Run this town tonight

Голд не обманул: все было устроено в должном виде. Никакого удивления, никаких вопросов, когда Эмметт следующим утром обозначил свое присутствие в приюте. Только сухой инструктаж вместо приветствия и кроткий кивок без намека на приветливость в ответ. Голд не уточнял, что именно продавал, Эмметт простодушно не проявил интереса к тому, что покупал, и, кажется, продешевил. Поручения были простыми, но требовали сил и терпения. К концу дня у парня болела голова и ныли руки. Едкий запах мочи и наполнителей он каждый вечер и утро вытравливал из кожи жесткой мочалкой и смывал под обжигающими струями воды, наполняя тесную душевую плотными клубами пара. Неделя рутиной работы, и сделка вообще перестала казаться ему выгодной. Чем больше он думал, тем больше сомневался в равноценности обмена. Неприятные ощущения вызывали в нем воспоминания о разговоре в ломбарде. Голд был учтив и уклончив, оставив за собой право выбрать любое применение Эмметту. Он не обронил ни единого слова, не оставил ни единой подсказки о характере ответной работы, которая стала бы достойной платой за минутные хлопоты. И чем дольше Голд хранил молчание, тем чаще испытывал Эмметт дурные предчувствия по этому поводу. Не давала о себе знать и Миллс, хотя маловероятно, что ей не доложили об изменении на местном рынке труда. Мэр пренебрегала негласной обязанностью, не прописанной в трудовом договоре, – исправно снабжать город хлебом и зрелищами. Она не передавала угрожающие послания, не присылала людей и не удостоила Эмметта личным визитом. Вопреки ожиданиям, Миллс не дала хода гонениям Мэри Маргарет, хотя полномочия и натура к этому располагали. Подобное бездействие виделось Эмметту странным, и он пару раз интересовался у Генри, не замечал ли мальчик за матерью чего-то необычного. Но как бы Генри не хотел помочь, он только пожимал плечами. Ответ всегда был один: в поведении Регины за последнее время не было ничего подозрительного. Она не задерживалась на работе, не казалась отстраненной или необъяснимо довольной. Сомнительные незнакомцы на порог их дома также не заявлялись. Однако это ничего не доказывало. Оставалось надеяться, что затишье установилось не перед бурей, и что оно не входило в стоимость оказанной Голдом услуги, иначе расплата по счету могла оказаться непомерно высокой. Первую квитанцию по задолженности ему вручили в плотном коричневом конверте без надписей и пометок через неделю со дня заключения сделки. В опустевшей приемной Эмметт всматривался в мутные фотографии камер наблюдений, пытаясь вспомнить, видел ли он изображенную на них светловолосую девушку. Под пристальным, изучающим взглядом со стороны было трудно сосредоточиться. – Значит, мне надо ее найти? – протянул Эмметт, неспешно выкладывая на стойку фотографии по одной, как удачно собранную комбинацию карт. Он намеренно не поднимал взор на стоявшего перед ним человека, в тайне надеясь, что его медлительность заставит посетителя понервничать. – Все верно, – невозмутимо подтвердил Голд. Действительно, какие у него были причины для беспокойства? Все козыри были на руках. Он зашел в приют проведать и выпустить на прогулку своего питомца. Все, как обещано: без поводка, ошейника и каких-либо ограничений. И тот наконец-то соизволил посмотреть своему хозяину в лицо. За пределами ломбарда Голд уже не казался таким таинственным. Что никак не умаляло властности, которую источал этот невысокий человек. Практически осязаемая сила давила на позвоночник, грозясь согнуть, поставить любого на колени, заставить преклонить голову. Потому что, даже не смотря на свой рост, Голд привык смотреть сверху вниз. – Почему бы не привлечь к этому кого-нибудь из местных? Тонкие губы повело от едва сдерживаемой улыбки. – Потому что я обратился к вам, – последовал лаконичный ответ. За ним не слышалось угрозы, только напоминание. С тем же успехом Голд мог демонстративно похлопать себя по ноге. – Поверьте, то, что вы не из Сторибрука, лишь поможет делу. Эмметт только скептически хмыкнул, проглотив замечание. Однако не было смысла отрицать очевидное. – Вряд ли кто-то горит желанием мне помочь. Даже шерифу люди раскроются охотнее, – он прижал фотографии пальцами правой руки, а затем одним движением отодвинул их к краю стойки, поближе к Голду, как если бы отказывался от провального задания. Что это было – бессмысленный знак протеста или попытка воззвать к благоразумию, – не смог бы сказать сам Эмметт. Как бы то ни было, Голд не шелохнулся. Он продолжал наблюдать за парнем, небрежно опираясь на выставленную перед собой трость. Отчего-то в его присутствии непреодолимо хотелось спрятать руки, чтобы не обременить себя очередной накладной сделкой. Сейчас Голд ничего предлагал, а требовал, однако Эмметт, сам того не осознавая, убрал исцарапанные руки со стойки и на фотографии больше старался не смотреть. Как будто игнорирование проблемы могло как-то ее разрешить. – Мне не хотелось бы посвящать в это шерифа – после некоторого молчания, неспешно произнес