ГЛАВА 15. Тик-так
16 декабря 2023 г., 12:15
Выходные дни не соответствовали своему названию со времен исчезновения Кэтрин и перестали существовать, как только Мэри Маргарет оказалась за решеткой. Оставалось только гадать, когда он успел стать таким трудоголиком. В Бостоне за ним подобного не наблюдалось.
Борясь с сонливостью и очередным приступом мигрени, парень без особого энтузиазма собирался в участок. По пути предстояло заскочить в квартиру: переодеться самому и взять что-нибудь из вещей для заключенной соседки. Содержание в камере без удобств само по себе было испытанием.
Перспектива копаться в комоде с нижним бельем Мэри Маргарет совершенно не радовала, и Эмметт с облегчением выдохнул, когда Тилли согласилась помочь.
Покинутая квартира пахла пылью и тоской. После первой ночи без законной хозяйки, шериф появлялся там только по необходимости, находя гараж более приятным местом для ночлега. Тилли уверено устремилась вверх по лестнице, пока он заглянул в ванную в надежде отыскать аспирин. Нужное лекарство нашлось среди вороха блистеров и пачек. Эмметт уже был готов закрыть дверцу навесного шкафчика, когда одна из баночек привлекла его внимание. То же лекарство принимала новая приятельница.
Но на этом совпадения не закончились.
Точно такая же баночка обнаружилась в ящике стола в участке. Эмметт намеривался перечитать дневник Грэма, – вдруг в заметках упоминалась Эбигейл? – когда его взгляд наткнулся на таблетки в упаковке из оранжевого пластика. Они было в коробке, которую отдал ему Голд вместе с остальными вещами бывшего шерифа.
Открытие не стало откровением. Большая часть из бывшего окружения Эмметта плотно сидела на препаратах. Стресс, усталость, бессонница – проще было закинуть в рот таблетку-другую, чем работать над причинами. Но то были проблемы людей из крупных городов, находящихся под прессом высокого ритма жизни, а не жителей провинций подобных Сторибруку.
Смутные подозрения пришлось отложить ради выполнения обещания, данного намедни мэру.
О Сидни Глассе Эмметт почти ничего не знал. До недавнего времени он даже понятия не имел, как выглядел человек, посвящавший ему первые развороты местной газеты. Но кое-что узнать удалось.
Своего жилья у журналиста не было: он арендовал квартиру недалеко от местного клуба. Эмметт даже немного заплутал в квартале из невысоких кирпичных зданий, неотличимых друг от друга. Номерные таблички на домах отсутствовали. Парень готов был обратиться за помощью в единственно работавший ранним утром магазин с цветами, когда его узнал выходивший из магазина посетитель.
– Шериф Свон, вот так встреча.
– Мистер Голд, – неохотно отреагировал Эмметт. Глядя на приближавшегося мужчину, при каждом шаге опиравшегося на трость, он поморщился от яркого солнца и досады. Выполняя поручение Миллс, ему меньше всего хотелось столкнуться с владельцем ломбарда.
– Слышал о мисс Бланшард, ужасное недоразумение, – покачал головой Голд. При галстуке, в строгом пальто и с подобающими манерами, он казался образчиком вежливости и участия. Но от его слов веяло холодом и сводило скулы. – Советую подумать над хорошим адвокатом.
– Это вы про себя? – скептически посмотрел на него Эмметт, щурясь. Затемненные стекла очков надежно скрывали глаза Голда от чужих взглядов.
– Лучше меня в городе никто не разбирается в контрактах, спросите любого.
Звучало убедительно, но Эмметту было не интересно. Ему не хотелось думать про суд, адвокатов и вполне реальный приговор, который грозил его подруге. Он ходил здесь в свой законный выходной именно для того, чтобы не дать этому свершиться.
– Буду иметь в виду, – сухо пообещал парень и поискал глазами хоть какой-нибудь указатель. Голд проследил за его взглядом.
– Вам нужен какой-то конкретный дом? – полюбопытствовал он. – Здесь непросто разобраться. Я бы мог вам подсказать.
Предложение было подано ненавязчиво, и все же вызывало непреодолимое желание отказаться. Мистер Голд ничего не делал без личной выгоды. Но время поджимало, и Эмметт был вынужден уступить. В конце концов, какой в этом был вред?
– Оглянитесь, и увидите то, что ищете.
Наконечник трости указал куда-то ему за спину.
– И что я вам должен за эту информацию?
Мужчина негромко усмехнулся и примирительно поднял левую руку. Правая, облаченная в кожаную перчатку, покоилась на рукояти трости.
– Мы же с вами заодно, мистер Свон. Пусть это будет моим скромным вкладом в ваше расследование.
Последние слова заставили напрячься. Эмметт ничего не говорил о цели своего визита.
– У вас в руках распечатка из участка. Вряд ли вы приехали сюда на служебной машине в субботу, чтобы покупать своей подруге подмороженные розы по неоправданно завышенной цене, – проницательно заметил Голд, уловивший напряжение. – Как видите, многие вещи лежат на поверхности. Нужно просто суметь их разглядеть. Доброго дня, шериф.
