Run this town tonight

Сторибрук подстраивался под новые обстоятельства подобно хамелеону, сменяя облики и настроения с поразительной быстротой. Сочувствие по поводу случившегося похоронили под землей вместе с гробом, – засыпали на скорую руку, желая сменить траурный костюм на повседневную одежду. Эмметт не запомнил ни слова из сдержанной речи мэра, прибегшей к магии косметики, чтобы явить здоровый цвет лица немногочисленным собравшимся. Звездно-полосатый флаг, такой неприлично яркий среди похоронного черного, она приняла с нечитаемым лицом и тут же спрятала в сумочке. Заученные фразы, повторяемые всеми и каждым, кто узнавал в Эмметте помощника почившего шерифа, вызывали тошноту. В большинстве из них искренности было не больше, чем в выхолощенном панегирике, что на одной ноте прочитала Миллс. Хотелось притвориться, что ничего не произошло, словно Грэм заболел и просто временно отсутствовал. Задача оказалась невыполнимый хотя бы потому, что Мэри Маргарет то и дело заглядывала в глаза, пыталась подтолкнуть парня выплеснуть все свои эмоции и мысли вместе с чаем, который он машинально разливал по кружкам. – Ты ни в чем не виноват, просто его сердце не выдержало, – бывало повторяла она, как будто знала, что он ее не слушал. Немногим лучше были сказочные теории Генри, фанатичного в своей вере, что во всем виновата приемная мать. Но он не видел ее на кладбище. Страх на побледневшем лице Миллс не был притворством коварной натуры. При всей сложности их отношений, Эмметт ни разу не заподозрил ее в причастности к случившемуся, чего нельзя было сказать о мэре. Какие бы выводы она для себя не сделала, они сыграли парню на руку. Недовольству Генри не было предела, но на какое-то время Эмметт был даже рад, что ребенок, злополучная книжка и вся эта сказочная чушь по вечерам надежно удерживались в пределах мэрского особняка. Миллс также отменила посещение сыном психолога. Не хотелось ничего говорить и никого выслушивать. Из всех людей, выразивших свое соболезнование, выделялась Руби, которая нашла лучшее применение своим губам, без набившую оскомину слов и сочувствующего взгляда. Для человека, не признающий всякого рода привязанности, Эмметт на удивление болезненно переживал произошедшее. Они с Грэмом не были друзьями, не делились историями и не сидели в баре после работы. И все же Свон ощущал необъяснимую тоску от того, что шерифа больше не было в живых, и был уверен, что Грэм хотел сообщить ему что-то действительно важное. Наступившая неделя не внесла ясности. Голд неожиданно приобрел неприятную привычку оставлять излишне сухие и вежливые приглашения забрать немногочисленное имущество шерифа, но ответа так и не получил. Его хотелось видеть меньше всего, и к счастью, навязывать свое общество антиквар не спешил. Если от слов и уговоров еще можно было скрыться, то избежать уже второго по счету визита Миллс не вышло. Ничто не предвещало их встречи. В последний раз она прожигала взглядом его спину, пока гроб тяжелой ношей давил на плечо. После их пути не пересекались. Она стала первым, что он увидел по приходу в участок. Вопреки хорошим манерам, что одевала на себя с дорогим нарядом, Регина сидела на столе, скрестив ноги, среди неубранных архивных коробок с пыльными бумагами. Ради произведенного впечатления мэр поборола былую брезгливость и нежелание испачкать руки. Высокий каблук туфель едва касался пола и был единственной опорой, позволявшей ей удерживать равновесие. Поднявшийся край платья обнажил колено, которое она неторопливо поглаживала. Мисс Миллс, казалось, позволила себя чуть-чуть расслабиться и воздержаться от излюбленных формальностей. – Шериф Свон, наконец-то, – официальным в ее словах была разве что неверно упомянутая должность. Вместе с тем, легкий игривый тон не хуже острого скальпеля резанул по слуху, оставляя тонкие порезы – раз, два, три. Момент для сладких речей ею был выбран крайне неудачно: Эмметт не готов был оказать ответную любезность. – Что вам нужно? – он поставил на стол стаканчик кофе, после чего подошел к ней вплотную, решив не оттягивать неизбежный разговор. В таких случаях Миллс соглашалась лишь на полное и безраздельное внимание, вынуждая его уступить. Она смотрела на него снизу вверх, нисколько не смущенная этим фактом, но смотрела по-другому, без былого опасливого подозрения. – Поздравить, разумеется. Его удивление стало для нее наградой, – по крайней мере, так оно казалось со стороны. Ничто не смогло бы стереть с ее лица странную полуулыбку, даже неприкрытая неприязнь, с которой смотрел на нее Эмметт. Тон сказанного напоминал их последнюю встречу в этом офисе, но не помогал раскрыть причину повторного появления. – Поздравить, – отрывисто повторил Эмметт и медленно выдохнул, словно собираясь с силами. – С чем? Прикосновение к поясу застало его врасплох. Пальцы проскользнули по краю ремня, а затем замерли на холодных гранях значка. Знакомое чувство потери реальности накрыло сознание, усиливая давление в висках. Желание оттолкнуть ее, опрокинуть на столешницу стало почти непреодолимым, как и во все предшествующие разы. Схватить за горло, и давить, давить, давить большими пальцами в основание шеи до судорожных булькающих звуков. Мэр понятия не имела, какая борьба велась внутри стоявшего перед ней парня, иначе бы неуместная улыбка ее угасла, как задутая свеча, уступая место гримасе страха. – Как вы понимаете, последние события не могли не повлечь за собой определенных изменений. Голос пробился сквозь пелену пугающего наваждения. Эмметт вздрогнул и неосознанно сделал шаг назад. Миллс не стала его удерживать, хотя и казалась слегка разочарованной. Свободная рука вернулась на колено. – Произошедшее с Грэмом – настоящая трагедия, но городу нужен шериф, – продолжила она, и ей хотя бы хватило совести сменить тон. – Я так полагаю, вы не успели ознакомиться с местными законами? – вопросительно приподняла она брови. Намеренно или нет, но вопрос прозвучал как издевка. За время пребывания в Сторибруке Эмметт на собственной шкуре ощутил всю прелесть местных законов. В ответ он явил холодную улыбку, не желая растрачиваться на слова. – По прошествии двух недель должность шерифа автоматически занимает его помощник. Если только мэр окажется не в силах найти другого кандидата. Последнее предложение было озвучено полушепотом, но именно оно было определяющим. Миллс намекала на то, что уже стало понятным для Эмметта. – И вы пришли поздравить меня с освобождением от всех обязательств перед городом. Должность, место, стол за стеклянной перегородкой с неразобранными документами и стопкой отснятых с книги копий давили на него не хуже того гроба, пусть в последнее время работа помогала прятаться ото всех и вся. Недостатки, однако, перевешивали преимущества, и биться за должность, никогда особо не ценимую, желания не было. Он был бы рад вернуться к своей прошлой жизни без обязательств. Поэтому Эмметт не колебался, когда женщина красноречиво протянула ему руку ладонью вверх, чтобы он вернул ей сдернутый с пояса значок. Улыбка Регины предсказуемо стала шире. Смотреть на чужой триумф было невыносимо, и парень отвернулся. Черт с ними, с вещами, он заберет их позже; вернется, когда Миллс избавит кабинет от своего общества. – Постойте, Эмметт, – ударили в спину негромкие слова. Помимо воли он замер, и холодок пробежал по спине. Впервые за долгое время она назвала его по имени, и это настораживало. Он медленно обернулся, не зная, чего