Голд, никак видимо не реагируя на явное нежелание парня заниматься этим вопросом. За словами явственно скрывалась другой смысл. Подобные дела не касались мэра, и привлекать ее людей значило привлекать ее внимание, что Голду было делать не с руки. – К тому же, ситуация щекотливая. Не знаю, обратили ли вы внимание, но девушка беременна. Слова ударили в грудь, застав врасплох, и принудили отступить. Кроткий, едва заметный шаг назад мог сказать понимающему человеку все, о чем ему следовало знать. Дело было не в фотографиях, – замыленные снимки не показали интересного положения блондинки, в чем убедился Эмметт, бросив на них быстрый взгляд, – дело было в самом факте и его значении для парня. Он буквально почувствовал, как отхлынула от лица кровь, и от бессилия сжал кулаки, стараясь сохранить невозмутимый вид, в то время как тело его уже предало. – Вряд ли стоит вмешивать в это дело полицию, – почти сочувственно заметил Голд, глядя ему прямо в глаза. В пронзительном, немигающем взгляде таилось понимание. Эмметт смотрел в эти суженные до точки зрачки, гадая, сколько известно стоящему перед ним человеку. Вероятно, больше, чем позволено по закону. – Понимаю, – с усилием заставил себя ответить парень. Он старался говорить ровным голосом, надеясь, что удары гулко бьющегося сердца в горле не раздробят спокойной интонации. Они оба знали, что Голду не было дела до положения девушки, он просто хотел забрать причитающееся, пользуясь случаем и имея возможность. – Почему я? – вырвалось прежде, чем Свон успел себя остановить. Вопрос выдавал внутреннее отчаянье человека, который боялся, что его секрет раскрыли. Пусть о беременности девушки Голд упомянул невзначай, словно это не играло никакой роли, подобный факт делал неприятное задание еще более непривлекательным, в особенности для Эмметта. Больше всего на свете он хотел, чтобы это оказалось простым совпадением. Но две встречи с Голдом и почти месяц, проведенный в этом городе, отучили его верить в совпадения. – У вас располагающая внешность, – разрезала рот кривая улыбка, но она не смягчила взгляда, проникающего, казалось, под кожу. Эмметт не воспринял слова всерьез, однако улыбаться в ответ не спешил. И менее проницательный человек заметил бы на его побледневшем лице скептицизм. Для Голда это было более чем очевидно. Мужчина переступил с ноги на ногу, поведя плечами, но руки остались без движения и покоились на позолоченном набалдашнике трости. Они говорили об уверенности владельца и тоже умели лгать. Взгляд Эмметта непроизвольно соскользнул с худого лица на слабо поблескивающий перстень, украшавший безымянный палец правой руки. Палец вдовца. – Слышал, вы уже занимались поиском людей. К тому же, вам не помешают наличные, – вкрадчивый голос гулко отдавался в голове. – Я человек слова, мистер Свон. А вы? Возразить было нечего. Оторвавшись, наконец, от бессмысленного созерцания злополучного перстня, Эмметт поднял на Голда свой взор и неохотно кивнул. Для Голда этого было достаточно. Он удовлетворенно кивнул в ответ, выражая уверенность, что они правильно друг друга поняли. Мужчина развернулся и, прихрамывая, направился к предусмотрительно закрытой изнутри двери. Эмметт отметил про себя, что каждый неловкий шаг на подгибающейся ноге вызывал в нем необъяснимое чувство мстительного удовольствия. И лишь под щелчок замка осознал, что не спросил о самом важном. – Что она вам должна? – он не надеялся услышать честный ответ и на многое не рассчитывал. Голд не стал разворачиваться, только посмотрел через плечо, придерживая одной рукой дверь. Отросшие с проседью волосы закрывали половину лица. В кривой ухмылке блеснули золотом зубы. – Вам всего лишь нужно ее найти.

***

Злосчастный долг висел на шее тяжким грузом, перетянув на себя все внимание Эмметта. Светловолосая девушка не выходила у него из головы, порождая один и тот же вопрос: что от нее нужно Голду? Сложно было вообразить, какую плату обещала она за договор с этим человеком. В его случае обязательства перед Голдом казались бессрочными, и придется как следует потрудиться, чтобы до вручения следующего конверта разорвать порочные отношения. Интересно, натравит ли на него хозяин ломбарда других задолжавших псов, если ему вздумается самонадеянно нарушить пункты устного соглашения? Проверять предположение на практике желания не было. Выходя на улицу, окутанную легкой дымкой, единственным, чего желал раздраженный Эмметт, был глоток крепкого кофе, которым можно было запить горький, въедливый дым только что опаленной сигареты. Питомник располагался в стороне от центра, в тихом районе с редкими прохожими и старыми машинами. Невысокие дома откидывали вытягивающиеся тени, поглотившие одинокую фигуру парня, привычно устроившегося возле остывающей стены ближайшего здания. Прохладный воздух пробрался под стойку поднятого воротника, прямо за шиворот. Эмметт поежился и затянулся, размышляя. У него на руках были свежие царапины, слетевший бесцветный пепел и пара фотографий. Короткое имя, записанное на