ГЛАВА 16. Трое могут хранить тайну
16 декабря 2023 г., 18:46
Оглядываясь назад, Эмметт с легкой душой признавал, что ему повезло. Уже не в первый раз с момента, как он пересек городскую черту, его жизнь балансировала на острие ножа. Из одной передряги он как-то умудрялся попасть в другую, и каждый раз выходил относительно невредимым. И вместе с тем, это случалось все чаще и чаще, а последствия становились все более серьезными.
Все же шериф предпочитал думать, что ему уготована иная судьба, что жизнь его не оборвется в этом никому неизвестном местечке. И мысль эта настолько крепко сидела в подкорках, что каждый раз он шел на риск безо всякой на то надобности.
Да, ему хватило благоразумия вызвать городские службы и сообщить о пожаре, но на этом все. Вместо того, чтобы стоять и ждать их на трассе, он вернулся на грунтовую дорогу и устремился прямиком к горящему дому.
Близко подойти не удалось – жар от гигантского кострища испарил выпавший вокруг снег и обжигал лицо, как бы Эмметт не прикрывал его рукой. Натужно трещали перекрытия под гнетом высокой температуры. Кто бы не остался внутри, у него не было никаких шансов.
В свете пламени подрагивали, как живые, тени, отбрасываемые деревьями; звуки костра заглушали остальной шум. Легко было притаиться за каким-нибудь стволом и прикончить шерифа вместе со спутницей до приезда пожарных и скорой.
Со взмокшей спиной и испариной на лбу, Эмметт всматривался в окружающий лес, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Он, казалось, чувствовал на себе чей-то взгляд и сильнее сжимал рукоять пистолета. Минуты в напряжении казались часами, но никто не обозначил своего присутствия, не вышел из темноты, не нанес удар.
После он отстраненно смотрел, как пожарные сражаются с бушующей стихией, позволяя воспоминаниям омывать сознание, порождая чувство де жавю. Горящий дом на окраине города, прогорклый дым, режущий глаза и забивающийся в горло, горячее прикосновение пламени к коже.
Виновный в том пожаре так до сих пор не был найден. И вот опять… Быть может в городе объявился пироман?
Из собственных мыслей его вырвал начальник пожарной части, который отвел его в сторону, чтобы сообщить о находке. В ответ шериф лишь мрачно кивнул.
– Что он сказал? – раздалось за спиной.
Спенсер приехал как раз вовремя. В плотном пальто и шарфом в руках, он немигающим взглядом смотрел на Эмметта, словно не замечая пылающего дома на фоне.
– Сказал, они нашли тело недалеко от входной двери.
Прокурор воспринял новость без эмоций, даже не моргнул. В руках он продолжал сжимать бесполезный шарф.
– Кто это? – кивнул он Эмметту за спину.
Как оказалось, Спенсер спрашивал о Тилли. Кажется, ей надоело сидеть одной в машине, и теперь она стояла в стороне, завороженно наблюдая за разворачивающейся картиной с приоткрытым ртом. На фоне огненной стены были отчетливо видны клубы пара, вырывающиеся при каждом выдохе, словно она была драконом, извергающим пламя.
– Она со мной, – поспешил заверить мужчину Свон, но тот отчего-то прикрыл рот шарфом.
В следующую секунду в нос ударил отвратительный запах паленных волос и мяса. Пронесенное на носилках мимо них обгоревшее тело исчезло за дверьми кареты скорой помощи. Сдавило пищевод, и Эмметт непроизвольно сглотнул, чувствуя, как рот наполняется слюной. Только не хватало, чтобы его вывернуло прямо здесь, перед Спенсером!
– Отвезите свою подругу домой и направляйтесь в морг. Я скоро туда подъеду.
Пусть Эмметту не нравилось получать распоряжения, спорить он не собирался. В чем-то Спенсер был прав. Ему, а тем более Тилли здесь было нечего делать. Тушение пожара затянется еще на пару часов. Главное, у него на руках было тело, и теперь оставалось понять, кому же оно принадлежало.
***
Эмметт на ходу достал телефон и нашел нужный номер. Он чуть замешкался, и тяжелая каталка едва не проехалась ему по ноге. Кто-то из персонала неодобрительно покачал головой, когда он поднял руку в извиняющемся жесте. Рассеянное внимание было следствием бессонной ночи. За все время ему удалось присесть разве что за руль автомобиля. Правда, пришлось немного задержаться у Тилли. Ее немного прибило от увиденного, и он напоил ее чаем с мятой, которая с излишком хранилась на кухне. Самому ему кусок в горло не лез. На душ не было времени, и Эмметт ограничился тем, что скинул в металлическую бочку у входа в дом официантки пропахшую дымом дежурную куртку. Вместо нее пришлось накинуть не по погоде легкую кожаную куртку бывшего соседа Тилли. После пары длинный гудков ему соизволили ответить. – Вы на часы смотрели? – не стала растрачиваться на приветствие мэр. Ее голос был чуть хриплым после сна. – Это по поводу Сидни. – Звоните осчастливить меня очередной бредовой теорией? – она была явно не в настроении, раз сразу перешла к оскорблениям. Впрочем, подобным поведением женщина отличалась в любое время суток. В другой ситуации Эмметт ни за чтобы не признался в том, что собирался сказать ей в ответ: – Боюсь, вы были правы. На другом конце провода Миллс выдохнула, приготовившись к новостям. – Вы нашли его, – напряженным голосом предположила она. – Не совсем. Хлопок закрывшейся за спиной двери эхом прокатился по холодной комнате. Парень едва разобрал слова собеседницы: – И как это понимать? – Мы обнаружили дом в лесу, но все… сложно, – он затруднялся объяснить то, чего сам пока не понимал. – Вы можете мне нормально объяснить, что происходит? – за раздражением в динамике раздалось шуршание одеяла, напоминая о том, что она сейчас нежилась в теплой постели, пока он прозябал в холодном морге. От подобной несправедливости Эмметт едва не простонал вслух. – Вы сейчас в участке? Я скоро буду. – Нет. Нет, я не там. Я наберу вам, как только освобожусь. Свон повесил трубку и нетерпеливо стер тыльной стороной ладони пот с виска. От резкого перепада температур раскрасневшееся лицо покалывало. Холод тонкими иглами впивался в кожу, разгоряченную жаром пылающего огня и адреналином. Уже знакомый запах паленных волос и плоти вызывал тошноту. Горло сжалось, не позволяя делать глубокие вздохи. Спенсер опаздывал, в отличии от другого участника вечера. Словно неудавшееся жаркое, обгоревшее тело лежало перед ним на холодной металлической каталке как на подносе. Из-под лопнувшей кожи местами белели кости. Эмметт тяжело сглотнул и отвернулся. Казалось, после Тилмана он должен был чуть спокойнее относиться к подобному. Но парень был вымотан, проведя почти всю ночь на ногах. Да и разве можно к такому привыкнуть? Шериф уже подумывал покинуть комнату и подождать Спенсера в коридоре, когда из-за двери послышался шум и неразборчивая пара голосов. Пара секунд, и дверь распахнулась, подталкиваемая тяжелой металлической каталкой, на которой лежал большой черный мешок на молнии. Замыкал процессию местный прокурор в сопровождении главного врача больницы. – Вы уже здесь? Прекрасно, – сухо констатировал Спенсер. Он подождал, пока в помещении их не останется трое, и только после этого продолжил. – Как видите, было обнаружено еще одно тело. Он говорил об очевидном. С первого момента, как Эмметт увидел въезжающую каталку с черным мешком, он ни секунды не сомневался в отношении его содержимого. Мешок до сих пор удерживал его внимание, как будто шериф надеялся, что если будет смотреть достаточно долго, то сможет найти ответ на единственный вопрос, который волновал его в тот момент, – кого скрывал слой плотного полиэтилена. Непривычно молчаливый доктор Вейл жестом пригласил Эмметта подойти поближе и потянул за язычок. Со свистящим звуком молния разошлась, обнажая хранящееся в мешке тело. Эмметт непроизвольно сжал челюсть и прикрыл глаза. Кажется, мэр только что лишилась весомого повода для недовольства его работой: он наконец-то нашел Кэтрин Нолан.***
