным грязным ногтем в сторону Семена. - Мне двадцать, - с готовностью ответил один из близнецов и, подумав, добавил, - брату тоже... - Брату... - задумчиво протянул мутант и повернулся к связанному Михе. - тебе сколько? - Двадцать шесть, - ответил водитель. Вожак, не сказав больше ни слова, вышел из убого обставленной комнатки, которая находилась в разграбленном придорожном магазине, подобных которому до пандемии в городе было великое множество. Через несколько минут в комнату зашли двое пасынков и куда-то утащили упирающегося, кричащего от страха и сыплющего проклятиями Миху. Потом они пришли за Семеном. Костя попытался вступиться за брата, не смотря на то, что и ноги, и руки у парня были связаны. Он сел на корточки, поджал, а потом резко выпрямил ноги, прыгнув на одного из помощников чудовища. Костя хотел боднуть пасынка головой, но и без того глупая затея закончилась мощным ударом в челюсть, отправившим парня в глубокий нокаут, в котором он и провалялся до тех пор, пока и за ним не пришли. Оставшийся в одиночестве Калым почти смирился со своей участью. Остался лишь страх ожидания и горечь несправедливости. Да, торговец не всегда поступал по совести, но такой участи он не заслуживал... По крайней мере он сам так считал. Калым не мог определить, сколько прошло времени - час, полтора, два? Ожидание растягивало минуты, как минимум, вдвое. Иногда, откуда-то с улицы, доносились приглушенные крики, которые заставляли пленника испуганно вздрагивать и прислушиваться к тому, что происходит за стенами магазина, но понять, что они значат, он так и не смог, оставалось лишь догадываться. За ним пришли не молодые мутанты, а сам Вожак. Он долго и пристально вглядывался в лицо торговца, почти вплотную придвинув к нему свою страшную рожу, буравя пульсирующими прицелами зрачков, в которых, казалось, оживала та самая Тьма, что существовала задолго до того, как Создатель впервые произнес: "Да будет свет"... - Ты слишком стар, - неожиданно нарушил тишину Вожак, заставив Калыма вздрогнуть. - И ты слишком опытен... А значит и слишком опасен. Ты не подходишь на роль пасынка. Но ты тоже будешь полезен... - Я сделаю все, что захотите! - пролепетал торговец, глаза его загорелись надеждой. - Забирайте все, что вам нужно... - Конечно, - улыбнулся Вожак, обнажая в хищной улыбке крупные желтые зубы. - Ты отдашь мне свое мясо. Мутант схватил пленника за шею и легко поднял его, прижав к стене. Мгновение вглядываясь в налившиеся кровью глаза жертвы, он неуловимо-быстро ударил торговца в живот. Сначала Калым почувствовал только удар... А затем увидел в окровавленной руке Вожака какие-то сизые, скользкие шланги. Мутант дернул сильнее и, обезумевший от боли человек захрипел... Вожак вытер воняющие дерьмом и кровью руки об одежду торгаша. Разделка туши заняла много времени. До чуткого слуха Вожака донеслись стоны неофитов. "Ничего, - подумал Вожак, раскладывая на столе куски окровавленного мяса. - Сначала будет очень плохо. Зато потом..." Насытившись сам, Вожак позвал к столу пасынков, а сам остался приглядывать за пленниками. Нет, теперь они вряд ли куда-нибудь убегут, но мало ли, вдруг пасынки не всех мертвяков в округе перебили, а эти трое сейчас беззащитны. "Надо будет завтра машину сюда переправить, - подумал мутант, наблюдая как корчатся, блюют и плачут зараженные пленники. У одного из братьев из носа обильно пошла кровь - он закатил глаза и потерял сознание. "Ничего, - снова подумал Вожак. - Потерпите немного"... Серега. База "Лаба". Маяться от безделья нужно уметь. Со смерти Дока прошел целый месяц. Неожиданный уход старика, как мне показалось, не изменил жизнь в Лабе ни в худшую, ни в лучшую сторону. Хотя нет, для меня времена наступили тяжелые - раньше я жил в казарме и убивал время за игрой в нарды с убером Васей и праздным шатанием по базе. После же смерти лидера жизнь моя ощутимо изменилась, и совсем не в лучшую сторону. Ну, начнем с того, что личного времени теперь у меня нет. Зевс уговорил принявшего бразды правления Игната оставить меня (как котенка, честное слово) на базе, тем самым, по сути, сохранив мне жизнь. Теперь я фермер. Но не наподобие тех, что живут в Селе под защитой военных, в достатке и комфорте, которые хоть и пашут, не покладая рук, но пользуются заслуженным у вояк уважением и наслаждаются плодами своей же деятельности. Как им удалось добиться такого отношения, ума не приложу... По правде, я даже не фермер. Я немного ниже лабовских фермеров по иерархии. Короче, сердобольный Зевс устроил меня свинарем. Как мило с его стороны... Я работал в свинарнике, кормил здоровенных (наверное, покойный Док чем-то накачивал животину) поросей всякой дрянью, которую приходилось таскать из столовой и с овощного склада (тут даже такой имелся), убирал за хряками дерьмо и относил его фермерам, где его смешивали с конским, который доставлял им тоже я (как за лошадками ухаживать - не допустили, а как какашки за ними таскать - это к Сереже). Кстати, на базе не было коров. Дойными животными здесь были лошади, которых кормили выращиваемым на одном из двух полей овсом. Жил я все там же, в казарме. Рядом с Васей. Хорошо хоть купаться давали каждый день - слава Ктулху, здесь блат в лице Зевса реально помог. Однажды я столкнулся у столовой с Игнатом и Бером. Уберы о чем-то разговаривали, даже, как мне показалось, спорили, но при моем появлении замолчали. Я попросил у Игната увидеться с Катей, но новый глава базы пренебрежительно бросил мне: "померла твоя девка" и, увлекая за собой Бера, направился в сторону лабораторных зданий. Я знал, что он врет. Никогда