следовало ожидать. Регина поднялась на ноги и, не глядя, небрежно кинула на стол бесполезный значок. Она определенно не наигралась. Впрочем, ей всегда было мало. – Приняв во внимание ваше участие в жизни Сторибрука, городской совет сегодня утром единодушно вынес решение, – не разорвав взгляда, женщина, покачивая бедрами, неспешно сократила расстояние между ними, привычно спрятав руки в карманы серого пальто. Сказанное не ослабило внутреннее напряжение, цель монолога не стала яснее. Неужели с ним все-таки решили поквитаться за случай в особняке, теперь, когда поручившийся за него шериф представился, а остатки данной ему законом власти с легкостью увела выждавшая момента мэр? – Должность закрепляется за вами, если вы готовы ее принять, разумеется. Она не кривилась, не выжимала из себя слова; наоборот, казалась привычно довольной собой. Сознание медленно переваривало полученную информацию. С какой стати Регина отказывалась от прекрасной возможности посадить какого-нибудь преданного болванчика за шерифский стол? Минуту назад Эмметт был готов без сожаления отказаться от должности, а теперь его манили звездой рангом повыше, и было неприлично велико желание взять демонстрируемой Региной шерифский значок, который она с присущей тягой к эффектным сценам вытянула из кармана. Он посмотрел ей в глаза, словно надеялся увидеть мотивы такого щедрого предложения, но даже не найдя ответов, кивнул. Нужные слова подобрать не получилось. – Позволите? – Миллс пыталась соблюсти формальность, но не преуспела в этом. Не дожидаясь разрешения, она подцепила пальцами ремень парня, притягивая его поближе, чтобы лично одарить звездочкой за непонятно какие заслуги. – Мое предложение о дружбе все еще в силе, – напомнила Регина, выжидающе заглядывая ему в лицо. Она до сих пор цеплялась пальцами за его ремень, словно опасалась, что он уйдет, так и не дав ответ. – Каждый из нас только выиграет от этого союза, Эмметт. Уже во второй раз она посмела назвать его по имени, как будто пыталась вызвать в памяти безнадежно испорченный образ примерной женщины и матери, представшей перед ним в день первого знакомства. От этого захотелось рассмеяться ей в лицо, шлепнуть хлестким словом по протянутой руке так называемой дружбы. В голове прокрутилась ее фраза про партнерство, вспомнились уже исчезнувшие синяки на шее, более нескрываемой платком. Непонимание сменилось торжеством в карих глазах, когда Эмметт бережно провел ладонью по плечу, пока пальцы не сомкнулись на запястье. Он с легкостью отвел руку в сторону, убирая ненужную преграду, а затем под ее предвкушающий победу вздох наклонился вперед, едва не уткнувшись носом в ухоженные волосы. Он чувствовал кончиками пальцев участившийся пульс и собирался дать свой ответ, прошептать на ухо, как их общую тайну. – Для вас, мадам мэр, шериф Свон, – поправил ее парень и отстранился, наблюдая, как потемнело ее лицо. Она поняла намек, но сумела выдавить из себя улыбку, уже не такую радостную и довольную. – Шериф Свон, – холодно повторила Регина, кривя губы. Былая игривость и легкость бесследно выветрилась из голоса. Женщина одернула руку, беспрепятственно ускользнув от его расслабленных пальцев, и поправила смятый рукав пальто. Ее появление в офисе было запоминающимся, ее уход – абсолютно бесславным. Сама того не желая, она дала Эмметту повод искренне порадоваться впервые за последние две недели. Сомневаться не приходилось, в будущем подобную выходку она ему припомнит. Но сейчас, развалившись в кресле и закинув ноги на стол, он был готов как следует насладиться моментом и остывшим кофе. Редкий луч остывающего осеннего солнца скользнул по лицу, заставляя лениво зажмуриться. Кажется, жизнь постепенно возвращалась в нужное русло.

***

Возможно, он погорячился и в чем-то даже поспешил. Уже позже, взглянув на ситуацию другими глазами, стало понятно, что союз с Региной мог быть не самым плохим решением. Пусть по обязательствам перед Голдом расчет прошел, хитрый антиквар всегда имел запасной план, а потому поддержка со стороны мэра пришлась бы как раз кстати. Регина помимо доставленного удовольствия оставила впечатления крайней заинтересованности в их партнерстве. Подобная связь открывала возможности, хотя Грэм пользовался только одной из них, – впрочем, Эмметт никогда до конца не понимал отношений мэра и бывшего шерифа. Сам он мог бы запросить пусть и не все, но многое, и мисс Миллс пришлось бы уступить. Например, позволить открытые встречи с Генри. Неловко была признаться себе, но он не видел пацана уже пару недель и успел соскучиться. Проблема заключалась в том, что Эмметт не был готов идти на ответные уступки. Его вовсе не прельщала перспектива превратиться в верного песика своенравной хозяйки. Или ему просто не хотелось признавать, что он упустил прекрасный шанс ради минутной радости. Мысленно вернуться к той встрече в участке вынудили обстоятельства: он столкнулся в магазине с Голдом. С кривой многозначительной ухмылкой тот поздравил Эмметта с повышением сразу после Миллс, до того, как весь город смог прочитать эту новость на первой полосе местной газеты, и не преминул воспользоваться случаем, чтобы напомнить о вещах Грэма, что хранил в своей лавке. – Я бы предложил мисс Миллс, но, боюсь, она их просто выкинет, – рассудительно заметил Голд, пока беспрестанно чихающий владелец магазина отсчитывал ему сдачу. – Там есть пара вещей, которые бы очень понравились Генри. Словно между делом он давил на чувствительные точки, не гнушаясь разыгрывать карту с ребенком. Необязательная грубость могла пошатнуть устоявшееся между ним состояние нейтралитета, так что Эмметт просто кивнул и уклонился от прямого ответа, но после этой встречи задумался об отвергнутом предложении. Гордость не позволяла вернуться с повинной, он не был готов идти на попятный и наступать себе на горло ради сомнительного союза. Эмметт принял решение впредь быть более осмотрительным и не спешить с ответами. Если Миллс действительно хотела заполучить его в союзники, то наверняка предпримет еще одну попытку, и тогда он слегка ей подыграет. В глубине души Эмметт надеялся, что это произойдет нескоро, – его слова и поведение, несомненно, задели Регину, и ей потребуется какое-то время, чтобы убаюкать уязвленное самолюбие. Встреча с Голдом напомнила также о другом насущном деле – избавлении от ненужных вещей. Грэм покоился в земле, и какие бы эмоции по этому поводу Эмметт не испытывал, имело смысл двигаться дальше. Львиная доля первой недели на посту шерифа ушла на разбор коробок, стопок бумаг и папок, скопившихся за время работы Грэма. К счастью, маленькие городки были бедны на происшествия. Если не считать истории с найденным подростками в парке трупом белого волка с желтоватой пеной, облепившей пасть, времени на приведения участка в порядок было предостаточно. Все принадлежавшие Грэму вещи были аккуратно упакованы в большую картонную коробку и оставлены пылиться в архиве. Эмметт даже положил туда отсканированные страницы книги, заметив написанные от руки заметки на полях. Туда же были возвращенные захламлявшие столы старые дела. При Грэме встречи с мэром носили плановый характер; Эмметт всегда ставил под сомнение их деловую составляющую. Бывший шериф это чувствовал, но никогда не комментировал и не пытался в чем-то убедить. Нынешнему шерифу лишь изредка звонили из мэрии с запросами предоставить тот или иной документ. – Думаешь, она так и будет держаться на