Run this town tonight

      Здоровый сон и нормальная жизнь остались за городской чертой, в другом мире без сына, зловредного мэра и вырезанных сердец. Спокойный пятничный вечер и выходные исчезли пару недель назад. Эмметт терялся в догадках, что же у него отнимет Сторибрук в следующий раз.       В больнице пришлось задержаться: обстоятельства загнали туда шерифа, и доктор Вейл этим воспользовался. Закончив с Руби, он вцепился в парня взглядом и не отпускал, пока Эмметт не принял заявление о пропаже нескольких ампул с седативными препаратами. Лекарство хранилось под замком, следов взлома не наблюдалось, а значит, под подозрение подпадал весь персонал больницы, имеющий доступ. Разумеется, в ходе внутреннего расследования никто не признался. Записи с камер также ничего не дали.       Выслушав предположения чванливого доктора вполуха, Эмметт сухо пообещал рассмотреть дело по мере возможностей. Мысленно он уже закинул заявление в ящик стола. Из утробы города вылезло очередное чудовище, и мысль об этом волновала шерифа куда больше, чем потенциальный любитель кайфа в белом халате.       К неприятным и утомительным разговорам с мэром и Вейлом добавился еще один – с хозяйкой гостиницы. Грэнни говорила недолго, но жестко пресекла дальнейшие отношения внучки с участком шерифа. Она ясно дала понять, что это касалось как профессиональных, так и личных связей. Гневная тирада была встречена коротким кивком. Досадно, конечно, но вполне справедливо. Сначала Тилман, потом прокурорский допрос; найденное Руби сердце стало последней каплей, переполнившей чашу терпения бабули.       И все вернулось к тому, с чего началась его история в этом городе. Никакого общения с Генри, никаких друзей. Только вначале было легче – рядом была Мэри Маргарет.              От некогда жизнерадостной и говорливой учительницы мало что осталось. В последнее время они почти не общались и пересекались редко. Их разговоры сводились к паре дежурных фраз и неловким встречам на кухне. Лицо Мэри Маргарет приобрело нездоровую бледность, под глазами залегли круги. Она все больше походила на тень самой себя. Вот и сейчас девушка что-то бессвязно пробормотала и неопределенно махнула рукой, когда Эмметт вошел в квартиру, а затем скрылась на лестнице.       У ножки обеденного стола скалился забытый осколок посуды. Эмметт вздохнул и выкинул его в мусорное ведро. В последнее время разбитых тарелок становилось все больше.       Все у нее шло наперекосяк, начиная с нелицеприятного момента выяснений отношений с женой Дэвида в школьном коридоре.       Последний, кстати, чувствовал себя прекрасно. На днях он попался шерифу на глаза в компании очередной девицы. Кажется, избавившись – во всех смыслах! – от опостылевшей жены, Нолан вошел во вкус и не сильно стремился к длительным отношениям. Мэри Маргарет удалось пока продержаться дольше всех, но вряд ли сей факт мог послужить ей достойным утешением. То был азарт запретных отношений за спиной у Кэтрин. Как только стало не от кого прятаться, весь пыл слетел вместе с остатками порядочности.       За показной бравадой скрывалась трусливая душонка. Стоило реальным обвинениям замаячить на горизонте, как вся смелость Дэвида в допросной куда-то улетучилось. Глядя на его бегающие глазки и потеющие ладони Эмметт чувствовал мрачное удовлетворение. Серьезных доказательств против бывшего мужа Кэтрин у него не было, но сама ситуации располагала к давлению. Рука Нолана еще дрожала, когда он расписывался в протоколе. Он старательно избегал смотреть на оставленные шерифом на столе фотографии находки под мостом.       – И допишите ниже свой контактный номер, мистер Нолан. Вам могут позвонить из прокуратуры, – Эмметт внимательно наблюдал за ним, скрестив на груди руки, и не скрывал своего презрения. Дэвид Нолан был жалким и малодушным. Страданий Мэри Маргарет он определенно не стоил. Свон не переставал задаваться вопросом, какие только глупости человек способен совершить из-за чувств.       Вопреки расхожему мнению, что сердце – жизненно важный орган, на деле оно оказалось на редкость бесполезным.       Офис прокурора предварительно отчитался бездушным факсом, констатирующий вполне очевидный факт: сердце когда-то билось в груди Кэтрин Нолан. Когда они расстались навсегда никто сказать не брался – подмерзшая земля сыграла роль холодильника. На шкатулке нашли частичный отпечаток, но по основной базе он не проходил. Да и какая база может быть в городе, где за последние десять лет и преступлений почти не случалось? В сухом остатке, ничего нового.       Зато для города подобное происшествие имело эффект разорвавшейся бомбы. Для детонации хватило красочной статьи в «Зеркале» – местной газете, где когда-то пару раз успел засветиться Эмметт. Статья вышла аккурат к утру понедельника, задавая настрой на всю неделю. Но вот сюрприз, участок шерифа получил довольно-таки высокую оценку от автора, в то время как офис мэра обвинили в равнодушном бездействии. Обычно покладистый С. Гласс явно напрашивался на конфликт с мисс Миллс.       Момент для этого был выбран крайне неудачно. Несмотря на подвижки в деле о пропаже Кэтрин, переквалифицированного в дело об убийстве в связи с обнаружением сердца, мэр не спешила сменять гнев на милость. Ее приподнятое настроение в пятницу никак не сказалось на запрете видеться с Генри. Каждый раз глядя на ставшую бесполезной рацию на прикроватной тумбе, Эмметт испытывал раздражение.       От Мэри Маргарет тоже было мало толку. Раньше она была той связующей ниточкой между ним и мальчишкой, позволяющей обходить запреты его строгой матери. Теперь же…       Где-то в глубине души Эмметт надеялся, что Генри вот-вот появится на пороге квартиры или участка, сбежав из-под контроля Регины. Но, судя по всему, она со всей серьезностью подошла к вопросу сведения к нулю вероятности встречи сына с отцом. Ей даже пришлось урезать время, проводимое в мэрии, чтобы завершать рабочий день уже из дома. Эмметт это понял по звонкам, которые мэр совершала не на телефон участка, а на личный номер.       Общение с Руби тоже сошло на нет. Она наливала ему кофе и с извиняющимся видом отходила к соседнему столику под пристальным взглядом бабули. Впрочем, даже Грэнни порой случалось отлучаться.

