ГЛАВА 14. Разбитое зеркало
15 декабря 2023 г., 22:00
Принимая из рук мэра значок, Эмметт не мог и представить, что будет закрывать двери камеры, которую теперь занимала его соседка. Растерянная и бледная, в неуместном розовом кардигане, Мэри Маргарет боязливо примостилась на край кушетки и уставилась на колени.
Шериф с тяжелым сердцем наблюдал за ней. Чувство нереальности происходящего засело на подкорке, – ни стряхнуть, ни отмахнуться.
С момента, как он озвучил обвинение, ставшее приговором, они почти не говорили. Она молча следовала его указаниям, покорно встав у стены для магшота. Жмурилась от яркой вспышки, сжимала пальцы в кулачки, нервно закусывала изнутри щеку. И только зайдя в камеру, которой было уготовано стать ее пристанищем в ближайшие дни или недели, твердо повторила, глядя ему в глаза:
– Я не виновна.
Эмметт только кивнул. Хотелось пообещать, что все будет хорошо, но одно такое утреннее обещание не удалось сдержать в комнате допроса.
Приложит ли он все усилия, чтобы докопаться до истины? Несомненно. Преуспеет ли он в этом? Неизвестно. Так зачем давать ей ложные надежды?
– Шериф, на два слова.
При звуках ненавистного голоса сами собой сжались челюсти. Ответной реакции эта фраза не вызвала только у Мэри Маргарет, которая, судя по всему, отгородилась от внешнего мира, полностью уйдя в себя. Она не изменила позы, не перевела взгляд.
Миллс ожидала его в коридоре, уже накинув пальто в тон платью, и, кажется, прекрасно понимала, какие эмоции он испытывал. А может и нет. В конечном счете, для этого нужно иметь сердце. И чем дольше они были знакомы, тем больше Эмметту казалось, что все светлое и человеческое ей чуждо.
– Поздравляю, – с дежурной улыбкой ректора, вручающего диплом об окончании университета, сказала Миллс.
– Как это понимать?
Ему стоило огромных усилий держать себя в руках и не сказать все, что он думал по поводу ее маленького представления.
– Просто примите, что я благодарю вас от лица города за поимку преступника, – насмешливо приподнятая бровь лишь еще больше вывела его из себя.
– Хватит, – грубо одернул ее Эмметт. Он был не в настроении играть с ней в игры. – Что это было в допросной?
– Ваша соседка во всем созналась, – Миллс продолжала притворяться, что не понимает, куда он клонил. – Да вы и сами все слышали. А если что-то упустили, у вас осталась запись.
– Откуда у тебя новые документы по делу?
Злость заставляла забыть о приличии, субординации и прочей бесполезной чепухе.
– А, так вы об этом, – она помахала у него перед носом только что извлеченными из сумки документами. Ухмылка стала шире. Ей нравилось дразниться, чувствовать, что он на грани. Он был так близок, чтобы грубо схватить ее за запястье и нажать на болевую точку, заставляя пальцы разжаться. Но вместо этого Эмметт ухватился за документы и встретил сопротивление. Мэр Миллс не спешила расставаться со своим козырем. – В прокуратуре просили передать вам, – поведала она, заглядывая ему в лицо, и лишь затем разжала пальцы.
– Шкатулка еще ничего не доказывает, – даже не взглянув на документы, процедил Эмметт сквозь сжатые зубы. Подкрадывающаяся головная боль портила и без того паршивую ситуацию. – Мэри Маргарет – хороший человек.
– Какая вера в людей, просто поразительно, – безо всякого восхищения заметила Миллс. Она окинула стоявшего перед ней шерифа оценивающим взглядом. – Неужели жизнь ничему вас не научила? Зло не всегда выглядит злом. Порой оно смотрит прямо на вас, а вы и не замечаете.
Подобная словоохотливость свидетельствовала о приподнятом настроении и стала последней каплей.
– Оставьте свои нравоучения для других. И больше не лезьте в дела участка.
Он развернулся на каблуках, намереваясь скрыться в кабинете и изучить документы. Самообладание не было его сильной стороной.
– Осторожнее, мистер Свон, – слова отравленным жалом вонзились в спину, но Эмметт не обернулся. – Не дайте своим убеждениям себя обмануть. В конечном итоге, это может стоить вам слишком дорого.
***
Второй раз за время пребывания в Сторибруке бездушная бюрократическая машина пожирала время и всячески мешала расследованию. Спенсер позвонил, чтобы лично удостовериться – Эмметт оформит арест как полагается. Как бы не хотелось парню быстрее разделаться с бумажками, процесс затянулся. Осмотр машины пришлось перенести на завтра. Почти весь день он просидел в офисе, корпя над документами, и лишь под вечер отлучился в кафе, чтобы привезти Мэри Маргарет ужин. Почти все это время она пролежала на кушетке, отвернувшись к стене. По возвращению он застал ее в той же позе. Тихим, надломленным голосом она попросила его оставить пакет с едой на стуле возле камеры и идти домой. – Пожалуйста, – почти взмолилась она, когда Эмметт пытался подобрать слова возражения. Она говорила так, словно была простужена. Лицо ее скрывал полумрак камеры, но Эмметт был уверен, что в его отсутствие она плакала. – Я сделаю все, чтобы разобраться с этим делом, – в качестве компромисса неловко сказал он на прощанье. Ответом ему стала тишина. Уж лучше бы она кричала на него, кидала вещи, только не молчала. В последнее время они не часто виделись. Их распорядок дня уже давно не совпадал, за суетой дел незаметно затерлась традиция совместных ужинов. Но никогда еще он не чувствовал такого смятения, как этим вечером, когда перешагивал порог квартиры, которую с ним разделила Мэри Маргарет, – насколько безжизненной и удручающей казалась обстановка без радостной энергии свой хозяйки. Эмметт бросил досье с делом на кухонный стол и поставил греться чайник. Он как раз заваривал себе кофе в надколотую чашку, что снял с верхней полки, когда в дверь постучали. Отчего-то похолодела спина. Парень не считал себя впечатлительной натурой, но все же достал из ящика кухонный нож. Он пробирался к двери на цыпочках, боясь издать лишний шум. Пальцы крепко сжимали рукоять ножа. Стук повторился. Стучали громко и настойчиво. Слишком громко для человека, который замышлял нечто недоброе – судя по звукам с лестничной площадки, кто-то из соседей решил узнать нарушителя спокойствия в лицо. Выбора особого не было. Эмметт завел за спину руку с ножом и повернул замок, оставив, тем не менее, цепочку. Выдохнув – он даже не заметил, как задержал дыханием, – Эмметт вопросительно уставился на Тилли сквозь щель между дверью и косяком. – Что ты здесь делаешь? – Меня Руби к тебе послала, – Тилли потрясла бумажным пакетом и нетерпеливо оглянулась. – Шериф, может, уже впустишь меня, а то как бы кто полицию не вызвал. Было странно приглашать чужого человека не в свою квартиру, но Эмметт поборол неловкость. К тому же Тилли одна из последних видела Кэтрин живой, может, она еще что-нибудь вспомнит. Какую-нибудь даже незначительную деталь, что может натолкнуть на мысль и пролить свет на произошедшее. Потому что все это время Эмметт безостановочно думал, как увязать разные факты воедино. – А здесь уютненько, – непринужденно заметила Тилли, пройдя на кухню. Кажется, ее совершенно не смущала новая обстановка или тот факт, что хозяйки нигде не было видно. Эмметт высунул голову на площадку. Кажется, все было тихо. Соседей тоже не было видно. Чуть успокоившись, он закрыл дверь и вернулся к гостье. Та уже расположилась на стуле и листала папку из плотного картона. – Эй, тебе нельзя это