Я живой

Часть третья. Глава первая. Завоеватели. Хазар. База "Девятка". Время вспомнить о боге. Грязный мартовский снег перестал колоть морозными иглами лицо - кожа просто онемела, но Хазар не шевелился. Он лежал у ворот с того самого момента, как прогремел взрыв. Сначала, потому что его здорово контузило, и бывший зек потерял сознание, а потом... потом он понял, что жив до тех пор, пока его считают мертвым... Хазар лежал на боку и смотрел сквозь узкие щелки прикрытых глаз, как из домов выбегают растерянные жители базы: полуодетые, но большинство при оружии. Кипеш поднялся такой, что даже контуженный жулик решил подняться, чтобы поучаствовать в движухе, но сквозь гул оглохших ушей, он услышал дикие вопли. До пандемии, Хазар был козырным фраером, уважаемым бандитом и, по долгу "службы" натворил немало дерьма. Однажды он даже сжег человека заживо. Нет, бандит не был маньяком или бездушным убийцей, просто один коммерс, отказавшийся платить крыше дань, не вынес акции устрашения, которая сопровождалась вполне себе натуральным избиением... Тогда бандит бросил должника в багажник и отвез на заброшенную дачу, служившую ему перевалочной базой. Хазар деловито пощупал шею "клиента", компетентно (как он сам думал) решил, что тот мертв и попытался сжечь тело... Когда он понял, что бедолага еще жив, было уже поздно - коммерса объяло пламя и он закричал... Так вот, жители базы кричали так же - не только от боли, но и от ужаса, от осознания неотвратимости страшной смерти. Хоть их и не сжигали заживо, их участь едва ли была лучше. На территории бывшего исправительно-трудового учреждения началась настоящая резня - сквозь изувеченные ворота на базу ворвались странные мужики: здоровенные - просто амбалы, вроде тех, которых бывший зэк видел по телевизору в трансляциях матчей по реслингу, такие же косматые, к одежде многих были прилажены собачьи и волчьи шкуры. Для таких бугаев они носились с невероятной скоростью, как кенийские атлеты, если не быстрее, будто и не весили как маленькие грузовики. При этом, громилы не забывали расстреливать бегущих к ним навстречу людей, а приближаясь к кому-нибудь из защитников базы, на ходу размазывали его, как большую кровавую соплю. Пока безбожно тормозящий мозг Хазара продолжал тупить и бездействовать, организм принял верное решение и начал думать непрерывно сокращающимся очком - универсальным датчиком опасности, которому бандит привык доверять. По мере того, как разгоралось боестолкновение, холодная, промерзшая, грязная земля покрывалась парящей кровью. Хазар перевернулся на живот и, моля Бога о том, чтобы его не заметили, медленно пополз за ворота, сквозь еще дымящийся провал, а когда выбрался, поднялся на ноги и бросился бежать, не оглядываясь, не разбирая дороги. Бывший зек боялся, что если обернется, то увидит за собой погоню... Хотя, быстроногие громилы бегали куда лучше Хазара, проведшего в зонах полжизни, где и оставил большую часть здоровья, так что смотреть назад не было смысла - если его заметили, убьют и так, хоть оглядывайся, хоть нет. Беглец направился на старый алюминиевый завод, где и собирался отсидеться. Было там одно местечко... Племя. База "Девятка". Пленных не брать. Утренний штурм предвосхитил все ожидания лидера мутантов. Сказать, что Вожак был доволен победой - не сказать ничего: новая база, свежее мясо, пополнение войска. Воины легко перебили остервенело сопротивлявшихся защитников, и уже деловито таскали туши туда, где у людей была столовая (мутант в очередной раз порадовался тому, что руководство баз прилежно соблюдало договоры с Электриками и свежее мясо можно распределить по морозильным камерам). Вот только с новыми пасынками Вожака ждала неудача. Молодых людей здесь практически не было - хорошо, если с десяток среди пленных наберется. Даже женщины, и те были слишком зрелыми для обращения. Первенцы, как обычно, молча шли за "отцом", ожидая приказов. - Пленных запереть, молодых привести ко мне. Если не хватит мяса, разрешаю брать людей без спроса, - распорядился Вожак. - А что с бабами делать? - спросил Дима. - Выберите себе получше. Остальных отдайте братьям... С тех пор, как воины Вожака захватили Оплот и заметно сократили численность жителей базы, прошло три месяца. Пасынки росли с невероятной скоростью, их тела развивались в ускоренном темпе (еще бы, при таком-то питательном рационе). Неудивительно, что запасы мяса начали заканчиваться - и это несмотря на то, что молодняк постоянно охотился. Вскоре, в окрестностях базы, на расстоянии в добрый десяток километров вокруг захваченного Оплота не осталось ни одной псины или крысы. Пасынки уже начали посматривать на рабов, поэтому Вожак решился на захват Девятки. После захвата мяса должно было хватить всем. Но закончится когда-нибудь и оно, а голод допускать нельзя, мутант слишком хорошо помнил это чувство - оно подчиняло разум и превращало в животное, тупого хищника, живущего одними лишь инстинктами... Вожак снова задумался о будущем. "А в будущем будут другие базы, - твердо решил мутант. - Будут новые базы, будут новые пасынки, и никакого недостатка в еде, никакого голода. Да, я смогу". Серега. Некрополь. Запах свободы и мания преследования. Весна... Как всегда, она припаздывала. Для юга, у нас слишком долгая и холодная зима. Так всегда - летом изнываем от сухой жары, зимой - трясемся от холода. Но в день, когда я вышел с базы, светило лучистое, рыжее солнце, и снег уже начинал потихоньку плавится под гнетом несущего тепло ультрафиолета. Как я выбрался с Лабы? Хе-хе... Знакомьтесь - Сергей Борисович Сухов, официальный дилер компании "Драгз энд пилз", дочерней компании "Игнат и иже с ним"... Мне вернули карабин и "ПБ" (подкинув неплохой боекомплект), нагрузили "химией" и отправили в Девятку. Почему? Да потому, что двоих других дилеров на базе не было. А кто же лучше справится с опасной работой дилера, как не опытный искатель вроде вашего покорного слуги? Бер сказал, что я больше не свинарь, а самый что ни на есть благородный распространитель лекарств (и наркоты). Как говорится, из грязи, да в пушеры. Меня быстренько выперли с базы, при этом забыв спросить, что я вообще думаю о своем новом статусе, снабдили относительно новым армейским бушлатом , а Бер снизошел до личной беседы. - Твоя задача, - сказал зав.глав.убер всея базы, когда мы подошли к КПП, - узнать, что там не так с Девяткой. Если все ОК - передашь им лекарства, а они уже с нами свяжутся... - А почему они с вами сейчас не свяжутся? - задал я резонный вопрос. - А хрен его знает, - простецки ответил убер. - Вот это тебе и нужно узнать. Считай это задачей номер раз. - А что мне мешает свалить вместе с "химией"? - спросил я прямо. - Ну... ты тогда не получишь гонорар, - пожал широченными плечами Бер. - Ну и конечно, тебя в скором времени убьют, и не факт, что быстро. Я с трудом проглотил застрявший в горле комок страха - убер смотрел холодно, но в его глазах мелькнуло что-то пугающее, а меня обдало каким-то потусторонним холодом. Я даже вспомнил старую английскую пословицу: "Кто-то прошелся по моей могиле". - Я вот чего не пойму, - пробормотал я, пытаясь отвлечься от нехороших мыслей. - Чего вы сами не проверите, что там стряслось на базе? - Потому что, увидев нас, жители базы могут нехило так пересраться и начать палить почем зря. Зачем пугать людей? Не люблю, когда мне угрожают... Но я отходчивый, что уж поделаешь, тем более дело предстояло плевое - полтора дня пути (мне вручили карту с координатами всего Некрополя с прилегающей областью и важными объектами). Конечно, без ночевки во времянке на старом алюминиевом заводе не получится, но награда была - что надо: "Кипарис" в отличном состоянии, с глушителем, ограниченной серии, с боезапасом. Плюс поистине царский паек. Я даже начал подумывать о постоянном контракте... На дорогу, ведущую к заводу, я вышел без приключений и довольно быстро (как же удобно путешествовать с точной картой местности). Яркие солнечные лучи влажно отражались от начавшего таять снега, создавая иллюзию окончательно наступившей весны. Приятные впечатления от свободы и неожиданного потепления портили мысли о Кате... Я бросил глупую затею вытащить девушку из плена, потому что а) это было натуральным самоубийством, б) куда мне тащиться с беременной девушкой, вынашивающей неведому зверушку (я боялся даже представить себе плод невзаимной любви мутанта-Максима и Кати)... А еще меня донимало назойливое чувство, что за мной кто-то непрестанно следит, но как я не пытался заметить признаки постороннего присутствия, ничего подозрительного обнаружить так и не удалось. Наверное, доктор Кунцевич был прав, и у меня действительно проблемы с психикой... Мерзкий старикашка, надеюсь тебя уже давно мертвяки сожрали! Кот. Некрополь. Слежка. "Замечательно! Отлично! Просто превосходно!" Кот был очень раздражен. Можно сказать, убером завладело чувство глубочайшей обиды. Ему хотелось поймать голову постоянно оглядывающегося Сергея в прицел и надавить на спусковой крючок штурмовой винтовки, а