***

      После целого дня в участке за очередным просмотром фотографий, чтением бесполезного отчета, допросом Нолана и неприятными телефонными разговорами, Эмметт уже был готов лезть в петлю. Возвращаться в квартиру не хотелось, и ноги сами привели его в закусочную. Несмотря на будний день, в кафе было достаточно людно. Несколько голов повернулось к нему, стоило переступить порог, – возможно, их привлек блеск латунной звездочки на поясе шерифа на фоне известий о гибели Кэтрин, – но довольно скоро к нему потеряли интерес. Эмметт непроизвольно передернул плечами, стряхивая неприятные воспоминания о первом разе, когда стараниями Миллс и городской газеты его выходка в особняке стала достоянием общественности.       Столик в дальнем углу, к досаде парня, уже был занят незнакомым ему темнокожим мужчиной. Расстегнутый ворот белой рубашки с ослабленной петлей галстука, небрежно кинутый рядом пиджак и практически опустошенный стакан с виски в понедельник свидетельствовали о непростом начале недели.       Эмметт еще какое-то время понаблюдал за ним, усаживаясь за барную стойку, но незнакомец был целиком погружен в свои собственные мысли.       – Что будешь, ковбой? – услышал он знакомый голос.       – Зависит от того, что ты готова мне предложить, Рубс, – парень даже не пытался сдержать улыбку, когда Руби попыталась сохранить серьезное выражение лица. По ее многозначительному взгляду в стороны снующих мимо них официанток, он понял, что лучше воздержаться от неуместных шуток. – Пиво. Светлое.       Его заказ почти сразу же перебили.       – Еще один виски для Сидни, Руби, – вклинилась между Эмметтом и сидящим от него по правую руку хмурым коротышкой одна из работающих в кафе девочек, попутно задев парня плечом. – Ох, простите, шериф.       Последнее слово было сказано несколько игриво.       – Ничего страшного, – одними губами вежливо улыбнулся он, наблюдая как Руби тянется за бутылкой. Звякнули кубики льда о стеклянные стенки.       – Тилли, предупреди его, что это последний. Хочется надраться – пусть идет в «Нору», – сопроводила заказ мисс Лукас, и в этот момент ее сходство с Грэнни было просто поразительным. Она проследила за тем, чтобы официантка передала стакан с виски вместе с посланием от хозяйки на самый дальний столик, и только после этого поставили перед Эмметтом бутылку выуженного из-под стойки пива.       – Отдыхай, ковбой.       Уже на первом глотке Эмметт явственно ощутил на себе неприязненный взгляд, но продолжал упорно смотреть перед собой, на стеклянную полку с алкоголем и разноцветными сиропами.       – Так, значит, ты шериф, братишка?       К нему обращался тот самый хмурый коротышка, запримеченный раннее. На совершенно лысой голове без намека на волосы отблескивали огоньки от ламп. В густой, пробитой сединой бороде, застряли крошки от чесночных гренок.       Эмметт посмотрел в опухшие, покрасневшие глаза и молча кивнул, прежде чем вернулся к созерцанию содержимого бара. Он ясно давал понять, что не заинтересован в разговоре.       – Ну, и как там дела с поимкой того больного ублюдка? – снова раздался над правым ухом грубый голос, заставляя раздраженно выдохнуть. Кажется, намеков местный пьяница не понимал. Типы вроде него обычно доставляли одни лишь неприятности и были готовы в любой момент устроить потасовку. Желания отвечать не было, но еще меньше хотелось участвовать в потенциальной драке.       К счастью, темнокожий мужчина, до этого вливавший в себя виски, решил вмешаться в их разговор.       – Никакое зло не останется безнаказанным… Верно я говорю, шериф? – обратился к ним незнакомец. Подтаявшие кубики звякнули о стекло, когда он махнул пустым стаканом перед краснеющим лицом коротышки. Залпом допив разбавленный виски, мужчина с глухим стуком опустил стакан на стойку. Руби недовольно поджала губы. – Попомни мои слова, Лерой, – никак не унимался мужчина и по-отечески потрепал лысого пьянчугу по плечу, словно хотел привести в чувство. – Эмметт Свон нас спасет.       Последние слова он практически выдохнул ему в лицо, обдавая тяжелым дыханием и пьяной бравадой.       – Ой, шел бы ты отсюда, Гласс, – буркнул Лерой, грубо скинув с плеча чужую руку.       – Всенепременно. Мисс Лукас, – темнокожий мужчина протянул пару купюр за выпитый виски. К предупреждению Руби он отнесся со всей серьезностью и, судя по накинутому пиджаку, собирался покинуть закусочную.       – Сидни, – в ответ кивнул Руби и потянулась к кассе, но названный Сидни жестом отказался от сдачи.       