Эмметт проводил взглядом хромую поступь Голда до кадиллака, прежде чем направился в дом, на который ему указал мужчина.
Сидни на месте не оказалось. Эмметт сначала долго вслушивался, а затем несколько раз громко стучал в квартиру с неизменным результатом – по ту сторону расписанной граффити двери не доносилось ни звука. Числящуюся за журналистом машину нигде не было видно. Впрочем, она могла стоять где-то еще. Район не казался благополучным, тем более странно, что мистер Гласс выбрал его. Неужели в газете настолько мало платили?
Каким бы преданным делу или мэру не был мистер Гласс, он мог банально устать и махнуть на всё рукой. Уехать из города, например. Не понятно, отчего обычно хладнокровная Миллс всполошилась.
Забираясь обратно в машину, Эмметт невольно задумался, не связывало ли их что-нибудь помимо работы. И тут же потряс головой, отгоняя непрошенные воспоминания о сне. Поутихшая боль растеклась по лбу и осела в висках. Даже в таких мелочах все проблемы были от Миллс.
Женщина сидела у него в печенках. Мало того, что она досаждала ему днем, так еще и нарушила спокойствие ночью. Затянувшийся целибат и вчерашняя находка причудливо смешались в голове как стекло в калейдоскопе. Иных объяснений эротическим сновидениям с участием мэра не находилось.
Фотография Кэтрин на развороте журнала никак не шла из головы. После неудачи с квартирой Сидни, Эмметт нанес визит в местный монастырь, темным пятном застывший на фоне припорошенного снегом леса. Как ни странно, ловко замаскированный бордель был точкой пересечения двух расследований: по просьбе мэра и по букве закона.
Прошлый опыт подсказывал не ждать ничего особенного от разговора с настоятельницей: в последний раз женщина крайне неохотно шла на контакт. Но тогда никто из ее подопечных не фигурировал в деле об убийстве. Впрочем, даже это обстоятельство не поколебало ее решимость.
– Мы молимся за ее душу, – заучено отреагировала она на вопрос о Кэтрин Нолан. Разговор снова проходил у ворот, под неусыпным надзором камер наблюдения.
– Меня больше интересует время, когда она… молилась здесь вместе с вами.
Приходилось подбирать слова, чтобы не озвучить очевидное.
В архивных документах города не значилось ни одного официального привода за проституцию. Кто бы не стоял за прибыльным бизнесом, он очень постарался не привлекать ненужного внимания к своему делу. А, значит, мать-настоятельница всячески будет отрицать истинное назначения монастыря.
– Я вас не понимаю.
– Может, потому что вы знали Кэтрин Нолан как Эбигейл?
Ничего не поменялось в ее лице при звуках имени. По части самообладания она могла бы посоперничать даже не с Миллс, а с мистером Голдом.
– Боюсь, я ничем не могу вам помочь.
Эмметт был уверен в прямо противоположном.
– Идет расследование убийства, – хмуро посмотрел он на нее исподлобья. – Вы можете рассказать мне все, что знаете, или я вернусь с ордером и переверну здесь все вверх дном.
Прозвучало неубедительно, прямо как фраза, позаимствованная из детективного сериала.
– Тогда буду ждать вас с ордером, – смиренно, под стать своему образу закончила разговор настоятельница. Ясно, что она нисколько не верила, что ему удастся такое провернуть. Подобного рода нелегальные организации требовали влиятельного патронажа. Не исключено, что офис прокурора участвовал: Спенсер легко представлялся в образе покровителя. Мэр, если подумать, тоже, но отчего-то Эмметту слабо в это верилось. Впрочем, все могло происходить с ее молчаливого дозволения.
– В клубе его тоже не видели, – поделилась по телефону Тилли, у которой было полно знакомых в «Кроличьей норе». Она явно что-то жевала. Шериф и сам был не прочь перекусить. Время близились к обеду, но по обоим направлениям было глухо. – Он вообще после той ночи перестал там появляться.
На заднем фоне зашелестела обертка.
– Что ты сказала? – прикрыв одно ухо, прокричал в трубку Эмметт. Омывающие монастырь ветра наперебой завывали в динамик. Не желая стоять под присмотром камер или вслушиваться в телефон, парень поспешил в машину.
– Сидни был в клубе, когда ты встречался там с Кэтрин! – громко ответила Тилли прямо в микрофон, чтобы он все наверняка расслышал.
Ее слова почти волшебным образом вернули кусочек украденного воспоминания. Так вот почему Гласс показался ему знакомым! Как только Тилли сказала вслух, у Эмметта перед глазами всплыл чернокожий мужчина в твидовом костюме, который наблюдал за ним из-за барной стойки.
– Послушай меня внимательно, Тилли, – вмиг посерьезнел Эмметт. Он прижал телефон к уху плечом и поспешно завел двигатель. – Если ты вдруг где-нибудь его увидишь, не подходи к нему, хорошо?
– Ладно, но в чем дело?
Ей не удалось сразу получить ответ. Машину немного занесло на подмерзшей дороге, когда Эмметт сильнее вдавил педаль газа.