обороте одного из снимков, и больше ничего: ни адреса, ни знакомых. Вероятно, о чем-то мог знать шериф или дотошный журналист местной газеты, но негласное правило запрещало обращаться к лицам, ставшим доверенными по отношению к Регине Миллс. Не было ни малейшего шанса, что они стали бы помогать Эмметту. Он же был уверен только в одном – девушка находилась в Сторибруке. В противном случае, Голд предупредил бы его, что зона поисков не ограничивается городскими границами. Никому еще не удавалось перебраться за черту проклятого города во внешний мир, повторял Генри. Эмметт устало закрыл глаза и выпустил дым через нос. Он не верил словам мальчика, но доверял своей интуиции и хотел разобраться со всем поскорее, чтобы провести очередной неловкий вечер за кружкой кофе и отстраненным разговором на кухне у Мэри Маргарет. Никто из них не обмолвится и словом о произошедшем, но Мэри Маргарет будет время от времени прятать смущение за широкими краями кружки, тогда как Эмметт сдержит лишь неуместную улыбку. В ту секунду, когда тлеющий огонек прогорающего табака потянулся к фильтру, парню пришла в голову идея, требующая незамедлительной проверки. Щелчком избавившись от бесполезной сигареты, Эмметт машинально поправил воротник и направился в самое посещаемое место города. Как не хотелось бы этого признавать, но Голд снова не ошибся. Компенсировал ли физическое увечье дар провиденья или удачно вшитая в изворотливый ум прозорливость, но названное расследование проходило как по нотам. Возможно, мужчина разглядел в Эмметте толкового парня и не прогадал, потому что тот безошибочно выбрал нужное направление и двигался к разыскиваемой девушке по следу из крошек. Ему давали крупицы информации те или другие люди, и их хватило, чтобы найти следующую подсказку. Что удивительно, чужестранцу действительно рассказывали больше, чем могли бы поведать местному шерифу. Красноволосая Руби, принимая заказ, сначала смерила его оценивающим взглядом и неохотно кивнула, когда он спросил ее об Эшли Бойд. – Видела пару раз, – убрав блокнот и ручку в задний карман коротких шортов, подтвердила Руби и хмыкнула. – Бедняжка. Не скажешь наверняка, было ли в ее голосе сочувствие, но Эмметт пришел в кафе оценить осведомленность Руби, а не ее моральные качества. По меньшей мере, он хотел бы выпить кофе, по большей – нащупать в тумане неопределенности намек на дальнейшее направление поисков. – Где я могу ее найти? Девушка повела носом и застыла, словно ищейка, напавшая на след. – И зачем она тебе? – с подозрением спросила она, прищурившись. Не враждебность исходила от экстравагантной официантки, а простое любопытство. Сплетни и слухи были пищей для обсуждения, а в тихом городке, подобном этому, ей приходилось довольствоваться малым и часто сидеть на голодном пайке. У нее был нюх на подобные истории, и что-то подсказывало Эмметту, что не стоило юлить и обманывать; лучше всего было воспользоваться ситуацией. – Ее разыскивает Голд, – небрежно сообщил он, нисколько не боясь, что его услышат – в пятницу несмотря на то, что рабочий день еще близился к концу, в заведении было достаточно людно. Последовавшая реакция обнадеживала: в глазах Руби зажегся неподдельный интерес. В любом другом случае она бы обошла вниманием очередную историю о должниках Голда, но в непростых отношениях беременной девушки и владельца ломбарда чувствовался потенциал. – И что ему от нее нужно? – И где мне ее найти? Руби недовольно скривила ярко-красные губы, но лицо Эмметта оставалось беспристрастным. Так ему, по крайней мере, нравилось думать. Цепкому взгляду мисс Лукас не удалось разглядеть ответ на свой вопрос, что совсем ее не обрадовало. Он подумал, что девушка, пожалуй, могла бы сейчас развернутся и уйти, оставив напоследок кружку кофе, но любопытство все же взяло верх. Оглянувшись через плечо и убедившись, что Грэнни рассчитывается с очередным поздним посетителем, Руби наклонилась вперед. Вырез расстегнутой белой блузки оказался на уровне глаз Эмметта, но он и бровью не повел, невозмутимо смотря в хищные глаза девушки. Это стоило ему больших усилий и не меньшей выдержки. – Так и быть, помогу тебе, – выдохнула ему в лицо Руби, и парень явственно уловил запах фруктовой жвачки. Розовой, из которой можно надуть большие лопающиеся пузыри. – Но только потому, что ты вступился за Мэри Маргарет перед этой стервой, – строго заметила она. И тут же легкомысленно подмигнула, получив в ответ знакомую детскую улыбку. Эмметт понял, что если он не был прощен до конца, то хотя бы имел шансы восстановить их приятельские отношения. Кажется, трудности в общении с Региной Миллс в кои-то веки сыграли на руку, хотя изначально и возвели стену неприязни между ним и остальными жителями Сторибрука. – С меня щедрые чаевые, – пообещал парень, на что Руби картинно закатила глаза. – Мне нужны все подробности, – напоследок предупредила она, прежде чем выпрямилась, поправила волосы и приняла до неприличия деловой вид. – Ваш кофе будет готов через пять минут, мистер Свон.

