Перевоспитание

Зал для Совета пришлось подыскать побольше, так как народу оказалось слишком много для привычного места проведения подобных встреч. Подготовка заняла целый день, и оказалась ужасно изматывающей. Лорд уже успел позабыть, каково это — выбирать местоположение стульев и их дизайн. Как позабыть и о том, сколь много сил высасывает подобная нелепица. Но гостей было много, и все они были разными. Лесные эльфы все еще враждовали с гномами, гномы скептично относились к людям. Люди… просто не доверяли никому, даже самим себе. Назначать места было тем еще заданием. Расстояние между стульями должно было быть равным, чтобы никого не оскорбить, а самих стульев пришлось подыскать достаточно. Но все эти беспечные заботы помогли забыть на время о главной проблеме, из-за которой и был весь переполох. Решив, что один день майа вполне может прожить самостоятельно, Лорд отправился в свои покои, желая отдохнуть перед грядущим днем. Что-то подсказывало ему, что Совет будет не самым приятным. Предчувствие его не обмануло. В зале стоял изрядный шум. Кто-то ссорился, приводя в замешательство присутствующих. Как выяснилось минутой позже — гномы Эребора решили вспомнить молодость и поспорить с королем Трандуилом, который в ответ, явно развлекаясь, упражнялся в остроумии, насмешкой искажающая все слова низкорослых послов. Такие игры заставляли присутствующих в зале эльфов прятать ухмылки, а гномов краснеть от ярости. Сам же Трандуил был спокоен и даже холоден, взгляд голубых глаз казался непроницаемым, а пальцы легко поглаживали подлокотник кресла, в котором он развалился с полным удобством, не удосуживаясь обратить взгляд на стоящих рядом гномов. Король Лихолесья не выглядел удрученным общей проблемой, казалось, он приехал просто из любопытства, и никто не смог бы утверждать обратное. Слишком непредсказуем был Ороферион. Гномы, в скором времени, или отчаялись добиться реакции на свои слова, или решили отложить разговор на потом, заметив волшебника и хозяина замка. В любом случае, они оставили в покое меланхоличного синда и устроились на своих местах, как и остальные гости. Элронд не успел порадоваться тому, что проблема решилась сама собой, как вспомнил о неприятной сути этого собрания. — Гэндальф, мне приказать привести его? — Тихо осведомился он, гадая, почему волшебник не предложил сделать это сразу. Ведь из-за Саурона они все здесь и собрались. — Нет. Рано. — Ответил маг, направившись к своему месту. Эльф, в который раз не став спорить, опустился в кресло, устраиваясь удобнее. Разговор предстоял долгий. — Как вы все знаете, в пределах этого замка находится Саурон, недавно поверженный в Войне Кольца. — Заметив, что Митрандир не торопится сам начинать речь, Элронд со вздохом взял этот труд на себя. Говорил он громко и размеренно, гости же молчали, внимая его голосу. — Он заточен в смертном теле и лишен сил, но суть его неизменна. Здесь и сейчас нам предстоит решить, как поступить с ним. Валар хотят, чтобы мы оставили ненависть и научили его состраданию. — А не многого ли они хотят? — Возмутился гном, в котором присутствующие признали Гимли, одного из героев войны, а потому не стали мешать ему говорить. — Крови на руках этой падлы больше, чем воды в морях! — Не нам оспаривать их решение… — Попытался прервать его Лорд, но гном уже разошелся, активно жестикулируя своей секирой, едва не задевая сидящих рядом, в красках рассказывая, за что именно стоит ненавидеть темного майа и как поступить. Окружающие, впрочем, не особо возражали против его слов и даже поддакивали. Через минуту зал, за исключением нескольких, увлекся обсуждением наиболее подходящих пыток для такого негодяя, азартно споря между собой. В стороне оставались лишь владыка замка, маг и, как ни странно, Трандуил. Король Лихолесья уперся взглядом куда-то в стену, все так же лениво поглаживая подлокотник кресла пальцами, унизанными кольцами, и, казалось, был далеко отсюда в своих мыслях. Элронд, не желая перекрикивать разгоряченную толпу, ждал пока все успокоятся, и за неимением другого занятия, наблюдал за Трандуилом. Движения, наполненные хищной грацией, несколько завораживали своим спокойствием, и Лорд увлекся, пропустив момент, когда Митрандир поднялся со