Будучи сторонним наблюдателем, Эмметт лениво смотрел за обменом со стороны, неспешно потягивая пиво. После тяжелого дня голова не варила, и в первые секунды он даже не сообразил, почему имя показалось ему знакомым.        С. Гласс. Сидни Гласс.       – Так это был Гласс, редактор «Зеркала»? – спохватился он, когда уже мужчина исчез из виду. Тихо ругнулась Руби: от неожиданности у нее дрогнула рука, и часть алкоголя пролилась мимо стакана на стойку. Она бросила на Эмметта недовольный взгляд и потянулась за салфеткой.       – Уже бывший редактор. Представляешь, как была недовольна Регина после сегодняшней статьи.       Эмметт только хмыкнул и сделал очередной глоток.       Недовольна – это еще слабо сказано. По факту Миллс просто вышвырнула некогда преданного слугу как ненужную вещь, отработанный материал.       – Удачного вечера, ковбой.       Руби кинула на него почти что извиняющийся взгляд и поспешила принять заказ от очередного клиента. Немного обнадеживало то, что она, кажется, обиды на него не держала. Но сегодня у нее действительно было дел невпроворот. Когда-нибудь это кафе полностью перейдет под ее управление, и Грэнни не зря начала натаскивать внучку.       Не было смысла больше здесь задерживаться. Судя по тому, как продолжал на него косится наподдавший Лерой, вечер мог пойти совсем не по тому сценарию, на который рассчитывал Эмметт, переступая порог заведения. Оставив деньги за стойкой, он поспешил ретироваться, не давая коротышке и слова вставить.       Начало зимы в Сторибруке оказалось на удивление малоснежным. Эмметт сделал пару глубокий вдохов. Подмерзший вечерний воздух приятно бодрил после душного кафе и порции алкоголя.       За спиной звякнул колокольчик. Кто-то покинул кафе и направлялся прямо к нему. Парень мысленно помолился, чтобы этим человеком не оказался Лерой. Коротышка ему не нравился на каком-то ином, интуитивном уровне. И не потому что был пьяницей и, вероятно, бездельником.       – Эй, шериф, – раздался женский голос с игривыми нотками. – Ты телефон забыл.       Эмметт обернулся и с некоторым непониманием посмотрел на протягиваемый официанткой мобильный. Он не помнил, чтобы вообще доставал его из карманов. Которые, как выяснилось после недолгой проверки, были пусты.       – Выпал, наверное, – предположила девушка, пожав плечами, и поежилась. Она выбежала из кафе в рабочей одежде, накинув на плечи парку защитного цвета.       – Спасибо, – поблагодарил ее Эмметт, спрятав телефон в куртку, и нахмурился, силясь вспомнить. – Ты Тилли, да?       – Так точно.       – Раньше я здесь тебя не видел.       Тилли переступила с ноги на ногу, но явно не от смущения. Легкие туфли и тонкие колготки не подходили по сезону.       – Я работала в «Норе» до недавнего времени. Видела тебя там пару раз, – она хитро прищурилась.       Ее последние слова заставили Эмметта посмотреть на нее с куда большим вниманием, чем раньше. Лукавство проступало в каждой черте открытого, приятного лица, и затаилось в уголках глаз.       – Вот как? – осторожно переспросил он, не зная, какого ответа ждать.       – Ага, – радостно подтвердила она. Кажется, улыбка сходила с ее лица лишь когда она говорила. – Ты там как-то с этой женщиной был, которая сейчас в газетах.       Вот теперь она завладела его вниманием безраздельно. Перед ним стоял очевидец событий той роковой ночи, воспоминания о которой начисто стерлись из его сознания. Только если она ничего не выдумывала прямо сейчас. Но Эмметт чувствовал: не врет. Его не смущало, что он ее не запомнил – все официантки в этом клубе носили дурацкие маски белого кролика, наполовину скрывающие лицо.       – Ты видела меня с Кэтрин Нолан? – решил уточнить парень.       За спиной снова звякнул колокольчик. Они синхронно посмотрели на входную дверь. Очередной житель Сторибрука решил посетить местное кафе. Но Тилли явно заторопилась.       – Кэтрин Нолан, точно. Знаешь, мне уже пора вернуться в кафе, а то Руби начнет ругаться, – протараторила она и поплотнее закуталась в пальто. – Приятно было познакомиться, шериф.       Ему стоило огромных усилий, чтобы не схватить ее за руку или не броситься вслед. Он не мог ее упустить, просто не мог!       – Подожди, Тилли. Когда заканчивается твоя смена?       – В одиннадцать, – она одарила его очередной улыбкой и чуть склонила голову набок, словно прекрасно знала, о чем он подумал. – И если хочешь поговорить, то лучше жди меня там.       – Там? – эхом отозвался Эмметт.       – Проверь последнее сообщение. И оставь машину подальше от того района.       И, легкомысленно махнув рукой, она быстрым шагом поспешила скрыться в кафе.