***

Парней, подобных Шону Герману, Эмметт встречал не раз. Такие жили под ночной ритм, бьющийся в стенах клубов, любили красивых девочек, становившихся послушными при виде пачки денег и крутого авто. Коктейль из всевозможных удовольствий был их излюбленным напитком, за который они с готовностью платили. И как бы сложно не было представить себе сумасшедшую ночную жизнь, пульсирующую в артериях маленького провинциального городка, но желания и средства вести такую жизнь нашлись и здесь, что в свою очередь породило возможности. Руби могла, не задумываясь, назвать несколько заведений, отвечавших запрашиваемым требованиям. Некоторые из них официально не регистрировались, велись подпольно и существовали по большей части на словах и слухах. Мэр либо о них не знала, либо закрывала глаза, поскольку власть ее простиралась на жизнь дневную, и ночью в городе действовали иные правила, который установил мистер Голд. Так, по крайней мере, полагала мисс Лукас. И пусть девушка она была недалекая, но в подобного рода вещах разбиралась на интуитивном уровне. Большой популярностью в городе пользовался клуб «Кроличья Нора», который Руби и сама время от времени посещала, хотя настоятельно советовала не пробовать «эти ужасные бесплатные напитки». Эшли Бойд некогда работала там официанткой, а частым посетителем клуба был Шон, заносчивый и самовлюбленный болван, чей отец владел в Сторибруке большим консервным заводом, – пожалуй, единственным серьезным предприятием города. Обо всем остальном догадаться было несложно. – Не она первая, не она последняя, – глубокомысленно заметила тогда Руби. И вряд ли ошибалась. Шона Эмметт встретил на пороге красивого красного коттеджа, идеального воплощения американской мечты. Парень явно спешил и неожиданному гостю не обрадовался. Кроме того, узнав цель визита, он довольно грубо указал Эмметту направление, не имевшего ничего общего с местонахождением Эшли. Руби совершенно точно его описала – Шон был самовлюбленным придурком. Ему не волновало, что девушка беременна его ребенком, и он говорил об этом с таким апломбом, что ему хотелось врезать. В свое время Эмметт тоже не обрадовала перспектива стать отцом, но обстоятельства были иными, и за душой он тогда не имел ни цента. Вышедший на шум Герман-старший, чье раздутое эго занимало больше пространства, чем он сам, в такой же чванливой манере заметил, что не станет обеспечивать каждую охочую до их денег девку, и грозился вызвать шерифа, если Эмметт сейчас же не покинет их владения. Дело принимало нежелательный оборот; ничего стоящего и полезного для ведения поисков Эмметт не услышал и решил рискнуть. – Не думаю, что это понравилось бы мистеру Голду. Как по волшебству, пламенная речь затухла на полуслове, глава семейства заметно побледнел и больше не выглядел таким уверенным, что еще раз доказывало простую истину: в Сторибруке имя хромоногого владельца ломбарда действовало на людей куда сильнее, чем шерифская звезда. Эмметт смутно понимал причины такого положения дел и не преминул этим воспользоваться. Как только выяснилось, что поиском Эшли Бойд он занимается по поручению Голда, начался совсем другой разговор. Герман-старший сам вытряс из сына, больше похожего в тот момент на перепуганного подростка, всю необходимую информацию. Основываясь на сбивчивой речи Шона, с которого как шелуха слетела былая заносчивость и спесь, Эмметт понял, куда направится дальше. Он чувствовал, что был близок к цели, и не ошибся.

***

Полузаброшенное трехэтажное строение скалилось на Эмметта рядом заостренных зубов из выбитых окон. Свет от одинокого фонаря отражался в разбитых стеклах и был единственным светлым пятном в сгущающейся тьме позднего вечера. Свон смотрел на зловещее здание из машины, которая благодаря заветному имени Голда снова была на ходу. Сюда его направила вездесущая Руби. Стоило только позвонить и пересказать ей полученную от Шона информацию, как она сразу сообразила, где следует искать пропавшую девушку. Командирским тоном, не без удовольствия, мисс Лукас доходчиво объяснила дорогу до дома, маячившего перед ним во мраке. Ничто снаружи не указывало на кого-то живого внутри, и могло скорее служить укрытием для случайно забредших бездомных животных, чем для людей. С другой стороны, место идеально подходило для того, кто не хочет быть найденным. Оно находилось чуть поодаль от женского монастыря, незаметное с дороги для человека, мало знакомого с окрестностями. Как и в случае с автомастерской, Эмметту снова помог чудаковатого вида рыжеволосый мужчина в очках, который прогуливался неподалеку, правда, в этот раз без сопровождения далматинца. Эмметт кинул взгляд на часы, в который раз перепроверяя время. Отчаянно хотелось покончить с этим делом, чтобы не переносить неприятное задание на выходные. Однако ему не нравилась перспектива пробираться в темноте, рискуя поломать себе шею на каком-нибудь обвалившемся лестничном пролете. Пару минут он допивал остывший кофе; последующие пару минут он позволил себе посомневаться, прежде чем взялся за дело. Входная дверь была настежь распахнута, приглашая ночного посетителя в гости. Раскрывающая за ними свои объятия тьма не была столь дружелюбна. Эмметт некоторое время напряженно вслушивался, тщетно пытаясь уловить любой намек на присутствие там бродячего зверя или человека, затем тяжело вздохнул и шагнул вперед, на ходу вытаскивая из кармана мобильный. Шуршанием из-под ног отозвались пустые упаковки и усохшие листья. Пахло затхлостью и еще чем-то резким, напоминающим выветрившийся запах растворителя. Свет от телефона вылавливал покрытые мусором ступени и пол, скользил мутным пятном по стенам с облупившейся краской. В раме без стекла пустовало место