своего места и с силой ударил посохом о гладкий пол зала. Помещение накрыл слепящий яркий свет, и голоса стихли. — Вы ведете себя не лучше гоблинов! — Громогласно осуждал Гэндальф, неодобрительно качая головой, сверля виновных взглядом. — Это испытание для каждого из нас. Тьма засела в ваших сердцах и разрастается с каждым жестоким словом! Покуда вы не изгоните из сердец эту тьму и не научитесь сострадать сами, не бывать миру в Средиземье! — Старик говорил громко и грозно, упрекая каждого, и себя самого в том числе, надеясь, что он не ошибается, прося простить самого жестокого врага. Он так и стоял возле своего кресла, сжимая в напряженных пальцах посох, покуда каждый не вернулся на свое место и не опустил в стыде голову. Только после этого он снова сел, позволяя Элронду продолжить речь. — Я позвал вас сюда потому, что это дело каждого из нас. И потому, что я не могу позволить Саурону находиться в этих стенах так долго. — Он должен узнать больше о том мире, который пытался разрушить. Увидеть его с хорошей стороны. Возможно, тогда его сердце смягчится и он перестанет алкать крови. — Гэндальф говорил устало, не поднимая взгляда, зная, что просит слишком многого. Потому что если у них ничего не выйдет, и Майрон так и останется темным, то рано или поздно тот использует полученные знания во вред. И защищаться от него станет сложней. — А, может, нам сразу преподнести ему ключи от царств на блюдечке с золотой каемкой? — Словно читая его мысли и облекая их в звук, снова фыркнул кто-то из гномов, недовольно ворча гнусавым голосом. Никому не нравилась идея впускать столь темное зло в свой дом и делить с ним кров. — Я согласен принять его у себя. — Властный голос лесного короля разнесся по залу, словно волна, заставляя замереть и прислушаться к нему, в неверии. Трандуил, наконец-то, сел ровно, проявив интерес к происходящему вокруг. — Да ты совсем свихнулся. — Отвечал все тот же гномий голос с нотками упрека и сочувствия. Ему вторил тихий шепот гномьей свиты и некоторых людей. — Ты должен понимать. — начал говорить Элронд, но Трандуил прервал его, небрежно махнув рукой. — Я прожил с ним бок о бок с пол века, пока он обитал в Дол-Гулдуре. Сдерживал его натиск собственными силами не одно столетие. Я знаю, что он из себя представляет, и здраво оцениваю все последствия. — Его губы исказила насмешливая ухмылка, когда он наблюдал за тем, как хмурится хозяин замка. — Зачем тебе это? — Элронд не мог избавиться от странного ощущения, что Трандуил что-то замыслил, но и доказать этого тоже не мог. Попытка задать вопрос прямо почти сразу пошла крахом: — Почему бы и нет? Волшебник сам только что сказал, что мы должны попытаться принять его и избавиться от тьмы в наших сердцах. Разве я не должен попытаться? — все тем же насмешливым голосом отвечал король Лихолесья, пожимая плечами. — Тьма все еще таится в твоих лесах. — Внезапно подал голос Арагорн, доселе скрывавшийся в тени колонн и наблюдавший за Советом со стороны. И хоть он был приглашен, король людей знал, что к нему и его народу будут относиться с пренебрежением даже после войны. Старшие расы не любили младший народ, и, чтобы не нервировать присутствующих здесь, Элессар держался в тени до этой поры. Однако молчать дальше он уже не смог. — Не все темные твари покинули твои владения, они могут попытаться вызволить своего господина. — Саурон не захочет оказаться в лапах своих бывших слуг. — Снова заговорил Митрандир, как-то подобрев, когда заметил человека. — Сейчас он слаб и беспомощен, а те вряд ли будут относиться к нему с почтением. — Старик перевел задумчивый взгляд на короля Лихолесья. Ему, как и прочим, что-то не нравилось в нем. Что-то тревожило. Трандуил был слишком спокоен и удивительно сговорчив, и это невольно настораживало. Однако, в то же время думал волшебник, король Лихолесья может подать пример другим. Возможно, если все сомнения беспочвенны, глядя на него, и остальные осмелеют. Зал молчал, ожидая решения мага, привыкнув слепо доверять этому майа, не раз спасавшему их народы в трудный момент. Гэндальф вздохнул, снова поднимаясь на ноги, ударяя посохом об пол. — Да будет так. У короля Трандуила есть полгода, а после мы вновь соберем Совет и решим как быть дальше.