***

      На часах была половина двенадцатого, а Тилли так и не объявилась. Эмметт в который раз сверился с адресом в телефоне, чтобы убедиться, что ничего не перепутал. Точка на карте завела его в промышленный район, что располагался на окраине городка. Невысокое кирпичное строение с тяжелой дверью, сваренной из нескольких листов металла, предполагалось стать местом для поздней встречи. Последний уцелевший фонарь сиротливо торчал из тротуара и был единственным источником света. Вокруг не было ни души.       Хитрая девчонка не оставила своего номера, отправив с его телефона сообщение самому себе.       Он хмыкнул себе под нос и потер холодные ладошки. Что-то в ней было интригующее, необычное.       Тилли появилась словно из неоткуда, бесшумно вынырнув из темноты улицы.       – Классно выглядишь, шериф, – заприметила она его раскрасневшиеся от холода лицо и уши. Ключ проскользнул в дверную скважину и несколько раз провернулся, прежде чем дверь услужливо распахнулась.       Тилли вошла первой и щелкнула рубильником. Ток с треском пробежался по проводам и скользнул в длинные груши ламп. Ослепительно вспыхнула нить накала, прежде чем помещение залило тусклым электрическим светом.       – Добро пожаловать в мой дом.       Дом по виду больше походил на старый гараж, да и по содержанию тоже. Эмметт едва не полетел носом вперед, зацепившись за колесо мотоцикла, что застенчиво выглядывало из-под старого брезента прямо у порога.       – Располагайся, шериф, – подбодрила его Тилли. Она небрежно сбросила мешковатую куртку на диван, оставшись в свободной красной рубашке в клетку.       Пару раз моргнув, парень осмотрелся. Металлические стеллажи вдоль стен были забиты разными безделушками; нашлось место для маски белого кролика с моноклем в глазном провале. За осыпавшейся штукатуркой то тут, то там проглядывал кирпич. Железная лестница с потертыми ступенями вела на верхний уровень, что нависал над кухней. Наверху, предположительно, располагалась хозяйская спальня, зачем-то отметил про себя Эмметт и осекся.       Он здесь для того, чтобы узнать побольше о той ночи в клубе, а не клеить очередную официантку. Парень неосознанно перевел взгляд на Тилли, которая в свою очередь молчаливо наблюдала за ним с неизменной улыбкой. С распущенными волосами она выглядела совсем юной, но ее бунтарский дух просматривался во всем: в рванных джинсах, в насмешливом взгляде голубых глаз, и даже в этом доме из потертого металла и красного кирпича.       – Будешь чай? – вдруг спросила она, перекатываясь с пятки на носок, очевидно разделяя неловкость Эмметта.       – Не откажусь, – честно признался он и в качестве компромисса присел на диван. На журнальном столике располагалась разномастная посуда, собранная из разных сервизов. Одна чашка показалась ему знакомой, и он не удержался, чтобы не покрутить ее в руках, рассматривая с разных сторон. Чашка из той же серии с надколотым краем хранилась в шкафу у Мэри Маргарет.       Полка над кухонным фартуком была заставлена всевозможными банками и контейнерами. К одной из таких банок, по всей видимости с чайными листьями, как раз тянулась Тилли. Потертая табличка «Чайная вечеринка» так же намекала на пристрастие хозяйки.       – Любишь чай? – спустя пару минут заполнил повисшую паузу Эмметт и, немного нервничая, вытер и без того сухие ладони о джинсы.       – А ты наблюдательный, шериф, – подколола его приближающаяся Тилли. Она залила листья кипятком и водрузила чайничек на пробковую подставку, прежде чем залезла с ногами в продавленное кресло.       – Спрашивай, – великодушно позволила девушка, прочитав все по его лицу. В этом они явно были с Руби похожи.       Не было смысла ходить вокруг да около.       – Ты сказала, что видела меня с Кэтрин тем вечером.       – Точно, – Тилли хлопнула себя ладонью по лбу, как будто он напомнил ей о чем-то, что совершенно вылетело из головы. Она наполнила себе чашку и теперь осторожно держала ее кончиками пальцев. – На ней еще было красное платье, ей очень шло. Я ее из-за этого платья-то и заприметила.       Тилли замолчала и поднесла чашку к губам, но так и не сделала глоток. Эмметт жадно следил за ней, ожидая продолжение, но вместо этого девушка подула на горячий чай.       – Так ты видела, как она уезжала? – стараясь скрыть свое нетерпение, чуть надавил Эмметт, неосознанно подавшись вперед. Как будто это позволило бы ему скорее услышать ответ.       – Не-а. Уфь, – она снова подула на чай. Ее веки чуть подрагивали, когда она прикрыла от наслаждения глаза после первого глотка. Эмметт следил за ней так пристально, что мог пересчитать россыпь родинок на ее лице.       Натужно загудело электричество, моргнув. Веки дрогнули, голубые глаза широко распахнулись.       – Я видела, как она села к кому-то в машину. Старый универсал, или типа того.       Ее слова были встречены непониманием.       – Но ты же только что сказала…       – Она и не уезжала. Просто какое-то время посидела в машине и вышла. Причем явно не в духе. Что-то громко сказала в кабину и захлопнула дверь. Мой перерыв закончился, и я вернулась в клуб.       Что ж, это уже было что-то. Не так уж много в Сторибруке было универсалов, да? По крайней мере, Эмметт на это надеялся.       – Хочешь совет, шериф? – вырвала его из раздумий Тилли, обращая на себя внимание. – Завязывай ты с пылью. Ничего хорошего от нее не будет.       Впервые за все время на ее лице не было ни намека на улыбку. Серьезный тон ее голоса, впрочем, нисколько не способствовал понимаю.       – Ты о чем?       Вопреки тому, что Эмметт спрашивал искренне, Тилли все равно посмотрела на него с подозрением. Как будто сомневалась, а не притворяется ли он. Но спустя секунду напряжение спало с ее лица, и губы снова растянулись в понимающей улыбке.       – Ты тогда явно был под пылью, – уверенно заявила она. Даже пару раз кивнула, подтверждая свои же слова, а затем посмотрела куда-то в сторону и произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я еще подумала, откуда она взялась? Любопытно. Интересно.       Со стороны казалось будто она говорила сама с собой.       – Ведь поговаривали, что лавочка-то прикрылась после подрыва шахт.       Каменоломня, засыпанная тоннами породы, забытая за стопками бумаг и фотографий последнего дела, всплыла в разговоре совершенно неожиданно.       – Что ты об этом знаешь? – вырвалось помимо воли. Эмметт неосознанно потер запястья. Отозвались фантомной болью зажившие следы от веревки.       Улыбка Тилли стала чуть натянутой. Вопрос не застал ее врасплох, но был явно нежеланной темой для разговора, пусть она и попыталась это скрыть.       – Да ничего особенного. Просто слышала что-то здесь, да там, – неопределенно ответила Тилли. Кажется, она сказала чуть больше, чем хотела, и теперь старалась придать голосу беспечности. – Еще чаю?       Но Тилли была вовсе не так проста, как хотела казаться.       – Нет, спасибо.       – А я, пожалуй, налью себе, – чересчур радостно объявила она. Ей явно хотелось чем-то себя занять.       – Почему ты решила, что я был под пылью? – сменил тактику Эмметт. По опыту понимал, расспрашивать было бессмысленно. Начнет давить, и вообще ничего не узнает.       – Да я столько таких видела. Сама такой была. Только – тшшшш! Не говори никому, – она картинно поднесла указательный палец к губам и игриво подмигнула. – Особенно шерифу.       – Попробую не проболтаться, – пообещал Эмметт.       – Уж постарайся. Он всегда говорил, что болтливость может до беды довести. Ну, до того, как совсем уж поехал головой.       В который раз парню начало казаться, что он вступил беседу где-то с середины. Тилли так быстро перескакивала с темы на тему, что нить разговора попросту от него ускользала.       – Он?       – Да Август, – махнула Тилли рукой, как будто говорила о ком-то само собой разумеющемся. – Это, кстати, его байк у входа.       Август.       Мужик, которого никто не знал, на черном мотоцикле с коробкой неизвестного содержимого.       Боже, этот день был полон открытий.       – Август? – переспросил Эмметт, боясь спугнуть свою удачу. Каковы шансы, что в столь маленьком городишке проживал еще один Август на мотоцикле?       – Август В. Бут, если быть совсем точным, – торжественно произнесла Тилли, как будто объявляла его присутствующим. Она подложила обе руки под коленки и теперь по-детски болтала ногами на краю кресла. – Ну, и имечко, да? У меня такое же лицо было, когда я впервые услышала. Вроде, это псевдоним. Он звался писателем, а они все со странностями.       Как показывала практика, в Сторибруке и не писатели были со странностями.       – И как же его занесло сюда?       – Уж не знаю, как он отыскал город на карте. Говорил, за вдохновением приехал. Про колодец рассказывал, что возвращает утерянное. У него еще была какая-то проблема с ногой, боли его мучали. Вот так он и подсел на пыль.       Похоже, Тилли была из тех людей, кто не мог спокойно сидеть на месте. Вот и сейчас она в который раз поменяла свое положение в кресле, закинув ноги на подлокотник. Но ее поведение волновало Эмметта меньше всего. Она говорила то, что ему было интересно, что он давно уже отчаялся узнать, потому стой она хоть на голове, меньше внимания уделять ей парень не стал бы.       – Думаю, по началу он просто хотел подстегнуть сознание, никак у него с рассказами не клеилось, – разглагольствовала Тилли, устремив взор в усеянное звездами небо. Скрывавшая небеса крыша не стала препятствием для ее живого воображения. – А пыль, ты знаешь, такие картинки перед глазами рисует – закачаешься. Он эти сказки начал строчить, только бумагу успевай подавать.       Что-то ёкнуло под сердцем.       – А что за сказки он писал? – смутно предчувствуя ответ, поинтересовался Эмметт. Чай был благополучно забыт.       – Так ты ж их читал, – лукаво посмотрела на него девушка, оторвав свой взгляд от потемневших деревянных балок.       – С чего ты взяла?       – Твой мальчонка всюду с ними таскался. Я тут уборку как-то делала и нашла книгу. Даже не знала, что Август ее закончил. Читать не смогла – сразу вспоминала как он бормотал тот бред. Так, пролистала, чтобы убедиться, что там нет ничего дурного. Отдала в школу, думаю, пусть детишки почитают.       Эмметт почувствовал такое облегчение, словно наконец-то свалился с плеч груз, взваленный на него с момента пересечения городской черты.       И вот все встало на свои места. И проклятье, и книга, и убежденность Генри. Наконец-то отыскалось начало запутанной истории, в которую оказалось вовлечено столько человек и судеб.       – Но потом он уже не смог остановиться, – продолжала Тилли как ни в чем не бывало. – Не знаю, где он эту дрянь брал и на какие деньги, кажется, даже, что-то заложил в местной лавке, но к концу совсем с головой у него было плохо.       – В чем это проявлялось?       Тилли, как будто, только и ждала этого вопроса. От переизбытка эмоций она вытолкнула себя из кресла и плюхнулась рядом с шерифом на диван.       – У него реальность с вымыслом перемешалась. Он начал бредить, что все жители Сторибрука – персонажи сказок, которую он написал. Что все здесь прокляты и забыли свою прежнюю жизнь, – глаза девушки поблескивали от возбуждения. И стоило ей упомянуть проклятье, как сразу стало ясно, кого она так сильно напоминала Эмметту. Только Генри с той же увлеченностью рассказывал свои сказочные теории. – А, и что придет спаситель и освободит нас. Но про спасителя, мне кажется, он из Библии взял.       В таком объяснении было больше логики, чем шериф мог даже надеяться.       – И где он сейчас?       – В психушке, думаю. Он же на собрании в мэрии себе всадил нож в ногу, утверждая, что она деревянная. А крови-то было! – Тилли аж присвистнула и хлопнула Эмметта по колену. – Его как забрали в больницу, так больше я его не видела. Но поклялась с пылью завязать, – и она откинулась назад, на спинку дивана, с интересом наблюдая за Эмметтом, который пытался переварить все услышанное. Соглашаясь на встречу, он ожидал рассеять туман над забытыми воспоминаниями, но окунулся в историю куда более глубокую. Хотя куда полезнее было бы узнать чуть больше про последний вечер Кэтрин.       Пристальный взгляд никак не способствовал формулированию вопроса, и Эмметт спросил вовсе не то, на что хотел бы знать ответ.       – Что такое?       – Что такое? – эхом отозвалась Тилли.       – Ты смотришь на меня.       – А ты наблюдательный, шериф, – снова заметила она и улыбнулась, но в этот раз как будто по привычке. Что-то явно беспокоило ее, и она взволновано облизала губы. – И не такой, как остальные.       – А какой? – осторожно спросил парень. Настроение разговора кардинально поменялось, он буквально ощущал скапливающееся напряжение кожей.       – Другой. Особенный.       Эмметт с сомненьем хмыкнул. Он не чувствовал себя особенным. Ему никто никогда не говорил подобного. Наоборот, большую часть жизни ему вбивали в подкорки, что он никто, безродная бродяжка, пропащий человек. Только Генри видел его по-другому. И Тилли смотрела на него, доверчиво распахнув глаза, словно он был способен сотворить чудо. Заворожённо.       