для огнетушителя, о котором напоминал подъеденный ржавчиной держатель. Один этаж – одно помещение, неровно разделенное перегородкой на комнаты. Никакой мебели, только перевернутые пластмассовые ящики из-под фруктов, запревшие тряпки на полу, которые он брезгливо поддел носком ботинка, и пустые стеклянные ампулы, с хрустом крошащиеся под подошвой. Все это покрывал слой застарелой пыли. Эмметт методично обошел первые два этажа, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Но в пустом здании гулял ветер, лениво перебирая доставшийся ему в наследство хлам. Парень подошел к выбитому вместе с рамой окну и выглянул наружу. Отсюда были видны тускло поблескивающий желтый «жук» и очертания монастыря без единого вкрапления сияющей смальты на месте освещенных окон. Мобильный в руке задрожал, оповещая о новом сообщении. Эмметт позволил себе улыбку, читая очередное послание от Мэри Маргарет. За всеми этими разъездами и поисками, он совсем забыл ее предупредить. Завтра суббота, поэтому кроткая учительница будет дожидаться его возвращения. Ее пламенные отношения с Дэвидом в свете последних событий несколько угасли, и теперь она замещала их встречи книгами, проводя очередной вечер в компании теплого пледа и горячего чая. Эмметт набирал ей короткое сообщение, когда над головой раздался звук шагов. Все тело сковало напряжением, на спине проступил холодный пот – в конце концов, он находился в заброшенном здании на отшибе Сторибрука, выбрав для посещения такую темную, безлунную ночь. Взгляд уперся в потолок, словно можно было что-то разглядеть сквозь толщу бетона. Время перестало идти в насмешку над участившимся ритмом сердца. По виску к уху стекла капелька пота, и Эмметт поспешно стер ее рукавом пуловера, не отрывая взора от монолитной плиты. Он желал убедиться, что не воображение играет с ним в жестокие игры, что ему не показалось. Звук повторился, отметая все сомнения. Но легче на душе не стало. Да, здесь кто-то обитал, но это вовсе не означало, что этим человеком окажется Эшли. Эмметт успел несколько раз пожалеть, что у него с собой нет пистолета или настоящего фонарика. Может, стоило все же подождать до утра, прежде чем наведываться сюда? Он не считал себя храбрецом или трусом, но жизнь приучила его к определенной благоразумности. Площадка третьего этажа все также заботливо укутывала тьма, которая недовольно расступилась перед слабым светом от дисплея. Мусора здесь было значительно больше; потревоженный, он шелестел под ногами. Как и на предыдущих этажах перед Эмметтом из темноты возникла одинокая дверь, но в отличие от остальных, настежь распахнутых, эта была закрыта, возможно, даже на замок. Эмметт прислушался, но за дверью царила тишина. Кто бы за ней не скрывался, он затих. Поднятая рука нерешительно зависла в воздухе на какую-то секунду, прежде чем костяшки пальцев коснулись затертой деревянной поверхности. Стук эхом разнесся по зданию, сливаясь с воем ветра. Никакой реакции не последовало. Отчего-то это придало Эмметту решительности. Он постучал снова, на этот раз сопроводив действие словами. – Эшли, открой дверь, я знаю, что ты здесь. Ответом послужил ему шорох и приглушенный голос. – Вы из полиции? Голос был испуганным, но определенно принадлежал девушке. Эмметт облегченно вздохнул – он не ошибся. – Нет, Эшли, я не из полиции. Я хочу тебе помочь. Заурядная фраза была призвана упокоить, но от этого менее правдивой не стала. Была ли то случайность или Голд что-то знал, но в этом деле парень не мог остаться равнодушным, как бы не желал обратного. Скрытный ростовщик не обмолвился лишним словечком, излагая суть задания, и Эмметту хотелось убедиться, что тот не сделает с девушкой ничего дурного. В ином случае, он ничем не сможет помочь; ему не выиграть в противостоянии с главным человеком города, которым, вопреки мнению мисс Миллс, являлся вовсе не мэр. Кажется, Эшли ему поверила; он не услышал просьбы оставить ее в покое, лишь пощекотал слух звук отщелкиваемого замка. Может быть, Голд не шутил, говоря о том, что Свон располагает к себе людей? Вместе с открываемой во внутрь дверью на площадку вылился свет от уличного фонаря, проникающий через запыленные, чудом уцелевшие стекла, а вместе с ним и душный запах непроветриваемого помещения. Эшли стояла спиной к окну, и Эмметт не мог как следует разглядеть ее лица, зато видел очертания спутанных волос. Она позволила ему войти в комнату, такую же заброшенную и грязную, как и ранее осмотренные, совсем не подходящую для проживания девушки ее положения. Эмметт заметил небрежно раскинувшийся на полу старый продавленный матрас, по всей видимости, служивший постелью для хозяйки. Сама Эшли продолжала оставаться за дверью, спрятавшись за ней, как за щитом. – Я вас не знаю, – глухо призналась она, будто бы только сейчас это поняла, и отчего-то боязливо сжалась, словно предчувствовала приближение чего-то плохого. Эмметт поднял обе руки в успокаивающем жесте, стараясь поддержать зрительный контакт. – Я не из Сторибрука, – мягко произнес он, и ее это как будто успокоило. В это же время сознание его лихорадочно оценивало сложившуюся ситуацию. Только сейчас парень понял, что не знал, как поступить дальше. Голд просил найти свою должницу, но не уточнял, должен ли Эмметт привести ее с собой. Если ему нужно просто сообщить местонахождение, то кто придет за ней по приказу Голда? Девушка в этой комнате держалась из последних сил, как забитый зверь, сломленный и обреченный. Эмметт был настроен к ней дружелюбно, другой человек может оказаться не столь любезным. – Зачем вы здесь? Она, наконец-то, отошла от двери, являя взору беременный живот. Даже не сильно разбирающийся в этом Эмметт предположил, что рождение