смотреть, – попытался рассердиться он и выхватил у нее досье, после чего одним движением закинул его вместе с ножом в ящик. Парень развернулся, оперся поясницей о столешницу и, скрестив руки, воззрился на официантку. – Полегче, шериф, – примирительно подняла брови и обе руки Тилли. – Так, значит, это правда? Мисс Бланшард арестовали? – Кто тебе сказал? – Да слух такой ходит. Неожиданно Эмметту стала понятна причина ее визита. Руби подослала ее, чтобы узнать наверняка. Впрочем, отпираться было бесполезно – Тилли уже видела бумаги. Шериф мысленно выругался: не стоило оставлять документы на столе. С другой стороны, он никого не ждал и собирался весь вечер потратить на дело. – Если ты за этим сюда пришла, то можешь уходить. – Да не кипятись ты. Я же еды принесла. Доставай тарелки. Слова звучали так естественно, словно они делали это каждый вечер. Удивительно, насколько Эмметту было комфортно в ее обществе. Даже неудавшийся поцелуй не породил никакой неловкости, хотя память о нем все еще кололо уязвленное эго. – Так, вот бифштекс, картошка и сэндвич с апельсиновым джемом. Не бойся, сэндвич не для тебя, – подмигнула она, когда он скривился, и разложила еду по тарелкам. Девушка залезла на барный стул и откусила добрую половину сэндвича за раз. Проглотив почти не жуя, Тилли облизнулась, собирая прилипший к губам джем. – Жаль, что так вышло с мисс Бланшард, – оглянувшись, словно в поисках хозяйки, неожиданно выдала Тилли. – Ты с ней знакома? – с долей подозрения протянул Эмметт. Он не помнил, чтобы Мэри Маргарет когда-нибудь упоминала странную официантку. – Пару раз видела. Она за мной ухаживала в больнице. Родственников у меня здесь нет, так что посетители не выстраивались ко мне в очередь, – пожала плечами Тилли. Видимо, такое положение вещей было для нее привычным делом, но, кажется, вовсе ее не расстраивало. Ее в принципе было сложно расстроить, настолько улыбчивой и веселой была девушка. – А она была ко мне добра. Даже книжки читала. Хотя в последнее время она была какая-то странная. Знаю, на нее многое свалилось после всей этой истории с Ноланами. Но в последний раз, когда мы столкнулись, она была сама не своя. – В смысле? – нахмурился Эмметт. Вилка с бифштексом зависла в воздухе. – Совершенно потерянная. Шла, что-то бормотала себе под нос. Врезалась в меня и как будто не заметила. Посмотрела и дальше пошла, представляешь? – рассказывала Тилли, размахивая остатком сэндвича. – Вроде бы милая девушка, а тогда от нее просто мурашки по кожи были. Еще глаза были черные-черные. Еще подумала, как бы она в воду не свалились. – В какую воду? Где ты ее видела? – Да где она обычно гуляла, под мостом Троллей в парке. Там, где пару дней назад обнаружили зарытое сердце. Недоеденный ужин остался забытым. Скрипнул стул, когда Эмметт неосознанно подвинулся поближе к гостье. – Ты можешь вспомнить, что она говорила? Это важно, – серьезным голосом спросил шериф, надеясь, что девушка будет чуть более собранной. – Да не знаю я, – отмахнулась Тилли, но тут же нахмурилась, припоминая. – Что-то искала вроде бы. Или обещала что-то найти. – У дома стоит ее машина, универсал. Кэтрин в нее садилась той ночью? – продолжал допытываться Эмметт. Он сам не верил, что задает такие вопросы. Однако в городе слишком часто стали происходить непредсказуемые вещи, и сердце, найденное в шкатулке его соседки, стало одной из них. – Темно же было. Даже если покажешь, утверждать не стану. Да и странно все это. Зачем мисс Бланшард кого-то похищать и уж тем более убивать? Еще и таким способом. Пожалуй, это было главным вопросом и ниточкой, ведущей к ответу. Если публичное унижение можно было выдать за мотив, то к чему такой изощренный способ убийства? Не говоря уже о том, что нужно было изловчиться, чтобы оттащить сопротивляющуюся Кэтрин и вырезать сердце из груди. Это ведь не курицу на ужин порубить, для этого нужны инструменты и сноровка. – Хотя многие в последнее время странно ведут себя, – размышляла вслух Тилли. Она поерзала на месте и нетерпеливым жестом убрала упавшую на лицо прядь светлых волос. – Как будто просыпаются от спячки. Странно вела себя здесь определенно только Тилли. Ее речь к концу все больше походила на бессвязный поток сознания. Расстроенный Эмметт вспомнил о найденных таблетках. Наверняка они предназначались для подобных случаев. Свидетель Тилли была ненадежный, но могла пригодиться для иных целей. Она явно знала город с другой стороны, сокрытой от глаз обывателя, и умела становиться невидимой. Ее умениям и знаниям стоило найти практическое применение.***
Следующим утром Эмметт проснулся в полной уверенности, что предыдущий день ему просто приснился. Но никто не готовил завтрак, не занимал ванную, не шумел замком, и пришлось принять неприятный факт – все происходило взаправду. Вчерашний день был сущим кошмаром, и оставалось уповать, что день грядущий будет избавлен от недостатков своего предшественника. Пакет с завтраком был готов к его приходу и дожидался шерифа на стойке. Руби вопросов не задавала, заметив мрачное настроение. Сама она тоже была не весела – все же они с Мэри Маргарет были приятельницам. – Ты сдружился с Тилли. Она вовсе не спрашивала. Эмметт не был настроен на разговор и ответил скорее машинально: – Ревнуешь? Руби фыркнула настолько громко, что пару человек повернули голову в их сторону. Снисходительный взгляд нисколько не прибавлял уверенности. – Серьезно? Боюсь, ты себя переоцениваешь. К тому же, ты не в ее вкусе. – И с чего ты это взяла? – старался скрыть обиду в голосе Эмметт. Он был уязвлен неприкрытой насмешкой. – Скажем так, – Руби подалась вперед над стойкой, источая сладкие духи и самодовольство. – У тебя был бы шанс, если бы не эта штука в штанах, – выдала она убийственную правду и нахально подмигнула Да ладно! – Ты уверена? – Более чем, – усмехнулась она и заправила за ухо выбившуюся бордовую прядь волос. Простое движение вышло нервным. Эмметт в неверии воззрился на нее, ослепленный неожиданной догадкой. – И нет, даже не думай, ковбой. Держи свой завтрак и передавай привет Мэри Маргарет. Названная Мэри Маргарет показалась ему куда бодрее, чем вчера. Нет, она определенно не выспалась, но настроение ее улучшилось, насколько это было возможно в подобных обстоятельствах. – Доброе утро, – поздоровалась она, как только он переступил порог офиса. Голос звучал не столь жизнерадостно, как обычно, но и не так удрученно, как вчера. Первый шок прошел, и она взяла себя в руки. – Доброе утро, – Эмметт был приятно удивлен произошедшими изменениями. Теперь ему не нужно было ломать голову, как к ней подступиться. Они даже вместе позавтракали в тишине: Мэри Маргарет в своей камере, он же пристроился на подлокотник дивана. Причины изменений в поведении стали понятны чуть позже, когда она отмахнулась от вопроса, не принести ли ей что-нибудь из квартиры. Она была убеждена, что все случившееся с ней – одна большая ошибка, и скоро все закончится. И если с первой частью Эмметт был согласен, то в отношении второй она крупно заблуждалась. Самообман работал ровно до полудня. Машина, как и ее хозяйка была полна неожиданных сюрпризов. – Грудной расширитель? Эмметт, я даже не знала, что у меня есть домкрат в машине. Она ходила из угла угол крохотной камеры, нервно заламывая руки. От былого