потом доложиться Беру, мол, их бывший проводник столкнулся с бандой мародеров и Кот просто не успел спасти ведомого. Только командира черта с два обманешь. У него на врунов просто нюх, как у таможенной собаки на героин, а Кот, ко всему прочему, совершенно не умел владеть собой, краснел и постоянно путался в собственной лжи, если приходилось нести ответ перед Бером. Серега опять обернулся и уберу пришлось вжаться в снег. Зимняя камуфлированная броня отлично сливалась с окружающей местностью, но дилер-неофит, казалось, чувствовал слежку. "И зачем они отправили этого хлюпика на задание? Мало ли, что там приключилось", - зло подумал убер, замирая. Его очень бесил тот факт, что Сергей шел себе вразвалочку, тогда как он вынужден был все время пригибаться и падать. С Оплотом база потеряла связь сразу же после смерти деда. Немногие знали, что старик сошел с ума, перед тем, как покончить с собой, зарезал радиста - большинство жителей думали, что лидер базы умер от сердечного приступа... Радиста же просто сожгли - его до сих пор "ищут" за пределами Лабы. В день, когда и Девятка не вышла на связь, было принято решение отправить туда Сергея (остальные дилеры куда-то запропастились, а бывший искатель подходил идеально). Бывший проводник группы Бера даже не догадывался о том, что тащит на себе несколько миниатюрных девайсов, хитрых жучков и даже одну камеру. Целью Кота было вести Сергея до базы. У начальства имелись подозрения, что кто-то решил подмять под себя все анклавы Некрополя. Игнат даже выдвинул предположение, что вояки из Села решили объединить все базы, естественно, под своим шефством. С Лабой у военных был твердый мир с упором на сотрудничество... Но в Селе были свои лаборатории, свои ученые... Может быть теперь они сами способны обеспечивать своих жителей лекарствами? Возможно, они способны удовлетворить медицинские потребности всех баз Некрополя? Что, тогда, помешает им подмять под себя Лабу? С их-то техническим обеспечением и доступу к топливу (они, фактически, сидят на месторождениях нефти, даже имеется собственный нефтеперерабатывающий завод). Поэтому Сергей должен был попасть на базу соседей, а Кот должен был узнать как можно больше о том, что там творится. Если вояки устроили крестовый поход, Игнат хотел быть к этому готов. Хазар. Заброшенный алюминиевый завод. Ствол бы не помешал. Когда дыхалка начала сдавать (а произошло это довольно быстро - курение дрянного самосада здоровья не прибавляет), Хазар продолжил свой путь быстрым шагом. Четыре часа пути показались вечностью, но к полудню он уже был у распахнутых, словно объятия матери, дверей "Алюминьки". Когда-то здесь похозяйничали вояки. Они вскрыли ворота, наскоро перебили опасных тогда еще мертвяков и вынесли все, что им было нужно. Хазар понятия не имел, чего там понадобилось солдафонам, да и плевать ему было на это, зато бывший жулик точно знал, что на заводе можно спрятаться. Тем более, что территорию заброшенного объекта беглец хорошо знал. Когда-то, задолго до пандемии, он со своим братом, работавшим тогда в службе охраны "Алюминьки", вынес за забор немало ценного металла, пока молодого воришку и его родственника не поймали. Так Хазар свой первый срок и получил... Беглец вошел через главные ворота. В руках он сжимал ржавый прут арматуры, подобранный недалеко от входа. Он медленно шел в сторону административного корпуса, стараясь не шуметь, сжимая импровизированное оружие и постоянно оглядываясь по сторонам. Он опасался не зря. У готовых к неприятностям людей больше шансов выжить... но это не спасет их от проблем в принципе... Мертвяки по большей части создания тупые и медленные. Те, что посвежее - быстры и сообразительны, те же ходячие, что были инфицированы давно и долгое время не получали свежего мяса - медлительны и тупы, для опытного бойца представляют угрозу только толпой и в закрытом пространстве... Но были еще и анабиозники, твари редкие, но невероятно опасные. Этим ублюдкам нестрашен ни голод, ни холод. Они всегда находятся в одной поре - степень разложения крайне мала, а то и вовсе незаметна. Долго не питаясь живой плотью, эти твари могли просто "отключиться". Забираться в какое-нибудь помещение, уткнуться в угол или лечь на пол, (иногда бывает, садятся в кресло, словно обычный человек, да так и остаются). Кажется, что жизнь снова покинула и без того мертвое тело, но стоило поблизости оказаться человеку с горячей, живой кровью в жилах - они во мгновение ока сбрасывали с себя оцепенение. Быстрые, хитрые, сильные - убегать от не знающих усталости анабиозников было равносильно соревнованию с профессиональным легкоатлетом в беге. С этими тварями можно было только сражаться. Либо ты его, либо он тебя. Говорят, что если человека укусит анабиозник - тот, в конечном итоге, станет обычным ходячим мертвецом. То есть эта разновидность мертвяков была, если так можно выразиться, элитой среди нежити. Не удивительно, что их боялись. Сохранив больше, чем пару примитивных инстинктов, анабиозники запросто могли... затаиться, чтобы напасть на зазевавшуюся жертву из засады и порвать её на куски. Этих странных существ можно было встретить только вблизи одного места, у заброшенного колхоза. То есть, за его пределами они почти не встречались, но, иногда, твари покидали насиженное место в поисках еды. Поговаривают, что анабиозники, независимо от результатов своих вылазок, всегда возвращаются домой, в колхоз, который в самом начале пандемии стал одной из первых баз (правда, продержалась база очень не долго - там вспыхнул очаг заражения, который ликвидировать не удалось). Говорят, что у них там какой-то ученый был, который все лекарство какое-то разрабатывал... Видать, не помогло, лекарство-то. Хазар переборол желание кинуться наутек, когда встретился взглядом с неживыми, но странно осмысленными глазами мертвяка. Тот выпустил из зубов собачий труп, над которой склонился (с анабиозниками собаки старались не связываться, потому что, в отличает от обычной нежити, эти не просто сопротивлялись, но и давали жестокий отпор) и тихо зарычал. Он нервно облизал синюшным языком окровавленные губы и начал подниматься. Мгновение ничего не происходило. Живой человек и мертвяк просто смотрели друг на друга. Анабиозник склонил голову набок, как будто о чем-то задумавшись, и вдруг тут же, без перехода, бросился на Хазара. Бывший зэк покрепче сжал прут правой рукой и, когда тварь подбежала на расстояние вытянутой руки, ушел влево, коротко, без замаха ударив. Смышленый мертвяк в последний момент, за мгновение до удара, прикрыл голову руками, чего человек, конечно же, не ожидал, но потерял равновесие и упал на землю, предварительно выставив перед собой покалеченные прутом конечности, но тут же вскочил и, зло оскалив кривые, кажущиеся очень длинными из-за съежившихся десен зубы, закричал, подняв голову вверх. Его протяжный дикий крик удивительно походил на волчий вой. Хазар шагнул к мертвяку и со всей силы ударил его прутом сверху, по темечку, затем еще раз, и пнул размахивающего руками противника ногой в колено, которое тут же противно хрустнуло, после чего тварь рухнула на карачки, не переставая выть. - Повой, повой, безмозглая тварь, - выкрикнул человек и "прописал" мертвяку ногой по ребрам, отчего тот перевернулся на спину и тут же попытался встать, не переставая издавать зловещие звуки, которые теперь, когда он был повержен выглядели жалко. - Что, не получилось Хазара сожрать, петушара? Не был бы ты таким, сука, страшным, я бы тебя еще и вые...л! - Ар-р-р... ар-р-р... - ответил ему мертвяк. И снова, уже намного громче, - А-а-а-а-а-р-р-р-р!!! Хазар перехватил прут поудобнее и, что было сил, воткнул его в голову анабиозника, удачно попав в глазницу. Кусок арматуры с влажным чавканьем и хрустом пробил мутный глаз мертвеца и, почти беспрепятственно, прошел дальше. Анабиозник несколько раз дернул ногами и затих, широко раскрыв рот. Вытащив прут из ставшего неопасным мертвеца, Хазар направился в сторону одного из цехов, где в кабинете бригадира, как он помнил, можно было перевести дух и подумать о том, что делать дальше, но бывший жулик снова услышал за спиной уже знакомое "Ар-р-р". - Да когда ж ты... - сказал мужчина, обернувшись. И оторопел - от столовой для рабочих к нему быстро шли, ускоряясь и уже переходя на бег, двое очень свежих мертвяков. "Анабиозники, - подумал Хазар и запоздало вспомнил. - Они же по одному не ходят". Так вот, что делал тот мертвяк, издавая странные звуки. Он звал на помощь товарищей... Двое основательно разогнавшихся анабиозников бросились на приготовившегося к схватке человека. Одного Хазар встретил тем же самым ударом, которым сбил с ног прошлого мертвяка, но тварь не упала - просто запрокинула голову и продолжила бежать, немного сместившись, отчего столкнулась со своим товарищем, но и в этот раз устояла. Мужчина пятился, осыпая ударами делающих выпады анабиозников. Один нападавший получил в висок - Хазар, что было сил, рубанул его справа налево, немного сверху, под углом, основательно