ребенка – вопрос ближайшего времени. – Вас разыскивает мистер Голд, – парень посмотрел на изможденное лицо с потухшими глазами и затравленным взглядом. При звуках этого имени она преобразилась. Глаза лихорадочно заблестели и раскрылись от нескрываемого страха. – Нет! Нет! Эшли неловко отступила и прижалась к стене, словно хотела просочиться сквозь нее и убежать от пугающих слов. Она схватилась обеими руками за большой круглый живот и замотала головой. – Нет, нет, нет… ребенок… нет, – как в бреду бормотала она, совершенно выпав из реальности. Вполне вероятно, она также забыла о присутствии Эмметта, недоуменно наблюдавшего за страшными метаморфозами. Что-то неприятно кольнуло в области солнечного сплетения, – нехорошее предчувствие задело интуитивный барьер. Эмметт сделал несколько неуверенных шагов к девушке, не представляя, как она отреагирует. Внутренне он готовился сдержать приступ истерики, но Эшли не пыталась бежать или сопротивляться. Она находилась в собственном замкнутом мирке и продолжала нести бессмыслицу. – Только не он… только… Когда парень взял ее за плечи и несильно встряхнул, пытаясь привести в чувство, она перевела на него взгляд, но не обратила внимания. – Что ты у него просила? Что ты обещала взамен? – отчетливо выговаривал каждое слово Эмметт, желая донести до ее помутневшего сознания простой смысл сказанного. Эшли застыла в его руках, как большая неживая кукла. Глаза – стеклянные пуговицы, за которыми не проглядывалось ни капли осмысленности. Не было ее и в последующих словах. – Пыль… пыль. Она говорила медленно, бессвязно, как будто находилась под кайфом. Этого еще не хватало! Одна эта мысль, коснувшись старых воспоминаний, разозлила Эмметта больше, чем невнятное бормотание. Он снова встряхнул ее, но в этот раз сильнее рассчитанного. Голова безвольно мотнулась из стороны в сторону, но Эшли это словно не волновало. – Какая пыль? – пытался добиться от нее ответа Эмметт, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, потому что казалось, она его просто не слышала. А может, ему просто хотелось выплеснуть на нее свой гнев, предназначавшийся совсем другому человеку. – Что ты ему обещала? Духота давила, эмоции переполняли, выплескиваясь жаром на кожу. Даже без оставленной в машине куртки, тело стало скользким и мокрым. Ему был нужен свежий воздух, иначе он сам слетит с катушек. – Только не он… только не он! – на грани истерики взмолилась Эшли и неожиданно вцепилась в ворот пуловера, потянула его на себя, попутно оцарапывая кожу парня ногтями. Эмметт в первый момент едва поборол желание отшатнуться. Но ничего предпринимать не пришлось. Хрупкое тело со сломленным духом не выдержало такого напряжения. Глаза, полные отчаянья и страха, закатились, блеснув в темноте белками, и девушка обмякла в его руках, найдя успокоение в бессознательном. Эмметт собирался уложить ее на покрытый пятнами матрас, но, подняв на руки, передумал. Она была легкой, слишком легкой для беременной, и это внушало опасения за ее жизнь и жизнь ребенка. Срок большой, Эшли была на грани истощения – нервного и физического, – в этой ужасной дыре, непригодной для жилья и тем более для родов, которые в таком состоянии ей вряд ли удастся перенести. Какую бы сделку она по глупости не заключила с Голдом, это не стоило того, чтобы умирать на матрасе в грязной комнате. Ее необходимо было доставить в больницу. Предстояло пройти четыре захламленных лестничных пролета в темноте с беременной девушкой на руках. Разве можно было такое предположить, когда Голд говорил о дополнительных наличных? Горьковатый запах чего-то горелого застал Эмметта врасплох, равно как и проникающие в комнату клубящиеся нити дыма, выглядящие почти потусторонне в полосках белого света. За дверным проемом на узкой лестничной площадке дергались причудливые тени, гонимые жарким пламенем с нижних этажей. Здание горело. Огонь зло пылал, беспрепятственно перетекая по полу, стенам и потолку, поднимаясь все выше, всеядный и жадный. Жар от пламени, казалось, проникал сквозь кожу, грозясь пропечь заживо. Больше всего Эмметт, старавшийся быстрее найти ногой следующую ступеньку, боялся даже не огня, который оставлял пощечины, жег руки и тело под одеждой. Склонив к груди голову и сильнее прижимая к себе не приходящую в сознание девушку, он каждую секунду ждал, как что-нибудь упадет на них сверху, привалит, обездвижит и отдаст на корм голодному огненному чудищу. Удушливый дым щипал глаза, невидимой рукой сдавливал горло, мешая дышать. В нем чувствовался едкий тошнотворный привкус истлевающего пластика и полиэтилена, и краски, лохмотьями отслаивающейся от стен. Четыре пролета показались вечностью. Пылающую дверь пришлось открывать сильным ударом ноги. Прогорающая рама податливо уступила грубому напору, дверь распахнулась, позволяя столпу свежего воздуха подпитать разгоревшийся пожар. На несколько секунд дверной проем заняла огненная стена, в последней попытке удержать внутри своих жертв. Она безжалостно сжигала кислород, оставляя их в удушающем дурмане, от которого все плыло перед слезящимися глазами. При каждом редком вздохе невидимая сила огня била в грудь и засыпала в горло ковш раскаленных углей. Зловещий треск над головой подстегнул к действию, – сбывались худшие опасения Эмметта, – и парень едва ли не выпрыгнул на улицу, ринувшись прямо сквозь пылающий проем. В противном случае он грозился остаться без сознания вместе со своей ношей под завалами истлевающего здания. Затем случилась дезориентация, потеря равновесия; девушка, какой бы легкой не была, тянула вниз, к земле. Парень не сумел удержаться на ногах и упал на одно колено. От удара о твердый асфальт ногу по кости пронзила боль, как будто ему