не верил в предчувствия, в способность человека что-то предвидеть, в сказки об экстрасенсах... Но я знал, что Катя жива, я это чувствовал. И я поклялся себе, что увижу её снова... Оставалось только придумать как. Дед. База "Оплот". Случайная неприятность - хороший повод приготовиться к худшему. Уже два месяца базу никто не посещал. Дилеры Дока, торговцы, искатели... Казалось, лихой авантюрный народ, стал обходить Оплот стороной. А между тем, на базе заканчивались запасы лекарств, людям нужна была одежда... Нет, зиму они, конечно, продержаться, но без связи с другими базами жить было трудно. А Калым... Как он мог его, Деда, кинуть? Такой символ мощи, который должен был доставить торговец, поднял бы его людям боевой дух. Да и престиж базы в глазах соседей. Несколько раз Дмитрий Дмитриевич слышал, как кто-то, далеко за пределами Оплота, стреляет из чего-то мощного. Это не были звуки перестрелки - пять взрывов и тишина. Редкие раскаты повторялись всего четыре раза, с промежутком в пять-шесть дней, но Дед понял, что Калым его не кидал - торговец просто не довез груз. "Кому нужна эта рухлядь?", - подумал Дед, в очередной раз прислушиваясь к далеким взрывам. Когда отключилось электричество на базе, Дед отправил техника к трансформаторной будке, но оказалось, что проблема была не в оборудовании базы, что придется выходить за периметр. Техник предположил, что где-то на линии произошел обрыв. - Таких морозов, чтобы провода обледенели, не было, - сказал Иваныч, самый подкованный в электрике житель базы. - Если обрыв где-то недалеко, мы с мужиками все наладим... Но вот если не найдем... Придется к "Электрикам" обращаться. Электрики - народ обязательный. Если попросить - сделают. Но и сдерут в три шкуры, чтобы и себе, и крышующим их военным хабар перепал. Хотя, всегда был Бомжуля, с его мастерской. У него, вроде, запас патронов на любой вкус знатный образовался, если что - можно будет Льва Моисеевича немного напрячь, чтобы с крохоборами рассчитаться. - Иваныч, ты сможешь посмотреть, что там к чему? Ну, прикинуть там - сможешь починишь или нет. - Спросил Дед техника. - Да, без проблем, Дим Димыч, ты ж меня знаешь. Ты нам с мужиками только сопровождение выдай с оружием, чтобы нас там не "поели". - Довольный шуткой Иваныч усмехнулся в усища. - Обижаешь, - ответил Дед, деланно покачав головой... Иваныч, двое его помощников, трое чистильщиков. Техники с "макарами", сопровождение с карабинами. Не вернулся никто. И, что хуже всего, Дед отослал на поиски пропавших еще одну группу... Которая тоже не вернулась. Две случайности подряд - это уже закономерность. Если прикинуть то, что снаружи ощутимо, хоть и не сильно (все-таки юг), похолодало, а значит мертвяки стали менее активные, да и в окрестностях их чистильщики, по возможности, вырезали, то можно предположить, что хорошо вооруженные люди смогли бы отбиться даже от оравы мертвяков и благополучно добраться до базы. Какова вероятность, что сначала первая группа, а за ней и вторая не смогла защититься от заторможенных от переохлаждения кучки мертвецов? "Их убил мутант", - подумал Дмитрий Дмитриевич. Почему Док не связался с ним, как обещал, ведь Дед всячески помогал его людям? Старик снова попытался связаться с Лабой, в надежде на то, что Док поможет, все-таки не раз друг друга выручали, старик даже считал его своим другом... Вот только не ответила Лаба хотя обычно радист всегда там, у станции дежурил. То есть вообще всегда, как будто жил у нее. По крайней мере, "в пустоту" Дед постучался в первый раз. Никто не ответил. Наказав радисту не оставлять попыток связаться с "Лабой", Дмитрий Дмитриевич направился в свой кабинет, освещая себе путь старенькой керосиновой лампой (благо было еще чем заправить), чтобы не споткнуться во тьме. Когда он уже подошел к покрытой потрескавшимся лаком двери и взялся за ручку, раздался страшный грохот. Пять взрывов сотрясли стены здания. Старик упал на пол, выронив лампу. Стая. У восточных ворот "Оплота". Я вернулся! - Огонь! - скомандовал Дима. Он пригнулся, прищурил левый глаз и смотрел в прицел. Громыхнул выстрел. Пасынки убрали с ушей руки, Дима снова стал жмуриться в прицел, время от времени корректируя направление ствола, давая команды Костику. Арсен же ждал следующей команды "Огонь", чтобы дернуть за шнур. Пасынки стреляли на глаз - но на таком расстоянии это было не так уж и важно, снаряды врезались в цель прямо, а не по ниспадающей траектории. - Огонь! - скомандовал Дима. Автоматическая зенитная пушка тридцать седьмого калибра снова громыхнула. Единственная вышка, представляющая опасность с северной стороны базы, разлетелась в щепки, взрывом разборосало куски дерева, камня и изуродованных тел. Дима скорректировал прицел, направив его на ворота, и снова скомандовал "Огонь!" Вожак стоял перед своими пасынками. Восемнадцать обращенных неофитов, будущих бойцов его личной армии - они буквально пожирали лидера преданными глазами. Все при оружии, все уже давно контролируют рвущиеся на волю животные инстинкты и способны думать. Совершенные воины Новой Эры. Сколько сил, времени, нервов стоила Вожаку ловля и инициация новых пасынков и пополнение арсенала! Искатели, беженцы, торговцы - сгодились все: те кто были молоды и силны влились в стаю, остальные же пошли на мясо... Но величайшим подарком судьбы Вожак считал наследство, оставшееся после торговца. Пока его первенцы и один из ранних пасынков рушили стены Оплота, деморализуя противника ночной атакой, да еще и с помощью пусть скромного, но все же артиллерийского обстрела, Вожак наставлял остальных воспитанников: - Они