расстоянии? – зачем-то поинтересовался он у Мэри Маргарет за ужином. В большинстве случаев спрашивать было бесполезно, потому что все ее внимание занимал телефон и Дэвид, беспрестанно славший сообщения. Об их содержании Эмметт мог судить по раскрасневшимся щекам подруги, поспешно набирающей ответ. А на следующее утро приходилось держать себя в руках, глядя как Ноланы благопристойно покупали кофе. Наверное, Кэтрин все же чувствовала, что брак трещал по швам, и ее улыбка при каждой встрече казалась все более вымученной, пусть она старалась стойко переживать разрастающийся кризис. Эмметт пару раз сталкивался с ней после работы: в кафе, на выходе из мэрии и даже в магазине. В их недолгих разговорах едва ли могло найтись место Дэвиду, чему парень был только рад – щебетания Мэри Маргарет ему хватало с лихвой, спасибо большое. Но сегодняшним вечером Мэри Маргарет держала в руках не телефон, а полотенце. – Мне казалось, ты будешь этому только рад, – забирая из его рук вымытые тарелки, удивленно заметила она, на что Эмметт неопределенно пожал плечами. Он нутром чуял, что Миллс развернула нешуточную деятельность за его спиной, при этом старательно обходя участок шерифа. – Ее снова навещал незнакомец, – поведал Генри в обеденный перерыв. В другое время он находился в поле зрения матери, которая взяла за привычку лично забирать его из школы, наверняка перекроив ради этого привычный график. Кто был этот человек и чего он хотел от мэра или она от него все также оставалось неясным. В этом вопросе от ребенка было мало толка: оголодавший по вниманию Генри предпочитал тратить драгоценное время на непрерывные разговоры о сказочном заговоре и обсуждении операции «Кобра». Если Миллс и знала об этих встречах, – а Эмметт не сомневался, что так оно и было, – то по каким-то причинам закрывала на них глаза. Была ли это попытка наладить мирное сосуществование, хоть и в корыстных целях, или на уме у непредсказуемого мэра было нечто совершенно иное, оставалось только гадать. Однако им вскоре довелось встретиться по несколько неожиданному поводу. Стеклянные двери распахнулись, и Эмметт, щурясь от холодного белого света, с недоверием перешагнул порог магазина. За спиной осталась припаркованную прямо на тротуаре служебная машина вместе с собравшейся толпой недовольных людей, чей привычный вечерний моцион грубо прервали, бесцеремонно выпроводив на улицу. Самое обычное происшествие, имеющее место в больших городах по сотне раз на дню, стало очередным событием. Сам Эмметт по началу воспринял звонок за неудачную шутку и до последнего ждал подвоха. У мисс Миллс было своеобразное чувство юмора, но не настолько. Все походило на простое недоразумение. Да, именно так Эмметт и думал. Его уже ждали. В глазах немногочисленных присутствующих в торговом зале читалась облегчение, боязливость, надежда и нетерпение, – все зависело от того, в чье лицо посмотреть. На последнем он особенно задержал взгляд и позволил себе урезанный кивок с намеком на вежливость, после чего получил подобный в ответ. Генри удостоился приободряющей полуулыбки одними губами. Мальчик, до этого нервно поглядывающий на улицу через стеклянную витрину, заметно расслабился и повеселел. – Наконец-то, – простужено прогнусавил продавец и утер лоб скомканной салфеткой. Эмметт даже не посмотрел в его сторону. – Что ж, раз шериф сумел найти время и явился на вызов, нам здесь больше делать нечего, – сухо заметила Регина, не отводя взгляда от Эмметта, словно хотела убедиться, что он поступит правильно и не станет ей перечить. Она поправила рукой сползавшую с плеча сумочку и легким движением убрала волосы с лица. – Пойдем, Генри, – она покровительственно положила ему руку на плечо, пресекая любые попытки вырваться из-под ее неусыпного контроля или, того хуже, броситься на глазах немногочисленных свидетелей к блудному отцу. Позволять им видеться – это одно, и в этом случае ее действия принимали за великодушие, но прилюдно проявлять эмоции в ее присутствии? Такое она легко могла бы расценивать за личное поражение. – Но, мадам мэр, – несмело возразил Кларк, – Эмметт соизволил, наконец, взглянуть на криво пришитую к белому халату бирку с именем, – слепо ища рукой на прилавке свежий бумажный платок, лежавший в беспорядочной россыпи сладостей. – Мальчик украл... Пара шоколадных батончиков не стоили того, чтобы перечить мэру, и Эмметт с сочувствием посмотрел на этого идиота. – Мой сын ничего крал, – отрезала Регина, и у любого человека хватило бы здравомыслия, чтобы с ней не спорить. Сталь в голосе полосонула по горлу владельца магазина, тонко надрезала голосовые связки, лишая несчастного голоса и силы духа. Он шмыгнул носом и в отчаянье посмотрел маленькими покрасневшими глазками на хранившего молчание шерифа, надеясь на его поддержку. Генри беспокойно переступил с ноги на ноги и отчего-то боязливо взглянул на Эмметта. Но это не шло ни в какое сравнение с тем страхом, что увидел сам Эмметт, переведя взгляд на стоявших в стороне двойняшек, до этого ничем не выдававших свое присутствие здесь. Они смотрели точно себе под ноги, покорно склонив головы. Брат крепко держал за руку сестру, которая едва заметно дрожала. Почувствовав на себя взгляд, она несмело подняла голову и умоляюще посмотрела на Эмметта, отчего тому стало слегка не по себе. Эта девочка с густыми светлыми волосами была ему знакома. Он не успел разглядеть ее лица, потому что раздраженный голос мэра заполнил собой опустевший зал, и при звуках ее голоса ребенок поспешил спрятать глаза. – Можете уже приступать к выполнению своих обязательств, шериф, – великодушно позволила Миллс. Принятое решение относительно дружбы с мэром в тот момент было благополучно забыто. Эмметт не сдвинулся с места, когда Регина решила уйти вместе с сыном. – В чем дело? – недовольство слышалось в словах, ударившихся ему в грудь. Ее нетерпение было очевидным – с таким же успехом она могла бы посмотреть на часы и прицокнуть язычком. – Сначала проясним ситуацию и составим протокол – спокойно произнес Эмметт, испытав непрошенное чувство удовольствия от самого факта неповиновения. В его действиях было много от буквы закона и немножко эгоизма. Ведь на самом деле он не меньше нее хотел убраться отсюда поскорее. У него болели глаза от этого белого света, такого же стерильного и холодного, как и сам магазин. Позволить себе дерзить Регине, да еще и при свидетелях, мог не каждый. Оценивающе сузившиеся глаза мисс Миллс засвидетельствовали непростую внутреннюю борьбу. Кажется, в тот момент она сама задалась вопрос, а так ли ей необходим шериф. Не было ни единого шанса, что присутствующие не почувствовали возникшее напряжение, передавшееся воздушно-капельным путем. Генри, слегка вжавший голову в плечи, опасливо переводил взгляд с матери на Эмметта и обратно. – Мальчик украл деньги из кассы, – выпалил на одном дыхании Кларк, воспользовавшись заминкой. Судьба не наградила его ни светлой головой, ни интуицией. – Что? – непроизвольно вырвалось у Эмметта, о чем он тут же пожалел, увидев, как сглотнул Генри и бессознательно придвинулся поближе к матери. В этом простом движении скрывалась их самая большая проблема: неважно, что мальчик считал Регину Злой Королевой из книги сказок, что говорил и как часто обижался, – в моменты слабости и страха защиту он искал в ее руках. Можно было сколько угодно рассуждать на тему того, что этой незримой привязанности она не заслужила, но только не Эмметту об этом