спокойствия не осталось и следа, девушка снова была близка к состоянию паники. – Подумай хорошенько, ты кому-нибудь одалживала машину? Может, Дэвиду? – подсказывал не менее опустошенный находкой шериф. Сначала шкатулка, теперь расширитель. Улик, указывающий на виновность школьной учительницы, с каждым днем становилось все больше. Но Мэри Маргарет только замотала головой. – Нет. Нет, я даже никогда не подвозила его. В машине никто кроме меня не ездил. Ты сказал, в бардачке лежала использованная ампула? Ответом ей послужил кроткий кивок. – Все это бессмыслица какая-то. Зачем мне убивать Кэтрин и хранить все эти вещи в машине? Не говоря уже о шкатулке с сердцем, – вслух рассуждала она. Охватившая тело девушки нервозность не давала ей остановиться даже на секунду. От этого мельтешения у Эмметта уже болели глаза, и он непроизвольно потер веки пальцами. – Неужели ты думаешь, что я могла совершить такое ужасное преступление? – наконец-то Мэри Маргарет остановилась. Она прильнула к решетке, пальцами крепко обхватив прутья по обе стороны от себя. Ее взъерошенный вид придавал ей сходство с пичужкой, пойманной в клетку, вызывая одновременно сочувствие и жалость. – Конечно, нет, – поспешил заверить ее шериф. Утешительного прикосновения к руке оказалось достаточно, чтобы Мэри Маргарет на секунду расслабилась и прикрыла глаза. – Но теперь у прокурора есть улики. Если бы у тебя было алиби на ту ночь… Если бы он не отправился в клуб с Кэтрин, то ничего бы этого не случилось: Кэтрин не пропала, а он не проснулся с пустым листом вместо воспоминаний о вечере. Если бы, если бы, если бы. – Я была одна, Эмметт, – устало, как будто признавая поражение, сказала Мэри Маргарет, не открывая глаз. – Виктор ушел еще до одиннадцати, и я пошла спать. Да, еще одна удивительная деталь. Виктор Вейл, который навещал ее субботним вечером – факт, который Эмметт предусмотрительно не комментировал. Зато теперь стало понятно, кто подарил те цветы. Кстати, о деталях. – Ты в последнее время ходила к мосту? – всплыло в памяти замечание Тилли. Удивление в широко распахнутых глазах говорило яснее всяких слов. – Насколько я помню, нет. Почему ты спрашиваешь? – Ты в последнее время была сама не своя. Немного рассеянная. Вот я и подумал, что… – он даже не стал заканчивать предложение, просто по ее лицу понял, что ответ не изменится. Этим разговор и закончился. Пора было вернуться к работе и как следует все обмозговать. Подготовленная опись обнаруженных в машине вещей заняла свое место в распухшей папке по делу. В нем не хватало двух ключевых вещей: тела и орудия убийства. Данные по расширителю и ампуле обещали представить к четвергу. Эмметт откинулся на спинку кресла. Стеклянный офис дарил обманчивое ощущение изолированности, но при этом просматривался со всех сторон кабинета. Однако сейчас Мэри Маргарет мало что могло заинтересовать. Она безмолвно скрючилась на кушетке у стены, обнимая себя за плечи. Шериф какое-то время наблюдал за ней со своего места. В голове крутились их последний разговор и слова Тилли. И та, и другая были уверены в том, что говорили, но кто-то из них определенно заблуждался. Или намеренно лгал. Что касалось лживых натур, то самую презренную из них, казалось, сложившаяся ситуация лишь радовала. Она зашла просмотреть документы лично, хотя вполне могла запросить их по почте. – И этой женщине позволяли учить моего сына, – покачала головой мэр и вернула Эмметту фотографии. – Мнение свое не поменяли? Она явно намекала на его вчерашнее заявление. И не просто так упомянула Генри, – знала, как укусить побольнее. Впервые за долгое время Эмметт видел его вчера мельком, когда забирал Мэри Маргарет на допрос. Но это даже встречей назвать было нельзя. Так, обмен взглядами. – Закончили? – На сегодня – да, – подчеркнув этот факт, Миллс поднялась и посмотрела в сторону камеры. Дернувшийся уголок губ сказал Эмметту все, что он хотел знать. В ходе расследования по делу Тилману он видел ее другой: хмурой, напряженной, с плотно сжатыми губами. Теперь казалось, что шериф тогда работал с другим мэром, не имеющей ничего общего с этой женщиной. Каким-то невероятным образом, даже стоя к нему боком и не видя лица, она уловила ход его мыслей. – Что ж, по крайней мере пойманный вами преступник все еще жив. Обычно щепетильная к мелочам Миллс ошибалась. Во-первых, Тилман сбежал из-под носа санитаров, а не шерифа. Во-вторых, вина Мэри Маргарет не была доказана. Но в чем-то переубеждать мэра было бессмысленно. Весь сегодняшний визит ее походил на провокацию, на которую Эмметт не имел желания вестись. Регина верно расценила его молчание и снова перешла на деловой тон. – Когда в лаборатории закончат с тестами, я буду ждать вашего отчета, шериф. Быть может, они убедят вас пересмотреть свои взгляды.***
Последующие два дня тянулись целую вечность. Общественное спокойствие потревожила лишь сенсационная статья в газете. Еще бы, такая новость: школьная учительница подозревается в жестоком убийстве! По сравнению с этим меркло даже отвратительное дело Тилмана. В остальном за это время ничего не произошло, словно город наконец решил дать задержавшемуся гостю передышку. Такое затишье бывало перед бурей, и с нарастающей тревогой Эмметт ждал, когда же грянет гром. Это не шло ни в какое сравнение с переживаниями Мэри Маргарет, от которой буквально волнами исходила нервозность. Даже молчаливые взгляды, которые она время от времени бросала на его кабинет, постепенно начинали сводить его с ума. Поэтому, когда ему позвонили из больницы, он тут же сорвался с места. Изучать документы под давящим взглядом Мэри Маргарет из-за решетки было бы просто невыносимо. Мэр как в воду глядела: полученные результаты во многом его удивили. В части грудного расширителя обошлось без сюрпризов – на нем ожидаемо нашлись следы крови Кэтрин. А вот с ампулой дела обстояли куда интереснее: – Кажется, мы раскрыли еще одно преступление, шериф, – поделился с ним Вейл, выглядя чрезвычайно довольным собой. От Эмметта не ускользнул выбор местоимения, которое использовал доктор, но сейчас его куда больше интересовал смысл сказанного. – Видите, это ампула была в числе похищенных лекарств, о пропаже которых я заявлял. Учитывая время, возможность и тот факт, что мисс Бланшард написала заявление об уходе после этого случая, я склонен полагать, что преступник найден. Ретрактор, кстати, тоже взят из запасов больницы. Информацию Эмметт молча принял к сведенью и направился к выходу. К его неудовольствию, Вейл отчего-то решил составить ему компанию. Все стало понятнее, когда они уже вышли на улицу. – Между нами, шериф, – чуть понизил голос доктор и огляделся. Казалось, он готов был поделиться тайной и теперь убеждался в отсутствие излишних свидетелей. – Мисс Бланшард уже давно была сама не своя, полагаю, что из-за всей истории с мистером Ноланом. Я даже рекомендовал ей принимать успокоительное. А что касается этого препарата, – он кивнул на листок в руке Эмметта. – Одной такой ампулы достаточно, чтобы человек вашей комплекции отключился на пару часов. Было очевидно, к чему он клонил. Сказал, а сам выжидающе уставился на парня. Чего он хотел – получить подтверждение, посмотреть на реакцию, – значения не имело, Эмметт не собирался делиться с ним хоть какими-нибудь