привыкли, что электрические прожекторы освещают им подступы к базе. Они привыкли жить при свете, в то время как мы охотимся во тьме. Их много, но они всего лишь люди. Медленные, глупые, трусливые. Они закрылись на своих базах, спрятались от тупых неповоротливых мертвецов. Но от нас им не спрятаться! Пасынки поддержали Вожака радостными воплями, потрясая руками с оружием. Когда охотиться стало не на кого, Вожак решил вернуться домой... Нет, никакого злорадства, никакого чувства мести - просто ему нужно было кормить молодняк, нужно было заботиться о разросшейся стае. - Отец, ворота разрушены, - подбежавший к Вожаку Костя преданно глядел на лидера. - Продолжайте обстрел, - ответил он, и пасынок тут же побежал передавать приказ первенцам. А вожак обратился к остальным: - Готовьтесь, дети мои. Сегодня мы возьмем свое... Ну, может маленькая человеческая частичка, доставшаяся Вожаку от Шныря, все еще хотела отомстить жителям Оплота за то, как те к нему относились раньше. Мутант хищно ухмыльнулся, слушая радостные крики пасынков. Было видно, как те изнывают от предвкушения свежей крови. База "Оплот". Страх и смерть. После того, как обстрел закончился, пришли они. Не люди, не нежить... Звери. Страшные, рослые воины, будто сошедшие со страниц иллюстрированного учебника истории варвары, они несли смерть всему живому. Мужчины, женщины, дети - им было плевать. Увидел - убил. Неуловимые, как тени, мощные, как звери, ночные демоны, не зная пощады, без труда смели обороняющихся. Казалось, их больше, чем чистильщиков вдвое. Страшные существа с легкостью подходили на расстояние ближнего боя, несколькими ударами обрывали жизни двоих-троих защитников базы и снова поливали свинцом тех, кого не могли достать руками... Они прекрасно ориентировались во тьме. Облака, закрывавшие тощий месяц, сослужили им добрую службу. Страшные существа появлялись за спинами бойцов как будто из ниоткуда, расправлялись с жертвами и снова растворялись в ночном мраке. Несколько минут... Столько понадобилось ночным демонам, чтобы уничтожить всех чистильщиков на улице и тех жителей, что пытались противостоять чудовищам, лишь отдаленно напоминающих людей. Еще через несколько минут монстры гасили очаги сопротивление в домах - кто-то вел огонь из окон жилищ. Все закончилось очень быстро. Если бы Деду удалось выбраться из объятого пламенем административного здания, его сердце все равно бы не вынесло зрелища усеянного окровавленными останками места бойни. Когда стрельба утихла, с небес сорвался пушистый снег. Первый полноценный снегопад в этом году. Снег падал на исходящие паром, еще горячие тела мертвецов и тут же таял. - Люди! - прогремел громкий, властный, хриплый голос-рык. На середине Пятака появился рослый силуэт. - Если хотите выжить, сдавайтесь! Ваши защитники пали. Чем дольше вы будете сопротивляться, тем меньше вас останется в живых... Подумайте о своих детях! Серега. База "Лаба". Шестое умение искателя. Мы лжецы. Все мы, люди, врем, но мы, искатели и торговцы, бродячий люд, лжем напропалую. Мы живем враньем, обман позволяет нам оставаться на плаву, занимать ту нишу, которую правда просто уничтожит. Мы перемещаемся от базы к базе, продаем то, что нашли в Некрополе - это наш хлеб. Но не рассказываем людям всей правды. То, что они видят, всего лишь верхушка чертова айсберга. Мертвяки чувствуют живых. Не удивительно, что время от времени они подходят к стенам какой-нибудь базы и получают пулю в лоб от охраны. Но с каждым годом, таких случаев становилось все меньше. А сейчас - так вообще не бывает. Почему? Да потому, что даже у неупокоенных есть предел износа. Однажды, давным-давно, пришлось мне пить со случайным собутыльником, который перед пьянкой представился доктором, после пары стопок назвался бывшим студентом-медиком, а после полулитра оказался сыном ветеринара... Так вот, он, по-свойски обняв меня, доверительным тоном поведал: "Серега, они вообще не должны ходить. В принципе. Через пару часов после смерти их тела будут просто непригодны для передвижения. Даже если предположить, что мертвецы будут сохранять примитивную способность к мышлению - на уровне увидел-сожрал - их тела просто не будут передвигаться". А потом нагрузил меня кучей то ли придуманных, то ли псевдонаучных терминов из бульварной фантастики девяностых годов (хотя, откуда мне знать, я же не ученый). Единственное, что мне запомнилось точно из сбивчивого рассказа собутыльника, так это то, что в теле мертвеца не будет живых АТФ-молекул, передающих биологическую энергию в мышцы. А значит и сами мышцы работать не будут. Но мертвякам, кажется, глубоко нарюхать на то, что у них там не должно работать и каких там молекул в их организме не хватает. Ходят себе, разлагаются потихоньку, воняют... Но уже не так часто, как раньше. Я как-то наткнулся на целый переулок, заваленный телами. Страшная вонь разлогающейся плоти и тот факт, что с таким количеством меркаптанов твои респиратор и "химия" могут не справиться - не самое ужасное. Эта жуткая биомасса находилась в постоянном движении. Не знаю, что заставило их собраться вместе. Может быть щемящее чувство одиночества, которое пробилось сквозь пелену животного безумия? Не знаю, живому не понять. Для этого надо стать мертвяком, а я такой перспективе предпочитаю неведение. Нежить шевелилась. Отходящее от костей гнилое мясо отвратительно колыхалось и отваливалось. Мертвяки пытались встать, у некоторых даже получалось, но, пройдя пару шагов, они снова валились на асфальт, размазывая по нему куски тухлой плоти. Всему есть предел. Смерть забирает свое, даже у тех, кто