судить. Последние десять лет он провел в клубах, пьяных барах и задымленных комнатах сомнительных друзей, пока Регина растила брошенного им Чарли в соответствии со своими понятиями материнской любви. Названная мисс Миллс на секунду прикрыла глаза, словно старалась сдержать эмоции и не обрушить свой гнев на присутствующих; возможно, ее останавливало присутствие сына, из-за чего она была вынуждена вести себя цивилизованно. В рамках ее личного понимания границ приличия, разумеется. – Мы попусту тратим время, шериф. Зачинщиками и виновниками произошедшего являются эти дети, – она с долей брезгливости кивнула в сторону двойняшек. – Вызывайте их отца, забирайте в участок, – мне все равно. Просто делайте свою работу. Эмметт был готов оставить ее здесь, а затем продержать в участке, просто потому что она прямо велела ему этого не делать. Вот только идти наперекор всякому решению мэра было плохой идеей, от которой следовало отказаться. Ему придется уступить, потому что хотел он того или нет, но эта необъяснимое желание наказать мисс Миллс принимало все новые формы. Самые жестокие версии были заперты в дальнем углу сознании, но время от времени пытались вырваться из тесной клетки. Маленькие беззлобные способы этой странной мести, появившиеся благодаря новой должности, в широком ассортименте хранились под рукой. Ни Генри, ни эти дети не заслуживали того, чтобы стать сопутствующими жертвами из-за личных разборок между ним и Региной. Но спасти всех в сложившейся ситуации Эмметту было не под силу, чтобы ни думал безымянный автор сказок. Придется выбирать. В свете всеобщего внимания, что было направленно на него здесь и явственно ощущалось спиной через стекло, Эмметт выбрал наименьшее из зол и отошел в сторону, – в буквальном и фигуральном смысле, – на миг покорно склонив голову в честь прошествовавшей мимо мисс Миллс. Она задержалась на секунду, когда их плечи поравнялись, чтобы проинструктировать о дальнейших действиях. – Отчитываться по этому делу будете лично мне, – и удовлетворилась очередным кротким кивком в ответ. Шум с улицы разлился по залу, пока стеклянные двери вновь не стали для него непроходимой преградой, отрезая всех от внешнего беспокойного мира и заметно поредевшей толпы людей, за которой скрылись мать и сын. Эмметт говорил себе, что поступил правильно, насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Пожалуй, Мэри Маргарет им бы гордилась в тот момент; на его месте Грэм поступил бы также. Что вовсе не исключало того факта, что он позволил одному из соучастников беспрепятственно покинуть магазин, чтобы убаюкать собственное чувство вины перед ним и выслужиться перед его матерью.

***

– С тобой все в порядке? – обеспокоенный голос Мэри Маргарет вывел Эмметта из состояния задумчивости. Поздний ужин проходил по обычному сценарию, в котором хозяйка говорила много и вдохновенно, а он выступал в роли благодарного слушателя. Задержавшись из-за случившегося, Эмметт вернулся в квартиру позже обычного и был удивлен, застав Мэри Маргарет дома, – надоевший ему Дэвид в последний момент вспомнил о жене, которой тоже стоило уделить внимание. Эмметту остался равнодушен к проблемам супружеской пары, особенно сейчас, после непростого разговора в участке. Все это не выходило из головы, и ни горячий душ, ни тараторящая Мэри Маргарет от мыслей этих не сумели его отвлечь. – Что ты знаешь о Тилманах? – невпопад спросил он, давно потеряв нить разговора, – в их случае, монолога. Прокручивать в уме сцену произошедшего в участке становилось просто невыносимо. Не покидало ощущение, что по незнанию он упускает самую суть. Картинка не складывалась, как ни крути имеющиеся фрагменты. Не помешал бы взгляд со стороны. – О детях или об отце? – раздался голос из кухни. Эмметт поднял взгляд и с удивлением заметил, что обеденный стол убран и протерт, а раковина не полнится немытой посудой. Немного утомленная Мэри Маргарет с полотенцем на плече стояла, прижавшись поясницей к столешнице. Она невесомо опиралась на нее обеими руками. Насколько же глубоко он ушел в себя? Мэри Маргарет продолжила выжидающе смотреть на него, и Эмметт, будто бы спохватившись, поспешил ответить: – Обо всех. Любая мелочь, деталь, могла пригодиться. – Майкл работает автомехаником, у него есть собственная мастерская в конце главной улицы. Ник и Ава двойняшки, учатся в классе с Генри. Эмметт нетерпеливо кивнул, – все это было ему известно. Еще по дороге в участок он вспомнил, откуда знал детей. На пару с еще живым шерифом они разнимали на школьном дворе Миллса-младшего и разозлившегося сына Тилмана. Что послужило поводом к их драке до сих пор оставалось неясным, а Генри каждый раз хмурился и уклончиво уходил от ответа, явно давая понять, что тема была ему неприятна. – А почему ты интересуешься? Намеченное свидание с Дэвидом подтолкнуло ее поспешить домой после работы, и история с кражей денег из кассы местного магазина не коснулась ни ее глаз, ни ушей. Эмметт вкратце поведал о произошедшем в сухой, лаконичной манере, но она все равно не сумела сдержать обеспокоенного вздоха и поспешно прижала ладонь к губам. – Если детям что и грозит, так только выговор дома, – поспешил успокоить ее Эмметт, вспомнив недовольное лицо Майкла Тилмана, рассеянно поглаживающего по голове дрожащую дочь. Но, как всегда, Мэри Маргарет принимала такие истории близко к сердцу. Заверений не хватило, чтобы удержать ее на месте, и она обогнула стойку и села напротив, с тревогой взглянув на Эмметта. – А что же Генри, он в порядке? Судя по лицу, она искренне волновалась за мальчика, как за родного, и Эмметт в который раз непроизвольно удивился ее чуткости. Но следующая мысль заставила его помрачнеть. Он вспомнил, как позволил личному отношению повлиять на принятие решения, хотя устав велел действовать беспристрастно. – Я отпустил их с Региной домой, – неохотно поделился он, стараясь при этом не отвести взгляд. Неуместное и, казалось, давно забытое чувство совести, все еще грызло его за это послабление. Понимание проступило на лице Мэри Маргарет, и она осторожно коснулась тыльной стороны ладони парня. – Ты поступил правильно, – тихим голосом приободрила она его, и Эмметт слабо улыбнулся. Как быстро они поменялись местами утешающего и утешителя. – Уверена, все это было лишь недоразумением. Генри ни в чем не виноват. Добрые слова ее имели эффект прямо противоположный, и вонзились подобно иглам, отчего Эмметт непроизвольно поддался назад и отдернул руку, высвобождаясь от прикосновения. – В чем дело? При всей своей простоте, это был сложный вопрос. Эмметт не мог объяснить, что же сейчас произошло. Тяжелая фраза с трудом ворочалась на языке, никак не желая быть озвученной. Почему-то было стыдно признаться Мэри Маргарет в совершенном Генри поступке. Или, скорее, признать свою роль в произошедшем. Узнав всю правду, она расстроится, разочаруется в нем или, что еще хуже, пожалеет. Ее же мнение, наряду с мнением Генри, за эти месяцы в Сторибруке, стали для него слишком значимыми. Секундные стрелки отмеряли время сегодня как-то особенно громко, отчего-то заметил про себя Эмметт. Отмалчиваться более не представлялось возможным, и он, скрепя сердце, решил, что хоть часть правды, но сказать придется. – Я не думаю, что он не виноват, – наконец произнес он и усилием воли заставил себя посмотреть Мэри Маргарет в лицо. В первый момент, она восприняла это как шутку и застыла, словно ждала, когда же он воскликнет «Поверила!» и