Ее рука до сих пор покоилась на его колене, он ощущал исходящий от ладони жар даже сквозь ткань джинсов. Их лица были так близко, что он кожей чувствовал теплое дыхание. Неосознанно скользнув взглядом по пухлым приоткрытым губам, Эмметт посмотрел ей в глаза и, не прочитав в них отказа, поцеловал. По началу без напора, осторожно, прощупывая почву. Тилли отвечала несмело, но стоило ей чуть сильнее сжать его ногу повыше колена, как поцелуй стал куда более страстным. Тело бросило в жар, и одежда стала мешать.       Но неожиданно все прекратилось.       Тилли уперлась рукой ему в грудь, не сильно, но вполне очевидно останавливая от дальнейших действий. Она выглядела потерянной.       – Что-то не так? – чуть хриплым от проскочившего желания голосом спросил Эмметт, пытаясь заглянуть ей в лицо. Столь резкая смена настроения насторожила его. – Я неправильно тебя понял?       Несколько глубоких выдохов не успокаивали.       – Нет, – замотала головой Тилли и подняла на него взгляд. – Нет, все так ты понял. Я сама этого хотела, – она почти по-сестрински похлопала его по плечу и отодвинулась ближе к подлокотнику. – Просто думала, что что-то произойдет, – махнула она между ними.       – Что-нибудь волшебное? – с горечью предположил Эмметт. Сердце уже немного успокоилось.       – Можно и так сказать.       Тилли снова выглядела привычно жизнерадостной. Но момент был безнадежно упущен. Даже с учетом того, что девушка справилась со своими эмоциями, у него перед глазами стояло ее сконфуженное, разочарованное лицо.       Между ними снова повисло неловкое молчание.       – Я, наверное, пойду, – поднялся с дивана Эмметт. Ему не терпелось покинуть это место и чуть-чуть полелеять уязвленное эго. Но его тут же крепко ухватили за руку и потянули обратно.       Видимо, у Тилли были другие планы.       – Глупости какие, – безапелляционно заявила она, словно только что услышала самую большую чушь в мире. – Знаешь, с официантками ведь можно дружить, а не только спать.       – С чего ты…?       Многозначительно поднятые брови и понимающая улыбка заставили его замолкнуть на полуслове.       – Диван в твоем распоряжении, – она похлопала по месту, которое он только что освободил и отпустила его руку, когда получила в ответ кивок. – Сейчас освобожу его и что-нибудь тебе принесу.       Освободить диван в понимании Тилли означало просто скинуть с него все вещи на кресло.       Она ненадолго скрылась на верхнем этаже, а когда вернулась, то протянула ему одежду для сна и теплый клетчатый плед. Про одежду можно было даже не спрашивать, она явно принадлежала Августу. Но выбирать не приходилось, и, вздохнув, Эмметт натянул на себя черную футболку. Бывший писатель носил тот же размер, что и нынешний шериф.       – Тебе никогда не казалось, что ты проживаешь не свою жизнь? Будто все вокруг тебе чужое, не твое, – неожиданно спросила Тилли, занеся ногу над ступенькой.       Почти привыкший к ее странностям Эмметт аккуратно повесил свою одежду на спинку кресла и устало потер лоб.       – Не припоминаю такого. А тебе так кажется?       Несмотря на то, что Тилли первая его спросила, вопрос заставил ее задуматься.       – Иногда. Иногда мне кажется, что знаю человека, хотя никогда его не встречала. Или что кто-то притворяется кем-то другим.       Хотя ее слова и не должны были иметь смысл, Эмметт вдруг понял, что она имела в виду. До последнего времени ему казалось, что он знал Мэри Маргарет всю жизнь, и эта мысль поселилась с ним еще после первой же встречи. Грэм в какой-то момент начал смотреть на него, как будто видел что-то, что было сокрыто от глаз всех остальных, включая Эмметта. Даже мэр Миллс порой смотрела на него так пристально, словно силилась разглядеть кого-то еще.       – Мне это знакомо, – негромко признался Свон, и Тилли просияла.       – Отлично. Замечательно, – кивнула она в такт словам и скрылась наверху. Каждый шаг по железной ступени отдавался гулом. Затем раздалось шуршание одеяла, щелчок выключателя и раздался ее веселый, звонкий голос:       – Спокойной ночи, шериф.       – Спокойной ночи, Тилли.

***

      То ли произошедшее утомило сознание за последние недели, то ли чай подействовал успокаивающе, но Кэтрин не преследовала его ночью в кошмарах. Выспаться не получилось, но Эмметт хотя бы проснулся под надоедливый звук будильника, а не с колотящимся сердцем из-за видений мертвого тела миссис Нолан. Тилли работала в вечернюю смену, о чем она сонно пробормотала со второго этажа, великодушно позволив воспользоваться душевой.       Умываясь, Эмметт краем глаза заметил на полке пузырек с лекарствами. Он не собирался злоупотреблять гостеприимством хозяйки, но один раз зацепившись взглядом, больше не мог не замечать баночку из оранжевого пластика. Лекарство явно было рецептурными.       Еще раз оглянувшись и убедившись, что дверь закрыта, парень взял пузырек с полки и покрутил в руках. Под плотной белой крышкой скрывалась россыпь сиреневых таблеток. Поджав губы, Эмметт посмотрел на этикетку. Успокоительное. Не удивительно, учитывая странноватое поведение Тилли и ее зависимость.       Дом он покинул в смятении. Тема наркотиков была для него болезненной. Тилли не вызывала у него отторжения, просто ее слова и найденные на полке лекарства бередили старые раны. От воспоминаний невозможно было избавиться, даже сбежав в Сторибрук, хотя бы потому, что ничего не подозревающий свидетель привел его в этот город.       От этой мысли тоскливо потянуло под сердцем. Десять лет ему прекрасно удавалось обходиться без Генри, но всего за несколько месяцев он привязался к пацану. Разумеется, для мисс Миллс подобная связь не осталась незамеченной, потому что из всех возможных способов навредить ему, она выбрала наиболее болезненный.       Забравшись в машину, что по совету Тилли переждала ночь в ближайшем жилом квартале, Эмметт провернул ключ в зажигании. Он сложил руки на руле и безучастно смотрел, как от теплого воздуха тает иней на лобовом стекле. Настроение было под стать погоде – прохладное и смурное.       Время еще позволяло заглянуть в кафе. Не мешало бы позавтракать, но аппетита совсем не наблюдалось. Эмметт ритмично постукивал большим пальцем по рулю и недовольно поморщился, когда его прервали. Сердце пропустило удар, замешкавшись, как только загорелся дисплей вибрирующего телефона. С этого номера ему сообщали исключительно дурные вести. Если бы только их можно было избежать, просто не ответив на звонок, Эмметт, не колеблясь, так бы и поступил. Ему не оставалось ничего, как ответить звонившему сквозь сжатые зубы.       – Слушаю.