её обманул. Пусть и весьма оригинальным способом. Не получающий свежего мяса мертвяк быстро теряет силы, его и без того неживое тело начинает стремительно погибать, процесс разложения ускоряется... В конечном итоге нежить становится неспособной к передвижению... Почему мы лжецы? Мы знаем, что Некрополь стал безопаснее. Мы знаем, что через несколько лет не останется ни одного мертвяка. Но мы молчим, потому что терять свой хлеб не хотим. Да и люди, живущие на базах, так привыкли к своему существованию, что не горят особым желанием что-то менять. Так что, и волки сыты и овцы довольны. Что должен уметь настоящий искатель, чтобы выжить в Некрополе в частности и в постапокалиптическом мире вообще? Ну, во-первых, повторюсь - уметь врать. Во вторых - стрелять и худо-бедно драться. В третьих - хорошо ориентироваться на местности. В четвертых, быть самым распоследним эгоистом. В пятых - никому не доверять (искатель искателю - конкурент и потенциальный убивец). В шестых - иметь навыки взломщика... Самое интересное всегда лежит за запертыми дверьми - эту науку мы выучили еще в детстве. "Правило закрытой двери" работает и во взрослой жизни. Было два часа ночи, и у меня слипались глаза, а челюсть от не проходящего приступа зевоты нещадно ныла, когда Игнат вышел через парадный вход научного комплекса, вместе с несколькими помощниками-людьми. На входе остался охранник, миновать которого не получилось бы при всем моем желании - у уберов чуткий слух и, думаю, если бы меня поймали на территории комплекса, то церемониться не стали. Оторвали бы башку, да скормили свиньям (эти твари могут сожрать что угодно, уж мне-то поверьте). Другой вход я заприметил уже давно. Ни разу не видел, чтобы в ту дверь кто-нибудь входил или выходил. Взломать ее оказалось проще простого. Для этого мне понадобился нож и... и минут шесть. Прорезав в дверной коробке щель, я отжал язычок простенького советского замка и проник внутрь, не забыв запереть за собой дверь. Помещение, в которое я попал, больше всего напоминало котельную - трубы, сырость, пар и влажная жара. Но, самое главное, из него можно было попасть на территорию комплекса. Я вышел в коридор и, опираясь на профессиональный навык искателя, как инвалид на костыль, побрел в сторону того самого коридора, в который меня когда-то сопроводил Игнат, экспериментатор ктулхуев. Еще тогда, точно помню, я заприметил ту дверь с картинкой, изображавшей человечка, идущего по лестнице. Стая. База "Оплот". Что дальше? Вожак был спокоен. Никакого ликования, которое овладело умами его пасынков, что словно дети новой игрушке радовались прорыву и победе над людьми. Предводитель страшного войска не испытывал никакого счастья от победного возвращения домой, он был спокоен. Вожак сидел у костра, прямо на голой земле. Ему разонравилось тепло помещений - изменившееся тело умело накапливать тепло во время физической работы, охоты или боя. Ограничивающие свободу бетонные коробки казались лидеру тюрьмой. Мутант полюбил просторы Некрополя, привык к холодному ветру, к тому, что под кровом только спит, тогда как под небом живет. Собачья шкура, прилаженная единственным рабом-человеком к старой одежде, приятно грела тело, и Вожак в очередной раз мысленно похвалил себя за предусмотрительность. - Отец, о чем ты думаешь? - Арсен, сидевший по правую руку от Вожака, заискивающе заглянул ему в глаза. Преданность первенцев была проверена не раз - они беспрекословно слушались, не задумываясь, выполняли любые, даже самые опасные распоряжения отца. - О том, что будет дальше, - ответил мутант и бросил в костер обломок двери. Пока пленные занимались тушением пожара, охватившего административное здание, он наслаждался отдыхом у своего огня, задумчиво наблюдая за суетящимися людишками. - А что будет дальше, отец? - спросил Дима. Его тело росло очень быстро, быстрее, чем у остальных. Сегодня он был самым сильным, самым мощным воином из всех пасынков. Молодой мутант был выше Вожака на две головы и пользовался только холодным оружием, потому что массивные пальцы не могли управляться со спусковым крючком автомата и карабина. Но и со своими тесаками он был подобен демону войны - при такой мощной комплекции Дима был невероятно быстр и ловок. Другой бы на месте лидера постарался бы уже избавиться от такого опасного приближенного, но верность первенцев не вызывала у Вожака и тени сомнения. - Эта база - всего лишь маленький шаг, - ответил мутант после паузы. - Мы получили пищу и рабов. Скоро у меня будут новые пасынки, но этого мало. На этом нельзя останавливаться... Вожак резко поднялся на ноги. Взгляд его больших хищных глаз перестал быть задумчивым, зрачки снова начали пульсировать. Крупное, покрытое черной паутиной вен лицо стало решительным, а жесты мутанта - резкими. - Соберите молодых мужчин и женщин в одном здании, - распорядился он. - А стариков и зрелых - в другом. Детей, пока не трогайте. С ними я еще не определился. А мне пока нужно кое с кем побеседовать. Да, и распорядитесь, чтобы собрали все тела, пусть разделают убитых и заготовят мясо. Лев Моисеевич Юдин. База "Оплот". Деловой человек устроится везде. Жители Оплота за глаза называли Льва Моисеевича Бомжулей, за то, что когда-то он был бездомным бродягой, ошивавшимся у строительного рынка, который позже превратился в Базу. Бывший бомж как-то уж очень быстро выбился в люди, а таких успехов, как известно, простой народ не прощает. Его тихо ненавидели и завидовали, но сделать ему недоброжелатели ничего не могли. Поэтому, в отместку за несказанную удачу, Льва Моисеевича называли обидным прозвищем. Оружейник