Квартира Сидни находилась прямо за клубом. Он заливал в себя виски в кафе у всех на виду, как только обнаружили сердце Кэтрин. Тогда же произошла ссора с мэром с последующим увольнением, и мужчина вдруг пропал со всех радаров.
Кусочки паззла начали складываться в нелицеприятную картину.
– Я думаю, что Сидни Гласс мог похитить Кэтрин.
***
Подобное убеждение разделяли не все. Вопреки ожиданиям, Регина Миллс не выглядела напуганной, скорее раздраженной. – Я просила вас отыскать Сидни, а не строить сумасшедшие теории, шериф, – хмуро заметила мэр, стоя на крыльце собственного дома. Она скрестила руки на груди, недовольно глядя на Эмметта, который вмешался в ее распланированный день. – Поверьте, он скорее является жертвой, нежели убийцей. И то, что он исчез, проверяя зацепки в ходе собственного расследования, лишь подтверждает мои опасения. – То же самое вы говорили про Тилмана, и в итоге тот хладнокровно убил своего сына и полосонул дочери горло, когда мы попытались его взять. А до этого он успел собрать целую коллекцию видео, – у вас под носом. – Не смейте обвинять меня в том, что сделал этот ненормальный! – гневно прошипела Регина и быстро оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что дверь в дом плотно прикрыта, и Генри не услышит их разговора. – Между этими историями нет ничего общего. Сидни пропал, и если с ним что-нибудь случилось, то это будет уже на вашей совести, шериф. Хотите верить в свою теорию – пожалуйста, но впредь не заявляйтесь ко мне домой, если у вас не будет хоть каких-нибудь доказательств. Она развернулась на каблуках и с силой захлопнула за собой дверь, отчего задрожали соседние стекла. Ее скепсис разделял Спенсер, так же недовольный тем, что его отвлекают в выходной. – Я в курсе ваших запросов, Свон, но пока не услышал ни одного внятного объяснения такой срочности. Получите свои выписки в понедельник. И он сбросил звонок. Кипящий от злости Эмметт ничего не мог сделать. Да, в его теории были дыры, которые он пока не знал, как залатать. Сидни нужно было изловчиться, чтобы украсть шкатулку из квартиры Мэри Маргарет, а ретрактор и седативное – из больницы. Во всех случаях следы взлома отсутствовали. Но во всем остальном он куда больше подходил на роль убийцы. Все испортила Миллс, преждевременно лишив должности, которая бы позволила ему прилюдно смаковать каждую деталь громкого дела. Именно поэтому Эмметт приехал к ней лично. Но женщина не восприняла его опасения всерьез, равно как и прокурор. А без их ресурсов невозможно было двигаться дальше. Полгорода прочесывало лес больше недели, а в итоге тело так и не нашли. Похоже, розыск Сидни действительно придется отложить до понедельника.***
От захватившей его идеи Эмметт не находил себе места весь вечер. Тилли всеми силами пыталась его отвлечь. – Скоро городская ярмарка. От него не последовало никакой реакции, пока девушка не кинула в него чем-то мягким. – Ммм? – рассеянно протянул Свон, разглядывая брошенную в него игрушку, больше походившую на самодельную куклу. – Городская ярмарка. Просто подумала, что ты мог бы сводить туда Генри. Сама того не желая, она задела чувствительный нерв. И без того загруженный мыслями о расследовании, Эмметт совсем помрачнел. Как пир во время чумы, сама идея ярмарки казалась неуместной. Конечно, никто не обязан из-за преждевременной кончины Кэтрин объявлять повсеместный траур. И Генри даже что-то упоминал о ярмарке в их последнем разговоре. На ярмарки обычно ходили семьями, и не было ни единого шанса, что Регина допустит подобную вольность сыну. – Не знаю, как-то не думал, – уклончиво ответил Эмметт, стараясь не показывать, что он расстроен. Тилли истолковала все по-своему. Она плюхнулась рядом с ним на диван и толкнула плечом в плечо. – Генри повезло иметь такого отца, знаешь? – подбодрила девушка, забирая у него из рук нелепую куклу. – Я же видела вас вместе. Эмметт недоверчиво посмотрел на нее, словно проверял, не шутила ли она. Но в ее улыбке было столько тепла, что невозможно было сомневаться в искренности слов. Зато в себе можно было сомневаться сколько угодно. – Боюсь, я не знаю, как быть отцом. Все детство провел в приемных семьях, – немного неловко выразил парень давно терзающую его мысль и потер ладонями колени. – Но с тобой он улыбается. А раз ты сомневаешься в себе, значит, тебе не все равно, – она ободряюще коснулась тыльной стороны его ладони и снова улыбнулась, но уже с грустью. – Мой папа просто ушел и не вернулся. Нарушил свое обещание. Я пыталась его найти, но потом махнула рукой. Видимо, я ему была не нужна. Но мне и без него неплохо. Как бы не пыталась она сделать вид, что ей все равно, было заметно, что мысль о бросившем отце все еще ее гложет. Эмметт посмотрел на нее другими глазами. Да, в начале их знакомства Тилли вскользь упомянула, что живет в городе одна. Оказывается, они