Спенсер обещал позвонить, как только придут результаты экспертизы. Итак, у него на руках было два тела, одно из которых обгорело до неузнаваемости. Второе лежало в холодильнике больницы с распахнутой наружу грудной клеткой и вызывало больше вопросов, чем давало ответов. Судя по состоянию тела, смерть Кэтрин Нолан наступила недавно, уже после того, как было обнаружено ее сердце. Подобное несоответствие допускалось сказочной вселенной, но скорее всего имело под собой вполне реальное объяснение. Доктору Вейлу, в ответ на резонное замечание прокурора, оставалось только сжать зубы и пообещать перепроверить результаты первых анализов по сердцу. Единственный плюс во всей ситуации – в ближайшее время Мэри Маргарет могла быть свободна. Даже с учетом подпорченного жаром источника, она никак не могла убить Кэтрин Нолан, потому что на момент ее смерти находилась за решеткой, обвиненная в еще не совершенном преступлении. Мэри Маргарет буквально оцепенела и не могла поверить происходящему, когда он поведал об ужасной находке. – Осталась простая формальность, и через пару часов с тебя официально снимут все обвинения, – Эмметт ободряюще коснулся ее запястья, пропустив руку между прутьями решетки. У бедной девушки не нашлось слов, вместо этого она благодарно сжала его пальцы. Кусая губы, она отчаянно боролась со слезами, но все равно не сумела сдержать эмоций. Мэри Маргарет села на кушетку и, закрыв лицо ладонями, буквально разрыдалась от облегчения. Трудно было признать, но уголки глаз тоже немного пощипывало. Прихватив документы, Эмметт тактично оставил ее одну. Только лишних свидетелей ей сейчас не хватало. С этой же целью он провел прибывшую ко сроку мэра Миллс в допросную. Несмотря на ранний час, она буквально вибрировала от нетерпения, когда они оба уселись за стол. Карие глаза пожирали взглядом плотный коричневый конверт с торчащей из него пачкой фотографий, который он положил перед собой. – Итак, шериф? – первой не выдержала женщина и потянулась за конвертом, но Эмметт накрыл его ладонью. – Прежде чем вы их увидите, я должен вам кое-что сказать. – Что еще? Было заметно, что ей приходилось прилагать усилия, чтобы демонстрировать спокойствие и не пытаться вырвать конверт у него из рук. – Не делайте поспешных выводов. Расследование еще в процессе. Но Регина его практически не слушала. Как обычно, она хотела немедленно получить желаемое и даже не пыталась скрыть намерения в раздраженном голосе. – Шериф, просто дайте мне конверт. К ее радости, он больше не сопротивлялся. Похрустывание плотной бумаги перекрыл непроизвольный выдох от увиденного и последовавший за ним шелест перебираемых фотографий. Наконец, она подняла глаза и с нечитаемым лицом выдавила: – Это… Сидни? Ее переживания выдавали пальцы, сжавшие края конверта. – Мы не уверены, – честно признался Эмметт и поморщился. В носу застрял отвратительный запах запеченного человеческого мяса. – Тело обгорело слишком сильно, и сейчас проводится экспертиза. – Как это произошло? Где? – проскользнуло сквозь сжатые челюсти. Миллс вернулась к созерцанию фотографий. – Прошлой ночью произошел пожар в одном доме. Он находится в лесу, в стороне от основной дороги. Вам когда-нибудь приходилось там бывать? Ответ последовал не сразу, и даже показалось, что Регина задумалась. – Не припоминаю, – мэр запоздало подняла глаза от фотографий и посмотрела Эмметту лицо. – Это все? – В том доме было также обнаружено тело Кэтрин Нолан. Она мертва, – зачем-то добавил он в конце. – Понятно. По ее взгляду трудно было сказать, что за мысли роились в той милой головке. При всей собранности и самообладании, она была очевидно обеспокоена. А кто бы не был? – Советую начать готовить свою речь. Думаю, в ближайшее время вам предстоит выступить с ней в городском совете, – напомнил ей напоследок об обещании Эмметт. Вопреки ожиданиям, Миллс никак не отреагировала, даже не огрызнулась. Сухо попрощавшись, она ретировалась. После ее ухода, он собрал все фотографии и аккуратно сложил в конверт, стараясь лишний раз на них не смотреть. Теория с третьей стороной, пытавшейся подставить невиновную, только что подтвердилось. Осталось понять, кто же стоял за вполне реальными преступлениями.***
Возвращение Мэри Маргарет в общество прошло намного менее торжественным, чем ее изгнание оттуда. Возможно, причина крылась в том, что снятие обвинение не сопровождалось громким заголовком в местной газете, потерявшей своего лучшего репортера. Не крутилась рядом мэр, наслаждающаяся происходящим. А может быть, люди в принципе реагировали на плохие новости с куда большим энтузиазмом, чем на хорошие. Подобная теория дала осечку на прокуроре. Спенсер пришел в участок, чтобы лично объявить о закрытии дела против мисс Бланшард. Вопреки ожиданию Эмметта, его лицо не омрачило сожаление тем фактом, что многообещающее дело так бесславно рассыпалось, обращенное в пепел ночным пожаром. После дежурных фраз, сказанных голосом, ничего не выражающим, Мэри Маргарет была официально свободна. Для шерифа он также припас пару слов. – Так, значит, вы думаете, во всем замешан Гласс? Отличный вопрос. Хотя все указывало на него, в истории оставалось слишком много пятен. Больше, чем на его доске по делу миссис Нолан. – Я бы воздержался от предположений до получения результатов анализов. В частности, по причине пожара, – на последних словах Эмметт, не сомкнувший глаз с прошлого вечера, с трудом проглотил зевок. Спенсер хмыкнул, дернув правым уголком рта. В самом деле, все выглядело более чем странно. После внезапного исчезновения, Сидни вдруг начал названивать в участок несколько дней к ряду и случайно сгорел в доме на окраине города именно в тот вечер, когда Эмметт понял, где его искать. При этом в подвале дома услужливо оставил тело с пустой грудной клеткой, вывернутой наружу. Свон был не силен по части криминалистики или психологии убийств – никому в голову не пришло выставить подобные требования к кандидатам на должность шерифа здесь, в Сторибруке, – но вырисовывающаяся картина казалась полной бессмыслицей. Чем больше улик было на руках, тем слабее прослеживалась связь между ними. – Возьмите отгул до конца дня, Свон. Все равно в таком состоянии от вас будет мало толку. Пожалуй, в этом вопросе их мнения совпадали. Эмметт отключился, как только голова коснулась подушки. Завез Мэри Маргарет в квартиру, где рухнул на кровать, даже не раздевшись как полагалось. Сновидения, имевшие обыкновение смешиваться с реальностью и принимать причудливые, пугающие формы, миновали. С трудом разлепив глаза и кинув взгляд на часы, он с удивлением обнаружил, что наступил вечер. Что ж, это объясняло тупую боль, плавно перетекающую