сидел напротив странного существа и боялся пошевелиться. Пульсирующие зрачки монстра казались двумя прицелами, поймавшими и не отпускающими его душу. Немолодому уже мужчине было страшно, но он не мог отвести взгляд от монстра. Время от времени, чудовище дергало широкими ноздрями. Совсем как дикий зверь, почуявший запах страха уже загнанной жертвы. Он хищно обнажал в жуткой улыбке длинные кривые зубы и, время от времени, довольно хмыкал. Собачья шкура, притороченная к изорванной одежде, добавляла звериному образу полноты. - Не помнишь меня? - внезапно заговорил монстр. Голос у него был хриплый и низкий, больше похожий на рык. - Не помнишь... Да откуда тебе меня знать? Не в положняк тебе такие знакомства иметь, да? - Я не... - начал было оправдываться Лев Моисеевич, но монстр так посмотрел на него, что Бомжуля зарекся когда либо его перебивать. - От того, как ты сейчас ответишь, зависит твоя жизнь... А так же её продолжительность и... - существо задумчиво поскребло мощный подбородок длинным крепким когтем, как будто подбирая слова. - И качество. Ты понял? Лев Моисеевич часто закивал. Монстр презрительно фыркнул, но продолжил: - Тогда слушай меня внимательно: я помню, ты неплохой... технарь, сам делаешь патроны и... - монстр снова задумался. Старика осенило: "Да он же вспоминает слова". - модернируешь... нет, модернизируешь оружие. Так? - Д-да, - неуверенно ответил Лев Моисеевич. - Будешь делать то, что я прикажу. Будешь стараться. Будешь из шкуры лезть, чтобы угодить мне и тогда останешься жив. Предводитель жутких существ ушел, приставив к старику уродливого детину со свирепой рожей, приказав не сводить с пленника глаз (страшный воин понял все буквально и смотрел на Бомжулю не моргая, контролируя каждое движение). Лев Моисеевич медленно, чтобы не провоцировать надсмотрщика на насильственные действия, достал из стола табак, набил им трубку, а затем долго её раскуривал. Все таки, умный человек всегда сможет устроиться, даже в тяжелых условиях... Причем иногда, вот как теперь, совсем к этому не стремясь и даже наоборот - против собственной воли. Серега. База "Лаба". Исследовательский комплекс. Опять сюрприз. И снова - неприятный. Я долго блуждал по лабиринтам комплекса, в тусклом свете фонаря (мощность на минимум, чтобы не светиться, пардон за каламбур) разглядывая надписи на дверях. "Лаборатория ИИ", "Гемолитическая лаборатория", "ВЛ" - в этих названиях я не видел особого смысла (если честно, то вообще никакого), так что их взламывать я не спешил. Но, наткнувшись на бежевую дверь без надписи, на третьем этаже комплекса, я решил уделить ей чуть больше внимания. И на то были несколько причин. Во-первых, там, где должна была быть табличка, имелись четыре отверстия - аккурат на том месте, где шурупы прикрепляют её к двери. Во-вторых, пространство, которое она должна была закрывать, было значительно чище, чем остальная поверхность двери. В-третьих, отверстия, в которых должны были быть шурупы раскурочены, как будто их вырвали. Я сразу же, довольно-таки живо, представил себе, как Игнат подходит к двери и со злорадной ухмылкой (именно со злорадной, я в этом уверен) срывает табличку с фамилией и инициалами Дока. С замком пришлось повозиться подольше - это же, предположительно, был кабинет лидера базы, так что я очень старался не оставлять следов взлома. Не зря захватил с собой набор отмычек (мне вернули все вещи, кроме огнестрельного оружия): замок оказался хитрее, чем на двери в котельную. Но, все равно, ничего сложного. Наверное, Док, а вслед за ним и Игнат, не думали, что в святая святых всея базы, личный кабинет солнцеподобного руководителя кто-то осмелится вломиться и шариться, аки хитрый мышь. А вот выкусите, самонадеянные вы мои! Просто на вашей базе искателей не было. А теперь вот он я, есть. Поистине, спартанское убранство. Именно так я себе представлял рабочее место Дока, аскетичного ученого-фанатика: исписанная непонятными формулами доска с полочкой для мела и губки, допотопный, но добротный письменный стол на позеленевших бронзовых лапах, несколько крепких табуретов и кресло - вот и все скромное убранство первой комнаты раздвоенного кабинета. Вторая его часть оказалась не заперта - а зачем, если основная закрыта, а на всей базе нет (то есть, не было - до моего появления) наглеца, рискнувшего бы проникнуть на запретную территорию? Эх, все бы так думали, не пришлось бы в заброшенных квартирах Некрополя столько времени на взлом тратить. Во второй комнате я обнаружил пульт управления - большую панель с кнопками разных цветов и подписями под ними, вроде "маг. дв.", "гр. связь", "осв. к.", а над ней три ЖК-монитора, диагональю дюймов по двадцать пять, может двадцать семь. На всех трех одна картинка, но с разных ракурсов. Я проглотил подступивший к горлу комок, снова увидев Катю. Девушка просто сидела на кровати, и я сначала не понял, что же меня так смутило. Немного повозившись с панелью управления, я-таки разобрался с зумом и увеличил изображение. Катино лицо покрывала темная паутинка вен. Казалось, что какой-то ненормальный художник разрисовал девушке лицо для участия в американском карнавале, в честь Хеллоуина. Но не это меня шокировало. Девушка блаженно улыбалась, невидяще гладя перед собой, и гладила... округлившийся живот. "Что он с ней сделал?" - подумал я тогда, в камере... В растерянности, близкой к оторопи, я сделал несколько шагов назад, и, наткнувшись на массивный табурет, который стоял рядом с панелью, потерял равновесия, но успел схватиться за древний книжный шкаф, забитый, наверное, какими-то научными