оба сироты. Может поэтому ему с ней было так легко? – А ты… искал своих родителей? – чуть опасливо спросила она, боясь нарушить личные границы. – По первости. Даже фантазировал в детстве, как встречу их, думал, что им скажу, – честно признался Эмметт. С возрастом ему стало проще говорить на эту тему. Особенно теперь, после признания Тилли. – Потом вырос и как-то смирился. Тилли понимающе кивнула. Ее глаза блестели. Если бы Эмметт знал ее чуть хуже, точно бы предпринял еще одну попытку поцеловать. Наверное, что-то во взгляде выдало его мысли, потому что Тилли начала тараторить: – Август тоже пытался найти отца. Безуспешно, насколько мне известно. Но он не терял надежды. Постоянно мотался в придорожный бар возле Сторибрука. Упорство пресловутого писателя заставило задуматься. Стоило ли искать тех, кто тебя бросил? Эмметт был вынужден отдать Генри, потому что хотел для него лучшей жизни, которую был не способен дать в тот момент. Но его собственные родители не довезли сына даже до больницы. Какое оправдание могло быть у людей, которые оставили ребенка у дороги сразу после рождения? И кто мог предположить, что вместо отдыха в субботний вечер они предпочтут упиваться жалостью к себе? – Эй, а у меня есть идея! – неожиданно воскликнула Тилли, вскакивая с дивана как на пружинах. Ничего больше не сказав, она поспешила на кухню. Застучали друг о друга переставляемые банки с чаем, пока она не извлекла с полки металлический контейнер. Тилли потрясла его и зажмурилась, словно издаваемый грохот был самой прекрасной музыкой. Эмметт вопросительно вскинул брови, когда она протянула руку и раскрыла ладонь. На ней лежали ключи с брелоком в виде лебедя. – Надеюсь, ты умеешь водить мотоциклы, – озорно сказала она. Для мотоцикла, последние годы простоявшего без дела, он неплохо сохранился. Тилли призналась, что время от времени заводила его, чтобы дать жидкостям пробежаться по системе, как крови по сосудам. Август немного обучил ее, и хотя сама она за руль не садилась, кое-что все же умела. К тому же, она знала людей, которые не позволили мотоциклу окончательно заржаветь. – Джонс с удовольствием бы на нем катался, если бы не рука. Что не помешало ему привести этого красавчика в чувство, – сказала она с нежностью в голосе и погладила прохладное кожаное сидение. За всю жизнь Эмметту пару раз довелось иметь дело с мотоциклами, хотя на таком кататься не приходилось. Но это был лишь вопрос привычки и желания, и после нескольких кругов по пустынному кварталу, он сумел приноровиться к посадке. – А теперь, шериф, я покажу тебе одно из моих любимых местечек, – в черном шлеме, с рюкзаком за спиной, Тилли выглядела так, словно собиралась выпрыгнуть из самолета с парашютом на головокружительной высоте. Глядя на нее, легко было поверить, что так оно и было. Девушка бесстрашно взобралась позади него и, поправив лямку рюкзака, обхватила за талию. Пусть телосложением она больше напоминала подростка, но держалась на удивление крепко. Уткнувшись ему в плечо, Тилли не сдержала радостного смеха, когда они с ветерком промчались по пустынной улице в центре. Недавно выпавший снег подтаял, превратившись в кашу, и мотоцикл немного заносило на мокром асфальте. Но стоило выехать на вылизанную ветрами трассу, ведущую к границе города, и управлять байком стало легче. – Поверни здесь налево, – скомандовала Тилли, перекрикивая шум встречного ветра, и чуть сильнее сжала левую руку. Скорость пришлось сбросить. Уже было достаточно темно, и они пробиралась по грунтовой дороге вдоль леса, поднимаясь все выше и выше над городом. – Это самый дорогой вид Сторибрука! – со счастливой улыбкой сообщила девушка, когда они остановились, и стянула с головы шлем. Белокурые волосы рассыпались по плечам, и она нетерпеливым движением головы откинула их с глаз. А затем схватила Эмметта за руку и потащила к краю. Открывающийся перед ними вид действительно был потрясающим. Там, внизу, расстилался город, переливаясь сотней огоньков, как драгоценный камень в свете пламени. – Я прихожу сюда, когда мне грустно. Или когда голова полна странных картин. Порой мне снятся странные сны, будто воспоминания из прошлой жизни, – призналась Тилли, неотрывно смотря перед собой. Прохладными пальцами она все еще сжимала его ладонь. – Иногда все, что я слышу – это белый шум, за которым и мыслей своих не разберешь. А порой все кажется мне ненастоящим, как будто я играю написанную кем-то роль. Но здесь все по-другому. Я чувствую умиротворение и покой. Здесь я могу быть собой. Эмметт молча слушал ее признание, впитывая каждое слово. Он стоял, не шелохнувшись, чувствуя, как сжимаются чужие пальцы от волнения. – Тебе нравится вид? – спохватившись, сменила она тему. – Впечатляющий. Нет, правда, очень здорово. Довольная улыбка расцвела на губах Тилли, и вдруг она подпрыгнула на месте, пару