соображениями. Вейл не нравился ему с самой первой встречи. – Но вы и сами все увидите. Я собрал документы, и если у вас будут какие-нибудь вопросы… – неожиданно он осекся и перевел взгляд за спину Эмметта. – Тилли, что ты тут делаешь? Вслед за словами обернулся Эмметт. На припорошенных снегом ступеньках действительно стояла его новая знакомая. – О, здравствуйте, доктор Вейл, – махнула она и неохотно подошла поближе. Ее присутствие перетянуло на себя все внимание доктора. – У тебя все хорошо? Ты давно не приходила за рецептом, – с деланным беспокойством заметил он. Его глаза маслянисто заблестели при виде короткой юбки в складку, которая была сегодня на официантке, несмотря на зимнюю прохладу. – У меня скоро заканчивается смена, и если тебе… – Все отлично, док, – натянуто улыбнулась Тилли. Было заметно, что ей не по себе. Она умоляюще посмотрела на Эмметта, когда добавила. – Шериф обещал подбросить меня домой. Собственно, на этом разговор и закончился. Они оставили Вейла смотреть им вслед. – Фух, – выдохнула Тилли, плюхнувшись на переднее сидение. Она расстегнула куртку и пару раз дернула ворот тонкого свитера, как будто встреча с неприятным доктором заставила ее вспотеть. – Какой же он приставучий. Выбранное слово была наиболее приличным из всех, которыми охарактеризовал бы Вейла Эмметт. – Неприятный тип, – легко согласился он, ему было приятно чуток отвлечься. – Почему ты просто не скажешь, что он не из твоей лиги? – Руби рассказала, да? – проницательно заметила Тилли. Она не казалась расстроенной от того, что он знал, но некое напряжение между ними возникло. Возможно, она ожидала осуждения. Но парень поспешил успокоить ее, понимающе кивнув. Ему не было никакого дела до ее предпочтений. Но одно оставалось неясным. – Зачем ты поцеловала меня, если я совсем тебе не интересен… в этом плане? – задал он наконец мучавший его вопрос. – Не знаю, – девушка пожала плечами. Кажется, случившееся не сильно ее волновало. – Тогда это показалось хорошей идеей. Что-то в тебе есть. – Она пристально посмотрела ему прямо в глаза. – Я подумала, вдруг меня тянет к тебе именно поэтому. – И что? – Уж точно не поэтому. Эй, не обижайся! – она дружески хлопнула его по плечу. – Для парня ты неплохо целуешься. Эмметт проглотил сомнительный комплимент, да и не время было дуться. Он сдал назад, аккуратно двигаясь между припаркованных машин. – А что касаемо моей просьбы? – продолжая сверяться с боковыми зеркалами, спросил он. – Ничего особенного. Если твоя королева и замешана в каких-то делах, то участвует она в них, не выходя из дома. В голове что-то щелкнуло. Рычаг коробки передач занял нейтральное положение. Эмметт воспользовался моментом, чтобы отвести взгляд от дороги и посмотреть на спутницу. – Почему ты ее так называешь? – А как ее называть? – с искренним удивлением воззрилась на него Тилли и хитро прищурилась. – Твое Ваше Величество? – Нет, почему ты зовешь ее королевой? – Да Август вечно называл ее Злой Королевой. Хотя по мне, ей больше подходит образ Снежной. Вся такая холодная и непреступная. Веселая болтовня о сказках в полицейской машине казалась странной, но у Тилли выходило органично. Раньше такие разговоры с ним вел только от Генри. Они бы точно нашли общий язык, в который раз подумалось ему. – Тилли, а ты не могла бы оказать мне еще одну услугу?***
Несмотря на новые улики на руках, преступление понятнее не становилось. Мэри Маргарет восприняла свежие новости стоически, закусив задрожавшую было нижнюю губу. Скрестив руки на груди, она стояла вплотную к решетке и терпеливо слушала, когда Эмметт закончит пересказывать ей последние новости. Искусственный свет придавал ее лицу нездоровый оттенок, а от стресса заострились скулы и нос. – Я все равно не понимаю, кому понадобилось избавляться от Кэтрин и подставлять меня, – недоумевала она. За почти недельный срок теория заговора окрепла и представлялась как единственно разумное объяснение складывающейся картины. Эмметт не пытался ей возражать, – ему действительно хотелось верить, что кто-то просто пытался повесить всю вину на Мэри Маргарет. В противном случае, его соседка являлась социопаткой. Оба варианта имели место быть. Теория о некоторой третьей стороне объясняла всю странность найденных улик. Кто бы стал совершать преступление, а потом закапывать сердце в собственной шкатулке? А хранить ретрактор в машине? Это ведь даже не трофей! При этом орудия убийства, как и самого тела, обнаружено не было. Кэтрин была выше обвиняемой, и даже если бы Мэри Маргарет ее усыпила, использовав украденное седативное, как она бы умудрилась перетащить взрослую женщину, находящуюся без сознания? И зачем миссис Нолан садилась к ней в машину на парковке? С другой стороны, убийца вовсе не обязательно должен быть умным, внимательным или очевидным. Тому же Тилману отлично удавалось вписываться в общество, что не мешало ему быть монстром в стенах дома. От скольких Эмметт слышал одну и ту же историю: заботливый отец, законопослушный гражданин. А на деле все оказалось с точностью наоборот. Сейчас шериф смотрел на нее и пытался представить, как она недрогнувшей рукой вскрывала грудную клетку. В файле, что вручил ему Вейл, говорилось, что Мэри Маргарет проходила курсы оказания медицинской помощи и волонтерской деятельностью в больнице занималась уже много лет. Ей бы не составило труда выбрать нужное лекарство и ввести его Кэтрин, она теоретически знала, как использовать расширитель. В прилюдной пощечине легко было углядеть мотив. А улики она оставила по рассеянности, ставшей результатом сердечных переживаний. Пресловутый доктор Вейл с легкостью подтвердил бы, что эмоциональное состояние мисс Бланшард оставляло желать лучшего. А Тилли утверждала, что видела ее недалеко от места, где позже обнаружили сердце, хотя Мэри Маргарет это отчаянно отрицала. Мисс Миллс предлагала ему взглянуть на вопрос шире, настаивала на объективности. Так ли хорошо он знал Мэри Маргарет, чтобы утверждать о ее невиновности? В глубине души Эмметт понимал, что отрицание ее причастности в какой-то степени вызвано нежеланием признавать, что мэр могла оказаться права. А в таком случае она вполне могла оказаться права и насчет остального. Например, насчет него. Даже при отсутствии тела, способ убийства был не вполне нормальным, что вызывало обоснованные сомнения в психическом здоровье убийцы. Вешать подобный ярлык на Мэри Маргарет было преждевременно, но профессиональную оценку в этой области был способен дать только специалист. Эмметт как мог пытался отказаться от привлечения доктора Хоппера, но офис прокурора буквально продавил это решение. С полным одобрением главы города, разумеется. Подобное представление не могло не найти благодарного зрителя в лице крайне неблагодарного мэра. Предположения подтвердились: мисс Миллс объявилась в участке, но с опозданием, для нее не свойственным. Она прочла предварительное заключение без особо интереса – так, пробежалась глазами между строчек. Ни едкого замечания, ни уничижительных оскорблений в адрес обвиняемой или психолога – одним словом, всех причастных, – озвучено не было. На пару сухих комментариев по делу женщина молча кивнула. Эмметт даже присмотрелся повнимательнее, не заболела ли бедняжка. Она казалась бледной и уставшей, без намека на былой