по-детски рассмеется. Эмметт не засмеялся. Он даже не улыбался. – Что? Зачем Генри это делать? Эмметт неопределенно пожал плечами. У него были свои догадки по этому поводу, но делиться он не спешил. Не хотелось ненароком зацепить Генри или тех детей. Непонятное желание защитить последних, – хотя, казалось бы, какое ему было до них дело, – еще больше путало. Он зашел в тупик, пытаясь разобраться в причинах и следствиях. Мэри Маргарет могла помочь. Мэри Маргарет умела слушать, не осуждала и всегда поддерживала. Но притворялась она из рук вон плохо. Если он поделиться с ней своими сомнениями, расскажет об Аве и своих предчувствиях, сможет ли Мэри Маргарет вести себя с ними как ни в чем не бывало? А с их отцом? Девочка была готова довериться ему, и Эмметт боялся предать хрупкое доверие, рассказав все пусть даже и милой школьной учительнице, самому доброму человеку, которых только знал в своей жизни. Его руки снова коснулись, на этот раз робко, словно опасаясь, что он вновь отпрянет. – Эмметт, – ласково позвала его Мэри Маргарет. Ему было приятно слышать звуки собственного имени из ее уст, так оно казалось роднее, – и промолчать становилось сложнее. – Ты можешь все мне рассказать, ты же знаешь, да? Кивок. Он не доверял себе в тот момент и опасался, что язык его предаст. – Почему ты думаешь, что Генри к этому причастен? Мэр Миллс обеспеченная женщина, ему нет нужды красть деньги. По-видимому, она избрала тактику наводящих вопросов. – Мне не кажется, что он крал для себя. В своем удивлении Мэри Маргарет широко распахнула глаза. – Для них? И снова кивок. Он ожидал, что Мэри Маргарет продолжит расспрашивать, но что-то поменялось в ее лице. Она убрала руку, а вместе с тем забирала с собой тепло прикосновения, и кинула быстрый взгляд на большие настенные часы, что всегда спешили. – Уже поздно, давай спать, – устало предложила она, вставая из-за стола. Эмметт нахмурился. Разговор закончился уж слишком скомкано, Мэри Маргарет ни с того, ни с сего решила побыстрее закрыть тему. Как будто что-то стало ясным для нее, и она испугалась, что Эмметт тоже об этом узнает. Некоторое время он молча наблюдал, как она переставляет посуду, протирает столешницу возле раковины и расставляет по местам разномастные кружки. Ее небольшого роста не хватило, чтобы поставить на верхнюю полку единственную чашку с отколотым краем из давно утерянного сервиза. – Давай помогу, – с опозданием предложил Эмметт, поднимаясь на ноги. Мэри Маргарет, не поднимая головы, передала ему ущербную чашку. Легкой болью отозвался бок, но это не помешало заметить краем глаза, что девушка внимательно следит за ним, непроизвольно кусая губы в абстрактной попытке удержать правду. Однако же стоило чашке секунду спустя занять свое законное место, Мэри Маргарет поспешно отвела взгляд и снова повернулась к нему спиной, на этот раз, чтобы аккуратно повесить еще влажное кухонное полотенце на спинку барного стула. Так и есть, притворяться она не умела. Она определенно что-то вспомнила и пыталась вести себя как обычно, но уж слишком старалась. Не было смысла ее расспрашивать, – сейчас все будет выглядеть чересчур очевидным, как не юли, – а попытаться выведать правду между делом он сможет и завтра. Тем более, ему действительно хотелось спать. На следующее утро поговорить не вышло. Словно чувствуя его намерения, Мэри Маргарет собралась пораньше. Язычок замка на входной двери цокнул вслед юркнувшей хозяйке как раз в тот момент, когда Эмметт открыл глаза. Толику досады с кожи смыли струи душа. В конце концов, это была ее квартира, и ей придется сюда вернуться, убедил себя Эмметт, неспешно жуя остывший омлет с зеленью. Кроме того, он всегда мог навестить ее в школе, загнать в угол и слегка надавить, вынуждая поделиться своими соображениями. С Генри такой трюк не пройдет, и придется немного поломать голову, чтобы вывести мальчишку на чистую воду. Не хватало еще испортить с ним отношения из-за и без того некрасивой ситуации. Эмметт не сомневался, что Регина только обрадуется такому повороту и как акула, учуявшая кровь, обязательно придет позлорадствовать. Поэтому нет, ему бы не хотелось предоставлять ей лишнюю возможность поплеваться желчью. Однако вся эта история не давала ему покоя и не выходила из головы ни по дороге на работу, ни в самом участке. Он бесцельно перекладывал бумажки по столам, даже заглянул в пыльный архив, отобрав пару коробок за подписью прежнего шерифа. Стрелка на часах должно быть сломалась, потому что время словно застыло на месте. Эмметт не знал, чем себя занять, и просто маялся. Инцидент в магазине был исчерпан еще вчера. Он не стал заводить дело и просто оставил запись в журнале текущих событий по просьбе Тилмана-старшего. В той просьбе не было необходимости, Эмметт и сам собирался ограничиться строгим предупреждением. За исключением драки на школьном дворе, ни в каких более серьезных происшествиях дети замешаны не были; по крайней мере на это не указывали рапорты в участке. Тилманы вообще не отличались от среднестатистической американской семьи: налоги платили прилежно, общественный порядок не нарушали. На это имя даже штрафа за парковку в неположенном месте не выписывали, убедился шериф. Телефон предательски молчал, сколько бы Эмметт не кидал на него умоляющих взглядов. Он надеялся на любое незначительное происшествие, любой вызов – лишь бы лишить себя возможности думать о вчерашнем. Но Сторибрук решил прожить спокойный денек, пока городской шериф умирал от скуки. Как назло, не звонила даже дотошная мадам мэр, обещавшая проконтролировать. Должно быть, он совсем отчаялся, раз был готов в очередной раз выслушать ее скучающий недовольный голос. Но Миллс любила власть, а еще больше любила ее демонстрировать, и было странно с ее стороны упустить случай, чтобы напомнить о своем наивысшем положении в простой пищевой цепи Сторибрука. Вид шерифа, отчитывающего перед ней сквозь сжатые зубы, вполне мог бы сойти за аперитив перед обедом. Спустя примерно час Эмметт сдался, когда понял, что уже несколько минут смотрит на какой-то отчет и не может продвинуться ни строчкой дальше даты. Вздохнув, он закинул все папки со старыми делами обратно в коробку и неосознанно посмотрел на телефон. Тот все также безмолвствовал. Парень еще несколько раз обошел кабинет по кругу, прежде чем решился набрать номер. Не пришлось даже задумываться и вспоминать, пальцы сами жали на нужные кнопки. – Это шериф Свон, – поспешно представился Эмметт, не успело доведенное до автоматизма «офис мэра Миллс» коснуться слуха. – Соедините меня с мэром. Это важно, – добавил он, прежде чем выдрессированная секретарша поинтересуется, назначено ли ему. Не зная, чем занять руки, он начал карандашом выводить на выпавшем старом рапорте бессмысленные символы. – Надеюсь, это действительно важно, потому что у меня и без вас хватает дел, – не стала обременять себя вежливым приветствием Регина, заранее задавая тон беседы. Ее раздраженный голос сразу дал Эмметту понять, что она не настроена отвечать на его вопросы. Так дело не сдвинется с мертвой точки. – Что вы делаете на обеде? – в последний момент парень решил отойти от первоначального плана. Набирая мэра, он собирался спрашивать совершенно о другом, но сейчас у него неожиданно появилась идея. – Очевидно, обедаю, – был дан все тот же раздраженный ответ. Ничего другого Эмметт от нее и не ждал. – Вы для этого мне позвонили? Наверное, у нее чесались руки кинуть трубку, чтобы