***

      Школьный двор пустовал, и пересекающий его шериф был как на ладони для тех школьников, что поглядывали на уроках от скуки в окно. Шаг Эмметта, широкий и размашистый, выдавал нетерпение и нервозность.       Мэр Миллс все-таки продавила угодное для себя решение.       Сбитая с толку Мэри Маргарет семенила рядом. Они не обменялись и парой слов после того, как он не терпящим возражения тоном сказал ей последовать с ним участок. Возможно, он мог быть повежливее и помягче, но ситуация выводила его из себя. Хотелось побыстрее разобраться в возникшей буквально из неоткуда проблеме и распрощаться со своей соседкой до вечера. Она молчала, но от этого раздражала не меньше просто потому, что оказалась втянута в чужие игры. Но если разобраться до конца, то она же все и заварила.       Чувствуя его настроение, Мэри Маргарет не задавала вопросов. Молча пристегнула ремень и сложила на коленях руки, просмотрев на них всю дорогу. Она даже не сразу поняла, что они остановились у участка, продолжая изучать взглядом кольцо, которое бессознательно прокручивала на пальце. Ее отстранённость бесила не меньше. Кипящий от злости и раздражения Эмметт позволил себе выплеснуть эмоции, громко захлопнув водительскую дверь.       Пара глубоких выдохов и испуганный взгляд немного привели его в чувства.       – Прости, – он говорил искренне, просто настроение было паршивым. Эмметт по привычке потянулся в карман за сигаретами, но в последний момент передумал. Покурит, когда все закончится, решил он для себя.       – Зачем мы здесь? – Мэри Маргарет спрашивала так, как будто только вернулась в реальность и с удивлением обнаружила себя на пороге участка шерифа. В такие моменты ее отстраненность все больше бросалась в глаза.       – Просто должен задать тебе несколько вопросов по делу Кэтрин, – Эмметт открыл дверь пропустил ее вперед. Он старался на нее не смотреть, но Мэри Маргарет остановилась в проеме, и избегать ее взгляда более не представлялось возможным.       – Ты подозреваешь меня?       – Нет, – раздраженно бросил Эмметт. Он снова начинал злиться, но уже не на нее. – Но я шериф, и должен выполнять обязанности.       Потому что иначе отнимут значок и найдут другого, посговорчивее. Потому что Мэри Маргарет совершенно не умеет лгать, и опроси он ее заранее, все стало бы очевидно. Такие козыри он добровольно отдавать не хотел.       – Это просто формальность, – попытался успокоить ее Эмметт. – Тебе же нечего скрывать?       Она помотала головой и вымученно улыбнулась.       – Хорошо. Тогда идем.       Человек в допросной стал для Мэри Маргарет откровением.       – А она что здесь делает? – вырвалось помимо воли у нее при виде мэра.       – Засвидетельствую, что мистер Свон не злоупотребляет своими полномочиями и добросовестно ведет расследование, – не заставила себя ждать Миллс. Сегодня она снова сделала выбор в пользу черного цвета. – Уверяю, подобное положение дел меня тоже не радует.       А вот торжествующее выражение ее лица говорило об обратном.       – Давайте начинать, – поспешил вмешаться Эмметт. Мэри Маргарет не была конфликтным человеком, но что-то в ее тоне и взгляде настораживало. Она молчаливо села на предложенный стул и положила на стол руки. Шериф занял место напротив, рядом с Миллс. Щелчок вдавленной кнопки диктофона ознаменовал начало записи.       – Прошу, назовите себя.       – Мэри Маргарет Бланшард.       – Вы работаете школьной учительницей, не так ли?       – Все верно.       Голос ее окреп. Вопросы были простыми, и это дало ей время, чтобы собраться и почувствовать себя чуть увереннее. Эмметт отметил про себя, что девушка старалась не смотреть на диктофон или на Миллс – наиболее нервирующие вещи в этой комнате. Он едва заметно ей кивнул, подбадривая. Они подбирались к сути дела.       – Вы знакомы с Кэтрин Нолан?       При звуках имени Мэри Маргарет чуть поджала губы.       – Мы не были близки, но да, я ее знала, – сумела справиться с волнением она.       – Откуда вы ее знали?       – Я была волонтером в больнице и ухаживала за ее мужем, Дэвидом.       Едва слышно цокнула язычком Регина, – кажется, она находила выбор слов забавным. Судя по румянцу, выступившему на щеках Мэри Маргарет, это невербальное замечание немного смутило ее. Но она старалась держаться.       – Какие отношения связывали вас с мистером Ноланом?       Ответ был известен всем присутствующим. Мэри Маргарет на секунду заколебалась, но достаточно быстро взяла себя в руки.       – Мы были любовниками. Но теперь это в прошлом.       Она впервые с начала допроса взглянула на Регину, с вызовом, словно ждала, что та усомнится в правдивости слов. Мэр не отреагировала, пожалев даже намека на эмоции. Она заняла позицию стороннего наблюдателя, затаилась.       Эмметт бросил на нее быстрый взгляд. Больше недели Миллс изводила его намеками, а сейчас даже не пыталась обострить разговор. Это было на нее не похоже.       – Вы когда-нибудь бывали возле моста в парке?       Пора было продолжать допрос и не отвлекаться.       – Да, мы с Дэвидом… Мистером Ноланом, – быстро поправила себя Мэри Маргарет. Кончики торчащих ушей заалели от неловкой заминки. – Бывали там.       