настрой триумфатора, сидела с прямой спиной, но с заметным даже под пальто напряжением по линии плеч. Регина не стала возвращать отчет в руки шерифа, вместо этого аккуратно заложила бумаги в папку с делом, лежащую на краю стола. Мэр, конечно, всегда была педантична в отношении рабочих документов, но сейчас это больше походило на попытку обрести равновесие, занимая себя привычными вещами. Откинувшись на спинку, Эмметт немного покрутился на стуле, всем видом давая понять, что пора бы уже ей было перейти к делу. – Вы видели в последнее время мистера Гласса? – повествованию Миллс предпочла вопрос, заставляя невольно задуматься, не последует ли за ним допрос с пристрастием. Но тема была выбрана неудачно – о журналисте местной газеты шериф практически ничего не знал. – Уволенного вами репортера? Нет, а что? Регина сжала края сумки, что держала у себя на коленях, словно собираясь с силами. – У меня есть основания полагать, что Сидни Гласс пропал. Если она думала, что драматично объявленная новость вызовет бурную реакцию, надежды ее не сбылись. – Вот как? – Эмметт даже не постарался изобразить заинтересованность. Ему не было дела межличностных разборок этих двоих. А верить Регине на слово он перестал уже с первых дней. – И почему вы так считаете? – Он не выходит со мной на связь, – с легким раздражением ответила Миллс. Она определенно чувствовала неприязненное отношение к себе. В былые времена обращать внимание на подобное было бы ниже ее достоинства, но сейчас ей было что-то нужно от шерифа, который совершенно открыто демонстрировал, что не воспринимал ее опасения всерьез. – Насколько я знаю, его выдворение из газеты было достаточно унизительным, – лениво заметил Эмметт, качнувшись вперед, и сложил руки на столе в замок. – Простите, мадам мэр, но то, что он не отвечает на ваши звонки, учитывая все обстоятельства, не кажется мне удивительным. Удивительно, что несчастный был так глуп, что поддерживал связь с мисс Миллс. – У нас остались общие дела. В последнем разговоре он сообщил мне, что хочет проверить какие-то догадки, съездить к одному источнику. – Догадки относительно чего? По взгляду Регины ясно читалось, что он только что сморозил глупость. – Исчезновения Кэтрин, разумеется. – Вы ведете свое расследование, не ставя меня в известность? – он и бровью не повел. Не было ничего нового в том, что мэр проводила очередные манипуляции у него за спиной. Женщину его реакция не впечатлила. – Это было делом Сидни, – поморщилась она, как будто вовсе не была причастна. – Тело Кэтрин все еще не найдено. Он журналист, уволенный или нет, но это в его крови. А я всего лишь обеспокоена положением дел в городе. На сознательного гражданина Миллс как-то совсем не тянула. Сознательно она делала лишь пакости. Но занимаемое ею положение обязывало как минимум выслушать ее. Приготовленная ручка должна была продемонстрировать серьезность его намерений. – И что за источник? – показательно приготовился записывать он очередное вранье. Мэр лишь покачала головой. – Не знаю. – Где они должны были встретиться? – Я не знаю, шериф. После этого Сидни не отвечает на мои звонки. Поэтому я здесь, – холодно отрезала Регина. По ее поведению можно было подумать, будто он сам пришел к ней и доставал вопросами, на которые она не знала ответа. Кажется, Миллс промашку заметила, потому что чуть смягчила тон, достаточно для того, чтобы последующая фраза не звучала как приказ. – Так что, шериф, вы займетесь? За этим последовала молчаливая игра в гляделки. Женщина впилась ему взглядом в лицо, нетерпеливо ожидая вердикта. Эмметт размышлял. Верить мэру на слово он не собирался и не верил, что она рассказала ему все, что знала. Прошлый опыт подсказывал, что с большой долей вероятности все это могло быть очередной уловкой. Случай с шахтой наглядно продемонстрировал, насколько опасными могут быть такие игры. Регина, без сомнения, преследовала свою цель, и теперь шериф прикидывал, какая ему с этого была выгода. Пока что его наградой была только головная боль с жестокими видениями в придачу. Она должна была дать ему что-то стоящее, если действительно хотела получить помощь. Мысль не была озвучена вслух, но того и не требовалось. Карие глаза неотрывно следили за каждым движением. Миллс неплохо изучила его за время пребывания в городе и могла предположить, каким будет следующий ход. Стратег она была сомнительный, зато в тактических действиях преуспела. И если в ее словах была хоть капля правды, она не пришла бы сюда без козыря в рукаве. И затянувшееся молчание подсказало ей, что пора бы козырем воспользоваться. – Вас не пугает перспектива, что вы посадили… невиновного? Голос в конце фразы прозвучал сдавленно, как будто ей только что пришлось наступить себе на горло. – Не вы ли торжествовали, когда Мэри Маргарет оказалась за решеткой? Мэра действительно порадовал арест школьной учительницы, что она не особенно скрывала. Эмметт просто озвучил правду. – В тот момент я и не догадывалась, что у этого дела может быть иной поворот. Все улики указывали на нее, – без капли сожаления признала Регина как будто речь шла о досадном недоразумении, а не о сломанных судьбах. – Поймите меня правильно, шериф, я давно усвоила, что внешность бывает обманчивой, и даже самый приятный человек на деле может оказаться убийцей. – О, в этом я вас прекрасно понимаю, – не мог с ней не согласиться Эмметт, выразительно посмотрев в глаза. После стольких подлых выходок, угрожающих репутации или жизни, не было смысла притворяться. – Я предлагаю объединить наши усилия. Предложение не вызвало ничего, кроме разочарования. У Регины, кажется, совершенно иссякла фантазия. Ну же, дорогая, ты можешь лучше, издевательски подбодрил ее про себя Эмметт. Подобное предложению он слышал от нее уже не раз и не два, но каждый раз она предлагала какие-нибудь бонусы. Сейчас же видимо рассчитывала, что намека на возможность снять с Мэри Маргарет обвинения окажется достаточным, чтобы он заглотил наживку. Но Эмметт не собирался рисковать в обмен на какое-то призрачное обещание. Сидни действительно мог просто скрываться от докучающего мэра, и итогом временного союза с Миллс стало бы потерянное самоуважение. – У меня есть условия. – Условия? Вы собираетесь торговаться, когда на кону стоит жизнь человека? – предприняла неудачную попытку надавить на чувство долга Регина. – Я хочу видеться с Генри. Внутренняя борьба явственно читалась в карих глазах, как и пожелание умереть в страшных муках. Последующему ответу полагалось стать индикатором того, насколько значимой была заявленная проблема. Эмметт смаковал каждый миг яростного бессилия. – Хорошо, – чуть не скрипя зубами, пошла на уступку Миллс, одарив его убийственным взглядом. – Тогда вы приступите… – Это не все, – перебил ее шериф, с удовольствием отмечая гневный румянец на смуглой коже. – Если вы правы, и с Сидни действительно что-то случилось, то это с большой вероятностью снимет обвинение с Мэри Маргарет. А если… когда это произойдет, вы всему городу объявите об ее невиновности и принесете публичные извинения. Миллс выглядела так, словно получила пощечину. Оскорбительнее было бы только предложить ей станцевать у него на коленях. Поджав подбородок, она взвешивала, стоило ли оно того. Пальцы снова сжались на боках сумки, как