избавится от необходимости впустую тратить время. Дело было вовсе не в дурном характере мэра, – хотя и в нем тоже, – а в дерзком отказе от сотрудничества в первый же день на посту шерифа. Но ради собственного удовольствия Эмметт отсчитал пару лишних секунд, прежде чем заговорить вновь. – Жду вас в час в участке, – спокойно проинформировал он. Карандаш закатился под пустующий лоток для почты, а сам Эмметт вальяжно откинулся на стуле и закинул ноги на стол, предвкушая ее реакцию. – С какой это стати? – Регина не разочаровала и наполнила голос холодной яростью до краев. Еще бы, ведь ему хватило наглости в один момент разрушить ее выверенные планы. – Это по поводу вчерашнего происшествия, и Генри…, – начал Эмметт, лениво разглядывая сбитый носок левого ботинка, но Миллс его резко перебила. – Мой сын не имеет никакого отношения к тому, что совершили эти невоспитанные дети. Пауза между словами была чуть дольше обычного, и это говорило о том, что либо мадам мэр действительно разозлилась, либо пыталась быть предельной ясной. В любом случае, фраза давала понять, что в этом вопросе поставлена жирная точка. Никто в здравом уме не осмелился бы ей после такого возразить. Не собирался совершать эту ошибку и Эмметт. – Я не утверждал обратное. По протоколу, как единственному законному родителю Генри, вам нужно расписаться в одной из форм. В телефонных звонках, равно как и в бездушной переписке по электронной почте, было достаточно просто скрывать истинные эмоции и намерения. Как ребенок, чья шалость практически удалась, Эмметт с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться, когда услышал на том конце провода короткий прерывистый вздох и последовавшее за ним согласие. Он точно знал, на что нужно было надавить, чтобы избежать ненужных вопросов. При личной встрече ему не удалось бы остаться столь бесстрастным и так гладко лгать, но по телефону он неплохо справлялся. За его деловым тоном вряд ли кто-то разглядел бы подвох. Кроме, пожалуй, Голда, который сам был редким пройдохой. Даже если Регина потом раскроет его ложь, – плевать. Речь шла о настоящем, и Эмметт просто сойдет с ума, если не разберется с мучившими его мыслями здесь и сейчас. – Ждите меня в половину второго, – сухо сообщила мисс Миллс. И как ей только удавалось звучать так, словно это она назначила ему встречу, а не наоборот? – И, шериф Свон, проследите, чтобы мисс Лукас больше уделяла внимание заправке моего салата, чем вашему неприкрытому флирту. Речь закончилась короткими гудками, – Регина сказала, что хотела, а его мнение по этому поводу ее не интересовало. Ко всему прочему, у нее отлично получалось заставлять всех думать, что они ей должны, так что при всех недостатках пост мэра принадлежал ей по праву. Ее последнее замечание послужило напоминаем расслабившемуся шерифу, что за ним все еще наблюдают. С таким же успехом Миллс могла бы напрямую сказать, что знала о его связи с местной официанткой. Скинув ноги со стола, Эмметт как следует потянулся, чтобы стряхнуть с себя остатки скуки. Тело охватило приятное волнение. Похрустев пальцами, он прикинул в уме, сколько всего ему нужно успеть сделать до обеда. Придется поднапрячься, но это было определенно лучше, чем удручающее бездействие. На губах Эмметта, не скрываясь, играла довольная улыбка, когда он пододвигал к себе клавиатуру, – в ближайшие полчаса ему нужно было придумать несуществующую форму, которую Регину приедет подписать.

***

В его отношении со временем изменений не намечалось: они не ладили с утра, а к обеду еще больше рассорились. Если до звонка оно беззлобно над ним издевалось, до неприличия замедлив свой ход, то сейчас рвалось вперед, как связка адских гончих по душу грешника. Стало как-то особенно заметно, что рядом не хватает человека, на которого можно было положиться. В таком случае напарник был бы кстати, но расширять штат городской совет больше не считал целесообразным, – то была инициатива Грэма, которую похоронили вместе с ним. К счастью, с обедом его выручила Руби. Она неопределенно хмыкнула в трубку в ответ на его просьбу завезти в участок стандартный обед мэра, но расспрашивать не стала, словно чувствовала, что он и так спешил. У нее вообще была на удивление хорошо развита интуиция. Разумеется, она совсем не тонко намекнула о чаевых, и они оба знали, что речь шла не о деньгах. Пользуясь тем, что одной проблемой стало меньше, Эмметт поспешил ко школьному двору, надеясь успеть к началу большого перерыва. На его счастье, обед у детей начинался раньше, что предоставляло возможность задать интересующие вопросы. Однако, как выяснилось, он зря считал, будто бы Мэри Маргарет не сможет от него ускользнуть. Завидев его издали, она машинально кивнула, а затем, сказав что-то другому преподавателю, – высокому светловолосому парню с футбольным мячом в руках, – поспешила скрыться в здании школы. Ситуация становилось откровенно смешной. Эмметт хотел последовать за ней, но совершенно случайно наткнулся на Генри, едва не сбив ребенка с ног. Мальчика это нисколько не расстроило, наоборот, он разулыбался, когда узнал налетевшего на него человека. – Привет! – со свойственной детской восторженностью поздоровался он и поправил съехавшую на глаза шапку. – Что ты тут делаешь? Вопрос поставил Эмметта в тупик. Он приехал сюда в надежде поговорить с Мэри Маргарет, и еще не успел придумать, как лучше подобраться к щекотливой теме в разговоре с Генри. Но мальчик так обрадовался их случайной встрече и с какой-то долей надежды смотрел на него снизу вверх, все еще зажимая подмышкой дурацкую книгу сказок, что у Эмметта не хватило духа сказать всю правду. – Привет, пацан. Я просто хотел тебя увидеть. Маленькая ложь того стоила: улыбка ребенка стала еще шире. – Как ты? – зачем-то неловко добавил Эмметт. Простой вопрос отчего-то взволновал Генри, и это было не радостное возбуждение. Улыбка ребенка сошла на нет. Эмметт буквально кожей чувствовал его тревогу. Это озадачивало. Может, Генри все еще переживал по поводу вчерашнего или подумал, что Эмметт решил с ним об этом поговорить? – Пойдем, – выдохнул он вместе с облаком пара, понизив голос, после чего как ни в чем не бывало взял его за руку и потянул за собой в сторону пустующих скамеек. Удивительно, насколько привычно было чувствовать детскую ладошку в своей руке, как будто это была самая естественная вещь в мире. Нельзя было не заметить, что они заняли лавочку подальше от шумной компании детей и наблюдавших за ними взрослыми. На несколько секунд между ними повисло молчание. Генри собирался с мыслями, нервно ерзал на месте и болтал ногами, а Эмметт просто сидел и ждал, с наслаждением вдыхая сладковатый морозный воздух. Он на мгновение даже забыл, что ограничен по времени назначенной встречей в участке. Однако недовольство Регины по поводу непунктуальности волновало его гораздо меньше переживаний Генри. Все равно мэр найдет к чему придраться. Генри сжал края книги, словно ища в ней поддержку. Он глубоко вздохнул несколько раз. – Это я взял деньги, – наконец, произнес он, не поднимая глаз. Неужели он так боялся столкнуться с осуждением? Чтобы еще больше его не смутить, Эмметт обвел глазами двор и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: – Я знаю. Мальчик тяжело вздохнул, но, видимо, приободрился, потому что краем глаза Эмметт заметил на себе его взгляд. Он спрятал мерзнущие руки в карманы куртки и как ни в чем не бывало продолжал наблюдать за снующими