от макушки к затылку. Пошатываясь и сонно жмурясь от электрического света, он прошел на кухню, где за столом в одиночестве пила какао Мэри Маргарет. Волосы ее были немного влажными, как после душа. Несмотря на усталый вид, она встретила его теплой улыбкой. – Не помешаю? – Что ты, нет, конечно, – поспешила заверить она и поправила упавшую на глаза челку. Волосы немного отрасли и теперь мешались. – Будешь какао? – Не откажусь. Когда перед ними поставили чашку с какао – с толстым слоем пенки и корицы, – в груди все непроизвольно сжалось. Как будто боль из затылка перетекла прямо в сердце. Потому что все казалось таким обыденным, привычным, словно не было никаких убийств, обвинений и арестов. – Как ты? – слова давно вертелись на языке и, наконец, он их озвучил. – Хорошо, – Мэри Маргарет снова улыбнулась, на этот раз грустно, одними губами. Она неосознанно обхватила кружку обеими руками, ища поддержки в этом знакомом жесте. Эмметт одарил ее скептическим взглядом. – Нет, правда, все в порядке. Теперь все кажется дурным сном, словно и не со мной происходило. Никогда не думала, что окажусь в рядах преступниц, – пошутила она. Девушка старалась говорить легко, непринужденно, как заботливая мать, которая не желала тревожить своего ребенка. Эмметт не был экспертом по части эмоций, и хотя понимал, – скорее интуитивно, – что она таким поведением в равной степени оберегала как его, так и себя, предпочел, чтобы она сказала правду. Будь они сейчас в Бостоне, он бы без труда нашел среди старых знакомых телефон хорошего психолога. Но здесь, в Сторибруке, кроме доктора Хоппера, других специалистов не было. – Но…? – пытался подтолкнуть ее Эмметт, стараясь при этом не давить. Было в выражении лица Мэри Маргарет что-то такое, что свидетельствовало о внутренней борьбе. – Все хорошо, честно, – пыталась убедить его девушка. Она протянула руку и коснулась тыльной стороны его ладони, выражая молчаливую благодарность за заботу. Некоторое время они просто молча сидели, каждый в своих мыслях. – Тебе никогда не снились странные сны? – чуть нерешительно первой заговорила Мэри Маргарет. Картины промелькнули перед глазами, как кадры из диафильма. Кэтрин Нолан, пробирающаяся свозь утопленный в тумане лес. Хрустальный гроб в холле особняка. Горячие, полные губы, целующие его с неподдельной страстью. Мертвое тело Сидни в чужой постели. – Тебе стоит быть более конкретной. Девушка нервно закусила губу, собираясь с мыслями и духом. В руках она все так же сжимала уже пустую чашку. – В первые ночи, в участке… Мне снилось, словно я в бегах. Прячусь в лесу, пока на меня ведут настоящую охоту, – она сделал паузу и выдохнула, переводя дух. – Знаю, возможно, так сознание пыталось переварить все эти обвинения в убийстве, но все казалось таким настоящим. Больше походило на воспоминания, чем на сон. Сны всегда кажутся чертовски реальными, хотел заметить Эмметт, но промолчал. Раньше он не придавал значения сновидениям и всегда с насмешкой относился к чудикам, увлекающихся эзотерикой и прочей ерундой. С другой стороны, до Сторибрука никогда раньше он не видел столь ярких снов. Да, порой ему снились кошмары, как и всем людям, но это не шло ни в какое сравнение с тем опытом, что он испытывал здесь. Еще эти странные видения, когда Регина оказывалась слишком близко… Наверняка у хорошего психолога нашлось бы объяснение подобному явлению. Эмметт не сразу понял, что его соседка все это время выжидающе на него смотрела. Как бы то ни было, он не горел желанием делиться с ней подробностями своих снов, не говоря уже о странных образах. – Тилли говорит, что сны – это сцены из прошлой жизни, – так кстати вспомнилось ему. Упоминание о странной официантке заметно разрядило обстановку. А то в какой-то момент показалось, что они на полном серьезе начнут анализировать свои сновидения, как на сеансе у доктора Фрейда. – Да, она тоже мне так сказала, – Мэри Маргарет поднялась из-за стола, чтобы отнести пустые кружки в мойку. – И кое-что поведала про вас, – с многозначительным взглядом бросила она через плечо, прежде чем занялась посудой. – Вот как? Интересно, что могла поведать ей Тилли? Уязвленное эго парня надеялось, что история с провальным поцелуем осталась не озвученной. Замолчала струя воды, перекрытая краном. Перевернутые к верху дном чистые кружки заняли свое место в сушилке. Вытерев влажные руки полотенцем, Мэри Маргарет вернулась за стол. – Тилли сказала, вы проводите много времени вместе. Выдав эту фразу, она откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки. Очевидно, она решила, что его с Тилли связывали романтические отношения, и теперь приготовилась услышать его версию истории. Тем любопытнее была ее реакция на правду. – Не хочу тебя разочаровывать, но из нас двоих она бы предпочла тебя. До Мэри Маргарет не сразу дошел смысл сказанного. Какое-то время она не понимающе смотрела на Эмметта, но заалевшие щеки и кончики оттопыренных ушей свидетельствовали о том, что девушка все правильно истолковала. – Что это? – с невинным видом указал на нее пальцем Эмметт, наслаждаясь реакцией. Мэри Маргарет оттолкнула его руку. Она, очевидно, была смущена и сбита с толку. – Ты надо мной смеешься! – девушка спрятала пылающее лицо в ладонях. Ее уши были уже пунцового цвета. – Неужели ты покраснела? – не унимался он, не сдерживая смех, который Мэри Маргарет спустя секунды поддержала. Она смеялась, чуть откинув голову назад, и придерживалась рукой за стол, словно опасаясь, что без этой опоры свалится со стула. Когда они немного успокоились, но все еще учащенно дышали, в попытке поймать нужный ритм, встретились взглядами, Эмметт заметил, как заблестели ее глаза, отражая блики включенных ламп. Не разрывая зрительного контакта, она подалась вперед, чтобы с благодарностью сжать его пальцы. – Я рада, что ты здесь, – искренно и негромко произнесла Мэри Маргарет. Ее лицо сохранило легкую розовинку после пережитого катарсиса. Сглотнув вдруг вставший в горле ком, Эмметт сжал в ответ ее пальцы: – А я рад, что все закончилось. Как иронично, что честный ответ оказался ложью. Происходящее, как черная дыра, затягивала в разрастающуюся пустоту все больше людей и судеб. Арест и последующее освобождение школьной учительницы отнюдь не остановило этот процесс, а лишь подарило иллюзию на скорое завершение. Если бы Эмметт догадывался, насколько короткой была передышка, он бы сильнее оценил момент единения на кухни. Порог участка шериф переступал в чуть более приподнятом настроении, чем в последнее время. Немало этому способствовал тот факт, что камеры были пусты и за решеткой больше не маячила фигура соседки. Свою лепту внесла Руби, вручившая ему кофе за счет заведения, да еще и вне очереди. Она же помогла развеять смутную тревогу в отношении Тилли, которая не отвечала на его сообщения. – Она взяла отгул до конца недели. Умеешь ты впечатлить девушку, – со знающим видом подколола Руби и тут же в шутку шлепнула его по плечу. – Да не бери в голову, ковбой, все с ней будет в порядке. Это же Тилли. Немного успокоенный ее словами, Эмметт провел утро в участке в благословенном одиночестве. Никто не мешал, не ходил из угла в угол по камере, не стучал деревянными фигурами