трудами. Только такой маневр не прошел без косяка - со шкафа упала уродливая китайская ваза. В надежде, что шума никто не услышал, я по-быстрому собрал осколки, среди которых и нашел флешку. Обычная на вид девайсина, наверняка, содержала что-то интересное. Не зря же её кто-то спрятал... Хотя, с такой же вероятностью, там могла быть порнушка. Ну, тоже неплохо - с этим делом на базе туговато. Я решил не предпринимать пока никаких действий. Надо было все обдумать: обстоятельства изменились, Катя оказалась жива, к тому же еще и беременна... Да и с флешкой разобраться. У Васи был старенький ноут, он вечно просил меня поставить "Шрека" (любил он этот мультфильм) - у самого-то пальцы под клавиши не заточены. Вот на нем я и собирался ознакомиться с секретными файлами. Как там говорил Лис Малдер? Истина где-то рядом? Ну-ну. Когда уже собирался покинуть кабинет, я заметил железную вешалку с витиеватыми рогами. На ней висели два халата, один обычный, принадлежавший, видимо Доку, а второй - надо думать, Игнатовский. Немного помедлив, я обыскал обычный халат и выудил из правого кармана ключ. Проверив свою догадку, я закрыл им дверь в кабинет. "Отлично, теперь я всегда смогу сюда вернуться", - подумал я, направляясь к лестнице. Люди. База "Оплот". Великое начинается с малого. Две недели прошло с той ночи, как база, дававшая людям убежище и приют вот уже восемь лет, превратилась в лагерь для военнопленных. Смерть и насилие царили в Оплоте. Новые хозяева не церемонились с пленниками и обращались, как со скотом. Еще в первую ночь всех стариков собрали в одном здании - это был большой ангар, в котором раньше, до пандемии, стояли грузовые автомобили доставки строительных товаров. Люди почуяли неладное и попытались защитить своих отцов и матерей. Они самоотверженно бросились на захватчиков без оружия - кто с просто с голыми руками, кто с камнем... И, тем самым, навлекли на себя гнев страшных существ. Как ни старались люди задавить ночных демонов численностью, у них ничего не вышло - каратели быстро и беспощадно подавили мятеж. Снова загрохотали автоматные очереди и выстрелы карабинов, смертоносный свинец начал рвать бегущих людей в клочья. Кто-то рухнул на колени, кто-то свалился плашмя, кто-то, получив пулю, продолжал бежать кривясь от боли. Сотни против двадцати четырех... Когда бегущие сзади, спотыкаясь о мертвые тела, добрались-таки до воинов, они позавидовали мертвым. Нелюди быстрыми тенями проносились мимо атакующих, звериной силы удары убивали и калечили, раскалывали черепа и проламывали грудные клетки. Когда казалось, что какая-то группа людей начинала брать верх над одним из монстров, к нему тут же на выручку приходил один из собратьев и вдвоем они быстро расправлялись с нападавшими, буквально разрывая их на части. В кровавой бойне выделялся один воин (если к этим звероватым убийцам можно применимо такое слово) - страшный, возвышающийся даже над рослыми товарищами, огромных размеров монстр. Он царствовал на поле брани, словно древний бог войны, питающийся душами павших в бою смертных. Два огромных мясницких тесака в его руках сверкали в свете вышедшей посмотреть на побоище Луны. Своим примитивным оружием он буквально расчленял отчаявшихся людей, делая молниеносные выпады, без замаха срубая руки и головы, вспарывая животы. Это был его праздник, и именно его жуткая улыбка была последним, что видели его несчастные жертвы. Когда немногие оставшиеся в живых люди без сил рухнули на холодный, скупо припорошенный снегом и щедро залитый кровью бетон, умерла последняя надежда на сопротивление. Больше никто не пытался сражаться. Жители базы смирились со своей участью... Когда предсмертные крики погибающих стариков стали доноситься из-за стен ангара, многие плакали, кто-то зажимал руками уши, чтобы не слышать ужасных воплей, а кто-то просто смотрел куда-то, сквозь других пленных - их рассудок навсегда оставил бренное тело и вернулся туда, где все хорошо, где близкие рядом, где смерть - только снаружи, за неприступными стенами базы. Позже страшные существа вернулись в огромный склад, где держали пленников. Один из них обвел властным взглядом напуганных людей, после чего начал выбирать. Одежда лидера - а никто не сомневался, что это был именно предводитель чудовищ, так обходительно и вежливо держались с ним остальные монстры - была утеплена собачьими шкурами, грубо, но крепко притороченных к старому тряпью. И пусть все страшные воины тоже были облачены в песьи "меха", у этого монстра шкуры были самые красивые, самые... респектабельные, что ли. Выражение лица (если покрытую замысловатым узором черных вен серую физиономию с жуткими глазами, мощными скулами и большим ртом с длинными кривыми зубами можно было назвать лицом) монстр-лидер имел надменное - смотрел на пленников, как сытый хищник на недоеденное мясо. Он ходил между людей, сидящих на холодном полу, и время от времени указывал на одного из них пальцем. "Счастливчика" тут же куда-то уводили. По какому принципу он делал свой выбор, было трудно понять - да никто и не пытался. Пленники просто ждали своей участи. Но, видимо, какая-то система в действиях Вожака все таки была. Когда подручные странного существа утащили, по меньшей мере, семьдесят молодых (не старше двадцати пяти лет) мужчин и женщин, монстр повернулся к людям широкой, чуть сгорбленной спиной и небрежно бросил подчиненным: "Остальных - в расход". Пленные даже не успели толком понять, что происходит, когда в помещение хлынули страшные, свирепые воины и начали, с деловитостью забойщиков, убивать людей. Впереди всех темным вихрем ворвался