вложившись в удар, отчего мертвяк, не издав ни звука рухнул на землю. В то же мгновение его собрат резво бросился на человека, схватившись за прут обеими руками поперек, отчего беглец упал на спину. "Только не укуси меня, только не укуси меня..., - вопило сознание мужчины, когда он пытался отжать от себя вцепившегося в прут урода и подтягивая к груди ноги, чтобы оттолкнуть тварь от себя. - Только не укуси меня..." Катя. База "Лаба". Палата с ограниченным доступом. Я хочу его... Когда боль ушла, остались лишь страх и ярость. Сознание будто раздвоилось. Оба состояния чередовались, сменяли одно другое, и это сводило меня с ума. Но чем больше меня держали в заточении, тем больше ярость преобладала над страхом. Была Я-старая, которая забилась в глубокую нору на самом краю подсознания и тряслась там от боли, от жалости к себе, от ужаса перед, мягко говоря, не радужным будущим. Была Я-новая, которая захватила власть в моей голове. Эта узурпаторша заполнила яростью и ненавистью все мое естество. Она была ужасна... Хорошо хоть, я пришла в себя и многое вспомнила, в том числе и его... он сделал для меня так много. Если бы Сергей не сказал, что убил Максима, если бы он не произнес его имя, Я-новая непременно бы порвала его в клочья, а остатки с жадностью запихала бы в рот и, громко чавкая стала, бы жрать еще горячую, живую плоть... Вместо этого, Я-старая выползла из своей глубокой норы и заплакала, зарыдала, забилась в истерике, из которой вышла только после того как он ушел, и я смогла нормально поесть. Сейчас, когда неконтролируемые припадки в прошлом, ко мне пришло понимание того, что в еду, время от времени, добавляли какую-то химию, потому что я могла неожиданно уснуть или успокоиться, просто поев. Кстати, есть мне хотелось все время, и дело вовсе не в беременности. Мое тело менялось. В отражении стеклянных стен камеры на меня смотрел совсем другой человек... Хотя, как из меня теперь человек? Чудовище, монстр, мутант... С человеком разве что в темноте перепутать можно. Дело не в том, что лицо теперь было серым, "украшенным" кривыми сплетениями черных вен с небольшими узлами, выпирающими из-под кожи. Не в том, что глаза чуть вышли из орбит, будто бы я напряглась, и стали красными, как у взбешенного быка. Дело было еще и в выражении этих самых глаз... Оно было другим, не таким, как раньше. Когда осознала, что Я-старая и Я-новая - это и есть Я, все вокруг изменилось. Потоком хлынули воспоминания, с которыми психика с трудом, но справилась. Мне не хотелось снова разрыдаться и получить новую дозу психотропных веществ в сырое мясо, которым меня, время от времени, снабжают. Да и организм очень быстро привык к препаратам - они действовали на меня все слабее, с каждым приемом. Моё тело требовало больше еды, и я попросила своих надсмотрщиков об увеличении порций - их самих я тогда не видела, но чувствовала запах пота, слышала дыхание, а когда была особенно голодна, даже могла уловить стук сердец, слишком мощных для простых людей. Миску с едой мне просовывали сквозь небольшую щель в стене, у самого пола. Когда надсмотрщик подходил к стеклу вплотную, был виден лишь его силуэт - снаружи освещения не было, тогда как в моей камере оно отключалось лишь по ночам (хотя, откуда мне знать, в какое время суток мне дают поспать?). Силуэт был огромен и, если бы не другой запах, я бы подумала, что существо было таким же, как Максим... И таким же, каким стала я. Когда я заговорила (впервые за время заключения), к стеклу подошел тот самый гигант, а потом над едва различимым силуэтом загорелась лампочка. И я, наконец-то, увидела своего тюремщика. Огромный, как сказочный великан, он не уступал ростом даже Максиму. Да и шире - разлет его плеч был просто колоссальный. Но глаза... они все-таки были человеческими. Холодные льдинки смотрели на меня изучающе, с интересом, но без сожаления и даже с какой-то еле уловимой жестокой радостью. - Так ты способна нормально разговаривать? - спросил он буравя меня взглядом. Голос у него был низким, но приятным, без звериных ноток. Речь была правильной. - Все таки, Док был прав: мутанты, со временем, возвращаются в относительно-первоначальное человеческое состояние. Потрясающе... - он обращался не ко мне, скорее просто решил озвучить мысль. - Слушай сюда, урод, - прошипела я, подойдя к стеклу вплотную, даже уперлась в него лбом и вперила в гиганта взгляд, стараясь наполнить его всей ненавистью, на которую вообще была способна. - Когда я отсюда выберусь, ты умрешь. На совсем умрешь, по настоящему. Я вырву тебе кишки, намотаю на твою бычью шею и буду душить до тех пор, пока твои ясны глазоньки не лопнут на х...!!! Остаток фразы я прокричала, забрызгав слюной стекло камеры. А надсмотрщик, сука, лишь криво ухмыльнулся. - Пока не научишься разговаривать со мной уважительно, порцию увеличивать не стану... - Игнат деланно задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. - Пожалуй, уменьшу-ка я ее... Ну, скажем, вдвое. И ушел, сукин сын, под аккомпанемент выкрикиваемых мною проклятий и самых грязных ругательств, которые я только могла вспомнить или придумать... Когда постоянно грызущее изнутри чувство голода начало сводить меня с ума, я со злостью ударила в прозрачную стену и крикнула: "Я все поняла, дай мне еды..." - Меня зовут Игнат, - сказал мой тюремщик, когда я расправилась с большой порцией сырого мяса - стейками и отбивными меня не баловали, но я не особо по этому поводу огорчалась (я даже представить себе не могла, что без специй и соли сырая плоть животного может быть такой вкусной). - Я - руководитель базы, а по совместительству еще и ученый. Наблюдатель, так сказать... - И за чем же ты наблюдаешь? - спросила я, стараясь сохранять спокойствие. - За тобой, Катя, за тобой... Возможно, что ты - ключ к спасению человечества... - Игнат сделал небольшую паузу, затем развел руками и улыбнулся. - По правде говоря, мир спасать буду я, но с твоей помощью. Если все выгорит. Ты - носитель мутировшего вируса. Ты мутант, Катя... Он замолчал, наблюдая за моей реакцией, но я оставалась спокойной, едва удержавшись от "Спасибо, Кэп". Ученый продолжил. - Более того, в твоем чреве растет новая жизнь. Твой ребенок - связующее звено. Когда мы узнаем, что ты родишь, мы, возможно, решим и нашу проблему... - "Что"? Ты сказал "что ты родишь"? - Я тебя умоляю, - Игнат театрально закатил глаза. - Только не говори, что ты питаешь чувства к еще не рожденному ребенку, папаша которого - изнасиловавший тебя умалишенный мутант? Я отвернулась - не хотелось радовать этого психа навернувшимися на глаза слезами. В его словах была своя правда - ну кто... что там может родится? Чудовище? Я боялась себе признаться в том, что хочу этого ребенка, что мне страшно за него, а не за себя. Не думала, что материнские инстинкты во мне когда-нибудь проснутся. Хотя, если животные инстинкты убийцы и охотника, дремавшие в моих генах, были пробуждены вирусом (я почти бросилась тогда на Сергея, в голове зудящим комком пульсировало: "Убей и съешь!")... Да, пожалуй, материнские чувства - не самое странное, что со мной произошло за последние месяцы - Что за проблема у вас такая, которую поможет решить мой ребенок? - спросила я, успокоившись и взяв себя в руки. - А вот это тебя не касается, - его большие глаза вновь обожгли холодом, затем он отошел от меой камеры, щелкнул выключателем и исчез во тьме... Но я чувствовала - он еще долго стоял там. Стоял и смотрел. Изучающе, внимательно, но, уже, не так хладнокровно... В его запахе что-то изменилось, но я еще не научилась распознавать такие тонкости. - Ты знаешь, что делать, - сказал Игнат и я послушно протянула руки в два открывшихся в стене круглых отверстия, сантиметров в двадцать, между которыми было небольшое расстояние. Щелкнули наручники - надо заметить, что теперь мои запястья стали намного шире - даже и не знала, что кости могут так быстро расти. Игнат задрал мне подол больничной пижамы и сделал какой-то укол в ягодицу (как он сказал, это был витаминный коктейль, ведь кроме мяса я ничего есть не могла и не хотела, а будущей маме нужны и фрукты и овощи... или правильные уколы...), но не одернул больничную одежду, немного помедлил. - Нравится? - Я уже давно поняла, чего ему хочется. По запаху. Наверняка, сам себе он в этом признаться не мог, но я чувствовала... точнее чуяла - этот больной ублюдок меня хотел. - Не льсти себе, - ответил он холодно и вышел... Я должна отсюда выбраться, просто обязана... Ради своего ребенка. Я хочу его. Я хочу, чтобы он родился, чтобы выжил, чтобы жил... "И ты его не получишь, Игнат. Пока я жива - ты его не получишь", - подумала я со злостью, глядя в широкую спину ученого. Серега. Заброшенный алюминиевый завод. Эй, фраер, ты туда не ходи. До Алюминьки я добрался без приключений. А вот когда уже попал на территорию завода, сразу же наткнулся на труп с пробитой черепушкой, а чуть подальше - еще на два. Все трое мертвяков были свежими. Точнее, чересчур уж свежими для обычной нежити, которая только-только "пережила" зиму. "Анабиозники, - подумал я, внутренне холодея, разглядывая трупы, лишь слегка тронутые разложением. - Ну да, Колхоз не так уж и далеко... Надеюсь, их было всего трое. Интересно, кто это их так уработал?". Теперь я передвигался осторожнее, стараясь не шуметь и выставив перед собой пистолет... Я направился к офисному зданию, где у меня была замечательная времянка в кабинете директора... - Пс-с... Эй, фраер, не ходи туда... Я оглянулся в поисках неожиданного источника шепота. - Я здесь, наверху. Задрав голову, я увидел высунувшегося из окна мужика. Он находился на втором этаже литейного цеха. - Слышь, фраер, не ходи туда, - повторил мужик, блеснув металлическими фиксами, и указал пальцем в сторону моей времянки. - Там их много. Он на секунду замолчал, всматриваясь в сторону нужного мне здания. - Бл..., опоздал. Дуй наверх, а то сожрут, - бросил он и скрылся в помещении. Я оглянулся туда, куда только что смотрел фиксатый. Из офисного здания вышел мертвец, дернул несколько раз головой, задрав нос, и тут же вперил в меня жуткий взгляд воспаленных мутных глаз. Он негромко зарычал, повернул голову набок, с интересом меня разглядывая, и, распознав таки во мне свежее мясо, а не ошибившегося "делянкой" соплеменника, бросился в мою сторону. Присев на колено, я тщательно прицелился и надавил на спусковой крючок. "ПБ" сухо щелкнул и несильно дернулся в руке. Неудачно. Из шеи мертвеца брызнул бурый фонтанчик, он сбился с бега, завалился вперед и упал, но тут же, почти не мешкая, поднялся на ноги и снова ринулся на меня. Когда нас разделяло не больше пяти шагов, я прицелился и выстрелил опять - в этот раз более удачно: пуля попала точно в лоб и мертвяк, подломившись в коленях, рухнул рожей в землю... Ко мне, тем временем, от офисного здания уже неслась троица анабиозников. Твари глухо рычали и скалили кривые зубы. Пятясь спиной к двери, ведущей в цех, я разрядил в них остатки обоймы. Стрелял по ногам, в вырвавшегося вперед мертвяка. Тот упал, и в него врезался одни из собратьев, отчего оба растянулись на земле (классический прием, не раз спасавший мне жизнь - эффективен против толпы тупых мешков с костями, но, иногда, может выручить и в такой экстремальной ситуации... если повезет), но третий анабиозник все-таки вырвался вперед. Я сорвал с плеча карабин и услышал, как сзади скрипнули давно не смазываемые дверные петли, после чего чьи-то сильные руки крепко схватили меня за лямки рюкзака и с силой втянули внутрь. Хазар. Заброшенный алюминиевый завод. Комната бригадира. Никто не хочет умирать в одиночестве. "А фраер-то - не промах, - думал Хазар с уважением, разглядывая хорошо экипированного бродягу. - Карабин, "Пэбэха", одежонка армейская..." При других обстоятельствах, Хазар не стал бы вытаскивать этого фраера из передряги. Просто дождался бы, пока нежить его растерзает, а потом бы просто собрал уцелевшие шмотки и амуницию... Или бы кончил фраера здесь, чтобы одежонку не портить. Но теперь в таких движениях не было никакого смысла. Хазар был рад любой компании, лишь бы живой. Он не хотел умирать в одиночку... - Ты чьих будешь, бродяга? - осведомился бывший житель Девятки, когда они с товарищем по несчастью заперлись в кабинете бригадира. - Не ожидал, что сюда кто-нибудь кроме меня забредет... - Я дилер, - ответил парнишка просто. - Зовут Серега. Иду на Девятку... - Ага, удачи, - ответил Хазар и криво усмехнулся, обнажив стальные фиксы. - Я так понял, в Девятку идти не стоит... - Протянул искатель настороженно. - На базе что-то произошло? Какие-то проблемы? "Молодец, - мысленно похвалил дилера бывший зэк. - Чуйка есть". - Проблемы? Что ты, никаких проблем нет... И Девятки больше тоже нет. - Как это "нет", - удивился Серега. - А вот так это... Две недели назад на базу мудаки какие-то ворвались. Здоровенные, как будто вместо мамкиной сиськи анаболиками вскармливались - ростом, метра два, даже выше. Широченные, быстрые - покрошили наших, как капусту... У тебя курить нет? - прервался мужчина и с благодарностью принял протянутую Сергеем самокрутку. - О, спасибо... Так вот, прошлись по защите, что танк по говну. Мне повезло - контузило сильно, когда эти гады ворота взорвали, под жмурика закосил, а потом свалил под шумок. Хазар затянулся самокруткой и, блаженно улыбнувшись, выпустил тонкую струю дыма. - И что дальше? - озадаченно спросил Сергей. - А дальше - ничего. Я ж говорю, когда эти ган...ны наших на части рвать начали, я и слинял по-тихому... А ты бы не слинял? - Наверное, - растеряно пробормотал парнишка. - Так что, базу захватили? Вояки? - Да хрен их знает, но, вроде, не похожи... Какие-то они слишком уж здоровые... ну, для людей... да и без формы - в обносках каких-то, да в шкурах собачьих. Вблизи я их не видел - некогда, знаешь ли, было - шкуру свою спасал... Слушай, пацан, ты же, вроде, дилером обозвался? У тебя есть колеса какие-нибудь? От боли. Сергей покопался в рюкзаке и вытащил из него какой-то пузырек, вытряхнул из него две бледно-зеленые пилюли и протянул собеседнику. Хазар тут же забросил их в рот и разжевал, кривясь от горечи, потом прополоскал рот водой и проглотил. Посидели, покурили, помолчали... А потом бывшего зэка пробило на откровенность. Он вывалил на Серегу почти всю свою жизнь: как первый раз попался, как посадили, как пытались сломать на зоне - сначала блатные, потом красные, как вышел, как первый раз человека завалил. А когда приступ откровенности закончился, рассказывать, оказалось, было уже нечего. Вся жизнь бывшего бандита уместилась в сбивчивую пятиминутную исповедь. - Ты это, извини, малой, что я на тебя все это вывалил... Просто я здесь уже давно. Хорошо здесь, для блатных схрон небольшой есть, с припасами, можешь пользоваться, если чо - на меня сошлешься... Хазар снова замолчал, но ненадолго. - А сегодня утром пытался прорваться... Досталось мне, братан, по полной. Ни хрена не получилось через них пробиться, шустрые падлы... Ты прости, брат, хреново мне что-то... Я полежу мальца, покемарю. А ты бди, ага. Выглядел Хазар совсем плохо - воспаленные, обрамленные темными синяками глаза впали, бледное лицо стремительно белело, синеватые губы пересохли. Ему становилось все хуже, он, то и дело , закатывал глаза, как будто человек, с которым случился обморок, но тут же брал себя в руки, тряс головой и оставался в сознании, не позволяя себе отключиться. Бандит лег на брошенный прямо на пол матрац и повернулся к дилеру спиной, показывая небольшую рану на шее, под затылком. На коже отчетливо виднелись следы зубов. Хазар прекрасно слышал, как фраер выщелкивает из разряженного пистолета обойму, загоняет в нее патрон, а затем передергивает затворную раму. Какой смысл продлевать мучения, хвататься за ускользающую, как вода сквозь пальцы жизнь, если ты уже знаешь, что уже не жилец? Вдох-выдох, вдох-выдох. Вдох... Выдох... Хазар был уже мертв, когда Сергей нажал на спусковой крючок и выстрелил ему в затылок. Кот. Недалеко от заброшенного алюминиевого завода. Пора домой. " Вблизи я их не видел - некогда, знаешь ли, было - шкуру свою спасал... Слушай, пацан, ты же, вроде, дилером обозвался? У тебя есть колеса какие-нибудь? От боли." - Кот прослушал запись еще раз, удостоверился, что все, что требовалось Беру с Игнатом, он уже выяснил и со спокойной совестью снялся с позиции. "Серега не маленький, - думал он про себя. - Сам о себе сможет позаботиться, я ему в няньки не набивался. Он Зевса кореш, а не мой". Впереди был длинный путь и привыкший к нагрузкам убер прибавил ходу, ведь информация, которую он раздобыл, была действительно важной. Её нужно было доставить начальству как можно быстрее. Хотя, если уж по правде, Кот просто очень хотел домой. Игнат. База "Лаба". Что она о себе возомнила? "Сучка, вот сучка!" - думал Игнат зло, подходя к стеклянной камере. Его била дрожь и, как он ни пытался успокоиться, ничего не получалось. Игнат просто терял контроль... Стоило ему подумать о ней, вспомнить ее терпкий, манящий, сладкий запах... "Нет-нет-нет! Соберись! Какой на хрен запах, чертов слабак! Это отродье! Мутант!" Нужно было проколоть девке последнюю серию препаратов. Плод должен развиваться правильно, ребенок необходим ученому живым - это приоритетная задача. Маленький ублюдок - ключ к решению проблемы бесплодия уберов. Обычные женщины не могли родить ребенка от совершенных солдат. Даже после того, как Док начал их к этому "подготавливать", все равно ничего не выходило. Если ничего не предпринять, совершенные люди... вымрут. Наверное поэтому Игнат так хотел её. Даже изменившаяся внешность девки не отталкивала его, даже ставший округлым живот не уменьшал сексуального влечения. Когда он находился рядом, все его естество горело желанием обладать ей. Он начинал ненавидеть маленького выродка, который сидел в её чреве, за то, что он не от него... "Сука...", - подумал Игнат, невообразимым усилием воли угомонив разошедшиеся нервы и, постаравшись придать себе спокойный вид, вошел в камеру. - А я уж заждалась, - томно произнесла Катя и облизала