по шахматной доске. Не чувствуя на себе взглядов, полных надежд, Эмметт куда более непринужденно рассматривал доску с основными материалами по делу. Свежеотпечатанные фотографии и стикеры с пометками постепенно захватывали стену как сорная трава. С нескрываемым удовольствием шериф снял пару пустых листов и, скомкав, бросил их в урну под столом. Итак, Сидни был той ночью в баре и следил за ним и Кэтрин Нолан, отмечавшей свой развод. Бывший репортер подловил женщину после неудавшейся интрижки с шерифом на парковке. Они о чем-то поспорили, после чего он последовал за ней в сторону городской границы, где и совершил нападение. Кэтрин сумела ненадолго оторваться от преследователя, совершив отчаянную попытку побега в холодном ночном лесу. Эмметт закусил изнутри щеку, ненароком вспомнив про свои изнуряющие кошмары с участием миссис Нолан. Убийца не стал снимать с нее одежду – в подвале сгоревшего дома тело женщины нашли в том же самом красном платье, в котором она направлялась на последнее свидание. За это время платье потеряло первоначальный вид: было изодрано, запачкано в грязи, с бурыми пятнами от засохшей крови, и сейчас было надежно упрятано в зип-пакет с остальными уликами. Поиски пропавшей Гласс вдохновенно описывал в «Зеркале». Вырезанное сердце нашлось на берегу, совпавшая по отпечаткам пальцев на шкатулке Мэри Маргарет отправилась за решетку как главная подозреваемая, – чем не прекрасный материал для очередного сенсационного заголовка? Но в какой-то момент Сидни заигрался с мэром и по неосторожности лишился должности. А затем мужчина как в воду канул. Эмметт уперся взглядом в чистый лист. Чем занимался все это время бывший репортер? Оставлял послание на крыльце мэрского особняка? Отсиживался в странном доме, соскучился и начал названивать в участок? Вопросы роились в голове, и чем больше смотрел шериф на свою теорию, тем слабее она ему казалась. Хорошо, можно было понять, отчего подставили именно мисс Бланшард. Публичная ссора с женой своего любовника достаточно быстро стало общеизвестной, тем легче было убедить общественность в виновности школьной учительницы. Испытанное унижение и давление со стороны социума прекрасно подходило для мотива мести. Этим можно было бы объяснить и выбор жертвы. Но Эмметта смущали даже не явные улики, которые указали на Мэри Маргарет, а такая сложность в их подготовке. Глассу необходимо было получить доступ к универсалу и к больничным запасам, оставаясь при этом незамеченным. Еще ему пришлось изловчиться, чтобы найти сердце, которое не принадлежало миссис Нолан. Без помощи кого-то со стороны это не представлялось парню возможным. Он скользил взглядом по доске, проходя весь путь с начала, но уже с мыслью о подельнике. На ум сразу пришел доктор Вейл. У него было время и возможность, чтобы стащить ключи и подкинуть в машину пару ампул и ретрактор. Проводимое внутреннее расследование о кражах в больнице создавало ему нужное алиби. Как всякий врач, он прекрасно знал строение тела, мог без труда вскрыть грудную клетку и при этом постоянно находиться в курсе расследования, корректируя результаты под себя. Эта теория одновременно походила на правду и ужасала, но хотя бы объясняла несостыковку с сердцем. Единственной связью между репортером и главным врачом больницы Эмметту виделись амбиции: Сидни хотел сенсаций, а Вейл – подтверждения собственной важности. Разумеется, все это было лишь предположением, и никаких доказательств, кроме видимого совпадения и личной неприязни шериф не имел. Легко могло статься, что у Гласса был другой помощник, и именно его тело обнаружили пожарные. Еще более загадочным было происхождение дома. Он никому не принадлежал и ни за кем не значился. Попросту говоря, на бумаге его вообще не существовало. Поэтому Эмметт не спешил вписывать в теорию затворника, о котором говорила Тилли, – ее слова ничем не подтверждались, и мелькнувшая тень в окне вероятно принадлежала беглому журналисту. Части истории плохо вязались между собой. Зачем было настойчиво заманивать шерифа в дом, в котором Гласс – предположительно! – в последствии и сгорел. Нелепая случайность или мужчина решил превратить свою смерть в запоминающееся представление? А может, неизвестный пособник решил избавиться от надоевшего партнера? От мучительных размышлений его отвлек телефонный звонок. Разговор не успел начаться, как был прерван короткими гудками. Сердце застучало где-то под горлом. Эмметт повесил трубку и немигающим взглядом уставился на телефон, чувствуя, как в душе поднимается волна отвращения, а липкий страх сжимает шею. Неужели убийца решил подтвердить свежую теорию? Второй звонок едва не заставил его подпрыгнуть на месте. – Шериф Свон? – сквозь помехи раздалось в трубке, и Эмметт с облегчением выдохнул, узнав начальника пожарной службы. – Вы меня слышите? Через полчаса шериф по знакомой дороге проезжал к пепелищу. Выпавший за ночь снег создавал еще больший контраст между обгоревшим остовом дома и остальным лесом. Пара пожарных мелькали в пустых оконных проемах. Их начальник уже поджидал Эмметта и пошел к нему навстречу, как только желтый «жук» встал на ручник. – Хорошо, что я до вас дозвонился. Связь здесь ужасная, почти сразу срывается, – заметил он, как только они обменялись рукопожатиями. – Пойдемте, ребята почти закончили. Внутри все было черным от копоти и былого пламени. Под окнами, сквозь лопнувшие стекла, намело снега. Место, где было найдено первое тело, располагалось в коридоре, недалеко от входной двери. Его границы были очерчены желтой лентой. Прямо за ним шла лестница, ведущая на второй этаж. Эмметт решил начать осмотр сверху. Деревянные ступени обточило пламя, обнажив металлический каркас. К счастью, сам дом был сделан на совесть, и перекрытия остались целы. Шериф ходил из комнаты в комнату, попутно делая снимки. После пожара мало что уцелело, но некоторые вещи угадывались по очертанию. Наиболее странной находкой, если не считать найденных тел, была комната со шляпами. Под них был отведен огромный стеллаж вдоль одной из стен. Посреди комнаты стоял высокий стол из натурального камня, на котором лежал десяток ножниц, всевозможных форм и размеров; рядом с ними рассыпались иглы и булавки с оплавленными головками. Отпихнув носком ботинка какой-то мусор на полу, Эмметт подошел к стеллажу поближе. Полки были сделаны из того же материала, что и стол, и практически не пострадали. Чего нельзя было сказать о хранящихся на них вещах, оставивших после себя слой пепла и практически одинаковую круглую проплешину без копоти. – Здесь хранились цилиндры, – заметил его интерес начальник, и когда Эмметт не понимающе посмотрел на него, пояснил. – Ну, шляпы такие. Один из моих ребят видел комнату сквозь окно до того, как они все сгорели. Все большие сомнения забирались Эмметту в душу. Он не знал Сидни лично, но шляпы показались ему странным предметом для коллекционирования. С другой стороны, не стоило делать поспешных выводов, – у ненормальных своих причуды. Подвал скрывался за тяжелой металлической дверью и был совершенно пуст, не считая валявшихся обрезков ткани и сиротливо отставленного в угол стула. На бетонном полу также было отмечено место обнаружения тела. Света, льющегося