на чужом горле. – Хорошо, – с явной неохотой наконец согласилась мэр, кривя губы. Эмметт не преминул продемонстрировать хорошие манеры: протянул ей руку, чтобы закрепить договоренность. Он намеривался сделать разговор и его итоги еще более унизительными для Миллс. Решив, что с нее довольно, она поднялась на ноги и смерила его тяжелым взглядом, демонстративно игнорируя раскрытую ладонь. Пытаясь вернуть контроль, женщина с холодком в голосе обронила напоследок. – По результатам отчитаетесь мне завтра утром. Напрасно она считала, что ей под силу переломить ход незримо ведущейся борьбы. Пойдя на все условия, Миллс дала понять, что находилась в более уязвимом положении. И парень не питал иллюзий и не приберег для нее благородства. – Я заберу Генри из школы, – буднично сообщил он и пододвинул к себе клавиатуру, всячески изображая занятость и полное пренебрежение уходящей гостьей. А недолгий взгляд был призван лишь усилить эффект. – За результатами заедете завтра в обед. И не опаздывайте. Эмметт дал им обоим возможность как следует насладиться осознанием только что обретенной власти. Удовлетворение разбегалось по венам, насыщая кровь эндорфинами. Последующему спору Регина в кои века предпочла скорый уход, верно рассудив, что дальнейшие пререкания способны усугубить и без того бесславное поражение.***
– Ты пришел! – радостно завопил Генри, только завидев его издали. Невысокий и юркий, он проскользнул между куда более крупными сверстниками. Большой рюкзак болтался из стороны в сторону. – Привет, пацан, – Эмметт не мог сдержать широкой улыбки и осторожно провел рукой по непослушным волосам мальчика. Ему все еще было неловко, когда Генри прилюдно обнимал его, но на душе всегда становилось теплее. Искренние детские эмоции и долгая разлука заставляли сладостно екнуть сердце. – Я сначала не поверил, когда она сказала, что ты придешь, – неразборчиво пробормотал Генри куда-то ему в живот, а затем отпустил, отступив на шаг назад. Судя по раскрасневшимся щекам, он и сам был немного смущен своей реакцией, но радость встречи перебивала все остальные чувства. – Столько всего произошло! Ты просто обязан мне все рассказать! Как там Мэри Маргарет? Ты нашел Кэтрин? – затараторил мальчик, попутно проглатывая половину слогов. Он буквально вибрировал от возбуждения и во все глаза смотрел на Эмметта, чтобы не пропустить ни слова. Разумеется, он ожидал, что у того найдутся ответы на все его вопросы. – Полегче, пацан, – с натужным смешком поумерил его пыл Свон, проглотив несвоевременно подступившие волнение. У Генри в глазах было столько надежды и веры, что больше всего на свете в этот момент Эмметт боялся его разочаровать. Точнее сказать, он боялся, что Генри в нем разочаруется. В качестве компромисса неловкой паузе, Эмметт протянул ему руку и кивнул в сторону полицейской машины. – Предлагаю обговорить все за стаканчиком молочного коктейля. Как тебе идея? Идея пришлась Генри по душе. Рабочий день еще не закончился, и людей в кафе было немного. Они заняли свободную кабинку в углу, где смогли общаться без лишних ушей. Первое время Эмметту было неспокойно, и он подозрительно поглядывал на редких посетителей, в которых ему виделись подосланные Миллс шпионы. Но по мере того, как Генри увлек его разговорами, он и думать об этом забыл. Пришлось подбирать слова, описывая ребенку непросто положение дел. Не удивительно, что Генри считал произошедшее жестоким розыгрышем с целью подставить мисс Бланшард под удар. И, конечно же, самый серьезный мотив совершить подобное был только у человека, которому школьная учительница была как кость в горле. – Это она все придумала! – с жаром убеждал его пацан, отказываясь называть Регину мамой. – Проклятье рушится, вот она и решила отыграться на Белоснежке, пока может. Он ни на секунду не замолкал о своих сказочных теориях, и у Эмметта не хватало духу его прервать. А по-хорошему, надо было одернуть и сказать, что нельзя раскидываться подобными обвинениями и уж тем более столь легкомысленно обвинять в этом свою мать. Трудно было представить, как себя вел с ней дома Генри, если его голова под завязку была забита сказочной чепухой и убеждениями в злодейском коварстве Регины. Но где-то внутри Эмметт испытывал мрачное удовольствие. Он вспомнил отобранные рации и подорванную шахту, сеансы с доктором Хоппером, после которых одноклассники шарахались от мальчика как от прокаженного. Миллс пожинала плоды своего труда. К тому же в теорию о причастности женщины к бедам Мэри Маргарет легко было поверить. Но все же он был благодарен небольшой передышке, когда Руби лично принесла им заказ, увенчанной большой порцией взбитых сливок. – Кофе для шерифа и коктейль для моего личного героя, – шутливо объявила она, выставляя стаканы с подноса, и подмигнула Генри, который смущенно покраснел. В отличии от Эмметта, он вряд ли оценил ее наряд в силу юного возраста, – на Руби сегодня были короткие красные шорты, а края белой рубашки она легкомысленно завязала на талии. Удивительно, как только Грэнни выпускала ее в таком виде в зал. – Руби, ты не видела Сидни? – неожиданно вспомнил Эмметт о своей сделке с мэром, при том, что одно из условий по ней сейчас сидел напротив него и сосредоточенно набирал на ложку взбитые сливки. – Кажется, во вторник заходил. Выглядел прескверно и заказал целый пакет еды на вынос. Хватило бы и двоих накормить. Наверное, заедает стресс, – предположила Руби, пожав плечами. И словно невзначай обронила. – А почему ты спрашиваешь? Услышав вопрос, Генри тут же навострил уши. – Просто подумал, не доставал ли он тебя в последнее время. Помнится, в понедельник ты была не в восторге от его настроя влить в себя пару стаканов виски, – равнодушно заметил шериф. Он старался не выдать своего интереса, и кажется, чуть было напрягшаяся Руби успокоилась. – Было дело, – согласилась она и неожиданно коснулась его плеча, спохватившись. – Кстати, пока не забыла. Тилли сказала, что ты можешь к ней зайти сегодня, вечером она будет готова исполнить твое желание. – А, это. Генри переводил непонимающий взгляд с одного взрослого на другого, совершенно забыв про коктейль. – Мне стоит начать ревновать, ковбой? – почти промурлыкала Руби, не сдержавшись. Взаимные подколки между ними придавали разговору обыденности, возвращая ко дням, когда все было относительно нормально. – Приятного дня, шериф, Генри, – она одарила мальчика широкой улыбкой на прощание и отошла к другому столику. Мальчик проводил ее мечтательным взглядом, но заметив внимание со стороны Эмметта, тут же с преувеличенным энтузиазмом принялся за молочный коктейль. Пунцовые уши и так сказали все, что нужно было знать. У Миллс, наверное, случился бы сердечный приступ, узнай она о детской влюбленности сына в официантку с сомнительным вкусом. – Кто такая Тилли? – наконец не вытерпел Генри, успешно справившись со сливками и смущением. – Она тут работает. Тебе бы она понравилась, – Эмметт нисколько не лукавил. Улыбающаяся, полная энергии Тилли точно пришлась бы Генри по душе. Он наверняка бы нашел ее странности очаровательными. А про таблетки и прошлую зависимость ему не стоило знать. Они еще какое-то время посидели в кафе и даже прогулялись под мостом, несмотря на все возражения Эмметта. Вид отгороженного полицейской лентой участка, где было найдено сердце в шкатулке, подпортил настроение. Он напоминал о незаконченном деле, тяжелым грузом висящий на шее. Когда они подъехали к особняку по Миффлин стрит, Миллс уже ждала их на крыльце. Насупившийся Генри неохотно вылез из машины и поспешил прошмыгнуть мимо матери, увернувшись от ее прикосновений. Даже из машины Эмметт заметил поникшие в жесте поражения плечи женщины. Но памятуя о свидетеле, она достаточно быстро взяла себя в руки, вернув горделивую осанку. Не удостоив его взглядом – а может, не желая видеть чужой триумф, – Миллс скрылась за дверью особняка.***