раз хлопнув в ладоши, как будто аплодируя только что пришедшей в голову идее. – О, тут еще неподалеку есть странный дом! Его хозяин немного… – она присвистнула. Перспектива встречи с чокнутым отшельником на краю города нисколько не вдохновляла, но, если уж Тилли что втемяшила в голову, ее было не остановить. Вот и сейчас она уверенно направилась вдоль обрыва, подсвечивая путь невесть откуда взявшимся фонариком. Эмметту ничего не оставалось, как тяжело вздохнув, отправиться за ней следом. Мотоцикл пришлось оставить. – Он редко бывает в городе и не любит принимать гостей. С таким чайную вечеринку не устроишь, – неодобрительно прошептала Тилли, когда они достигли красивого особняка. На верхнем этаже горел свет, но никого не было видно. В одно из окон угадывались очертания телескопа. Только направлен он был вовсе не на небо, а куда-то в сторону города. Эмметт даже не сумел удивиться как следует, вдруг подумав, а чем, собственно, еще мог развлекать себя затворник. И все же ему стало слегка не по себе. От дома веяло чем-то… мрачным. Как будто внутри происходило что-то жуткое. Эмметт потряс головой. Ну и чушь! Дом как дом. Просто они были в лесу, на город спустилась ночь, Тилли наговорила всякого, вот у него и разыгралось воображение. Но пальцы немного начало подпекать. – Ха, зачем ему еще одна машина? – обратилась Тилли в пустоту. Пока Эмметт был занят самоанализом, девушка умудрилась незаметно для него подобраться вплотную к бетонному забору и теперь прыгала на месте, пытаясь получше разглядеть двор. Из-за забора виднелся только край брезента, который надежно укрыл машину на подъездной дорожке. В крыше другого автомобиля отражалась подсматривающая из-за облаков луна. Шорох одежды и сопение Тилли казались Эмметту оглушающе громкими. И хотя хозяина нигде не было видно, ощущение, что их вот-вот застукают, вместе с покалыванием пальцев, никуда не исчезало. В окне мелькнула чья-то тень, и Эмметт с Тилли, не сговариваясь, резко присели на корточки, скрючившись за забором. Он взглянул на девушку. Тилли кусала губы, голубые глаза были широко распахнуты, но вовсе не из-за страха. Она явно находила ситуацию захватывающей. Еще бы, вдруг их заметили! Остроты придавала буквально осязаемая вероятность, что хозяин дома воспользуется Второй поправкой и окажет им радушный прием с арсеналом. Не желая испытывать судьбу и свою удачу, Эмметт кивком указал в сторону, где остался мотоцикл, и, на полусогнутых ногах, они покинули чужие владения. Оставшаяся часть вечера прошла в одиночестве пустой квартиры, под мерное тиканье часов. Тилли соскочила с мотоцикла еще на середине пути, сославшись на поздние планы. – Но мы провели классный вечер, шериф. Как-нибудь обязательно повторим! – пообещала она на прощание, указав на него пальцем. Улыбка не сходила с ее лица, как у ребенка, объевшегося сладкого. Происшествие на краю города взбудоражило девушку и казалось ей отличным приключением. Шериф не спешил разделять ее радость, но находил несомненные плюсы от их поздней прогулки: свежий воздухе и нездоровый азарт от возможности быть пойманным благотворно повлияли на сон. Не помешали даже тлеющие в душе сомнения. Разморенный, он незаметно для самого себя задремал на кровати, не успев раздеться. В этот раз мэр не последовала за ним в мир снов, но по воле случая не отпустила его туда надолго. Когда-то она передала приглашение в свой дом через Мэри Маргарет. Теперь же последняя целыми дня торчала за решеткой, вынуждая Миллс искать иные пути для общения. Не дожидаясь начала рабочей недели, женщина вытянула его из не расстеленной постели ранним воскресным утром. Поддернутое предрассветной дымкой, это время идеально подходило для ленивых ласк с любовницей или горячего завтрака в кровати. Ни то, ни другое Регина не собиралась ему предлагать. Ее голос, раздробленный треском и шипением рации, разбудил Эмметта и требовал срочно явиться на порог белого особняка. Не называя причин и наплевав на чувство такта. – Сами все увидите, – не собиралась ничего объяснять она. Как оказалось, мэр говорила буквально. Все стало понятно, когда он подъехал к ее дому, голодный, в помятой одежде со вчерашнего дня, без намека на настроение. В отличии от неизвестного, который решил внести чуток разнообразия в педантично выверенную жизнь Миллс и оставил послание краской поперек входной двери. Тик-так. Легче было выстрелить себе в ногу, чем добиться чего-то от Регины. Нет, она понятия не имела, кто бы это мог сделать. Да, вечером она отлучалась в магазин, а по возвращению никакой надписи не было и в помине. Предсказуемо последовало требование во всем разобраться и доложить ей. Она столько лет потратила, чтобы вымуштровать Грэма, что до сих пор никак не могла свыкнуться с мыслью, что с новым шерифом такое не пройдет. – Ну? – надавила Миллс, когда молчание