с лестницы, было недостаточно, чтобы осветить все помещение, но даже обшарив фонариком все углы, Эмметт не нашел больше ничего интересного. Ни стола, ни какого-то подобия лежанки, ничего. Подвал использовали просто как холодильную камеру для хранения. В участок шериф вернулся совершенно разбитым. Его уже начало немного подташнивать от дела, которое походило на запутанный клубок ниток. И с каждым новым шагом узлы затягивались все сильнее. Он был так глубоко погружен в свои мысли, что при первом взгляде на стол не сразу понял, что его насторожило. Чуть позже, стягивая куртку, парень задним умом отметил единственную вещь, выбивающую из общей картины. Плотный прямоугольник картона, наподобие визитки, торчал между рядами клавиш на клавиатуре, чтобы вернувшийся к работе шериф точно заметил оставленное послание. Начни с начала и продолжай, пока не дойдешь до конца. Рука неосознанно потянулась к пистолету. Эмметт оглянулся, как будто ждал, что отправитель затаился где-то неподалеку и наблюдает. Офис был пуст. Никто не прятался под койкой или за столом, не забрался в допросную и не копался в архиве. На замках не осталось следов взлома, черный ход был опечатан, а окна – целы. Когда Эмметт вернулся к себе в кабинет, все было на своих местах. Парень застыл в проеме, цепляясь пальцами за дверной косяк, и на какое-то время невидящем взглядом смотрел на стену напротив, после чего потряс головой, стряхивая оцепенение, и начал действовать. Все материалы по делу были сняты со стены и аккуратно сложены в короб, куда отправилась также записная книжка Грэма. Помедлив, Эмметт положил поверх всего забытый Тилли кубик Рубика. Возвращение в квартиру проходило под удивленным взглядом ее хозяйки, – Мэри Маргарет явно ждала его не раньше вечера. Считаные часы отделяли ее заключение от свободной жизни, и она пыталась обрести хоть какое-то подобие внутреннего покоя. И пусть она клялась, что готова выйти на работу хоть завтра, мысль о появлении в школе все же пугала ее. Возможно, было неправильно приносить в эту квартиру материалы по делу, которые и так принесли ее хозяйке немало бед. В свое оправдание Эмметт бы заметил, что планировал заниматься всем в одиночестве, без лишних глаз. Однако Мэри Маргарет была слишком любопытна. Поначалу она держалась в стороне, и из кухни доносилось позвякивание посуды. Девушка даже поинтересовалась у него, куда подевалась чашка с надколотым краем, и как будто бы на время удовлетворилась ответом. Но чем больше времени шло, тем ближе перебиралась Мэри Маргарет. Теперь она стояла у изножья кровати и разглядывала веер из снимков и пометок. – Что-то случилось с твоим офисом? – невинно поинтересовалась она. Не казалось, что выложенные материалы по делу заставляли ее нервничать. Возможно, этому способствовала затеянная уборка на кухне или пузырек с выпуклыми таблетками, забытый на раковине в ванной. – Нет, просто здесь спокойнее. Лучше думается, – Эмметт почесал бровь уголком кубика Рубика. Ни одна из граней не была собрана полностью, пара цветных квадратиков отклеилось. Но это не имело значение – ему просто нужно было чем-то занять руки. – Надеюсь, ты не против. – Вовсе нет, – быстро отреагировала та, но к уборке возвращаться не спешила. Будучи за решеткой, она часто кидала взгляды на его рабочую стену в попытке что-то разглядеть. Тогда на кону стояла ее судьба, и интерес был понятен. Сейчас она была свободным человеком и вместо того, чтобы оградить себя от не самых приятных воспоминаний, связанных с делом, осознано возвращалась к ним. Эмметт взял пару секунд на раздумья. С одной стороны, шло официальное расследование, которое предполагало полную конфиденциальность при работе с материалом. С другой стороны, дело тянулось прошел почти месяц, за это время накопилось тонна разрозненной информации, которую все труднее было увязать между собой. Может и не было ничего плохого в том, что кто-то взглянет на дело свежим взглядом? – Как-то не вериться, что Сидни похитил Кэтрин и… сделал с ней такое. Он всегда казался таким спокойным и собранным, – снова начала первой Мэри Маргарет, будто бы почувствовав его сомнения. Эмметт только неопределенно пожал плечами. Он видел Сидни всего лишь два раза в жизни и ничего о нем не знал. Родственников у Сидни не было. Из всех жителей города, по-видимому мэр Миллс общалась с ним ближе всех; она же первая хватилась его отсутствия. – Его даже было как-то жалко из-за всей истории с Региной. Да, любопытное замечание. Судя по тому, что Сидни исправно сообщал мэру о ходе собственного расследования, а также писал угодные действующей власти статьи, вплоть до последней, женщина определенно имела на него влияние, а потому… – Не слишком умно с его стороны было бросать ей вызов, – вслух закончил свою мысль Эмметт. – О чем ты? – А ты о чем? Они не понимающе уставились друг на друга. Мэри Маргарет моргнула первой. – Я имела в виду его безответную влюбленность. Вот так новости. Эмметт тут же навострил уши. – Продолжай. – Да это, собственно, и вся история, – пожала плечами девушка. – Регина его в упор не замечала. И если все же он виновен в преступлениях, ей еще повезло. Так, значит, влияние мисс Миллс на репортера не ограничивалось полномочиями мэра, а простиралось куда дальше. Это добавляло определенную остроту к текущей теории. Неужели личная драма подтолкнула Сидни вскрыть миссис Нолан грудную клетку, чтобы навсегда избавить от разбитого сердца? На первый взгляд выглядело вполне символично. Но зачем нужно было подставлять Мэри Маргарет? Такой въедливый человек как Сидни наверняка подготовился бы как следует и не оставил очевидных улик, которые бы указывали на него. По факту, никакой связи между ним и выбранной жертвой не было. Подстроенные под мисс Бланшард улики больше указывали на личный мотив. – У тебя были с ним проблемы? – с сомнением протянул Эмметт, не веря, что спрашивал такое. В самом деле, у кого могли быть проблемы с таким добрым и отзывчивым человеком как Мэри Маргарет? Разве что кто-то имел аллергию на подобных альтруистов. Или на неверного мужа. Как и ожидалось, та лишь отрицательно замотала головой. – Я его почти не знала. Видела на городских мероприятиях и в кафе. Снова мимо. Пальцы несколько раз прокрутили грани кубика. Нужны были новые идеи. Все снимки были просмотрены не по одному кругу. – Кажется, ты немного запутался, – проницательно озвучила Мэри Маргарет то, что он отказывался признать вслух. Она стащила с рук хозяйственные перчатки и присела на край кровати, так что ее колени оказались на одном уровне с головой Эмметта. Когда ее пальцы коснулись волос, парень устало прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях. – Знаешь, бывает читаешь книгу и все кажется вполне очевидным. А потом в конце узнаешь что-то, что полностью переворачивает весь рассказ. И если вернуться к началу, зная конец, начинаешь замечать детали, на которые раньше и внимания не обращал. Звучало разумно и до боли знакомо – неизвестный отправитель советовал сделать то же самое. Эмметт открыл глаза и снова посмотрел на разложенные снимки. Если бы ему с самого начала было известно, что Кэтрин была убита, чтобы подставить Мэри Маргарет, то как бы шло расследование? Острый