пересохшие синеватые губы языком. Она задрала пижаму сама, до того как просунуть руки в отверстия для наручников. Первым, что увидел убер, когда вошел, были её обнаженные крепкие ягодицы - Ты до сих пор борешься с желанием трахнуть меня? - Заткнись, - зло огрызнулся ученый. - Думаешь, мне не терпится подхватить от тебя мутировавший вирус? Неизвестно, как это на меня повлияет... Игнат приготовил шприц и положил руку на левую ягодицу девушки. Он еле сдерживал желание овладеть Катей. "Опомнись", - подумал он, злясь на себя за слабость. - "Это просто химия, феромоны... Она - мутант: она жрет сырое мясо и подмывается водой из проведенного в камеру шланга... Она заразна..." Мысли шли в разрез с действиями: Игнат уже распахнул халат и сжал задранное к потолку хозяйство, чтобы направить его в лоно ненавистной и желанной пленницы... Резкая боль в области паха заставила убера рухнуть на колени. Катина пятка прилетела снизу и угодила прямо туда, куда надо. - С-с-сука... - тоненько простонал Игнат. Катя. База "Лаба". Достаточно сильна для побега... Я схватилась за стекло между отверстиями для рук, уперлась ногами в прозрачную стену и начала с силой давить на нее. Несколько секунд ничего не происходило, но потом стекло не выдержало - раздался хруст и я рухнула на стонущего от боли убера. Больше никого в помещении я не чувствовала и не слышала, Игнат работал один, но надо было поторопиться - в любую минуту в лабораторию мог зайти один из этих... И тогда мне конец. Я залезла на хнычущего ученого верхом (Господи, какой же он огромный, я ему в пупок дышу) и, закинув ему на шею цепь от наручников, изо всех сил потянула её на себя, упершись ногами в плечи громилы. Понявший, что его убивают, Игнат подобрал под себя руки и колени, встал на четвереньки, но тут же завалился набок. Силы начинали покидать меня, и я закричала в отчаянии, да и боль в животе была невыносимой, но не привыкший к дракам ученый просто отдал мне свою жизнь. Другой бы кувыркнулся вперед, ухватился за цепь, оттянул её, но этот же болван тупо шарил перед собой руками, не пытаясь меня сбросить. Не боец, даром что здоровый, как пожарная вышка. Через минуту все было кончено. Игнат вывалил изо рта здоровенный язык, глаза с полопавшимися капиллярами бессмысленно уставились в никуда, лицо его посинело. Я обыскала мертвое тело и, вытащив из кармана халата ключи от наручников, вышла из камеры. Серега. Заброшенный алюминиевый завод. Пора сваливать. Я дождался, пока анабиозники приблизятся к телу и навел точку коллиматорного прицела на голову ближайшего ко мне мертвеца. Идея приманить тварей телом Хазара, до того, как они вынесли дверь, пришла мне в голову сразу, как я застрелил зараженного товарища по несчастью. Как это ни цинично, но раз он больше не жив, не из-за чего маяться муками совести (проще говоря, ерундой). Погоревав над телом минуты полторы, я наспех перекрестился и, открыв окно, выбросил из него труп, немного поработав над ним ножом. Странное дело: стоит человеку обратиться, стать ходячим мертвецом, как андэды перестают его ассоциировать с пищей. Как будто какой-то выключатель срабатывает. Но, стоит снести свежему, не тронутому разложением мертвяку голову, как он снова переходит в разряд пищи для находящейся поблизости нежити. Ломать голову над разгадкой этой тайны мне не хотелось, но интересный факт я припомнил и решил поэкспериментировать. Когда тело Хазара рухнуло на землю, анабиозники живо переключили свое внимание на новый, более доступный объект. Прожорливые твари, сообразив, что к ним, буквально с неба, прилетело шикарное мясное блюдо, обступили труп и, обменявшись нечленораздельными рыками (может быть, это традиционная мертвячья молитва перед едой?) приступили к трапезе: стали срывать кожу, вытягивать сухожилия, впивались зубами в еще кровоточащее мясо. Один гурман даже присосался к глазнице - не к той, через которую вышла моя пуля, а к уцелевшей. Я насчитал семерых... Троих упокоил Хазар (стальные у мужика были яйца, должно быть). Одного я (скромный результат, учитывая то, что я был неплохо вооружен, а товарищ по несчастью отбивался подручными средствами). Еще семеро трапезничали под моим окном... Откуда же их столько? Никогда не слышал о таких больших стаях анабиозников. Внушительный коллектив. Я прикинул и посчитал, что когда они закончат с Хазаром, то снова будут пытаться проникнуть ко мне - если они сообразят разбить окна и забраться через них в здание (а анабиозники, как я слышал, способны на подобные выходки, потому что намного находчивее обычных андэдов), придется вести бой здесь... Поэтому я посчитал идею перестрелять тварей сверху удачной и похвалил себя за сообразительность. Выдохнув, и, на мгновение, оставив легкие пустыми, я плавно надавил на спусковой крючок. "Сайга", шумно плюнув пламенем, знакомо лягнула в плечо. Пуля пробила мертвяку (лысому дядьке, похожему на захворавшего и сильно пьющего Уиллиса) переносицу, и тот рухнул на спину, не выпуская изо рта окровавленный кусок мяса. Челюсть его не переставала работать еще несколько секунд. Странно, но его собратья никак не отреагировали на выстрел и уменьшение их дружного коллектива - настолько увлечены они были трапезой. То ли Хазар оказался таким вкусным, то ли нежить такая голодная, уж не знаю. "Что ж, такая преданность любимому делу не может не вызывать уважение", - подумал я, ловя в прицел следующую жертву. *** Когда с мертвецами было покончено, я решил задержаться в своем временном убежище - на всякий случай. Вдруг выстрелы карабина привлекли сюда несколько припозднившихся анабиозников? Уж лучше перебить их сверху. Ночь я, как и планировал, провел на заводе. Почти не спал - обдумывал слова Хазара... Где гарантия, что это не было бредом человека, готового вот-вот переступить предсмертную черту? Гарантий не было. И все-таки, я ему верил. Странные завоеватели-великаны сломили сопротивление жителей базы. Если бы не одна единственная деталь описания, а именно собачьи шкуры поверх изношенно одежды, я был бы абсолютно уверен в том, что на "Девятку" напали уберы... Когда я вышел с территории завода, то наткнулся на бредущую по дороге парочку. Сначала, мне показалось, что мертвяки держатся за руки, но, приглядевшись, понял, что это были полицейский и, по всей видимости, нарушитель, пристегнутый к нему наручниками. Причем мертвый блюститель порядка явно был анабиозником, тогда как арестант являлся обычным мертвяком, причем очень и очень несвежим. Полицейский, время от времени, дергал рукой, к которой был пристегнут доходяга, отчего тот ненадолго прибавлял шаг, но, через несколько секунд, снова начинал плестись с черепашьей скоростью. Увидев меня, анабиозник прибавил ходу, а затем и побежал. Арестант, которого он тянул за собой, конечно же, тут же потерял равновесие, повалив наземь и конвоира. Я не дожидаясь, пока парочка поднимется на ноги, быстро приблизился к копошащимся на земле мертвецам. Первый выстрел оборвал попытки полицейского встать. Второй выстрел прекратил мучения дряхлого, ссохшегося, воняющего пылью и плесенью арестанта. До базы "Девять" было четыре часа ходу, до "Лабы" - в разы дольше, но я решил не испытывать удачу - судьба и так была ко мне милостива там, на заводе. Я направился к уберам, настороженно глядя по сторонам и не перебрасывая карабин за плечо. Перспектива встретиться с анабиозником на открытом пространстве меня не прельщала. Катя. Некрополь. Беглянка. Мне снова повезло: у высокого бетонного забора стоял древний грузовичок китайского производства, кузов которого был полон навоза. Пока я добралась до этой развалюхи, стараясь придерживаться неосвещенных участков, увидела немало интересного. На территории неизвестной базы, на которой меня держали пленницей, имелась посадочная площадка и вертолет. Сначала я даже хотела попробовать взять в заложники пилота, который копошился в кабине (все-таки, в своей звериной силе и ловкости я уже убедилась, так что самоуверенности мне было не занимать), но, увидев ошивающихся у черной громадины бойцов, которым ростом уступал даже покойный Игнат, решила эту затею оставить. Жители базы меня удивили: нет, здесь, конечно, были и обычные люди, но бронированных переростков с мини-зенитками в руках было больше. И эти гиганты, в отличие от скоропостижно скончавшегося ученого, наверняка умели за себя постоять... Сначала я подумала, что нахожусь в "Селе" (я там никогда не была, так что спутать было легко), но потом отмела эту догадку. Во-первых, маловато военной техники (вертолет да какой-то уродливый бронетранспортер), во-вторых, не припомню рассказов о здоровенных мужиках в диковинной броне, разгуливающих по базе (а об этом наверняка бы терли торговцы и прочий бродячий люд), в-третьих, не пахнет болотом, и в-четвертых, не видно ни одной нефтяной вышки... Зайти за спину водителю - субтильному усатому мужичку лет пятидесяти - мне не удалось: он облокотился на дверцу своего уродливого грузовичка (откуда взял-то такой?) и, мечтательно глядя в вечернее небо, на котором уже