– Я же помню, что складывала их куда-то… Нашла! – воскликнула Тилли, триумфально вскинув кулак в воздух. Вокруг нее был настоящий бардак из перевернутых коробок и разбросанных вещей. Эмметт отвлекся от бессмысленного разглядывания полок, забитых разнообразным хламом, и поспешил помочь девушке. Стараясь ни на что не наступить и не раздавить какую-нибудь безделушку под ногами, он достиг угла дома, который легкомысленная Тилли превратила в склад. Трудно сказать, когда ему в голову пришла мысль отыскать вещи Августа. Возможно, идею подал Грэм, чья записная книжка попадалась Эмметту на глаза всякий раз, как он открывал ящик стола. Хороший писатель ведь как детектив – тщательно все изучает и записывает. Таинственный мистер Бут был в Сторибруке задолго до текущих событий, и было не понятно, чем пожитки, вынужденно оставленные на хранение немного странной официантке, могло помочь в расследовании. Но идея показалась хорошей. Вдруг предпосылки для последнего убийства были видны раньше. Не мог Эмметт никак представить Мэри Маргарет виновной, как бы ни старался. Тилли была не против провести вечер за разбором старых вещей и с энтузиазмом приняла предложение. Энергия переполняла ее, и вот сейчас она едва ли не приплясывала на месте, следуя за Эмметтом к дивану. Смахнув все лишнее с журнального столика, девушка освободила место под найденную коробку. – Я заварю нам чай, – едва сев в кресло тут же подскочила она. Тилли больше напоминала непоседливого подростка, и этим тоже напоминала Генри. Эмметт снова перевел взгляд на короб. Пальцы покалывало от нетерпения. Он старался не слишком обнадеживать себя, но помимо воли испытывал легкое волнение. Большую часть короба занимала одежда – штаны и тяжелая байкерская куртка из кожи. Футболки и рубашки бывшего соседа Тилли давно использовала в качестве пижамы. Плоский деревянный чемоданчик из полированного дерева выглядел многообещающее, но его содержание не представляло особого интереса. Эмметт повертел в руках щипцы и вернул их на место к остальным инструментам для проявки фотографий. – Да, он по первости много снимал, – с ностальгией протянула Тилли, прихлебывая чай. А затем поджала подбородок, безошибочно предугадав следующий вопрос. – Потом продал фотоаппарат. Комментировать сказанное не хотелось. Мотивы Августа и так были предельно ясны. Извлеченные из недр коробки деревянные фигурки и туго перевязанная резинкой пачка незнакомой Эмметту валюты остались без внимания. Пронырливая Тилли что-то заметила раньше него и скользнула рукой по стенкам, доставая бумажный сверток. – Смотри-ка, что здесь, – помахала она находкой у него перед носом и плюхнулась рядом на диван. Нетерпеливо отложила бумагу и почти тут же рассмеялась. – Что там такое? – полюбопытствовал Эмметт, не сдерживая улыбки. Смех Тилли был заразителен. В ответ она сунула ему в руки фотографию. На ней была изображена сама Тилли. Фото было черно-белым, но парень нисколько не сомневался, что на ней была та же сама красная рубашка в клетку, что и сейчас. Лицо почти полностью скрывала маска кролика с моноклем, но девушку было легко узнать по широкой открытой улыбке. В руках она держала кубик Рубика. Остальные фотографии были совершенно другими по настроению. На них были запечатлены некоторые жители Сторибрука, хорошо известные Эмметту. Вот Мэри Маргарет что-то объясняет детям на школьном дворе. Та же коротка стрижка, тот же кардиган. – Она совершенно не изменилась, – словно прочитав его мысли, подметила Тилли, заглядывая через плечо. Эмметт прикусил щеку изнутри, увидев на следующем снимке мэра. На руках у Миллс сидел Генри, совсем еще малыш, и указывал на что-то пухленьким пальчиком. Маленькие ботинки пачкали дорогое пальто, но Регину это совершенно не волновало – она смотрела на сына, как на самое бесценное сокровище в мире. Для нее многое изменилось, и теперь мальчик, который был для нее всем, считал ее главной злодейкой. Сжав зубы, чтобы справится с подступающими эмоциями, Эмметт поспешил перевернуть фотографию. Он был рад, что Тилли никак не стала комментировать запечатленную семью. – О, помню этот снимок! Тилли могла ничего не говорить, шериф все равно бы узнал мужчину с последней фотографии. Темноволосый и растрепанный, Август пытался закрыться от объектива рукой. На пальцах, помятой футболке и даже на скуле у него блестело машинное масло. Он возился с мотоциклом и явно не ожидал, что попадёт в кадр. – Мы тогда хотели покататься, но начался ливень, – предалась воспоминаниям Тилли и подтянула колени к груди. – Август, как всегда, копался в байке, а мне стало скучно. Он тогда недавно приехал, видишь, даже бороду еще не отрастил. Но Эмметт смотрел вовсе не на лицо Бута, а на стеллаж позади него. – Ты случайно не знаешь, что это? – ткнул Эмметт указательным пальцем прямо в снимок. Там на полке, по соседству с масленым фонарем и шлемом, располагалась знакомая деревянная коробка. Тилли прищурила оба глаза. Вряд ли она осознано держала драматическую паузу перед тем, как разрешить загадку, что мучила какое-то время бывшего и нынешнего шерифа. – Машинка, – наконец уверенно заключила она. – Пишущая? – Конечно, пишущая! Он же писатель. Дело раскрыто, шериф! Невольно вспомнилась машинка на витрине в ломбарде. Удивительное совпадение, что Голд достал ее из запасников, когда Эмметт только-только заинтересовался таинственным мистером Бутом. Могли ли инициалы «A.В.» скрывать первую часть имени Августа? Тогда же он встретил Кэтрин, еще живую, строящую планы на будущее. Теперь все казалось воспоминанием из прошлой жизни. Почувствовав его смятение, Тилли поспешила ретироваться на кухню. Хлопнула дверца холодильника, застучал о доску нож. С нарастающей тревогой Свон несколько раз пролистал фото. Все они, кроме фото с Тилли и самим Бутом, были сняты издалека, незаметно для их участников. Как будто Август сидел в засаде и исподтишка делал снимки без ведома этих людей. На обратной стороне снимков было пусто, разочаровано констатировал Эмметт. Отчего-то он ожидал увидеть там хоть какие-нибудь пометки, которые бы подсказали, почему невольными моделями были выбраны именно эти жители Сторибрука. Он аккуратно завернул фотографии в бумагу и отложил в сторону, с твердым намерением вернуться к ним позже. – Держи, шериф, – подошедшая Тилли протянула ему сэндвич, а потом нимало не смущаясь слизала с пальца вытекший майонез. – Что там у нас осталось? – она кивнула на опустевшую коробку. Все еще находясь мыслями в снимках, Эмметт пошарил рукой. Пальцы коснулись чего-то бархатистого и гладкого, приятного на ощупь. Дневник? Сердце забилось в предвкушении, почти тут же сменившегося разочарованием. На поверку находка оказалась