затянулось. – Это мог быть любой из тысячи проклятых вами людей, – безо всякого энтузиазма Эмметт провел пальцем по засохшей краске. Распыляли явно из баллончика. Он затылком чувствовал, как Регина буравила его взглядом, но не спешил поворачиваться к ней лицом, обдумывая скормленную ему ложь. Глупо было ждать, что мэр честно признается ради чего покинула особняк под покровом ночи. На голубом глазу она сухо объявила, что покупала продукты в местном супермаркете. Проверять ее слова не было ни желания, ни резона. – Просто закрасьте надпись. Или оставьте на память. Повернувшись, он встретился с яростным взглядом карих глаз. Регина скрестила руки на груди и была явно не настроена выслушивать сомнительные советы. – Может, в сиротских приютах это и было нормой, но в этом доме живет Генри, а какой-то ненормальный оставляет послание на пороге. Вас это совершенно не беспокоит? Не было ничего нового в оскорбительных замечаниях между делом: она всегда так делала, когда испытывала злость или страх. – Я хотел бы поговорить с Генри. – Он спит. И он не имеет к этому никакого отношения, – тут же ощерилась Миллс, смерив его неодобрительным взглядом. – Уж не знаю, как вы проводили свое беспризорное детство, но мой сын – хороший мальчик. Все вышло совершенно случайно. Последнее слова сработали как триггер, на которые язык среагировал скорее рефлекторно, чем осознано. – И вы так любите портить хороших мальчиков, – помимо воли вырвалось у него, вынуждая женщину неловко отступить назад. Она выглядела несколько огорошенной, как если бы неуместный комментарий застал ее врасплох. На секунду мелькнула шальная мысль, что Миллс точно знала, где он слышал эту фразу. Абсурд. Мэр могла вынюхивать, шпионить и пользоваться своим влиянием, рассматривая его жизнь под микроскопом. Но залезть ему в голову ей было не под силу. Отчего-то Эмметт заволновался. Смотря женщине в лицо, он уже не был так уверен. Чертов сон пришелся не к месту. Она прочистила горло. – Шериф, смотрю, вы не воспринимаете все это всерьез, раз позволяете себе отпускать сомнительные шутки. Можете быть свободны. Я сама со всем разберусь. Эмметт не собирался спорить или набиваться в помощники. За последние месяцы Сторибрук научил ценить личное время. А вот время Миллс, по мнению неизвестного шутника, уже было на исходе.***
В остальном же наступила пугающая стабильность. Организованные поиски Кэтрин Нолан, а точнее, тела Кэтрин Нолан, прекратились. Вид Мэри Маргарет за решеткой все еще расстраивал, но не вызывал ощущения нереальности происходящего как раньше. Даже обвиняемая несколько смирилась со своим положением. Данный факт должен был немало волновать Эмметта, но этого не происходило. С самого начала недели его преследовало необъяснимое предчувствие скорых перемен. Для этого не было ни разумных объяснений, ни объективных причин. Разделяла его ощущения, но совсем не помогала Тилли, которая в последние дни находилась в собственном мире: – В городе в последнее время много странностей. Какие-то неясные движения, противоборствующие силы. Как в шахматной партии. Кто-то ловко ведет фигуры по доске, усыпляет бдительность, а потом – бах! – она звонко хлопнула в ладоши. – И все, королеву съели. Шах и мат! И все в таком же духе. Не маячила на горизонте Миллс, имевшая обыкновение совать во все свой нос и посещать участок по поводу и без. Возможно, она была слишком занята поисками проказника, или вид арестованной мисс Бланшард приелся и более не радовал. В любом случае, Эмметт не жаловался. Вместе с необъяснимым предчувствием, его не покидало ощущение, что разгадка смутной истории где-то рядом. Дело вышло за рамки пробковой доски и заняло добрую часть стеклянной стены в офисе. Повисшие на скотче фотографии, копии отчетов и выписки чередовались между собой, иногда прерываемые личными заметкам и пустыми листами – пробелами истории, которые предстояло заполнить. Пристальнее, чем он, вглядываться в стену могла лишь Мэри Маргарет, которая кидала любопытствующие взгляды из-за решетки. Но она была лицом заинтересованным. В душе теплилась робкая надежда на возвращение памяти, как в случае с Сидни. Что касается репортера, то он как в воду канул. Выписка по звонкам задерживалась, и повторный запрос парировали сухим замечанием о проблемах с оператором. Внезапное исчезновение мистера Гласса, равно как и предположение, что мужчина мог быть замешан во всей истории с миссис Нолан прокуратуру не заинтересовало. Спенсер, ссылаясь на занятость, ясно дал понять, что на этой неделе к нему можно даже не обращаться. Наверное, прикидывал как будет выглядеть его новый офис, побольше, после громкого дела. Не удивительно, что он прохладно отнесся к идее нового обвиняемого, ведь настоящий его более чем устраивал. Даже без орудия убийства и тела процесс вероятнее всего завершится в его пользу. Мысль об этом