рослый монстр с двумя огромными тесаками в руках... Когда крики жертв стихли, Вожак, который, похоже, не знал, что такое отдых, начал обращать отобранных им людей. Он собрал на пустыре ( бывшей автомобильной стоянке) дрожащих от холода и страха пленников и произнес перед ними короткую речь. - Моя кровь - это дар, - вещал он властным голосом. - Приняв её, вы забудете о страхе, страданиях и боли. Вы познаете силу, о которой даже не мечтали раньше и обретете семью... Взамен мне нужно лишь благодарное послушание. После неожиданно пафосной речи, Вожак полоснул себя длинным охотничьим ножом по ладони, а страшные воины тем временем стали по одному подтаскивать к своему лидеру будущих пасынков... Ужасные существа оставили в живых не только тех, кого обратили. Им нужны были рабы - да и запас мяса когда-нибудь, да закончится. Хотя, в еде теперь недостатка не было. Детей, коих на базе тоже было немало, Вожак тоже решил обратить. "Если что-то пойдет не так, или сопляки не выдержат - просто перебью их, и все...", - просто рассудил мутант, решая участь младшего поколения. Серега. База "Лаба". Рыться в грязном белье не зазорно, если хозяин белья мертв. Дождавшись, когда Василий уснет (а спал он, скажу я вам, как былинный богатырь), я включил ноутбук, воткнул в него флешку и вставил в уши наушники. Неделю я канючил у местных различные девайсы - заклеенные медицинским пластырем планшетные компьютеры, лэптопы, даже обнаружил у фермеров несколько рабочих моноблоков в относительно хорошем состоянии - но, все таки, нашел нужные мне кодеки, которые и установил на васин ноутбук. Не знаю, что толкнуло Дока на создание аудио-дневника, но, судя по виноватой интонации, с которой он бубнил, записи были его личной исповедью перед самим собой. Знаете, как говорят - все маньяки в глубине души испытывают глубочайшее чувство вины и искренне желают, чтобы их поймали. Может быть и Док желал, чтобы кто-нибудь узнал его секреты, чтобы наказал его за содеянное? Но, если не обращать внимания на тот ученый бред, в который я честно, но тщетно пытался вникнуть, узнал я немало. Когда я впервые наткнулся на упоминания про Объект, впал в состояние редчайшего по силе когнитивного диссонанса... "Повреждение Объекта было настолько сильным, что симбиоты просто не справились с регенерацией. Мы пытались спасти пострадавшего, но наши технологии оказались бессильны..." Ну подумаешь, научный бред. Но, услышав пару знакомых слов, я все-таки решил послушать дальше... "Исходя из анализов, которые я смог произвести в лаборатории, любезно предоставленной генералом, трудно сказать что-то определенное... Но, все-таки, учитывая феноменальные различия на клеточном уровне, могу предположить, что Объект и симбиоты, возможно, с разных планет. Это только предположение, но в его подтверждение есть пара веских доводов..." Доводы Дока были, наверняка, очень и очень вескими, вот только я быстро запутался в научной терминологии... Но то, что он сказал - поразило меня. Теперь аудио-дневник ученого стал для меня новым развлечением... Хотя, каким там новым - единственным за последние месяцы, если не считать уже порядком надоевшую игру в нарды с убером Васей. После свинарника, я со всех ног несся в баню, чтобы смыть с себя ненавистную вонь, после чего, сыграв пару ритуальных партий с вернувшимся из караула, учений или рейда Васей, садился за ноутбук, под предлогом поиграть в Fallout (классический - он был установлен на лэптоп). "Симбиоты продолжали регенерацию тканей пилота даже после крушения "транспорта". Они восстановили обожженную поверхность кожи Объекта почти до первоначального состояния - мы сверяли восстановленные ткани с уцелевшими. Но, к сожалению, внутренние органы Объекта были повреждены слишком сильно. Симбиоты не справились, пилот погиб, но самое удивительное - они не остановили регенеративный процесс"... Это было круто. Я прикоснулся к тайне, к настоящей тайне. Возможно, я был единственным живым человеком, который обладал столь интересными и, пожалуй, бесполезными данными. "Мне удалось вывести генодары - вирусные микроорганизмы, способные изменить мир... Это открытие сделает меня, как ученого, бессмертным, оно превратит меня в мессию, в спасителя. Можно забыть про генетические болезни - генодары будут внедрять в организм человека гены симбиотов. Когда вирус адаптируется, организм будет самостоятельно восстанавливаться и регенерировать... Это шаг на пути к бессмертию..." Смутные подозрения зародились на подсознании и начинали крепнуть по мере того, как я слушал восторженные высказывания "чокнутого профессора". "Военные требуют предоставить им образцы оружия... У меня есть, что им предложить - это побочный вирус, неудачный эксперимент. Предшественники генодаров - генофаги, в какой-то степени, обладающие схожими свойствами... Вот только носителю этой заразы нужна будет постоянная подпитка живыми белками, иначе генофаги поглотят его организм... Хотя и умереть они ему не дадут, будут питаться его клетками до последнего, доводя носителя до безумия постоянным чувством голода... Это слишком страшное оружие, которое не должно попадать в руки военным. Вместо оружия Апокалипсиса они получат совершенных солдат - уберсолдеров, как я их называю, о таких мечтал, но так и не дождался, Адольф Гитлер... Единственная польза от генофагов - они намного дольше продлевают жизнь носителя - если тот будет постоянно подпитываться свежими белками, то сможет жить невероятно долго. Если совместить полезные свойства генодаров и генофагов, можно будет побороть саму смерть... Третья подопытная группа была уничтожена. Да, я осознаю, что творю зло - но я это делаю ради будущего, ради величия человеческой расы. Я изменю этот мир, во что бы то ни стало". Предчувствие сбылось. Мысли и догадки, не успевшие обрести четкость, были подтверждены записями сумасшедшего ученого. Да, ублюдок, ты действительно изменил мир... "Игнат клялся мне, что уничтожил все образцы побочного вируса, но у Шарипова каким-то образом сохранился образец... Теперь этот недоучка будет разрабатывать бактериологическое оружие... Сукин сын, откуда у него доступ к моей лаборатории? Нельзя допустить испытаний". "Раньше надо было думать, ган...