только что вбили в коленную чашечку раскаленный гвоздь. Голова кружилась, глаза покрывала мутная пелена от прогорклого дыма, глотка болезненно сжималась от попыток вдохнуть свежий ночной воздух. Как сквозь сон слышались окружающие звуки: треск огня, перемалывающего кирпичный скелет и лопающиеся перекрытия, вой сирен, от которых свет размытыми синими и красными пятнами скользил по лицу; приближающиеся шаги. Кто-то осторожно забрал у него из рук так и не пришедшею в себя Эшли, принося долгожданное расслабление налившимся болью мышцам. – Там кто-то еще остался? – раздался знакомый голос прямо над ухом, но закрывший глаза Эмметт только покачал головой, и к нему больше не приставали с расспросами. Первый полноценный вздох полной грудью едва не лишил его сознания. Эмметт упал на четвереньки и зашелся в кашле, пытаясь вытолкнуть из легких прилипший горький дым, попутно выплескивая на асфальт недавно выпитый кофе, оставивший кислый привкус в горле. Постепенно возвращалось обоняние, принося с собой тошнотворный запах горелых волос и плоти. Боль молоточками стучала по вискам, изгоняя все мысли, и грозилась в один момент пробить пустую голову насквозь. Он пытался дышать, пытался вернуть привычный контроль над чувствами и пропустил тот момент, когда за ним вернулись и помогли подняться на дрожащие ноги. Кто-то достаточно сильный, чтобы оказать ему твердую опору при каждом шаге и удержать, когда дыхание срывалось на сухой, рванный кашель, сотрясающий все тело. Боль в колене не утихала. Эмметт приоткрыл слезящиеся глаза. В свете фонаря, казавшегося тусклым на фоне полыхающего марева за спиной, он разглядел профиль небритого мужчины. Тот, хмуро сведя брови, сосредоточенно вглядывался вперед, придерживая обессиленного Эмметта. Правый уголок губ непроизвольно пополз вверх, расчерчивая сухую кожу кривой ухмылкой. Кто бы мог подумать, что от ручного шерифа будет польза? Его хозяйка должна быть где-то неподалеку. Эмметт хотел бы оглядеться, но зрение срабатывало с опозданием, когда точки далеких огней тянулись горящими полосами, стоило перевести взгляд. И хотя он уже достаточно ровно дышал свежим воздухом, кожей ощущал жар охваченного огнем помещения, чей след не мог смыть прохладный вечер. Казалось, в нем не осталось ни грамма воды: жар согнал с него три пота, испарил эту влагу с натянутой кожи. Усталость накатила сбивающей с ног волной. Сознание затухало, как догорающая последние секунды лампочка, пока не наступила полная тьма. Пробуждение произошло через некоторое время под треск срезаемой ткани. Холодная сталь ножниц скользила по телу, без усилий расправляясь с темно-синим пуловером. Эмметт отрешенно наблюдал за тем, как ведомые твердой рукой лезвия оставляют лишь приплавившиеся к коже островки прожженного материала на левом боку и предплечье. Он не чувствовал там никакой боли – ни тогда, ни теперь, и если в первом случае обезболивающим послужил подскочивший адреналин, то сейчас ему определенно впрыснули в кровь какой-то анальгетик. Эмметт ненавидел боль и был только рад предусмотрительности латающего его медика. Кажется, тот не заметил, что пациент пришел в сознание, и теперь покрывал ожоги толстым слоем жирной мази. – Что с девушкой, – попытался спросить Эмметт, внезапно вспомнив об Эшли. Но вместо слов у него вышло невнятное бормотание. Он совсем забыл о прозрачной маске, которая закрывала половину лица, поставляя для него дозу чистейшего кислорода. Работающий над ожогами немолодой мужчина при приглушенных звуках его голоса поднял взгляд и попытался остановить Эмметта, когда тот сдернул с лица мешающую маску. Эмметт достаточно грубо оттолкнул его руку. – Беременная девушка из этого здания, которая была со мной, Эшли. Что с ней? Что с ребенком? – он терял терпение с каждым последующим словом, поскольку медик озадаченно нахмурился. Как можно было не понимать, о чем идет речь, если из горящего здание вышли двое! Вместо ответа мужчина наградил его сочувствующим взглядом и покачал головой с таким видом, словно только что услышал бессвязный посттравматический бред. Он преспокойно собирался заняться перевязкой обработанных ожогов, но Эмметт не позволил ему к себе прикоснуться. – Почему вы не хотите мне отвечать? Тот посмотрел в сторону, где стояла машина скорой помощи. Для Эмметта это все еще было пятно пронзительного белого света с темными суетящимися тенями, заменивших собой врачей. – Девушка, что вы спасли, не беременна. Теперь настал черед Эмметта смотреть на него, как на сумасшедшего. Какая чушь! Он видел живот, там обязан быть ребенок! Только если… – Ребенок не выжил? – озвучил он свою догадку, борясь с не вовремя подступившим к горлу комом. И снова сочувствующий взгляд. Это уже походило на издевательство. Не слушая возражений, он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, упорно направился к распахнутым дверям скорой помощи, пока путь ему не преградил шериф. Привычно хмурый, он стоял, уперев в бока руки. – Вам туда нельзя. В благодарность за помощь захотелось его ударить. Но Эмметту хватило неприятностей на сегодня, и он обреченно сдался, кивнув. Грэм, убедившись, что от парня проблем не будет, отошел в сторону, как раз в тот момент, когда задние дверцы машины захлопнулись, запирая внутри яркий хирургический свет и маленькую темную фигуру на белых простынях. Сине-красные лампы продолжали перемигивать под звуки включенной сирены. – Она в тяжелом состоянии, – не поворачивая головы, сказал вдруг шериф. Он, как и Эмметт, смотрел вслед удаляющейся машине. – Врачи сказали, мисс Бойд давно принимает наркотические средства. Эмметт кивнул, так же не смотря на шерифа, уверенный, что тот боковым зрением заметит понятный жест. Ему не хотелось