начали проявляться первые звезды, курил древнюю на вид трубку, время от времени поджигая гаснущий табак зажигалкой и делая подряд несколько частых затяжек. Пришлось идти на риск. Мощный луч прожектора с вышки (да-да, здесь все по-серьезному, не то, что в "Оплоте") скользнул по ущербному тельцу "китайца", заставив водителя зажмуриться и поднять руку, чтобы защитить глаза от яркого света. Когда он опустил ладонь и протер глаза, первым, что он увидел, была несущуюся на него женщина в больничной одежде, со страшным серым лицом, покрытым паутиной отвратительных черных вен, бешенными глазами и обнаженными в диком оскале зубами, кажущимися неправдоподобно длинными из-за съежившихся десен. Когда я подбежала к нему вплотную, он сделал шаг по направлению ко мне. Я бы не смогла остановиться, даже если бы очень сильно захотела. Но я не хотела. Единственным моим желанием, которое овладело разумом и пульсировало в каждой клеточке моего воспаленного мозга, было поскорее убраться отсюда. В водителя я врезалась на бегу, но, за секунду до столкновения, выбросила вперед руки и схватила мужчину за подбородок. Он, не успев распределить центр тяжести и встать устойчиво, завалился назад. Когда затылок мужчины соприкоснулся с металлическим креплением бокового зеркала, раздался звук удара и треснувшего стекла... А еще влажный хруст, от которого в животе у меня застонало... Тело водителя обмякло, голова неестественно запрокинулась и я, не теряя драгоценных мгновений на сожаления и размышления, затащила подергивающийся труп за грузовичок, который стоял очень близко к высокому забору. Теперь машина закрывала меня от луча прожектора и нежелательных свидетелей, так что я относительно спокойно раздела убитого и облачилась в замызганные штаны, которые пришлись почти впору, клетчатую рубаху неопределенного цвета и безразмерный, но теплый пуховик с синтепоновой подкладкой, пахнущий табачищем, с засаленными рукавами и воротником. Не побрезговала я так же и полосатой лыжной шапочкой, влажной от крови, и потными, вонючими носками, и кирзачами, которые оказались мне велики (но это лучше, чем бегать босиком). Низ живота постоянно тянуло (меня удивляло, что я вообще проявила такую прыткость для будущей мамаши, пусть и на малом сроке - да и живот вырос порядочно для трех месяцев), так что я отсиделась некоторое время за грузовиком, восстанавливая дыхание и борясь с искушением впиться в тело мертвого водителя зубами (меня снова мучил голод)... Когда боль в животе утихла, я подождала, чтобы луч прожектора прошел мимо грузовика и, забравшись на крышу кабины, перепрыгнула через забор... Сирена, пронзившая вечернее спокойствие базы, заставила меня забыть о боли от жесткого приземления и побежать. На ходу, я потрогала живот, опасаясь, что своим прыжком навредила плоду, но почувствовала, что с ним все в порядке. Не поняла, а именно почувствовала, как, наверное, это может чувствовать только мать... Я знала: несмотря на страх, опасность, отчаяние и чувство обреченности, я сберегу ребенка, которого не желала, которой был чудовищной ошибкой и не должен был увидеть этот свет. Потому что я - его мать! Я добралась до пролеска и свернула в лесополосу, надеясь хоть немного запутать погоню... Серега. Некрополь. Что такое удача? Люблю, когда удача поворачивается ко мне лицом, а не жопой, как обычно (и ведь пендаль-то не выпишешь, терпи себе, да зубами скрипи). Что такое удача, для среднестатистического обывателя допандемийного периода? Ну, наверное, крупная купюра, которую счастливчику принесло ветром прямо под ноги. Или три семерки, которые обнаружились под защитным слоем с надписью "стирать здесь" на лотерейном билете. Или горячая, пьяненькая девушка, именно на него, среднестатистического обывателя, уронившая свой шалый взгляд и, отчего-то, решившая, что он "ничего". Что такое удача, для бродяги вроде меня?.. Пуля просвистела над головой и с глухим стуком врезалась в деревянную опору электропередачи, заставив меня дать стрекача в сторону единственного возможного укрытия - заброшенной заправки. Когда я, не сбавляя скорость, запрыгнул в давно уже выбитое окно с сорванной решеткой, валявшейся неподалеку, раздалось еще два выстрела и одна из пуль врезалась в деревянную раму, отчего та брызнула во все стороны щепками и раскололась. Я неудачно приземлился руками на стеклянные осколки и, безбожно матерясь, прижался к стене. Выглянув и тут же убрав голову из зоны прицеливания. Правда, это мало что дало - стрелка я так и не увидел. Оглядевшись, я наткнулся взглядом на лежащего неподалеку мертвеца, который, видимо, и был причиной отвратительного запаха, царившего в заброшенном помещении. Голова его была размозжена, а над телом уже давно поработали крысы, так что он скромненько так смердел и вел он себя вполне прилично - как и полагается мертвому человеку. - Хреновый из тебя снайпер! - выкрикнул я, наспех обрабатывая руки антисептиком, который достал из рюкзака вместе тюбиком "жидкого" пластыря. - Ни одной пули в цель! - Ничё, это дело поправимое! - донесся снаружи хриплый крик. Я снова выглянул из окошка, на мгновение. Этого хватило, чтобы увидеть, как из лесополосы, что тянулась вдоль дороги, вышли трое... Трое из леса, блин. Один - бородатый мужик лет пятидесяти, целился в проем из карабина (скорее всего, одна из разновидностей "Сайги"). Двое других - какие-то плюгавые, оборванные сморчки предпенсионного возраста, были вооружены обрезами. Коротко выдохнув, я, стараясь двигаться быстро, положил дуло карабина на подоконник и сделал четыре выстрела, стараясь, чтобы красная точка коллиматора была как можно ближе к бородатому, после чего снова прижался к стене. О прицельной стрельбе речи не было, но, прячась от ответных выстрелов, я заметил, как бородатый валится наземь. Раздался крик, а за ним грохнули два выстрела. Мелкая дробь посекла оконную раму и стену. Я пролез под подоконником, встал у противоположного откоса, и собрался послать еще пару свинцовых подарков обнаглевшим любителям халявы... Но услышал тоненькое, даже жалобное, похожее на старушечье кряхтение. Внутренне похолодев, я обернулся. Ко мне быстро приближалась, часто шаркая тонкими ногами, омерзительная мертвячка: нижняя губа твари была вырвана, обвисшая кожа на лице имела бурый цвет, ее покрывали язвы, стеклянные глаза вперились в меня, словно прицелы. Она, вдруг, сделала рывок, который, видимо забрал последние силы её безжизненного тела, и упала прямо на меня, успев впиться руками мне в предплечье. Я попытался стряхнуть тварь, но она, хрипло крякнула и вцепилась в мою руку зубами. Когда я отпихнул мертвячку ногой и снес ей голову выстрелом карабина, снаружи донеслись полные ужаса крики. Сначала орали в три глотки, затем один из нападавших затих. Потом снаружи доносились какие-то мольбы, кто-то плакал, но затих после какого-то влажного шлепка... Я отмечал происходящее какой-то частичкой своего подсознания, тогда как сознание на творящееся вокруг, вне моего последнего убежища, уже "положило с прибором". "Какой смысл париться насчет опасности за окном, - вяло подумал я, скорее по инерции закатывая прокушенный рукав куртки и наблюдая, как кровь бежит по предплечью, а края свежей раны очень быстро темнеют. - Я обречен. Не умер, но уже неживой... Все равно, у меня хватит сил на то, что нужно сделать... Должно хватить". Я прошел мимо окна, совершенно не беспокоясь схлопотать шальную пулю, и сел у стены. Время как будто бы растянулось... Я видел, как размытая тень перемахнула через подоконник, оставив расплывчатый призрачный след, который начал неторопливо таять. И без того темное помещение начало проваливаться во тьму, но я увидел, как это нечто медленно плывет ко мне. "Насрать", - подумал я, доставая из кобуры "ПМ" и поднося его к виску. Нажать на спуск я не успел. Странное существо, что не вызывало у меня никакого интереса, вырвало оружие из моей руки, заставив меня на секунду сфокусировать взгляд. - Катя? - прошептал я, увидев лицо девушки. Узнать её было трудно, выглядела она, мягко говоря, необычно... Но это была она. - Заткнись, - зло прошипело видение и сделало нечто странное: Катя вонзила зубы себе в запястье, другой рукой схватила меня за лицо и приказала открыть рот, а когда я подчинился, начала поить меня... своей кровью. "Наверное, зараза поразила мозг слишком быстро... Так вот какие глюки ловят ходячие? Что же, не так уж и плохо", - отстраненно подумал я, глотая тягучую, солоноватую кровь. Прежде чем отрубиться, я попытался блевануть, но Катя зажала мне рот руками и сказала: "Потерпи, потерпи немного..." Что такое удача? Да откуда мне знать! Я чертов неудачник! Катя. Некрополь. Голод не тетка, голод не дядька. Голод - это голод... Я не ела с самой ночи. Режим быстро превратился в привычку. На секунду мне даже подумалось, что убегать не стоило. "А в тюрьме сейчас ужин... Макароны", - сказал кто-то у меня в голове с явным восточным акцентом... Это, наверное, от голода. Четыре раза в день - мясная диета. Относительно здоровый сон. Витаминные