подтачивала холодное спокойствие, достигнутое с таким трудом. Пока Эмметт рассматривал стену, в прокураторе сверяли запятые в официальных бумагах и подшивали папки с делом, готовясь к суду. От процесса обвиняемую отделяла пара формальностей и допрос с прокурором. Все это возвращало к зависшему предложению Голда представлять Мэри Маргарет перед лицом закона. Сама обвиняемая восприняла идею без восторга и, нахмурившись, покачала головой. То ли она настолько была уверена в себе, то ли ей не нравилась кандидатура, однако причины отказа так и остались не озвученными. На ее месте, Эмметт не был бы столь уверен. С такими доказательствами вряд ли присяжные поверят в ее невиновность. Время утекало, ничего не давая взамен. Возможно, послание на белом особняке предназначалось вовсе не мэру города, а шерифу.***
Неосознанно постукивая ногой в такт засевшей в голове мелодии, Эмметт лениво перевернул плотную страницу и одной рукой вбил очередное имя в поиск. Попытка выяснить хоть что-то о феях была обречена на провал с самого начала, но он ухватился за нее, желая убить время. Уж лучше просматривать списки имен в системе, чем в очередной раз пялиться на стену, осознавая свою беспомощность. Пустые листы были как бельмо на глазу и вызывали только раздражение. Строчки на старом мониторе двоились в пересохших глазах, и шериф пару раз сморгнул и прищурился, считывая результат. Как и следовало ожидать, личности представленных в брошюре девушек были сокрыты за псевдонимами. Некоторые из них были очевидно выдуманными, например, Тинкербел, но пара имен вполне могли быть настоящими. Эмметт помечал себе в блокнот тех жителей, что подходили по возрасту, в надежде, что когда-нибудь займется этим вопросом чуть плотнее. Такой подход выдавал отчаянье, но все же был предпочтительнее бездействия. Со стороны камеры раздались приглушенные звуки. Эмметт неохотно оторвал щеку от ладони и выглянул из-за компьютера. Взобравшись на подлокотник дивана, Тилли покачивалась взад-вперед, нетерпеливо барабаня пятками сапог по боковине в ожидании хода противника. Мэри Маргарет вдумчиво вглядывалась в шахматную доску, раскинутую между ними на старом стуле, и протянула руку между прутьев решетки к фигуре на черно-белом поле. Под тихое ругательство официантки ладья отужинала вражеской пешкой. Глядя на Тилли, трудно было вычислить ее пристрастие к шахматам, но она таскала старую доску с резными фигурами за плечами в рюкзаке. Вынужденная ждать его в офисе на днях, девушка предложила Мэри Маргарет скоротать время за игрой. Опыт оказался успешным и положил начало их маленькой традиции. Теперь уже шерифу приходилось искать, чем себя занять, пока за стеклянной перегородкой шли нешуточные сражения. Вопреки ожиданиям, Мэри Маргарет оказалась сильным противником, в чем Эмметт убедился после первой же партии между ними, которую он бесславно проиграл за пару минут. – Отец когда-то учил меня в детстве, – отчего-то смущенно призналась она в ответ на безмолвный вопрос. – Но я уже лет сто не притрагивалась к фигурам. Ее слова сами собой всплыли в памяти, и Эмметт невольно задался вопросом, умел ли Генри играть в шахматы. Чему из того, что умели его сверстники, он должен был научиться у отца? Вряд ли опыт мелких краж и взломов автомобилей пригодится в воспитании ребенка. К тому же, у Генри уже все было: своя комната, горячий ужин, поцелуй в лоб перед сном и даже собственный психотерапевт. Возобновленные сеансы с доктором Хоппером являли собой очередную причину презирать Миллс еще больше. Раздосадованное восклицание Тилли, потерявшей очередную фигуру, вернуло парня в реальность. Он вздохнул и вернулся к своему бессмысленному занятию. Вечерняя идиллия затянулась, однако куда ему спешить? Те, кто был рад его видеть, находились здесь, за стеклом, увлеченные игрой. Вопреки трагичным обстоятельствам было в этом что-то настоящее, теплое, заставляющее сердце сладко екать. Ведь если так подумать, эти месяцы в Сторибруке подарили ему куда больше эмоций, чем все предшествующие годы. Только здесь он начал хоть немного чувствовать себя как дома. В приемных семьях пришлось несладко, и пара паршивых историй после тоже не скрашивали воспоминания. В Бостоне все было одноразовым, мимолетным: девушки на одну ночь, друзья-однодневки, пьяные вечеринки без воспоминаний. Работа залоговым поручителем стала отдушиной в череде однообразных дней, пустых, как смятый стаканчик из-под кофе. Ему больше не приходилось выживать, и поэтому все устраивало. Пока на пороге не появился Генри и не привел его в Сторибрук. Сторибрук научил его ценить даже приятные мелочи. Например, сейчас в коридоре не цокали тонкие каблуки, а пустой голос прокурора не раздавал указаний, и только за это Эмметт был благодарен. Не считая проделок местного шутника, которые с начала недели взял за привычку названивать в