по двору детьми. – И я знаю, что ты взял их не для себя. В словах не было упрека. Возможно, там прослеживалось немного гордости, но Эмметт не мог сказать наверняка. Не силен он был в таких вещах. Другое дело, Мэри Маргарет, она бы нашла правильные слова, чтобы поощрить ребенка за проявленную смелость. – Можешь ничего не отвечать, просто кивни, хорошо? – наконец посмотрел на него Эмметт, лениво прищурив один глаз. Он старался выглядеть расслаблено и немного беспечно, надеясь, что это состояние передастся Генри и поможет его разговорить. Мальчик плотно сжал губы, словно боялся проговориться, и отвел взгляд. Эмметт заметил, как он нервно поглаживает большим пальцем острый край твердой обложки. А затем Генри коротко кивнул. – У них неприятности? – Эмметт нарочно не называл имен, чтобы ребенок не чувствовал себя предателем чужих секретов. В этот раз кивок был едва уловим. – Это кто-то из школы? Старшеклассники пристают? Пауза затянулась. Судя по сосредоточенному лицу, Генри что-то активно обдумывал. – Все нормально, ты же хочешь им помочь, – попытался успокоить его Эмметт. – Я не знаю, она мне так и не сказала, – скомкано признался он и тут же замолчал. Значит, Эмметт не ошибался, и дело было в той девочке. – Мне нужно знать больше, чтобы защитить их, если у них действительно проблемы, – слегка надавил парень, пытаясь выяснить, не знает ли Генри больше, чем говорит. Но тот никак не отреагировал и продолжал смотреть перед собой. Все стало ясно, когда Эмметт проследил за напряженным взглядом. Как в отражении, на противоположной стороне двора, аккурат напротив них сидели двойняшки Тилманы. Похоже, они также избегали компании других детей. Николас держал за руку сестру, которая, кажется, была расстроена, и что-то говорил ей на ухо, время от времени посматривая на проходящих мимо ребят. Конечно, с такого расстояния трудно было что-то разобрать, но вот их поза кое о чем Эмметту сказала. Словно заметив на себе чужой взгляд, Николас поднялся на ноги и потянул Аву ко входу в школу. За все это время он так и не отпустил ее руку. Смутная догадка шевельнулась в сознании. Он защищал ее. – Этот ее брат, Николас, почему вы с ним подрались? – словно между делом поинтересовался Эмметт. Генри, помрачнев, только сильнее сжал злополучную книгу. В той драке ее тоже здорово досталось. – Ну же, – подбодрил его Эмметт и шутливо потряс за плечо. – Обещаю, я не буду осуждать. – Я не знаю, – промямлил Генри, всем своим видом давая понять, что эта тема ему неприятна. Было ясно, что он не договаривает. Мальчик снова избегал взгляда и, по всей видимости, ушел в себя. Странно было видеть его таким рассеянным; обычно при встречах он не мог усидеть на месте и беспрерывно тараторил, едва успевая переводить дух. А сейчас общение у них не клеилось. Пожалуй, на сегодня хватит. Давить на ребенка не было смысла, да и Эмметт устал ждать, клещами вытягивая из мальчика слова. Отголоски школьного звонка сообщили, что перемена подошла к концу. Через полчаса в участке Эмметту предстояло одно непростое дело, которое потребует от него выдержки и прозорливости. До школы они шли молча. Эмметт, жмурясь, ловил на лице последние теплые лучи осеннего солнца, Генри понуро плелся рядом и казался расстроенным. – Что-то изменилось, – сказал он напоследок, когда они прощались на ступеньках. Генри говорил отстраненно, но лицо его было на редкость серьезным. – Изменилось? – непонимающе переспросил Эмметт, стараясь перекрыть гомон детей, взбудораженных, с раскрасневшимися на улице лицами, которые спешили обратно в школу. В ответ он получил уже знакомый кивок. – Для них все стало только хуже, когда ты приехал. Выдав эту убийственную фразу, Генри, без каких-либо дальнейших объяснений, влился в поток учеников и скрылся из виду. Кажется, Мэри Маргарет была не единственной, кто скрывал от него правду о Тилманах.

***

Наверное, Регина настолько хотела отыграться за свое фиаско в участке, что сначала перенесла их встречу на свою территорию, а затем просто отказалась воспринимать его всерьез. Вымышленных бумаг и доставленного обеда оказалось мало, чтобы убаюкать уязвленное эго. – Вы серьезно полагаете, что их притесняет отец? – без интереса спросила она, протягивая ему подписанные листы. – Боюсь, он виноват лишь в том, что не оказывал должного внимания их воспитанию. Надеюсь, вы успели ознакомиться с местными законами, – мы здесь за подобные преступления не сажаем. То, что в будущем ему не раз и не два откажут и не воспримут всерьез, Эмметт не сомневался. Каким бы горячим ни было первоначальное предложение о совместной работе, мадам мэр к нему оттает нескоро. – Они побаиваются его, – не отступал парень. – Брат не отходит от сестры ни на шаг, защищает ото всех. Насколько складно и убедительно все представлялось в голове, настолько притянутым и даже нелепым казалось на словах. – Если это все ваши доказательства, то вы не очень хороший полицейский, мистер Свон, – в очередной раз уколола его Регина, не пытаясь скрыть отсутствие заинтересованности. Она поднялась из-за стола, и Эмметт сначала решил, что его сейчас выпроводят из кабинета, но нет, мэр прошла мимо. Оскорбление пришлось проглотить: дразнить человека, у которого ищешь поддержки, было плохой идеей, как ни крути. Поэтому он молчаливо проводил ее взглядом до столика с хрустальным графином. – Этому есть тысяча объяснений, и все законные, – ее голос сливался со звуком воды, заполнившей стакан на треть, и звучал отдаленно. – Я видела много плохих родителей и несчастных детей и знаю Тилмана не первый год, – она на секунду замолчала, посмотревшись в зеркало над столиком, словно бы проверить макияж. Однако на деле казалось, что ее отвлекла иная мысль, спровоцированная собственными словами. Как бы то ни было, женщина достаточно быстро вернула себе чувство реальности, потому что когда она повернулась, в ней ни было ни намека на отстраненность. – Поверьте, он невиновен в том, в чем вы его столь легкомысленно обвиняете. Ей не было дела до этих детей, но происходившее не давало Эмметту покоя. – С ним что-то не так, я чувствую это. Как будто что-то изменилось, – продолжал настаивать он, морально готовый отражать в ответ что угодно: насмешки, недовольство тратой времени в пустую, – одним словом, все то, что очевидно крутилось у Миллс на языке, но так и осталось не озвученным. Потому что она ничего не сказала. Как будто он убедил ее. Как будто на какое-то мгновение она поверила, что все, что он сказал – правда. Неспешный глоток был призван сокрыть легкое замешательство, но лишь усилил эффект. Кажется, Регина это поняла и попыталась сгладить момент. – Я окажу содействие со своей стороны, как только вы предоставите мне нечто большее, чем личные подозрения, – заняв свое привычное место за мэрским столом, без удовольствия заключила она тоном, нетерпящим возражений и не требующим объяснений. Блеснул металлом похожий на скальпель нож, вспарывая шов конверта с бумагами. Аудиенция подошла к концу. Не желая видеть довольное лицо парня, Миллс сделала вид, что полностью поглощена очередным документом, и взгляда на шерифа больше не поднимала, полностью игнорируя его присутствие. Столь холодное поведение не могло испортить Эмметту радости от исхода разговора, и он вовсе не старался скрыть свое удовлетворение. – Я вас понял, мадам мэр, – кинул он напоследок. Вряд ли формальная вежливость была такой уж высокой платой за выход из этого кабинета победителем.