край кубика впился в ладонь. Сначала он передвинул фотографии ретрактора и вскрытых ампул влево. За ними последовала шкатулка и универсал. Поколебавшись, он добавил к ним найденное сердце, не принадлежавшее миссис Нолан. Все эти сфабрикованные улики должны были отвлечь его внимание. Не вызывал сомнений сгоревший дом и два обнаруженных в нем тела. Но все это уже было следствием. Пора было разобраться в причинах. Для начало стоило вернуться к участникам. Кэтрин Нолан в его глазах всегда была жертвой: сначала измен, а затем убийства. В рамках дела он рассматривал ее жизнь с момента рокового свидания в клубе, отмечая про себя только пару фактов биографии – юрист, получившая второй шанс на несчастливый брак. Теперь к этому списку добавился пикантный пункт из глянцевого журнала. Интересную карьеру сумела построить миссис Нолан, пройдя путь от эскорта в монастыре до работы в офисе прокурора. Она появилась в поле зрения аккурат после инцидента с коматозным пациентом. Пациентами, поправил сам себя Эмметт. Он уже успел позабыть тот странный случай в больнице с близнецами. До этого Кэтрин не попадалась ему на глаза. Но сколько тогда прошла с момента его приезда в город? День? Два? – Ты же живешь здесь всю жизнь, так? – откинул парень голову назад, чтобы увидеть вопросительное выражение лица Мэри Маргарет. – Ты раньше видела Кэтрин Нолан? До случая с Дэвидом. Не хотелось упоминать о неприятном, но выбора не было. Мэри Маргарет явственно поморщилась при звуках имени некогда любимого ею человека, но достаточно быстро взяла себя в руке. – Сложно сказать, – она нахмурилась и отвела взгляд, силясь вспомнить. – Кажется, нет, а что? – Пока не знаю, – честно признался Эмметт и положил фотографию посредине. Чутье подсказывало, что что-то здесь было нечисто. Это Кэтрин пригласила его на свидание в клуб, где в его напиток подмешали наркотик. К тому же, Тилли говорила, что миссис Нолан с кем-то спорила на стоянке. А затем она зачем-то отправилась в глухую ночь на окраину города. Тогда им с Руби подумалось, что ей просто захотелось уединиться подальше от любопытных глаз соседей, но теперь такое предположение казалось ему сомнительным. Как бы то ни было, тем вечером в лесу что-то действительно пошло не так, раз Кэтрин предприняла отчаянную и в конечном счете бессмысленную попытку побега. Так что сапоги и машина с открытой дверью оказались в правой стороне. Настала очередь Сидни. До «Кроличьей Норы» Эмметт не мог припомнить, чтобы они пересекались, хотя работы репортера принесли немало бед редкому гостю при том, что позже он осыплет парня похвалой, за которую поплатится должностью. Если придерживаться идеи, что именно Гласс убил Кэтрин из-за каких-то личных переживаний, то и здесь возникали вопросы. Например, к чему было рисковать и совершать преступление в вечер, который миссис Нолан решила провести с шерифом? Если бы не красное платье Руби, все пошло бы по совершенно иному пути. К тому же парень его заприметил, пусть и не сразу вспомнил. Но вряд ли Сидни мог предвидеть кратковременную потерю памяти. Но еще более непонятным стало неожиданное исчезновение, отчего внимание к пропавшему только возросло. Да, он лишился работы и возможности публиковаться в газете, но при этом продолжал вести расследование и поддерживать контакт с уволившим его мэром. Попавшаяся на глаза распечатка напомнила про звонки в участок. Поначалу Эмметт думал, что таким образом Сидни привлекал к себе внимание, подначивая шерифа найти его. Пожар несколько пошатнул первоначальную теорию: зачем было так настойчиво звать к себе в гости, что после принятия приглашения сжечь себя заживо? Хотя результаты еще не пришли, Эмметт отчего-то не сомневался, что обгоревшее тело принадлежит бывшему журналисту. Неужели замучившая совесть подтолкнула Гласса к раскаянью, очищению огнем, что он решил во всем сознаться, предусмотрительно оставив тело в подвале? При этом объект душевных страданий Гласса настаивала на его невиновности. И, как пожаловался ему начальник из пожарной части, связь в лесу постоянно обрывалась. Возможно, под нарастающий пульс подумалось Эмметту, своими короткими звонками Сидни вовсе не пытался раззадорить шерифа, а умолял найти его? В таком случае, это означало лишь одно – настоящий убийца до сих пор был на свободе. Своим открытием Эмметт не спешил делиться с соседкой. Голова и так разрывалась от противоречий. Мэри Маргарет тактично не донимала его расспросами: закончив с уборкой, она скрылась на лестнице. Устало вздохнув, Эмметт разнес фотографии по папкам и аккуратно сложил в короб, который задвинул к себе под кровать. Сидя на полу и положив руки на колени, он лениво крутил между пальцами найденную в участке визитку. Пока совет неизвестного не позволил ему продвинуться в деле дальше. Буквы с засечками плясали перед глазами, и только одна из них зацепила взгляд. Визитка застыла в покалывающих пальцах. Кажется, Эмметт догадывался, кто мог ее оставить.***
С его последнего посещения ломбарда, по ощущениям, прошла целая вечность. Но время было не властно над этим местом, как будто даже в незыблемых его законах хитрый владелец нашел лазейку. Выставленные на продажу вещи, встроенные в неподвижный воздух, как кусочки смальты в полотне мозаики, покоились на своих местах. Неизменно отсутствовали посетители, но даже если кто-то надумал здесь что-то приобрести, Голд тут же находил замену, идеально подходящую под общую картину. Упомянутый владелец, разумеется, занимал положенное место у стойки, как будто поджидал его. Печатной машинки нигде не было видно. – Добрый день, шериф Свон, – миролюбиво поздоровался Голд, как только узнал гостя. Он чуть тряхнул головой, откидывая назад волосы, и немигающим взглядом следил за приближающимся шерифом. – Чем могу быть полезен? – В прошлый раз у вас на витрине стояла печатная машинка. Где она? – не стал тратиться на любезности Эмметт и перешел к делу прямо с порога, под жалобный звон колокольчика. – Машинка нашла своего покупателя. А в чем дело? Собрались писать мемуары? Его голос, насмешливый и сухой, совсем не вязался с холодным внимательным взглядом. – И кто же ее купил? – проигнорировал подкол и екнувшее сердце Эмметт. Ему было вовсе не до шуток. Еще в квартире он узнал просевшую по строчке «с». – Вы же знаете, что я не могу раскрыть вам имя, – мужчина покачал головой, но его скорбный вид был безжалостно разрушен хитрой ухмылкой, разрезавшей правую щеку. – Однако по старой дружбе скажу вам кое-что, – Голд обеими руками осторожно оперся о края витрины и чуть подался вперед, заставляя Эмметт отзеркалить жест. Случайному посетителю они могли бы со стороны показаться заговорщиками, стоя вот так, нос к носу. Свон даже мог рассмотреть золотые вкрапления в радужке владельца ломбарда. – Машинка вернулась к своему прежнему хозяину. Без сомнения, Голда интересовала реакция шерифа на подобное откровение. Цепкие глаза впитывали каждую эмоцию, что отразилась на лице Эмметта. Парень резко отпрянул, не желая быть объектом для изучения. Ни говоря ни слова, он покинул ломбард и смог спокойно вздохнуть только на улице. Даже с нарастающим смятением в душе он не упустил значения последнего взгляда: Голд прекрасно