По рукам!

      За окном уже царила ночь. Глубокая, беспросветная и такая волшебная, какая бывает только в Эренделле. Одинокие звёзды ярко светили, заменяя небесные фонарики, которые раз в год (лишь раз в год!) запускали в соседнем королевстве. В одной из опочивален королевского дворца всё было спокойно до тех пор, пока не объявились хозяева.       Девушка, пытаясь кричать, яростно вырывалась из объятий мужа. Вот только не считает она его мужем: не любит, даже брезгует от прикосновений и ненавязчивых поцелуев. А сейчас страшно. Он крепко сжимает её в объятиях, закрывая дверь, целует грубо и по-хамски, рвёт так тщательно и аккуратно завязанный служанкой корсет. Эльза пытается кричать, но вырываются только хрипы пересохшего горла, стоны и невнятное мычание. Она старательно поднимает спадающее платье, такое тяжёлое, чёрт подери, в сотню слоёв! В её глазах, таких чистых и даже счастливых до этого, теперь страх, глубокий и неподдельный, а ещё мольба. Хочется ей сказать, что бы Ханс отпустил её, помиловал. Но только он не собирался. Он получил трон, венец, осталась только королева…       Когда Эльза, полуобнажённая и с растрёпанными волосами, теряя сознание, упала на кровать, Ханс вдруг остановился, с отвращением прожигая взглядом жену. Она, плача, тихо шептала охрипшим голосом: «Пожалуйста, не надо. Оставь меня» Но она его не разжалобила, ни на секунду. Остатки прекрасного доселе свадебного платья полетели на пол.       Ей было неприятно, он же наслаждался точёной фигуркой и шёлком белой-белой, как январский снег, кожи, что сейчас горела, пылала. Ханс думал, от желания, на самом деле ей было просто стыдно.

***

      Утро для Эльзы выдалось крайне неприятным. Раздражающий солнечный свет бил по глазам, но желание провалиться сквозь землю, когда воспоминания прошедшей ночи решили вернуться, пригвоздило её к кровати, а взгляд — к Хансу, что всё ещё мирно спал.       Её от макушки до пят колотило от злости, ей хотелось сейчас же выгнать этого мерзавца, посмевшего надругаться над ней, из королевства, но Ханса спасла одна из служанок, которая вошла, так скажем, не вовремя и увидела последствия вчерашней ночи. Бедная девушка, обескураженная этим, только громко ахнула и поспешила удалиться. По комнате прошёлся лёгкий смех, разбудивший Ханса. На его прямой вопрос девушка не ответила, только прекратила смеяться и, накинув халат, подошла к окну.       — Ханс, — вдруг ни с того ни с сего подавленным голосом начала девушка, — сейчас же уходи и не смей больше появляться в Эренделле! Я больше не могу видеть тебя после того, что ты натворил. Выметайся вон! — голос расплакавшейся королевы сломался неожиданно для парня. Он с сожалением посмотрел на неё и попытался обнять и извиниться, но королева, вырвавшись из объятий, отвесила ему звонкую пощёчину. Её вид оставлял желать лучшего: нахмуренные тёмные брови, поджатые губы, слёзы, чистые, как ключевая вода, медленно бежали из покрасневших глаз, на щеках играл нездоровый румянец, а хрупкую фигурку прикрывал небрежно накинутый мятый халат. Под босыми ногами появились островки льда, которые быстро растаяли. И вот уже Эльза в нерешительности хочет снять белые кружевные перчатки и превратить ненавистного мужа в красивую ледяную статую. В принципе, подумала Эльза, ничего не изменится, разве что только цвет поменяет и застынет на веки вечные.       Но неожиданно для себя она почувствовала тепло, самое настоящее и самое тёплое (даже непереносимо жаркое) тепло. И вся ненависть пропала, в одну секунду она подалась навстречу жару, исходящему от Ханса, и улыбнулась сквозь снова набежавшие слёзы.       Приняла ли она извинения, Ханс не знал, но чувствовал тёплое дыхание на плече и расслышал сбивчивый шёпот девушки, что-то вроде: «Не уходи»       В его объятиях ей было уютно, даже очень. Но не любовь это, думает Эльза, отстраняясь и молча надевая выходное платье, даже не симпатия, просто есть в нём что-то… Это не любовь, вновь одёргивает себя девушка, это просто хорошее сотрудничество, красивый дуэт. Не больше.

А в это время в ней зарождалась новая жизнь. Может быть, и ненужная, но всё же жизнь.