н", - подумал я тогда с ненавистью, слушая натуральную истерику Дока. "Я был у генерала Пантюшина. Общение со старым товарищем меня успокоило. Он уверял меня, что никаких испытаний проводиться не будет. Я попросил его ни в коем случае не направлять "добровольцев", в лице "погибших во время пожара" заключенных к Шарипову. Он уверил меня, что этого не произойдет... Сегодня я буду испытывать У-вакцину на добровольцах. На этот раз - на настоящих добровольцах, а не на том генетическом мусоре, который присылает мне Пантюшин. Я отобрал их лично. Нет причин беспокоиться - кандидаты подходят полностью. Немного об особенностях..." Дальше шел какой-то научный бред, который сводился к одному - добровольцы были настоящими физкультурниками с отличными генами, без вредных привычек, операций, серьезных травм и заболеваний... В общем, цвет нации. "Генодары практически себя не проявляют. К сожалению, ничего, кроме улучшения рефлексов, моторики, незначительного ускорения обмена веществ и немного увеличившейся способности к регенерации у подопытных не наблюдается. Более того, генодары полностью привязываются к носителю, перенимая его гены - то есть, попав в кровь в чистом виде, вирус быстро приспосабливается, но он уже не сможет выжить в организме другого носителя. То есть он не заразен. Да, мы получили отличных, сильных солдат, но не новый вид... Придется начинать все с нуля..." Не зря старый хрен вспомнил Гитлера - уж они бы с Адольфом нашли общий язык. И в "подопытных" не было бы никакого недостатка... "Мне позвонил Пантюшин. Генерал был взволнован - кажется, что-то произошло в лаборатории Шарипова - из его сбивчивых объяснений я толком не понял... Надеюсь, я ошибаюсь... Надеюсь, что генерал меня не обманул, и Шарипову не позволили испытывать генофаги на живых людях..." Это была последняя запись. Я достал из-под подушки заначку - кисет с табаком, который я наглым образом увел у одного фермера, и вышел на улицу. Говно, конечно, но мне всегда хочется курить, когда настроение ни к черту... А такое настроение у меня здесь частенько случается. Я набил трубку и, чиркнув колесиком потрепанной зажигалки с гордой надписью "Sippa" на потертом корпусе, принялся её раскуривать. Горький, горячий дым самосада заставил меня закашляться, но поступивший в кровь никотин помог немного успокоиться и собраться с мыслями. Лев Моисеевич Юдин. База "Оплот". Лучше прислуживать богам, чем умирать с героями. Лев Моисеевич не жалел, что не встал в ту ночь на защиту базы. Какова вероятность того, что старого, больного человека не убили бы в самом начале бойни - а то, что это была именно бойня, сомнений не было. Агрессоры играючи сломили оборону базы и с легкостью расправились с её защитниками. Люди, превосходившие нелюдей численностью чуть ли не в тридцать раз, были забиты страшными существами, как скот. Их крики до сих пор будят Льва Моисеевича посреди ночи и не дают уснуть до самого утра... Но это не повод опускать руки - уж лучше прислуживать новым богам и оплакивать павших, чем погибать рядом с героями. Оружейник склонился над АКСУ - ему удалось удлинить рукоять, вытянуть дужку и спусковой крючок. Теперь громилам Вожака будет куда легче обращаться с оружием. Раньше далеко не каждый мутант мог пользоваться огнестрелом, но теперь, когда у звероватых солдат появился такой толковый оружейник... Старик улыбнулся и пробормотал себе под нос: - Талантливый человек нигде не пропадет. С этими словами он отложил АКСУ и взял один из лежащих на столе. На улице раздался громкий, рычащий голос инструктора и пожилой мужчина выглянул в окно. Один из пасынков (так Вожак называл своих воинов) тренировал вновь обращенный молодняк. Среди учеников были и дети. Они все порывались куда-то бежать, вели себя как шкодливые волчата, но учитель был строг и щедр на подзатыльники, так что, в скором времени, желающих нарушать дисциплину не осталось. Лев Моисеевич знал, что этот инструктор был всего лишь бутафорией, он выполняет роль кнута, тогда как пряником казался сам Вожак - тот дарил пасынкам отеческую ласку, его любовь была безгранична. Но в то же время он каким-то образом, подавлял волю обращенных, заставляя их заискивать перед "отцом". Все-таки, он был страшной, но очень сильной личностью. Лев Моисеевич не переставал удивляться - почему он не знавал его ранее, когда еще тот был обычным человеком (если, конечно, он не соврал, насчет того, что раньше был жителем "Оплота" и, на самом деле, не родился таким на свет сразу, где-нибудь в тайной правительственной лаборатории). Он не задавался вопросом морали, он прекрасно понимал, для чего этому чудовищу целая армия себе подобных, но старик так же осознавал и то, что у людей просто нет шанса. Уж лучше уцелевшие пополнят армию мутантов, превратятся в новый вид и... и выживут. В конечном счете - это не такой уж и страшный исход. "Хорошо быть на правильной стороне", - подумал оружейник, отойдя от окна, и снова вернулся к работе. А работы у него было немало...