понимал, что Эмметт знает, кого он имел в виду. Весь запал, что привел в движение шерифа с самого утра, пропал, затух как задутая свеча. Все сказанное просто не имело смысла. Август был заперт в психушке, в одной из маленьких комнат на нижнем этаже больнице. Возможно, Голд обманывал его, а машинка преспокойно стояла у него в подсобке. Как бы не хотелось поймать дельца на лжи, Эмметт нутром чувствовал, что тот сказал правду. Оставался нерешенным вопрос с тем, как неизвестный смог пробраться в участок шерифа, не оставив следов. На памяти последнего такое удавалось только Миллс, но Эмметт сомневался, что она причастна. Да, она любила лезть не в свое дело, но оставлять записки? Это было на нее непохоже. Подталкиваемый свежим приступом паранойи, Свон сменил все замки в участке, не доверив это дело местному мастеру. К моменту, когда он закончил, неожиданный визит ему нанес Генри. С тех пор, как все закрутилось, Эмметт не часто видел пацана, и в который раз подумал, что соскучился по нему. – У нас мало времени, – с порога заявил Генри, расстегивая на ходу куртку и сбрасывая вместе с рюкзаком на пол. – Мама думает, что я еще в школе. Я сказал, что у нас дополнительные занятия, так что тебе придется скоро меня туда отвезти. Нельзя было поощрять обман, но, когда дело касалось Миллс, это правило можно было нарушить. – По рукам. Поговорить им удалось недолго. Генри похвастался открыткой, которую класс приготовил по случаю освобождения Мэри Маргарет; задавал вопросы по расследованию, но каждый раз Эмметт отвечал уклончиво. В интересах следствия, о найденных телах не объявлялось, и шериф был рад оставить Генри в неведении ради его же блага. – В следующее воскресенье будет ярмарка, – уже в машине напомнил он, с надеждой посмотрев на Эмметта. Точно. Парень совсем об этом забыл. – Я поговорю с твоей мамой, – надеясь, что это не прозвучало слишком обнадеживающе, пообещал Эмметт. Генри не за чем было знать об их с Миллс соглашении. И, услышав победный клич, на всякий случай добавил. – Но на многое не рассчитывай. Кажется, в части изворотливости при сделках та брала уроки у мистера Голда. – Я просила вас найти Сидни живым, и пока не вижу, каким образом вы выполнили эту часть уговора, – сухо отрезала она, когда они пересеклись на заседании городского совета в пятницу. Женщины выглядела хуже, чем при прошлой встрече, со времени которой прошло всего лишь пара дней. Покрасневшие глаза и залегшие под глазами тени свидетельствовали о нарушении режима сна. В своей проблеме она была не одинока. Ночью Эмметта настиг один из старых кошмаров. Он снова был в особняке, стоял на втором этаже прямо у лестницы. Внизу, среди рассыпавшейся хрустальной крошки, сверкающей как драгоценные камни, стоял знакомый гроб с неизвестным мужчиной. Со своего места Эмметт не мог как следует рассмотреть его лица, но, когда он занес ногу над ступенькой, сон прекратился: Мэри Маргарет посреди ночи спустилась на кухню за стаканом воды. Похоже, не только ему одному не спалось. Некоторое время он пролежал в темноте, слушая, как капает из-под крана вода, пока незаметно для себя, убаюканный, не задремал.***
От Тилли не было никаких вестей, и в первый день выходных Эмметт, не выдержав, приехал к ней сам. Послеполуденное солнце скрылось за низкими, нависающими тучами. Дом Тилли сиротливо маячил в глубине пустынной улицы. Очертания окон за жалюзи подчеркивал идущий изнутри свет. Кажется, ему повезло, и хозяйка была на месте. Эмметт оглянулся по сторонам и несколько раз громко постучал в дверь. Он неосознанно прислушивался к приближающемуся звуку шагов, заглушаемыми скользящими между строениями ветрами. Заскреб ключ в замке, и дверь отворилась ровно настолько, чтобы Тилли могла высунуть голову. Ее светлые волосы были в полнейшем беспорядке, и в свете из-за спины образовывали ореол у нее над головой. На щеке и шее виднелись брызги фиолетовой краски. Девушка воззрилась на незваного гостя покрасневшими глазами. – Привет, шериф, – поприветствовала она и улыбнулась как ни в чем ни бывало. Улыбка показалась ему немного вымученной. – Что ты здесь делаешь? – Хотелось узнать, как ты. И вернуть тебе это, – Эмметт немного раскрыл пакет, чтобы показать куртку. – У меня все хорошо. Лучше всех. Замечательно, – Тилли снова улыбнулась и протянула руку за пакетом. Она так и не открыла шире дверь и не предложила ему войти, проявив нетипичное для себя отсутствие гостеприимства. Как будто что-то скрывала. Или кого-то. – Это все? – нетерпеливо поинтересовалась она и легкомысленно закинула пакет с курткой себе за спину. Эмметт нахмурился. Было что-то странное в том, как звучал ее голос, подрагивало тело, как она желала побыстрее избавиться от его компании. – Это все, – эхом отозвался он, и как только слова были озвучены, девушка махнула ему рукой на прощанье и закрыла дверь. Щелкнул замок, недвусмысленно давая понять, что его здесь не ждут. Некоторое время Эмметт простоял перед закрытой дверью, пожевывая нижнюю губу. Когда Руби сказала про взятые отгулы, он представлял себе несколько иную картину: долгий сон, выпивка, случайные связи. В своих предположениях он исходил из личного опыта, что вовсе не означало, что девушка не могла справляться с эмоциями как-то иначе. А ведь ему казалось, что между ними нет больших секретов и маленьких недоговоренностей. Но Тилли вела себя страннее обычного, казалась не пьяной, а перевозбужденной. Оставалось надеяться, что она не пыталась найти утешения в наркотиках. Уже в машине парень вытащил из бумажника потертые, наполовину выцветшие чеки. Он нашел их в нагрудном кармане куртки Августа, когда собирался к Тилли, и теперь задумчиво перебирал в руках. Судя по дате на чеках, почти десять лет назад Бут регулярно заказывал бургер и картошку в «Лобстер Хаус». Тогда писатель уже обосновался в Сторибруке, и Эмметт находил любопытным, зачем ему понадобилось уезжать из города за блюдом, которое вполне сносно готовила Грэнни. Наверняка Тилли что-то об этом знала, но сегодня была явно не настроена на беседу. Без нее у Эмметта почти не было шансов что-то узнать про пациента из больницы. Хотя если подумать… Тилли никогда не говорила, что бывший сосед до сих пор там. Она сказала, что его забрали врачи после не анонсированного выступления в мэрии; все остальное Эмметт додумал сам. Нити всех прошедших событий сходились в одной точке – в больнице. Там содержали последних известных жертв и преступников. Только там Эмметт мог бы узнать больше о судьбе несостоявшегося писателя, некогда помещенного в лечебницу. Невольно вспомнился мрачный коридор и ряд металлических дверей, протянувшихся по одной из сторон. Ему удалось там побывать в рамках дела Тилмана, который, к слову, каким-то образом сумел сбежать из-под носа крепких санитаров. О пропаже человека, отметившегося десять лет назад, шерифа не ставили в известность, но это ничего не доказывало. В конце концов, не желая признавать собственные промахи, Вейл мог просто об этом умолчать. Вытрясти из него информацию будет не так-то просто. Врачебная тайна была универсальной отговоркой, и без веских причин никто не раскроет Эмметту правды и не пропустит к больным. Помимо домыслов никаких убедительных доказательств