журналом без названия и заголовков, с плотными ламинированными страницами. Но удивительнее было его содержание. – Это еще что такое? – озвучила вслух Тилли его мысли. На каждой странице были запечатлены девушки в достаточно соблазнительных позах. Несмотря на очевидную направленность, это мало походило на порнографическую продукцию и больше напоминало... меню. Под каждым фото девушки указывалось и рейтинг. Напротив некоторых имен Август оставил стикеры с неразборчивыми надписями от руки. Эмметт перевернул пару лощенных листов и остановился. Казалось маловероятным, но он был почти уверен, что встречал в городе девушку с этого разворота. Голубые глаза, тонкие черты лица. Взгляд скользнул по странице ниже. Эбигейл. Имя ни о чем Эмметту не говорило. Равно как не имела смысла приписка «Мидас» на стикере, закрывавшим собой строку с рейтингом. И что, интересно знать, Август находил общего между эскортницей и мифическим царем, который прикосновением обращал все в золото? Но чем больше шериф всматривался, тем больше убеждался, что он знал Эбигейл. Более того, он даже с ней общался какое-то время. Сбивали с толку лишь темные волосы и непривычная челка, от которых она вероятно избавилась со временем. Потому что Эмметт был готов поклясться, что девушка с разворота была никем иным, как самым разыскиваемым и узнаваемым человеком этого города – Кэтрин Нолан.***
Ночь – не лучше время для ведения расследования, да еще и на горячую голову. Как бы не порывался Эмметт отправиться в монастырь, Тилли была права: сейчас он с большей вероятностью только наломал бы дров. В том, что изображенные в журнале девушки были феями, сомнений не оставалось. За время работы в клубе, Тилли успел рассмотреть некоторых из них и с уверенностью ткнула в пару разворотов. – Меня не пускали в тот зал, там своя атмосфера, – призналась она. Кто стоял за борделем Тилли также не знала. Курировала девочек мать-настоятельница, опыт общения с которой у Эмметта был короткий. Находка никак не выходила из головы и не давала заснуть. Он ворочался на диване, пытаясь устроиться поудобнее. Кошмары о Кэтрин только-только перестали мучить его с момента обнаружения сердца. С тех пор все проходило по обычному сценарию: стоило закрыть глаза, как в следующую секунду пора было просыпаться. И вот он снова ложился спать с неприятным предвкушением плохих снов о пробирающейся сквозь лес Кэтрин – или Эбигейл, – тело которой никак не мог отыскать в настоящем. Но этой ночью все было иначе. Все происходило в спальне Миллс. Он никогда там не был, но не сомневался, что именно здесь заканчивала и начинала свой день мэр города. Задернутые шторы рассеивали пробивающийся свет с улицы, позволяя полумраку поглотить комнату. В отдалении слышался неразборчивый шум. Одиночество пустой спальни не смущало, задавленное уверенностью скорого появления хозяйки. Она не заставила себя ждать: бесшумно проскользнула в комнату у него за спиной и с тихим щелчком прикрыла дверь. Ее совершенно не удивило присутствие шерифа в собственной спальне. Наоборот, судя по выбору белья, представленному взору из-под разошедшихся полов халата, она его ждала. – Прости, я опоздала. Нужно было убедиться, что он на месте, – сказала Регина низким, бархатистым голосом, очевидно полагая, что слова имели для него смысл. Она подошла к нему вплотную и притянула к себе за пояс джинсов, пресекая дальнейшие вопросы. Вечерний душ приглушил горечь духов, смешав их запах с чем-то сладким. Высокие шпильки почти уравняли их в росте. – Эм-метт. В ее устах имя звучало настолько порочно, что этот звук иглой кольнул в позвоночник и растекся горячей волной по телу. Чувственный, глубокий поцелуй едва не свел с ума. Женщина отстранилась как раз вовремя, почувствовав его настрой. Близость с ней пьянила сильнее любого алкоголя. – Немного терпения, – дразнящим шепотом выдохнула она в губы, положив ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, отчего оно забилось быстрее. – Такой благородный, такой послушный, – томный шепот медом лился в уши, пока рука скользнула ниже, заставляя непроизвольно сокращаться мышцы под ее прикосновением. – Люблю портить хороших мальчиков, – призналась Миллс, заглядывая ему в глаза. Зрачки почти полностью поглотили радужку, выдавая ее неподдельную вовлеченность в игру. Женщина несильно оттолкнула его и прошла к противоположной стороне расстеленной кровати. Она небрежно скинула на ходу ставший ненужным халат и даже не обернулась – и так знала, что полностью завладела вниманием. В отличии от реальной жизни, Эмметт не чувствовал к ней ни враждебности, ни отвращения. Сознание тонуло в желании обладать ею, и заполнявшие его картины разительно отличались от жестоких видений. Плечи поднимались в такт учащенному дыханию, одежда стала мешать. Регина прекрасно осознавала, какой эффект производила. В темноте комнаты ее фигура на фоне окна стала силуэтом. Она встала коленями на кровать и поманила к себе пальцем. Ему не нужно было повторять дважды. С небывалым рвением, он взобрался на кровать, нетерпеливо стягивая через голову мешающую футболку, и едва не запутался в скомканном одеяле. Край сознания зацепился за какую-то подозрительную мелочь, которую смыло волной накатившего возбуждения. Регина держала парня на расстоянии вытянутой руки – буквально. Провела большим пальцем по его губам, снимая низкий стон. Что-то холодное коснулось лодыжки, заставив подскочить на месте от яркого контраста ощущений. Образ маячившей перед ним Регины расплывался. Эмметт тряхнул головой, и искусный морок спал, явив Кэтрин Нолан. Она выглядела такой же, как в ту ночь в клубе, и только хищный взгляд отличал ее от оригинала. Женщина подалась вперед, явно намереваясь впиться поцелуем ему в губы. Эмметт дернулся, желая вскочить с кровати, но чьи-то пальцы вцепились мертвой хваткой в ногу. Чужая рука выглядывала из-под одеяла, и парень резко его сдернул. Сидни Гласс посмотрел на него пустыми провалами глазниц, и от вида жуткой картины кровь застыла в жилах. Эмметт хотел что-то сказать, а быть может закричать, но цепкие пальцы Кэтрин добрались до его шеи. Что-то горячее растекалось под ее прикосновением. Вместо воздуха ему в горло лилось жидкое золото, расплавив застывший крик. А затем Кэтрин сильно толкнула его в грудь, сбивая сердце с ритма. Тело не нашло за собой опоры. От ощущения падения и последовавшей за ней острой боли в локте, Эмметт мгновенно проснулся. Он лежал на полу, свалившись во сне с дивана. Ушибленный локоть саднило, пульсировало горло, толчками выталкивая воздух, что поступал вместе с рванными вздохами. Перед глазами плясали золотые точки и немного кружилась голова. Чувствуя подкатывавшуюся к горлу тошноту, он на ощупь в темноте поспешил в ванную, где его вырвало. Тело колотила дрожь, кожа покрылась испариной как при гриппе, покалывало пальцы. Плеснув в лицо холодной воды и прополоскав рот, обессиленный Эмметт вернулся на диван. Он укутался в плед, как в кокон, и поджал колени к груди, напряжено вслушиваясь в темноту. Но ничего необычного не происходило. Где-то наверху крепко спала Тилли, тихо гудел в углу холодильник. Его монотонный гул как напетая под нос мелодия умиротворяла, и не заметно для себя Эмметт уснул. На утро он уже не помнил и половины из того, что ему приснилось.