***

Казалось бы, он должен был немедленно ринуться в бой, стоило только получить согласие мэра. Однако на деле все вышло абсолютно наоборот – у Эмметта не было ни единой мысли, с чего ему стоило начать. В сочетании с легкими отголосками тревоги и вины за свое бездействие, отсутствие идей перетекло в пульсирующую боль, прочно засевшую в затылке. Попытка отвлечься за счет рутиной бумажной работы в пустом участке с треском провалилась, – он просто не был способен хоть на чем-то сосредоточиться. В итоге, остаток рабочего дня прошел впустую. Не слишком помогла ему и Грэнни, поставившая на стойку стакан с виски. – Бедные детки, – заметила она, когда Эмметт спросил ее о Тилманах, и он встрепенулся. Отчего-то ему подумалось, что уж Грэнни должна что-то знать. – Хорошо еще хоть с отцом повезло, иначе пропали бы ребятки. Она говорила с сочувствием и явно симпатизировала Тилману-старшему, что Эмметта раздражало. Как бы ужасно это не звучало, но он хотел услышать совсем другую историю. То, что Тилман был чист на бумаге еще ни о чем не говорило. Проведя детство в приюте и приемных семьях, Эмметт насмотрелся как приличные, казалось, люди жестоко обращались с детьми, стоило входной двери закрыться. Он просто нутром чувствовал, что дело здесь было нечисто. Но будто в насмешку над ним все как один утверждали, что Майкл Тилман достойный гражданин своей страны, примерный отец и ... – Что случилось с женой? – неожиданно громко даже для самого себя выпалил Эмметт, невольно привлекая внимание окружающих. Грэнни поморщилась и с неудовольствием посмотрела на пустой стакан с подтаявшим льдом, поставленный прямо на стойку. Но Эмметту было все равно. Он только что понял, что не уделил должного внимания матери двойняшек, поднимая архивы исключительно по Майклу. И почему он раньше об этом не подумал? Его взбудораженность не передалась хозяйке кафе. – Ничего, – просто ответила она и убрала стакан со стойки. – Ничего? – эхом повторил Эмметт. Невозмутимость Грэнни несколько сбила воодушевленный настрой. – Не было у него жены, насколько мне помниться. Майкл даже не знал, что отцом станет, пока к нему не пришли. – Кто не пришел? – совершенно запутался парень. Где-то за спиной раздался звук бьющегося стекла, и Грэнни вытянула голову, чтобы оценить ситуацию; Эмметт даже не обернулся. Судя по спокойному, пусть и недовольному лицу женщины, это была простая неосторожность, а не сигнал грядущей драки. Вот и славно. Потому что у Эмметта не было ни малейшего желания разводить перебравших посетителей по камерам. – Так что там с Тилманом? – нетерпеливо напомнил он. – Да ничего, – по односложным ответам было заметно, что тема Грэнни утомила. Равно как и пристальный взгляд шерифа. – Детей принял без вопросов, с тех пор и растит, старается. Правда, давно уже сюда не заглядывал. А у него какие-то неприятности? – неожиданно с подозрением посмотрела она на парня. Понимая, что разговор уходит совсем не в то русло, Эмметт уверил ее, что все хорошо, и поспешил сменить тему, после чего расплатился и покинул кафе. Пусть он и не узнал всего, что хотел, но дело хотя бы сдвинулось с мертвой точки. Ну, по крайней мере, ему так казалось.

***

– Мать умерла при родах, насколько мне помниться. И почему ты вдруг Тилманами заинтересовался? – спросила Руби, выкручивая красную помаду. Ответа на этот вопрос Эмметт и сам не знал и теперь рассеянно водил пальцем по еще влажной простыне. В самом деле, откуда взялась эта навязчивая идея? Не вызывай она в нем столько омерзения, парень уже давно бы бросил странную затею призвать к ответственности человека, которого никто не подозревал. – Насколько хорошо ты его знаешь? – вместо ответа невпопад спросил он, смотря на противоположную стену. Надеяться на откровение не приходилось, но ему просто был нужен взгляд со стороны. При всей кажущейся недалекости, Руби была вполне смышленой девушкой с любовью к вульгарным нарядам и хорошей сплетни. Ее нюх на подобные вещи был поистине феноменальным, и она многое замечала. – Майкла? – Руби внимательно разглядывала свое отражение – не вышла ли где-нибудь за края губ? – Не слишком хорошо. Убедившись, что все в порядке, она повернулась к парню и поправила перекрутившуюся лямку лифчика. Белье на ней сегодня было как будто специально подобрано в тон к помаде. – Я с ним не спала, если ты об этом, – с наигранным неудовольствием заметила она, хотя Эмметт ничего такого не имел в виду. Впрочем, будь это так, вряд ли бы Руби всерьез обиделась. И вот теперь она демонстративно натягивала облегающие джинсы, повернувшись к нему спиной. За повисшим молчанием отчетливо слышалось мерное тиканье настенных часов. Вставать не хотелось совершенно. Скорее всего, Мэри Маргарет уже вернулась домой и ждала его на поздний чай, ставший их маленькой традицией. Пусть они и жили в одной квартире, но в последнее время виделись мало, – каждый был погружен в свои собственные дела и проблемы. – И, кстати, советую поторопиться, – кинула Руби через плечо, словно прочла его мысли. Она успела полностью одеться и теперь искала в сумочке ключи. – Если, конечно, ты еще хочешь, чтобы я подбросила тебя до дома. Пару мгновений назад Эмметт был готов махнуть рукой и променять пешую прогулку через полгорода на лишние минуты в постели; теперь же он поспешно натягивал боксеры и джинсы. Стеклянный брелок с волком навел его на интересную мысль, а пытливый ум уже вовсю работал над планом. – Руби, – немного напряженно сказал он, не отрывая взгляда от ключей в ее руках. – Мне понадобится твоя помощь. И твоя машина.