говорить на эту тему вслух, и правильнее было оставить вопрос не оглашенным, но что-то заставило язык и губы шевелиться. – Ребенок…? Он не стал договаривать, потому что представлял, каким будет ответ. Эшли имела неплохие шансы выкарабкаться, но лишь в одиночку. – Никакого ребенка нет. Нить происходящего казалась утерянной. Все вокруг повторяли эти странные слова, словно не видели живот девушки, и говорили о другом, незнакомом Эмметту человеке. По-видимому, шериф счел своим долгом объясниться. – У мисс Бойд была простая накладка. Предположительно, она потеряла ребенка несколько месяцев назад и лишь имитировала беременность. В голове у Эмметта все окончательно запуталось. Он вспомнил, как Эшли держалась за живот, как будто пыталась уберечь ребенка от этого мира. Зачем ей понадобилась накладка? И ее бессвязное бормотание про какую-то пыль. Для Эмметта ничего из этого не имело смысла. Он запоздало понял, что шериф следит за его реакцией. Не думает ли тот, что Эмметт здесь как-то замешан? Грэм определенно не исключал такой возможности. – Вы не встречались с ней раньше? – Нет, – посмотрев прямо в глаза, как это делают честные люди, твердо ответил Эмметт, но шериф не отставал. – Что вы делали в этом районе? Озноб по коже, не прикрытой выше пояса одеждой, был вполне объясним холодной ночью. Имя Голда, как по волшебству открывающее все двери, сейчас, в присутствии стража порядка, казалось запретным. В состоянии, когда сознание со скрежетом проворачивало мысли, трудно было придумать на ходу складную истории. Эмметту хотелось верить, что голос его не предал, когда изо рта лилась ложь. – Проезжал мимо. Я на допросе? Шериф ничего не ответил. Эмметт только сейчас заметил, что галстук не сжимает его шею, а пара верхних пуговиц всегда застегнутой под горло рубашки были свободны от петель. Казалось, он одевался наспех, не сильно беспокоясь о внешнем виде. Не было при нем и былой неприязни, неизменной спутницы каждой их встречи. Но это было не самой заметной странностью вечера. Для такого большого события, как пожар, пусть даже и на окраине города, здесь было не слишком многолюдно. Одна машина скорой помощи, рядом с ней каталка, которую всего пару минут назад занимал сам Эмметт, находясь в бессознательном состоянии; обслуживающий его медик о чем-то разговаривал с мэром – Эмметт был прав, Регины Миллс просто не могло здесь не быть. Ее мерседеса нигде не было видно, зато шерифская машина, на которой беззвучно мигал проблесковый маячок, стояла, в забытье распахнув дверцы. Все говорило о том, что мэр и шериф приехали вместе. Здание, едва не ставшее огненной ловушкой для Эмметта, пылало, как большой костер, освещая все вокруг. Черным силуэтом на фоне марева крутился незнакомец с фотоаппаратом. Но Грэм никак не реагировал на его присутствие, и Эмметт предположил, что это репортер из местной газеты, на бумаге поливший его грязью. Никаких зевак или живущих по близости монашек не наблюдалось; не было даже тех, кто здесь быть обязан. – Где пожарные? – Опаздывают, – шериф был явно недоволен. Еще бы. Его, беднягу, выдернули из теплой постельки холодного мэра и закинули в настоящее пекло. К счастью, огню некуда было деваться, и он неспешно доедал обглоданное строение. Это было почти гипнотизирующее зрелище. – Наложите повязки, мистер Свон, и я отвезу вас. – Я и сам доеду. Моя машина здесь неподалеку, – отмахнулся Эмметт. Ему хотелось поскорее оказаться дома и упасть на кровать. К тому же, последняя поездка с шерифом оставила не лучшие воспоминания. – Мы поедем в участок. Мне нужно снять ваши показания. – Думаю, это можно отложить, шериф, – изысканные губы подошедшей мэр Миллс подарили очередную фальшивую улыбку. Грэм покорно промолчал. – Вы настоящий спаситель, мистер Свон. Сколько бы яда не накапала в слова Регина, Эмметта ничего не почувствовал и проглотил сомнительную похвалу. Не получив реакции, она позволила себе окинуть его оценивающим взглядом, ее глаза сузились при виде жетонов. Парень оказал ответную любезность и внимательно осмотрел стоящую перед собой женщину. Одна рука была надежно спрятана в кармане, другая покоилась на животе; Миллс пальцами придерживала деликатную ткань застегнутого на все пуговицы плаща, словно этих пуговиц было недостаточно. Петли пустовали в отсутствии пояса, и было трудно поверить, что столь педантичная мисс Миллс его забыла или потеряла. Не успела надеть, скорее всего. Никакой сеточки колготок или чулок на голых ногах, – непрактично при прохладной погоде, неприлично для человека ее статуса. Эмметт предположил, что под плащом мало что осталось из одежды, поэтому Регина и старалась запахнуться в него покрепче. Вряд ли можно было замерзнуть после того, как жар горящего здания прогрел ночной воздух в радиусе ближайших метров. Впрочем, эти наблюдения ничего ему не давали, только тешили самолюбие и подтверждали раннюю догадку. Думается, выскажи он ее вслух, Регину бы это не впечатлило. Сама мисс Миллс, даже без значка, примеряла на себя образ хорошего полицейского. – Как удачно, что вы оказались рядом, – в отличие от прямолинейного шерифа, она вела допрос ненавязчиво, и в то же время жадно всматривалась Эмметту в лицо. Он читал ее настоящие мысли в жестком взгляде, – она великодушно ему это позволила. Регина Миллс не верила в удачу, совпадения и стечения обстоятельств, и если не знала наверняка, то уж точно догадывалась, что он здесь действительно делал. – В самом деле, – только и смог сказать Эмметт. Их игру в вежливость прервал врач, который добросовестно хотел закончить свою работу. Но главный посыл мисс Миллс был ясен: когда бы Эмметту не казалось, что интерес мэра к его персоне исчез, это было всего лишь ошибочное мнение.