инъекции и теплая камера... Почти, мать его, санаторий. Я злилась на себя за подобные мысли, но ничего не могла с ними поделать: думала только о еде и о том, как хорошо было на базе. К утру я совсем перестала здраво соображать. Включились инстинкты охотницы и убийцы. Зрение, слух, обоняние - эти чувства обострились, а то человеческое, что еще оставалось во мне, деликатно уступило место внутреннему зверю, благоразумно решив, что кровожадный хищник добудет еду быстрее, чем трусливый и робкий человечишка. Не знаю, почему, но первым запахом, который я разобрала в переплетении ароматов леса и степи, был запах оружейной смазки. Только потом я услышала выстрелы и унюхала пороховую гарь. "Люди", - робко прошептала Я-человек. "Еда", - кровожадно прорычала Я-хищник, взявшая бразды правления податливым разумом. Оказывается, я могу очень ловко и бесшумно передвигаться по лесу, несмотря на то, что беременность этому не особо-то и способствует. Когда я увидела троих крадущихся мужчин, время от времени замирающих за стволами деревьев, то испытала азартную радость охотника, преследующего ничего не подозревающую жертву. Для меня эти трое не были людьми. Они были обезличенной добычей, мясом, и никаких душевных терзаний Я-хищник по этому поводу не испытывала. Я была достаточно близко к бородатому, вооруженному карабином предводителю, чтобы совершить рывок и разделаться с ним. В том, что он в троице главный, сомнений не было - двое других ловили каждый его жест, сразу же исполняли немые приказы, да и вооружены были куда хуже - вшивыми обрезами. Вдруг, бородач присел возле дерева, и, достав из-за голенища нож, вогнал его в кору на уровне глаз, после чего положил на рукоять ствол карабина. Я посмотрела, прикинув, куда целился главарь, и увидела человека, одиноко идущего по дороге вдоль лесополосы. "Кого-то он мне напоминает", - щелкнуло угасающий угольком человеческое сознание. "Четыре туши - лучше, чем три", - обрадовалась голодная хищница. Раздался выстрел, но бородатый промазал. У везунчика была отличная реакция. Он мгновенно понял, что свинцовая посылка была отправлена ему, поэтому тут же бросился в сторону придорожной заправки и, не замедляя бега, щучкой влетел в разбитое окно, щерившееся редкими стеклянными осколками, торчащими из рамы. Вдогонку ему бородатый выстрелил дважды, но пули цели так и не достигли. - Б..., - зло выругался предводитель, жестом приказывая своим подельникам обходить заправку с флангов, сам же не переставая целиться в провал окна. - Хреновый из тебя снайпер! - донеслось из здания. - Ни одной пули в цель! - Ничё, это дело поправимое! - хрипло отозвался бородач. Я подобралась к нему поближе и, спрятавшись за широким стволом древнего дуба, уже приготовилась к броску, как из окна заправки начали стрелять. Четыре выстрела, два попадания. Неплохой, надо сказать, результат - бородатый стоял на приличном от стрелка расстоянии. Одна пуля попала в карабин, другая врезалась мужчине в плечо, отчего того развернуло, и неудавшийся грабитель потерял равновесие. Помощники бородатого сделали два выстрела в сторону окна, что было, скорее, жестом отчаяния, нежели продуманным действием. Один тут же засел за бензоколонку с надписью "92", второй прижался к стене, в двух метрах от окна. Когда я подошла к раненному, он завизжал от страха. "Неужели я так плохо выгляжу?", - подумала Я-человек, несколько уязвленная реакцией мужчины. "А ты что, с ним трахаться собралась?", - с сарказмом отозвалась хищная самка, сворачивая шею бородатому, после чего вытащила нож из-за его голенища и тихо скользнула к следующей жертве. Того, что стоял у колонки я бы могла прирезать бесшумно... но мне хотелось услышать вопль боли законной добычи, поэтому я подкралась к нему сзади и воткнула нож ему в печень. К моему разочарованию, он почти не кричал - видимо, болевой шок его убил быстрее, чем смертельная рана. Внутри помещения заправки раздавались звуки возни. Мертвяка я учуяла сразу, как только подошла к зданию, видимо человек внутри не заметил, что он там не один. Изнутри раздался выстрел - видимо везучий беглец расправился с тварью. Третий бандит, завидев меня с окровавленными руками, бросился бежать, даже не попытавшись сразиться, но я метнула в него нож... А так как у меня было мало опыта в обращении с метательным оружием, беглец получил в затылок не острием, а тяжеленной рукояткой, но этого хватило, чтобы сбить мужчину с ног. Перед тем, как перерезать грабителю горло, я с лихвой насладилась его истошным воплем и мольбами о пощаде. Четвертого я убивать не собиралась - мяса хватит с запасом. Когда я повернулась лицом к окну (мало ли, вдруг человек пальнет сперепугу) и увидела его... Сергей, совсем не опасаясь, медленно прошел мимо окна, держась за левую руку и не обращая на меня никакого внимания. И как я его сразу не узнала? Дурное предчувствие кольнуло меня изнутри, заставив остатки человеческого во мне приструнить разошедшегося зверя. Я добежала до окна и перемахнула через него, мягко приземлившись на ноги. Сергей сидел у стены, невидяще глядя перед собой. Он медленно вытащил из поясной кобуры пистолет и, так же медленно, приставил его к виску. Я бросилась к нему и обезоружила, затем сделала то единственное, что, по моему мнению, могло спасти последнего, пожалуй, близкого мне человека: я вцепилась зубами в запястье, схватила его за подбородок и приложила кровоточащую рану к его губам... Ангел смерти - все равно Ангел. - Я тебе говорю, классная девчонка. - Знаю я твоих "классных девчонок", брат! Что-то твои "так себе", куда лучше, чем их "классные" подруги, которых ты мне все время подгоняешь. - Дружище, поверь, ты будешь в восторге! Она - это нечто... О, кстати, вот и она. Нежная музыка с незапоминающимся, но приятным мотивом разливается по залу. Она стоит в окружении подружек, спиной ко мне, немного покачиваясь в такт музыке. Легкое летнее платье грамотно подчеркивает прекрасную фигуру, и я с благодарностью смотрю на друга. - Брат, ну ты даешь... - А ты что думал? - Думал, как всегда. Друг смеется: - Да я бы и сам к ней подкатил, но она Ленке сказала, что тащится от тебя. Не помню её... Наверное, она не из нашей школы, пришла на бал с подружками. - Иди, чего стоишь, как истукан. "Подойду и просто приглашу на танец, - думаю я, внутри сгорая от стеснения. Как же она хороша. Я невольно скольжу по точеной фигурке взглядом, чуть задержавшись пониже спины. - Момент истины..." - Привет! - Стараюсь говорить уверенно. - Мне тут передали, что ты мною интересовалась.. - Да, - говорит она. Её голос нежен. Он такой, каким я его себе и представлял. Девушка поворачивается и истеричным голосом кричит. - Поцелуй меня!!! Я делаю шаг назад. Господи, как же она уродлива!... Серое, бугрящееся гнойными нарывами лицо влажно поблескивает, кожа висит клоками, а нижняя губа и нос объедены, видны следы зубов. Чудовище хватает меня за руку и вцепляется зубами, в то время, как Гия, вместо того, чтобы помочь другу и оттащить от меня эту тварь, садится рядом, кладет мою голову себе на колени и начинает гладить по волосам, приговаривая знакомым женским голосом: "Борись, Сережа, борись..." Я открыл глаза и увидел изменившееся, но показавшееся мне таким родным лицо Кати, прежде, чем еще один сильный спазм, объединивший гудящую боль, нестерпимый зуд и ужасный холод, судорогой прошел по моему телу, и я снова провалился в беспамятство, полное шизофренических образов, в которых причудливо переплелись прошлое и настоящее, мои детские страхи и выросшие из них взрослые фобии, отвратительные извращения и сексуальные фантазии, то, что я любил, то, что я ненавидел, то, что я навсегда потерял и то, чего у меня никогда и не было... Я бредил, во мне боролись две стихии, две противоречивые силы. Смерть - холодная, неуступчивая, непреклонная, и Жизнь - дикая, мощная, несгибаемая... В безумном, болезненном полусне я ни на секунду не прекращал бормотать одну и ту же фразу, словно спасительное заклинание: "Я живой... я живой... я живой..." И сквозь пелену безумия, сквозь липкий страх смерти и безумное желание жить я видел лишь её лицо. Она держала меня за руку, не давая сорваться в Бездну, словно Ангел Смерти, сжалившийся над проклятой душой, и решивший вернуть её обратно в Царство Живых. Бер. База "Село". Дар убеждения. - А не слишком ли часто у вас руководство меняется? - усмехнулся Командующий в усы. Растительность под носом он развел для того, чтобы казаться старше. Хоть правителя самой большой базы в округе уважали все, от простого фермера до боевого офицера, он комплексовал из-за своего возраста, ведь когда генерал Морозов скончался (надо отметить, во сне, а не в результате переворота), его помощнику, принявшему бразды правления, только-только стукнуло тридцать. - А не слишком ли твои стукачи на моей базе обнаглели? - ответил Бер, возвышаясь над Командующим, аккуратно отвечая рукопожатием на протянутую руку. - Пожалуй, пора мне их... того... Новый лидер Лабы осторожно сел на крепкий деревянный табурет, предусмотрительно