участок и кидать трубку, телефон предпочтительно хранил благостное молчание. Пожалуй, стоило упомянуть об этом вслух в минувший День благодарения, но празднование ограничилось молчаливым поглощением сэндвича с индейкой по обе стороны от решетки. Словно специально в ту же секунду громкий телефонный звонок заставил всех троих людей в участке вздрогнуть. Шериф сверился с часами – стрелка коснулась хвостика девятки, – и со смешанными чувствами снял трубку. Поздние звонки всегда были предвестниками дурных вестей. Секундную тишину оборвали короткие гудки. Эмметт раздраженно повесил трубку. Девушки вернулись к прерванной партии. Пальцы лениво застучали по клавишам. Кто бы мог подумать, что восстановленный баланс будет нарушен упавшим на почту письмом.***
Это была полнейшая глупость, ехать холодной ночью к границам города, но Эмметт был слишком взвинчен, чтобы рассуждать здраво. Все началось с чертовой выписки телефонных звонков, которые запоздало прислали из прокуратуры. По началу шериф, зажав между зубов карандаш, быстро просмотрел распечатку и не нашел ничего необычного: Сидни до своего исчезновения время от времени звонил в мэрию, пару раз заказывал еду в кафе и даже набирал в больницу. Все эти номера Эмметт знал назубок и сразу же вычеркнул из списка. Дальше подтверждалась история мисс Миллс, сделавшей многочисленные звонки с личного телефона. Надо отдать ей должное – она была упорна. Целая страница посвящалась только этим безответным вызовам. Но самое интересное Сидни приберег для финала. Нарушив длительное молчание, он за последние три дня сделал несколько коротких звонков на один и тот же номер. Эмметту понадобилась пара секунд просто чтобы осознать, что набор из цифр, выбитых на бумаге, значился за участком шерифа. – Ах ты ж сукин сын, – выдохнул он сквозь сжатые зубы. Найти на сорванной со стены карте нужную область с сотовой вышкой, запеленговавшей вызовы, было вопросом пары минут и опыта прошлой работы. Словно в насмешку, беглый репортер звонил с одной и той же части леса, примыкающей к границе города. И, кажется, шериф догадывался, откуда шел сигнал. Брошенная кость больше походила на приманку, и вопреки инстинкту самосохранения, Эмметт ее проглотил. Чувствовал на интуитивном уровне, что нужно было сесть в машину и гнать, гнать на полной скорости туда, к таинственному дому за высоким забором. Мысль о том, что стоило позвонить Спенсеру и все рассказать, попросить людей в конце концов, он настойчиво отгонял, наспех проверяя магазин пистолета. На это пришлось бы потратить время, которого и так было в обрез. Тик-так. Разрезая фарами сгущающуюся тьму, он сильнее вдавил педаль в пол, превышая допустимые лимиты. Ему следовало осторожнее вести машину по укрытой свежим снегом дороге, но кровь стучала в висках, заглушая голос разума. Ведь это так глупо, отправиться в темный лес, прихватив с собой пистолет и сопливую девчонку, ерзающую на пассажирском сидении. Тилли знала дорогу и, не колеблясь, вызвалась помочь. Кажется, Тилли всегда соглашалась на самые безумные предложения. Но вот ему следовало быть умнее. Окруженный деревьями, чьи могучие корни торчали из промерзшей земли, дом в лесу прекрасно подходил на роль ловушки. В которую Эмметт направлялся добровольно, как мотылек на пламя. – Сбрось скорость, здесь уже недалеко, – предупредила Тилли, до этого хранившая молчание. Вероятно, она опасалась, что он проскочит нужный поворот. – Там будет съезд прямо за указателем. Дорога не самая лучшая и… Мысль она заканчивать не стала. – Тилли, за каким указателем? – Эмметт напряженно всматривался в неосвещенную обочину, пытаясь отыскать нужный дорожный знак. Он осторожно отпустил педаль газа, позволив машине ровно катиться по дороге. После скоростного ралли от участка казалось, что они едва ползут. – Тилли? – снова обратился он к ней, не отрывая взгляда от дороги. – Забудь про указатель, шериф, – отстраненно объявила она. Волна раздражения захлестнула его, заставляя непроизвольно сжать руль сильнее. Более неудачного времени для очередных странностей Тилли придумать было нельзя. Парень ударил по тормозам, заставляя машину остановиться. Их слегка занесло, но Эмметта это мало волновало. – Что, ну что еще?! – потребовал объяснений он, взглянув, наконец, на пассажирку, как только стрелка спидометра легла на ноль. Тилли сидела неподвижно, как изваяние, широко распахнув глаза. Сначала шериф решил, что напугал ее, но достаточно быстро понял, что ошибался. Голубые глаза смотрели в одну точку. Эмметт проследил за ее взглядом и до боли прикусил нижнюю губу. Сквозь плотный ряд деревьев мерцали желтые и красные языки пламени, чернильное небо над ними заволокло столбом густого серого дыма. Тилли оказалась права, им больше не нужно было ориентироваться по знакам. Пылающий как факел дом стал их маяком в бескрайнем море леса.