Эмметт поднялся на ноги и прошел к металлическому шкафчику за спиной опрашиваемой. Ладонью скользнул в припудренные тальком перчатки и извлек пакет с красной этикеткой «улика».       Чуть оживилась мэр, заместив отчужденность вниманием. Когда Эмметт поставил перед Мэри Маргарет найденную на побережье шкатулку, женщина немного дернулась на стуле, как будто в последний момент сдержала порыв перегнуться через стул и впиться глазами в лицо мисс Бланшард.       Эмметт с трудом удержался от смешка. Разыгрываемая ею комедия близилась к финалу.       – Вы узнаете эту вещь? – задал он последний из подготовленных вопросов.       Зря он считал Мэри Маргарет предсказуемой. Она сумела удивить его, выдавив простое:       – Да.       Одно слово заставило его подавиться воздухом и замолчать тогда, когда он уже был готов поблагодарить ее за содействие. Мэри Маргарет бы неловко встала, при этом стараясь держаться с достоинством, вежливо попрощалась и вернулась к урокам. Вместо этого она переводила непонимающий взгляд с шкатулки на шерифа, которого застала врасплох, а затем на мэра, что с удовольствием наблюдала за немой сценой.       – Я не понимаю, что у вас делает моя шкатулка для украшений.       – Правильнее было бы спросить, что сердце Кэтрин Нолан делало в вашей шкатулке? – Миллс наконец-то вступила в игру. Она не зря выжидала и появилась в самый напряженный момент. Выбранное по случаю черное платье подходило к торжествующему выражению лица.       – Что? Это какая-то шутка? – непонимающе переспросила Мэри Маргарет и посмотрела на Эмметта, словно ждала от него опровержения. Но шериф хранил молчание.       Хорошо, что в допросной был человек, готовый его подстраховать.       – А, по-вашему, это смешно, мисс Бланшард? – холодно поинтересовалась Миллс, и девушка сразу спешилась.       – Нет. Нет, конечно, – Мэри Маргарет замотала головой в такт словам. Она неосознанно несколько раз прокрутила кольцо на пальце от волнения. – Но я не понимаю…Неужели вы думаете, что я убила ее?       У Эмметта язык бы не повернулся назвать ее поведение наигранным или притворным. И шериф, и подозреваемая пребывали в полнейшем недоумении.       – Вы спали с мистером Ноланом. Кэтрин публично унизила вас, сделала изгоем, – продолжала безжалостно давить Миллс, заполняя своим голосом всю комнату. На последних словах Мэри Маргарет дернулась, как от удара, но Регина не обратила на это внимание и продолжила:       – Спустя пару дней она исчезает, а ее сердце в вашей шкатулке находят там, где вы гуляли с ее мужем. Я ничего не упустила? – обратилась она как будто бы к ним обоим.              Ей даже нечего было на это возразить. Интересно, на пленке будет слышен скрежет сжатых зубов?       – Я не убивала Кэтрин Нолан, – настаивала Мэри Маргарет. Вопреки общему состоянию, ее голос оставался твердым, тогда как тело била мелкая дрожь. Пальцы сжались в кулак в попытке унять нервный тремор. – Не знаю, как эта шкатулка оказалась там…       – На шкатулке были обнаружены ваши отпечатки, – вкрадчиво заметила Регина. Она явно приберегла новость напоследок и теперь наслаждалась произведенным эффектом.       – Что? – наконец подал голос Эмметт, стряхивая с себя оцепенение. – Никаких результатов по отпечаткам не предоставляли.       Беседа, которая должна была стать формальностью, буквально перевернула все с ног на голову, и парень все еще пытался найти точку опору в новом мире. Однако Миллс не дала ему опомниться, доставая из рукава очередную козырную карту.       – Пришло сегодня утром. Полное совпадение. Я разве не упоминала вам это по телефону? – до тошноты притворно недоумевала она и вопросительно взглянула на Эмметта, хотя прекрасно знала, что нет.       Столь бессовестная провокация не была удостоена ответом.       – Это ничего не доказывает, – упрямо продолжал гнуть свою линию Эмметт. Кто бы мог предположить, что такая простая вещь, как шкатулка, могла принести столько бед своей хозяйке.       – Боже, шериф, вы настолько зашорены, что готовы отрицать очевидное? – Миллс покачала головой, как будто действительно не понимала, как можно быть таким ограниченным. А затем с деланым беспокойством подняла брови. – Мне и при обыске машины присутствовать?       – Вы будете обыскивать мою машину, почему? – встрепенулась Мэри Маргарет, до этого на время выпавшая из разговора. Она цеплялась пальцами за края розового кардигана, натягивая его на запястья.       – Шериф Свон, не потрудитесь объяснить? – с многозначительным взглядом обратилась к нему Миллс. Это была очередная демонстрация ее превосходящего положения – заставить его делать самую грязную и неприятную работу.       Только возразить ей было нечего и нечем было крыть. Отчет по отпечаткам, ордер на обыск машину – все уже лежало у нее в кармане, можно было даже не сомневаться. Мадам мэр ловко стянула все карты у него из-под носа и разложила убедительную комбинацию. Она это понимала, и Эмметт это понимал, и ему ничего не оставалось, как сыграть отведенную ему роль.       – Мэри Маргарет Бланшард, вы арестованы по подозрению в убийстве Кэтрин Нолан.