принесенный секретарем, напротив сидящего большого, роскошного по нынешним меркам стола хозяина. Кабинет Петрухина изобиловал разными видами холодного оружия: арабские секиры, средневековые алебарды, стойки с катанами и вакидзаси, казачьи шашки, круглые, квадратные и треугольные щиты, мечи разной длинны, формы и эпохи. Все это было грамотно, будто рукою профессионального дизайнера, расставлено по просторному помещению и развешано по стенам. - Ты знаешь, Витя, я давно уже видел тебя хозяином Лабы, - Петрухин был одним из немногих, кто называл Бера по имени, а не по боевой кличке, полученной еще до того, как убер стал таким, какой он сейчас. - Ни Док, светлая ему память, ни Игнат, земля ему пухом, не могли правильно управлять военной базой... Они, брат, гражданские, пусть и семи пядей во лбу. Командующий, постучал себя пальцем по лбу, затем воздел перст к небу и развел руками. Бер пантомимы не понял, но, на всякий случай, многозначительно кивнул. Немного помолчав, он продолжил. - Ты военный, Витя. Ты один из нас. И твои люди - они такие же, как мы, несмотря на то, что Док сделал вас больше, сильнее и быстрее. Вы воины, и ваше место здесь, на моей базе, а не на Лабе... - Паш, я не могу... уберы слишком привыкли к независимости, как и люди, которых они защищают... - Ты хотел сказать - используют, - перебил гостя Командующий, нехорошо прищурившись, но через мгновение он улыбнулся и, как ни в чем не бывало, сказал: - Чего ты хочешь, Бер? - Я хочу попросить тебя о помощи... - И с чем же бесстрашные и могучие, а главное - свободолюбивые... - Петрухин сделал театральную паузу, ожидая реакции гостя, но тот оставался спокоен, так что хозяин продолжил, - уберы не смогли справиться собственными силами. - Паш, ну чего ты ёрничаешь? Проблема серьезная... И её нужно решить сейчас... Уже скоро будет слишком поздно. Командующий достал из ящика стола хрустальную пепельницу, пачку сигарет и зажигалку. - А ты уверен в том, что твоя проблема так уж серьезна? Ну, то есть, какая мне печаль до ваших личных проблем, господин убер? - Петрухин выпустив дым через ноздри, и снова затянулся, заставив кончик сигареты ярко разгореться. Несмотря на внешнее хладнокровие и показную апатичность, убер видел, что Командующий напрягся. Он знал Бера очень давно, когда тот был еще человеком. Знал и уважал, потому что тот не ведал страха в бою. Но сейчас в глазах гостя хозяин читал... Нет, не ужас, но обеспокоенность... Что для этого терминатора сродни панике, в рамках восприятия среднестатистического индивида. - Если честно, я не уверен, что проблема вообще существует... Но если наши подозрения подтвердятся... То решать ее нужно было еще позавчера. Первенцы. База "Девятка". Спешка важна не только при ловле блох... - Отец отбыл в Оплот, просил поторопиться с обучением новых пасынков. Дима был самым высоким и мощным воином стаи. Если остальные мутанты выглядели гигантами, то он казался настоящим колоссом. - Он увез лучших - тех, кто уже в скором времени встанет в строй, оставив нам это отребье. Я вообще не уверен, что из этого зверья что-нибудь выйдет... Слишком старые, слишком испорченные, - Арсен сидел на полу и собирал АКСУ. Несмотря на толстые, грубые пальцы, он довольно ловко обращался с оружием - сам ухаживал за ним и чинил. Он помогал и Диме - тот своими здоровенными ручищами только крушил, ломал и убивал, для более тонких операций его конечности были непригодны. Братья находились в бывшем административном здании тюрьмы, в кабинете начальника. Столы и стулья были выброшены на улицу, а в помещение пасынки, которые исполняли поручения первенцев почти с таким же рвением, как и приказы самого Вожака, натаскали из разоренных жилищ мягких одеял, собачьих шкур и подушек, которыми и устлали полы. В углу застонала рабыня, с которой братья развлекались накануне. Женщине было плохо, она уже начала меняться. Дима еще не решил - оставить её в живых или прикончить. В "Оплоте" было достаточно обращенных женщин. Их держали взаперти - Вожак не хотел делать из них воинов. Был у него и собственный гарем из наложниц, соответствующих его запросам. - Ничего, - ответил Дима, отвернувшись от корчившейся на полу рабыни. - Если ничего не выйдет, перевалим их, да на "Оплот" двинем. Отец сказал, чтобы долго не возились. - Почему я обо всем узнаю от тебя? - Сказал Арсен, оторвавшись от своего оружия. - Он тебя выделяет, хотя я первым стал соображать, как человек, пока ты за собаками гонялся... Дима поднялся на ноги и положил брату на плечо огромную лапищу. - Хорош чудить, Арс. Ты бы, вместо того, чтобы херней страдать, лучше бы... Договорить Дима не успел. Стены здания содрогнулись, раздался ужасный грохот, помещение почти мгновенно наполнилось пылью. Казалось, земля разверзлась под базой, что сам Тартар поглотил место кровавой бойни. Инфицированная рабыня, испугавшись шума и тряски, дико заорала и бросилась на опешившего Арсена. Дима встретил её быстрым ударом, попав в переносицу. Женщину снесло, будто бы взрывной волной - она рухнула на пол, неестественно выгнув шею, и задергала ногами. - Наружу!!! - прокричал Дима брату, стараясь перекрыть своим рыком ужасный грохот, и на этот раз Арсен не стал с ним спорить... База "Девятка". Ломать - не строить. Сколько нужно времени, чтобы уничтожить целую базу? Наверное, не очень много. Грамотно организованный штурм, при соответствующем техническом обеспечении, позволит быстро и качественно перебить всех жителей, при этом, даже, останется возможность помародерствовать. Можно расстрелять базу из танков - у вояк имелись восемь Т-72, на ходу, в хорошем состоянии, с боезапасом. Но танковая атака не гарантирует полного уничтожения противника, так что необходимость в контрольной зачистке все равно останется... Существа, захватившие "Девятку" просто не успели вовремя среагировать на быстро приближающийся рокот вращающихся лопастей. Да и что бы они смогли сделать? Что их "огрызки" и охотничьи карабины против брони Ми-28, если даже стекло его кабины выдерживает прямое попадание двадцатимиллиметровых осколочно-фугасных снарядов? После залпа из десяти управляемых ракет, от базы "Девятка" осталась горящая и дымящаяся куча обломков. От строений, на протяжении десятилетий служивших тюрьмой для нескольких поколений преступников, а позже - домом и убежищем для выживших после пандемии людей, остались лишь остовы. Каждый взрыв разносил осколки дерева, бетонную крошку и куски металла на сотни метров вокруг. Когда пилот расстреливал дымящиеся останки из тридцатимиллиметровой авиационной пушки, в этом уже не было смысла - какой человек (или даже мутант) сможет выжить после такого обстрела? Но приказ Командующего следовало выполнять беспрекословно. Да и рад был пилот воспользоваться таким шансом и снова почувствовать себя непобедимым повелителем летающего монстра, несущего врагам смерть и ужас. Стоит ли обвинять увлеченно расстреливающего пепелище вояку за невнимательность? Пилот так и не заметил одинокую хищную тень, удаляющуюся от дымящихся останков базы?.. Некрополь. Мутанты. Бегство или тактическое отступление? Все зависит от контекста. Некоторые ученые считали, что человек, при определенном стечении обстоятельств, может развить скорость бега до шестидесяти пяти километров в час. И пускай головастые теперь в овраге лошадь доедают, но в какой-то степени они были правы. Дима преодолел около пятидесяти километров чуть больше, чем за час. Окровавленный, обожженный, черный от копоти, грязи и пыли, мутант обессиленно рухнул у ворот "Оплота". Его тут же заботливо подхватили под руки и отвели к Вожаку. - Прости, отец... - Тебе не за что просить прощения, Дима. Ты не виноват в смерти брата. Нет твоей вины и в том, что на базу напали. Это борьба видов - наверное, люди сообразили, что к чему и решили избавиться от конкурентов... - Мы отомстим... - Отомстим, сын. Но сейчас нам нужно уходить. Причем быстро. Мутанты в спешке покинули базу и рассеялись по Некрополю. Брали только самое необходимое - оружие, припасы и самых необходимых рабов. Вожак всячески скрывал гнев и своим спокойствием внушил пасынкам чувство уверенности. Когда к Оплоту подъехала колонна из восьми танков, мутанты были достаточно далеко, чтобы не попасть под обстрел... Но достаточно близко, чтобы услышать смерть поселения. Наверное, они так же верили в неприступность базы, как люди, населявшие ее до злополучного ночного штурма... Никто не позаботился о запертых в ангарах пленниках. Они были балластом, а мутанты уходили в спешке, почти налегке. Залп из восьми орудий положил конец их страданиям. - Слышишь? - спросил Дима отца, не отводя взгляда от окна. - Это он... Отец, в окружении лучших воинов, обосновался в квартире одной из заброшенных высоток. С этой позиции можно было видеть зарево, поднявшееся над пепелищем, в которое превратился Оплот. Через некоторое время рокот винтов приблизился, и Вожак даже увидел темное тело летающей машины смерти. Вертолет присоединился к грозному октету, и исполнил соло на авиационной пушке.