причастности Августа к происходящему у шерифа не было. Проварившись в этих мыслях первое свободное воскресенье, Эмметт вдобавок провертелся в кровати в беспокойной предчувствии, то пробуждаясь, то проваливаясь в сон. Измученное сознание пыталось переварить информацию и выдать результат, но каждый раз натыкалось на незримую стену. К утру, не выспавшийся и рассеянный, Эмметт пропустил мимо ушей щебетание Мэри Маргарет и заставил себя сосредоточиться на ее словах, только когда она его переспросила: – Так ты придешь сегодня? Несколько секунд он просто хлопал глазами, пытаясь сообразить, о чем идет речь. – Что, прости? Терпению Мэри Маргарет можно было только позавидовать. Вероятно, его развитию поспособствовала многолетняя работа в школе. – Сегодня пройдет выступление перед школьным советом, – разъяснила она и облизнула губы. Только теперь Эмметт отметил легкую нервозность в каждом ее жесте. Еще бы, ей предстояло вернуться к нормальной жизни после обвинений в убийстве. – Постараюсь не пропустить. Получив положительный ответ, она немного успокоилась и повеселела, так что даже не заметила отсутствие энтузиазма у него в голосе. Он и в самом деле был не рад данному обещанию. Возможность увидеть Генри омрачало присутствие мэра, пусть выступление Миллс перед советом обещало немного подсластить пилюлю. Но Эмметт на многое не рассчитывал; он давно уяснил, что по части изворотливости и лицемерия Регина была одной из лучших. Одному Богу известно, сколько душевных сил понадобилось Мэри Маргарет, чтобы сесть за руль универсала, некогда хранившего сфабрикованные улики. На его левом боку до сих пор виднелись остатки оскорбительной надписи, подаренной по случаю обнародованию интрижки с Дэвидом. Отчего-то вспомнилось предупреждение на белом особняке. Как и уничижительное прозвище, оно было нанесено красной краской из баллончика. Вряд ли между двумя случаями имелась связь, но Эмметт про себя отметил это совпадение в надежде, что детальнее рассмотрит его, как только найдется лишнее время. Таких отложенных дел по мелочи уже накопилась целая гора. Не хватало помощника. Наверное, при желании можно было вернуть эту ставку в штат, будь у него кандидат на примете. Но за время жизни в Сторибруке он не сумел завести даже приятеля; в расследовании его сопровождали исключительно девушки, каждой из которой досталось немало потрясений. Тилли вообще начала его сторониться, расстроено подумал он, вспоминая последнюю встречу. Мысли о Тилли плавно перетекли в размышления по поводу Кэтрин Нолан. Неоднозначность ныне однозначно мертвой женщины, подтолкнуло его искать ответы в ее прошлом, чтобы докопаться до истины. Благо утро в участке выдалось спокойным, без звонков и писем. Дом, в котором проживала бывшая миссис Нолан, ей не принадлежал. Копию договора аренды пришлось запрашивать в департаменте недвижимости, а сведения о трудовом опыте – с последнего места работы. Памятуя, с какой скоростью обычно отвечал офис прокурора, Эмметт не рассчитывал получить информацию быстро и был немало удивлен, когда зазвонил телефон, и девушка соединила его напрямую со Спенсером. Свон ожидал очередных вопросов о причинах внезапного интереса к работе Кэтрин и в первый момент даже не понял, что речь шла вовсе не об этом. – Результаты у вас на почте, – в холодном голосе прокурора звучал немой приказ о немедленном ознакомлении. И никаких других расспросов! На этот раз обошлось без сюрпризов: Сидни Гласс действительно погиб при пожаре. Подтверждение личности погибшего открывало доступ в его квартиру. – Сообщите, если что-нибудь найдете, – и Спенсер положил трубку. Долго плутать шерифу не пришлось – путь до квартиры был ему уже знаком. В будний день квартал был чуть более оживленным, чем утром в выходные, но ни одного знакомого лица Эмметт не встретил. Отчего-то он полагал, что мистер Голд тоже будет здесь, и даже искал глазами презентабельный кадиллак среди рядов дешевых машин. Ожидания не оправдались. Управляющий долго перебирал ключи в покосившемся шкафчике, пока не отыскал нужный. Мокрый снег, забившийся в складки курки и протекторы ботинок парня, успел растаять. В отличии от большинства жителей дома, Сидни был крайне педантичен. Если не считать осевшей пыли, квартира содержалась в абсолютном порядке. Шериф методично проверил все в комнате и коридоре, в лишний раз убеждаясь в почти ненормальной организованности репортера. Идеально отглаженные рубашки висели в шкафу по цветовой гамме; даже продукты в холодильнике были разложены по контейнерам, а не скинуты в хаотичном порядке. Единственная комната служила в качестве спальни и офиса. Кроме фотоаппарата без пленки и ничто пары объективов по началу не выдавало личность хозяина. Эмметт натянул на руки резиновые перчатки и наугад вытащил одну из папок, выстроившихся ровным рядком на полке открытого шкафа, со свежей датой на корешке. В ней хранились аккуратно подшитые выпуски газеты. Все заканчивалось злополучной статьей, после которой Сидни был уволен. Содержание остальных папок было похожим. Можно было с уверенностью сказать, что покойный мистер Гласс был одержим работой: ящики стола заполняли блокноты с набросками статей, сделанных ровным разборчивым почерком, подписанные папки с фотографиями. Упомянутое Миллс расследование, которое, дескать, проводил Сидни, вероятно было плодом ее воображения, – никаких доказательств этому в бумагах репортера он не нашел. Пачка снимков, завернутая в бумагу, на дне одного из ящиков привлекла внимание Эмметта. Стянув с нее канцелярские резинки, он с нарастающим отвращением подумал, что Мэри Маргарет была права относительно увлечения Сидни. На всех снимках была запечатлена Регина, причем не только на официальных мероприятиях, судя по фотографиям, очевидно сделанным во вне рабочие часы и без ведома Миллс. Если отбросить болезненную природу фиксации, Сидни явно ее боготворил: снимки были тщательно отобраны, выбранные ракурсы подчеркивали природную красоту женщины. У Регины был свой личный сталкер. Открытие вызывало противоречивые чувства: с одной стороны Эмметту казалось, что он влез во что-то исключительно личное, сакральное, с другой – что он копался в чужом грязном белье, вызывающем только желание помыться. Преодолевая брезгливость, Эмметт перелистнул пару фотографий и застыл. От сжатых зубов на челюсти проступили желваки, а вспотевшие в латексных перчатках пальцы начало покалывать. Хотя центральной фигурой на всех фотографиях была мадам мэр, на последних снимках больший интерес представлял второй план. Вытянув свободной рукой телефон из заднего кармана, Свон быстро набрал нужный номер. – Выпишите ордер на обыск, – перешел он сразу к делу и еще раз окинул взглядом последнее жилище покойного мистера Гласса. В падающем из окна свете были видны кружащиеся пылинки, потревоженные присутствием незваного гостя. – Не потрудитесь объяснить, что происходит? – недовольно поинтересовался собеседник. Это было ожидаемо: Спенсер всегда сердился, когда не понимал, в чем дело. Эмметт сделал глубокий вздох, собираясь с духом, и снова посмотрел на фотографии, как будто искал в них вдохновение для предстоящего разговора. – Кажется, я знаю, кто причастен к смерти Кэтрин Нолан.
